Магический альянс

      Больше всего я рассчитывал на то, что меня послушает человек, который недавно хоть и предлагал в форме глумления подать мне костыли, но в случае возникновения реальной опасности смог бы их раздобыть в считанные секунды. Даже если придётся оторвать его от приятного времяпровождения с красавицей Асторией Гринграсс.       — Блейз! — перекрикивая громкую музыку, я подбежал к нему, — Блейз!       — Оу, отвали, — итальянец хотел отойти подальше, но я не позволил и что есть мочи вмазал ему по спине, — эй, ты что творишь?       — Нужно сматываться отсюда! — паника возрастала с каждым движением секундной стрелки на часах. В такие моменты мозг всегда работает бешеным механизмом.       Астория враз перестала танцевать; на её светлом лице отразилось нескрываемое беспокойство. Чего нельзя было сказать о Блейзе: с таким выражением, словно к нему обращался гном, он проигнорировал мой крик.       — Забини!       — Да что ты ко мне пристал, как банный лист? Не мог выбрать для своих припадков кого-нибудь другого?       — В чём дело? Что случилось? — встряла в разговор Астория. Она нахмурилась, угнетённая мрачными мыслями. Судя по всему, она была единственным человеком во всей школе, который воспринимал меня всерьёз.       — Слушайте… меня, — тяжело дыша, я схватился за крепкое плечо Блейза. Он брезгливо осмотрелся, как будто стыдился моего присутствия рядом с ним. — Необходимо вывести всех из замка! После полуночи произойдёт что-то страшное!       — Что? — Забини усмехнулся, — чувак, да ты явно перебрал. Иди-ка умой свою бледную мордашку.       — Драко, что такое? — громко спросила Астория сквозь шум. Казалось, она пребывала в полной боевой готовности двадцать четыре часа в сутки и при любой обстановке. Думаю, разбуди её поздно ночью, и Гринграсс вытащит из-под подушки готовый к сражению меч.       — Драко просто выпил лишнего, — сказал итальянец, нарочно мазнув слова фамильярностью, — ничего, протрезвеет, и придёт в себя. А может, и нет, я уже не уверен.       Без двадцати двенадцать.       — Да разрази вас гром, делайте, что я говорю! — я смотрел на друга так, чтобы все его обиды дали о себе знать как-нибудь в другой раз, если он вообще ещё будет, — проваливайте, если вам дорога ваша жизнь! И передайте это всем остальным!       — О, Мерлин, тяжёлый случай…       — Вон отсюда! Давай, пошёл! — я протолкал его вперёд. Забини грубо отмахнулся и выругался, однако больше не стал сопротивляться.       Проводив его обеспокоенным взглядом, Астория повернулась ко мне.       — Это действительно серьёзно?       — Да! Найди дежурных учителей, тебя они точно послушают!       Она кивнула и, выхватив из длинной вечерней перчатки свою волшебную палочку, обвела себя заклинанием. Платье и туфли исчезли, и теперь её тело обрамляла более удобная одежда: что-то напоминающее спортивный костюм и кроссовки, чья подошва была оснащена специальным волшебным протектором, позволяющим быстро бегать.       — Если это окажется шуткой, то простым штрафом ты уже не отделаешься, — Астория испарилась в толпе.       Я тоже не стал тратить время впустую. Надо постараться заразить тревогой как можно больше людей: ведь если кто-нибудь, кроме меня, станет беспокоить других, у нас ещё будет шанс спастись.       Без пятнадцати двенадцать.       Знакомое лицо, моментами раздражающее на протяжении шести лет, я заметил около главной ёлки впереди. Пэнси двигала локтями, как птенец, танцуя с парнем, который наверняка являлся предметом их частых споров с Милисентой. Ни единого намёка на грусть и печаль на её лице не существовало. Но это было до тех пор, пока я не появился.       — Пэнси!       Услышав мой голос, она тут же прекратила танцевать и принялась лихорадочно осматриваться по сторонам. Затем улыбнулась вопросительно посмотревшему на неё австрийцу и произнесла что-то из разряда «Всё в порядке, показалось».       — Паркинсон! Твою ж… — споткнувшись о собственные ноги, я рванул к подруге и схватил её за локоть, отводя в сторону. Бокал с шампанским, который она держала в руке, тотчас упал вниз и со звоном разбился.       — Отстань! Дай повеселиться! — по-щенячьи взвизгнула Паркинсон. — Это Рождество, и я хочу весели…       — Беги отсюда! Ты слышишь меня? — я потрепал Пэнси за розовые щёки, замечая, что она уже успела хорошенько выпить: её пьяные глаза блестели, как звёзды.       — Пусти, больно же!       — А будет ещё больнее, если ты сейчас же мозг свой не включишь, если он у тебя вообще там есть! — я постучал ей кулаком по голове.       — О чём ты говоришь? Я не понимаю…       — Что тут понимать?! Опасность вам всем грозит! — взбесился я, пообещав себе, что в противном случае сам прикончу её после праздника, — убирайся из Хогвартса!       — Эй, парень, какие-то проблемы? — партнёр Пэнси, Альфред Фишер, предостерегающе дотронулся до моего левого плеча.       — Отвали! — обернувшись, я зарядил ему по лицу.       Не ожидая такого поворота событий, австриец с грохотом свалился на пол и задел других учеников. Поднос с бокалами, который держал в руке Долгопупс, обречённо перевернулся и рухнул сверху на остальных.       Взвизгнув, Паркинсон налетела на меня сзади и принялась молотить кулаками по моей спине. Она разрыдалась, вся косметика потекла по её щекам фиолетово-чёрными кляксами.       — Психопат! Поганец, козёл! Вспоминаешь обо мне, только когда тебе что-то нужно! Ненавижу тебя, ненавижу! Нена…       — В аду продолжишь меня ненавидеть, — я шлёпнул её по щеке, дабы девчонка прекратила истерить, — живо проглотила все свои сопли, и на выход! Быстро, я сказал!       — Хватит на меня орать, я не глупая, — подхватив подол своего пышного платья, Пэнси принялась бежать, спотыкаясь на высоких каблуках.       — Ну, сейчас я тебе… — я едва ли успел увернуться от приготовленного для меня ответного удара, который по ошибке получил в челюсть ни в чём не повинный Финч-Флетчли. — Ой, прости, пожалуйста! — ужаснулся Альфред, — Прости, я не тебя хотел… Сильно болит? Scheiße, я не хотел, правда…       Однако извинения не помогли: Джастин повалился назад, мыча от боли, и задел выступающими локтями Гойла. Тот рухнул прямиком на танцующих пятикурсников, заезжая кулаком Колину Криви по левому глазу.       — Какого чёрта?!       — Он первый начал!       Таким образом, в шуме проходившего веселья танцы стали постепенно трансформироваться во всеобщие выяснения отношений вроде ударов друг другу по физиономиям и громких ругательств под оркестровую музыку.       Я лишь чудом избегал встреч с размахивающими кулаками. Дышать становилось всё труднее: Большой зал превратился в огромную сауну. Так жарко… Голова закружилась, и перед глазами всё поплыло.       «Солнышко моё… Всё хорошо, всё хорошо…»       «Назад! Алан, назад, мама будет ругаться!»       «Трус-трусишка… Трус-трусишка…»       Ловя ртом воздух, я чувствовал себя переваренным картофелем, плавающем в прокисшем супе. Всё вокруг плясало, картинка постепенно теряла свой контраст. Силуэты вертелись перед глазами смазанными слоями.       Без пяти двенадцать.       «Держись, Малфой, — будто сквозь пар шептал внутренний голос, — держись, ты сможешь».       Всё-таки я кое-что смог. Увидеть, как на тёмно-красном платье ярко выделялись волны каштановых волос. Она болтала с Макмиланном, и разговор их звучал громче, чем нужно: на повышенных тонах они напоминали две гориллы, не поделившие банан.       — Я оставлю тебе карту мародёров. Изучай её и никому не отдавай, ладно? Она принадлежит Гарри, и я бы не хотела, чтобы она попала не в те руки.       — Ты не можешь так поступить. Я не позволю тебе отправиться в путь в одиночку, мы с Роном и Джинни нужны тебе, — строго произнёс Макмиллан, скрещивая руки на груди. Так он напоминал скорее её отца, нежели друга, — а учитывая твои… гм, особенности, это вдвойне опасно.       — Не обижайся. Я ценю то, что ты рассказал мне об этом, правда, очень ценю. Но никто не должен знать, ты же понимаешь?       — Гермиона, я никому не скажу. Но не стоит думать, что ты всегда и всё должна делать сама. Так неправильно.       — Мне надо как следует разобраться с этим. Я должна поговорить с Полумной лично, с глазу на глаз.       — И что тебе это даст? Она скажет тебе то же самое, что и мне.       — Эрни! Я искала ответы целую вечность, и она, держу пари, не добыла их просто из воздуха! Мне нужно понять, откуда у неё информация о таких, как я.       — Для начала тебе нужен отдых. Эй, расслабься хотя бы немного! Это же Рождество!       — Годрик, я терпеть не могу Рождество! Хватит!       Факел на стене позади них вспыхнул ярким красным цветом вопреки остальным, что горели сейчас в жёлтых красках. Эта особенность подарила угловой части помещения некий зловещий, фантастический вид. Хорошо, что в школах магии такому значения не придают.       «Усмирила бы ты свой гнев, Грейнджер».       Она отвернулась и тут же врезалась в мою грудь. Карие глаза медленно поднялись вверх, смотря на того, кто стал объектом её столкновения. Лишь секунда для осознания, вечность — для принятия решения. Надо взять себя в руки, выдохнуть и сказать ей, чтобы скорее проваливала отсюда, пока ещё есть время.       А времени, кажется, нет. Оно замирает вместе со всей планетой ещё в тот момент, когда Грейнджер поднимает взгляд. И я в очередной раз говорю ей совершенно не то, что нужно:       — Терпеть не можешь Рождество? Что, в детстве подарки не дарили?       — Гермиона! Прошу, давай поговорим нормально! Я же не желаю тебе вреда!       В глазах Макмиллана вспыхнула настоящая злоба, поскольку девчонка не сдвинулась с места. Её зрачки бегали по сторонам, зубы нервно покусывали нижнюю губу. Я знал это состояние.       «Да ты явно чем-то взволнована. Это всё он?»       «Я слышу тебя».       Лица обоих украсила лёгкая растерянность. А потом Грейнджер повторила уже более настойчиво, даже не шевельнув губами.       «Я слышу твои мысли, Малфой!»       «М-м. И только сейчас решила в этом признаться?»       — Гермиона!       Она обхватила себя руками, будто пытаясь спрятаться от напарника в каком-нибудь надёжном укрытии. Да вот же оно — то, к чему она уже практически прижалась.       — Малфой, живо отойди от неё! — Макмиллан зарычал, его волосы едва ли не встали дыбом, а руки сжались в кулаки.       К счастью, он быстро потерял нас из виду из-за большого столпотворения.       По спине будто ударил хлыст, когда раздался громовой бой курантов. В потолок взмыла огненная искра, двери с раскатистым хлопком закрылись, и по всему помещению стал эхом расползаться зловещий смех. Сотни воплей и криков заглушили внезапный взрыв. Огненные искры вспыхнули в середине зала и посыпались вниз. Языки пламени поползли по стенам, а огонь в факелах немедля присоединился к своей стихии.       — Агуаменти!       — Агуаменти максима!       Всеобщие попытки потушить адское пламя оказались тщетными. Ученики принялись толкаться и кричать, уворачиваясь от огня, который стал жадно поглощать всё вокруг. Праздничные столы с загорающейся скатертью переворачивались, опрокидывая всю еду и напитки на мраморный пол.       Грейнджер вскрикнула, машинально вытянув обе руки перед собой: поток огня словно врезался в большой невидимый щит, обволакивая всё воздушное пространство вокруг девушки, в котором мне повезло оказаться. Она с выдохом свалилась на пол, окружённая рассеивающейся пылью.       — Эй, вставай! Грейнджер, ну же!       Её волосы растрепались, полностью уничтожая аккуратную причёску. Платье порвалось, а ноги и руки были исцарапаны из-за деревянных щепок и острых ножей. Тем не менее, никакие ожоги на её теле не появлялись. Огонь как будто не позволял себе нападать на того, кто способен быть источником его сотворения.       — Ч-что происходит?.. — пошатываясь на ногах, Грейнджер переживала накатившую волну шока.       — А разве не видно? С Рождеством, чёрт побери!       Она сняла каблуки и, отбросив их в сторону, стала лихорадочно осматриваться по сторонам, пытаясь быстро сообразить и преодолеть бьющий по телу клаксонами страх. Однако абсолютно никому из учеников это не удавалось. Многие падали на колени, с криками закрывая головы руками. Во имя Салазара, надо что-то делать.       Вспомнив и о своей скрытой силе, я вытянул руки перед собой, то и дело прокручивая в голове фразы: «Вода! Мне нужна вода! Я приказываю, нужна вода, много воды!»       Ничего не получалось. Внутри меня всё сжималось и было слишком тихо, ток на руках отсутствовал. Магия элементаля меня совершенно не слушалась, тушить пламя с помощью воды оказалось вариантом проигрышным. Но я успел обратить внимание на то, что сейчас отличным нападением может послужить…       «Защита, Грейнджер! Твоя сила! Используй её, как защиту!» — мысленно велел ей я, дабы это не услышали посторонние. Сомневаюсь, что так могло случиться, но лучше по глупости не рисковать.       Она обескураженно взглянула на свои ладони.       «Это какое-то безумие…»       «Да сделай уже хоть что-нибудь!»       «Ладно, попробую. Отойди назад!» — Грейнджер раскинула руки в стороны, таким образом создавая гигантский невидимый вакуум, обороняющий ближний радиус от атак пламени.       Взгляд наткнулся на Лилит, которая стояла на учительском столе, и смеялась так, что закладывало уши. Вокруг неё образовался огненный круг, ползущий ниточкой из её рук и вливающийся в пожар.       — Партис Темпорус! — Филипп, чьё лицо было полностью измазано сажей, создал небольшой проход через огненный тоннель.       Яркая вспышка на мгновение меня ослепила, и когда я открыл глаза, то обнаружил, что девчонка исчезла из поля зрения.       «Грейнджер! Где ты?»       Впервые в жизни я был совершенно не рад не услышать её голос. Ни в мыслях, ни наяву она не отзывалась.       — Осторожнее, Мал! — Филипп взмахнул палочкой, предотвращая падение летающего стола с помощью заклинания. Его деревянные ножки с треском отвалились, а разбитая посуда рассекла кожу на моей скуле.       «Грейнджер!»       — Где она?! — я повернулся к австрийцу, который казался менее растерянным и более подготовленным к таким ситуациям, — где она, Фил?       — За мной! — под его руководством мы промчались к стене и замерли, в ужасе наблюдая, как ученики один за другим падают без сознания и задыхаются в чёрном дыму. Время будто погрязло в обратный отсчёт: происходящее напоминало страшный сон.       Грейнджер внезапно выскочила из-под стола и сделала рывок вперёд, но я тотчас схватил её за локоть, останавливая. Жива.       — Иди сюда! — я прижал девчонку к себе, не желая больше терять её из виду. А потом резко развернул и потряс её за плечи, как коробку с конфетти. — Всегда отвечай мне, дура, когда я к тебе обращаюсь!       — Я должна разыскать дежурных учителей!       — Предоставь это Астории!       — Нет! Я — староста, и я обязана…       — Да забудь ты о своём сраном значке! О себе хотя бы раз побеспокоилась!       — Но нельзя же просто стоять и ничего не делать! — Грейнджер вцепилась в мою рубашку обеими руками, — мы же погибнем!       — Она права, — поддержал её Фил, размазывая пот и сажу по своему лицу, — нужно найти моего отца. Только он сможет это остановить.       — Тогда бегите за ним, а я пока отвлеку её, — хриплым голосом сказал я, то и дело тяжело откашливаясь.       — Кого? Ты о ком?       Знаешь, почему они так говорили? Потому что Лилит являлась невидимой для простых смертных, не связанных с ней узами сделок. Глаза демонессы буквально пылали от наслаждения.       — Нет времени объяснять. Ну, что вы стоите?! — так я не кричал ещё никогда в жизни, голосовые связки были натянуты до предела, — скорее бегите за помощью! Грейнджер, исп…       «Используй свою силу!» — я вовремя закончил свою мысль так, чтобы её услышала только девчонка.       «Но я не знаю, как это правильно делать! Я не понимаю, как это работает!» — от отчаяния она готова была взвыть, но не сдаваться. Грейнджер никогда не сдаётся, я же знаю. Нужно только пробудить её скованную в маленьких цепях отвагу.       «Я тоже не понимаю, но хотя бы попытайся! Ты сможешь! Вперёд!» — я подтолкнул её к решительным действиям. Нельзя было больше медлить, если сейчас же всё это не остановить, то спасать больше будет некого.       Куски пламени падали с потолка, словно метеоритные камни. Огненные взрывы гремели в ушах, пока я усердно пробирался сквозь дым и визжащую толпу к учительскому столу. Очертания сливались между собой в одно сплошное красно-оранжевое пятно.       «Что ты делаешь, Малфой? — трепетал внутренний голос, — ты же идёшь навстречу собственной смерти!»       Я не знал, что делаю. Не имел ни малейшего понятия, но кто-то же должен это остановить, демонесса вот-вот всех может убить!       «Конечно, могу, — Лилит ворвалась в мои мысли, как ураган в распахнутую настежь дверь, — глупый мальчишка… Тебе не справиться со мной…»       Чувствуя, как разрывается грудная клетка, я пробирался всё ближе и ближе к ней, заставляя себя выскрести все остатки сил. Меня сопровождали крики, плач и громкий треск древесины. Я уже совсем близко, ещё чуть-чуть…       «Остановись, дурачок…»       Казалось, Лилит была настолько поглощена процессом, что вовсе не замечала того, что происходило за её спиной: Шрёдер вместе со старшей Гринграсс ворвались в помещение, разбивая телами стёкла, и, сделав кувырок, приземлились на пол.       — Я знала, что судьба однажды снова сведёт нас вместе, — хмыкнула Астория, — только мы с тобой достойны выживания в Новом мире, Вольфганг, и ты понимаешь это. Ты поможешь мне стать мастером магии, и мы сможем…       — Я делаю это не ради тебя. Когда всё закончится, я всем расскажу правду и подарю тебе пригласительный билет в Визенгамот, — проворчал Шрёдер. Он в скором темпе обрабатывал её меч какой-то липкой чёрной мазью. Точно такую же он использовал на всех своих оружиях, когда чистил их и приводил в порядок.       — Всё закончится прямо сейчас, если ты будешь возиться слишком долго! — разозлилась Астория, глядя прямо на демонессу, — быстрее! Я вижу, как она…       — Помолчи! Ты меня отвлекаешь!       «Шрёдер точно знает, что делать, — уверял внутренний голос, — он всегда знает. Всё получится, всё будет нормально. Нужно только потянуть время».       Я остановился перед учительским столом, расправил плечи и вольно раскинул руки в стороны. Я больше не чувствовал страх, а лишь то, как дым непрестанно наполняет лёгкие.       «Прекрати! Прекрати это, тебе нужен я!»       «Ты такой смешной, Драко! — демонесса принялась громко хохотать, — трус-трусишка…»       Я смотрел прямо на неё, чтобы не разрушить план двоих волшебников. Экстренная ситуация заставила их приглушить личные разногласия и действовать сообща, потому что речь шла о спасении сотни жизней.       Кажется, всё было готово. Передав меч Астории, Шрёдер жестом дал ей знак приступать. Пошатываясь из стороны в сторону, она сделала беззвучный шаг вперёд, и ещё один. Приблизилась к дьяволице на пару метров, волоча за собой тяжёлое, пропитанное чёрной жидкостью, оружие. Гринграсс видела её. Неужели это значит, что… у них тоже есть сделка?       «Помнишь, кто тебя так называл? — на руках Лилит загорелся свежий огонь, — трус-трусишка… Трус-трусишка…»       Я не помнил. Поэтому закричал со Шрёдером в унисон:       — Давай!       Издав крик, Астория подпрыгнула вперёд и с силой вонзила меч в спину демонессы. Лилит вскрикнула и тотчас рухнула на пол, встав на четвереньки. Весь огонь в Большом зале погас, как по щелчку пальцев.       — Нравится, дорогая? — губ Астории коснулась сардоническая улыбка. Она вонзила меч ещё глубже и, убрав с лица грязные волосы, наклонилась к ней. — Приятно ощущать боль, правда?       Лилит зашипела, как злая кошка. Из её глаз и рта текла густая чёрная масса, в которой она постепенно таяла.       — Мерзкая девчонка. Я думала, мы друзья.       — Ты никогда не была моим другом, а только хотела воспользоваться мной. Жаль, что поняла я это слишком поздно.       — Какая храбрая, ну надо же… — Лилит улыбнулась сквозь оскал, демонстрируя чёрные зубы. — А кто тебя сделал такой, ты забыла? Кто превратил тебя из уродливого сорняка в прекрасный цветок?       Гринграсс взирала на неё с такой лютой ненавистью, как будто Лилит разрушила всю её жизнь. Её лицо буквально перекосилось и больше не казалось таким красивым.       — Посмотри, что ты наделала, — хихикнула демонесса, растворяясь в липкой чёрной массе, — хочешь всех спасти, но пока что получается наоборот. Всё, как я и говорила. Потому что на самом деле ты думаешь только о себе.       — Отправляйся в ад!       — Расскажи Драко о том, что ты натворила. Ему понравится, — Лилит полностью потонула в чёрной лужице.       История старшей Гринграсс вскоре заставит меня очень многое переосмыслить. Но пока что в глазах темнело. Последнее, что я увидел, были длинные ноги Астории, усеянными ожогами.

* * *

      Холод, полумрак, различные колбочки с зельями и запах сырости — да, я определённо лежал на старом диване в каморке Снейпа. Вместе со Шрёдером они что-то обсуждали вполголоса, дабы меня не разбудить. Но теперь я слышал практически каждое слово.       — Блейз нашёл его, — волнительно сообщил австриец, перебирая в руках свой кинжал, — как я и предполагал, все эти годы воскрешающий камень пылился в развалинах арсенала Колберта. Ты уже проверил его в действии?       — Разве что на крысах. Испробовал напиток Живой Смерти. Артефакт действительно работает.       — Покажи мне.       — Не сейчас, — Снейп спрятал маленький предмет во внутренний карман мантии, — я должен удостовериться, что не ошибся.       — Только не в этот раз, Северус. Они все здесь, в Хогвартсе, я зуб даю. Нужно узнать, кто остальные двое.       — Это не так просто. Мы не можем ходить и проверять каждого ученика.       — Драко нам нужен, как и все элементали. Один Померкший уже освобождён, а представь, если таких будет тысячи! Это же наш единственный шанс предотвратить угрозу Магического альянса! — впервые я видел Шрёдера таким взбудораженным идеями, — ты должен всё рассказать ему, чтобы мы наконец могли начать действовать.       — Малфои не позволят мне сделать это. Необходимо ещё немного подождать.       — Мы не можем больше ждать! — вспылил австриец, рассекая кинжалом в воздухе, — Лилит уже нападает на нас из-за глупости девчонки! А что будет дальше? Она подцепит на крючок кого угодно!       — Т-ш-ш! Говори тише, чтобы не разбудить его, — Снейп повернулся, дабы удостовериться, что я не уставился на них с открытым ртом.       Мне удалось вовремя закрыть глаза и сделать вид, что опасения крёстного не оправдались.       — Демоны питаются хаосом и страданиями, а ещё человеческой наивностью, — прошептал Шрёдер, опустив руку, — после Магического альянса волшебство исчезнет, а все реальности станут одной. К чему это приведёт? Новый мир? Мы даже не уверены, смогут ли спастись мастера.       — Нельзя, чтобы Волан-де-Морт усомнился во мне. Мы уже неоднократно обсуждали это с Альбусом, и ты об этом знаешь.       — Как мы можем доверять тому, кто даже не…       — Я бы на твоём месте больше беспокоился о том, что ты втянул в это Блейза Забини, не посоветовавшись сначала со мной, — со злостью перебил его Снейп, — мальчишка не из тех, кто будет сидеть, сложа руки, владея такой ценной информацией о Дарах Смерти. Тем более, теперь, когда их пути с Драко кардинально расходятся.       — Да ладно тебе, Северус. Это всё временные трудности. Мы тоже ссорились по всяким пустякам в молодости. Блейз такой озорной малый, — он хмыкнул, качнув головой, — узнаю задатки Колберта.       — На этот раз всё гораздо сложнее. А что, если итальянцы убедят его присоединиться к ним? С твоими пушками в карманах шансов у них явно больше. Как бы Блейзу понравилось, узнай он всю правду?       — Парень далеко не дурак, и именно поэтому я не стал молчать, — мрачно пробормотал Шрёдер, крепко сжимая свой кинжал в опущенной руке, — без него мы бы не смогли раздобыть камень. Я сделал то, что должен был. А что сделал Дамблдор? Может, пора называть его настоящим именем?       — Он оберегает заложников города. В любом случае, рисковать преждевременно будет слишком опасно, — изрёк Снейп, отходя немного в сторону, — Драко ждёт церемония через две недели.       — Ты не должен этого допустить! — австриец сорвался с места и, остановившись перед Снейпом, устремил на его лицо кончик кинжала, — да ты хоть понимаешь, что будет, если он попадёт на эту церемонию? Волан-де-Морт вовлечёт мальчика в идею сохранить ему магию. Это раскроет все карты, и тогда нашему плану крышка.       — Я подготовлю Драко к этому, как следует, — Снейп невозмутимо опустил направленное ему в лоб холодное оружие, — скажи, получал ли ты какие-либо известия из Брана?       — Забрал у сына мобильный телефон на время, — кивнув, сообщил Шрёдер и немного отошёл, — связался с Ароном, отправил им очередную коробку с оружием. Они усердно готовятся к битве, но пока мы не добудем все Дары Смерти, я не могу их спасти. Я каждый день, Северус, каждый чёртов день вижу их лица перед глазами, — он снова вернулся к напарнику, вспыхнув безумием во взгляде, — я ночами не сплю, проклиная себя за то, что позволил этому случиться.       — Тебе нужно отдохнуть. Ты света белого не видишь из-за ночной работы.       — Да в гробу я видал тот свет! Я доверился тебе. Бросил всё, приехал и устроился в Хогвартс. Я сыну родному внимание не могу уделить! Ни в своей реальности не мог, ни в этой не могу!       Снейп опустил ладонь ему на плечо.       — Ты не знаешь, каково это, Северус… Когда ты вынужден строить мир вокруг себя по-новому, потому что у тебя есть ответственность перед твоим ребёнком. Я понимаю, что я не тот, кого ты знал, но…       — Не смей так говорить. Вспомни наше главное правило: мастер всегда будет признан среди мастеров, — одновременно произнесли они.       — Лишь на тебя я могу рассчитывать.       — Я помогу тебе, Вольфганг, помогу, — в хрипловатом голосе крёстного не было ни толики сомнения, — мы справимся, только дай мне время.       — У Евы не было времени, ни секунды!       — Понимаю, и мне жаль. Если верить пророчеству, без мальчишки Поттера всё равно ничего не получится.       — А ты уверен, что в пророчестве речь идёт именно о нём и Волан-де-Морте? — вдруг усомнился Шрёдер, — мне бы не хотелось думать, что мы идём по неверному пути. В любом случае, мы обязаны вызволить их из этого проклятого города. Я не успокоюсь, пока не исправлю эту ошибку.       Несколько секунд Снейп молчал, меря шагами тёмную комнату и тщательно всё обдумывая, а потом решительно произнёс:       — Нужно всё взвесить. Предположим, мы соберём все три артефакта. Ты говорил, что в Бране среди них есть мастер, который сможет осуществить перемещение.       — Да. А ещё мне кажется, что у Гарри имеется Древний портал, таким образом они точно смогут разблокировать завесу города и воспольз… Verdammt… — заметив, что я очнулся, и теперь смотрю на них, не моргая, австриец тут же оборвал свою речь и вороном вылетел отсюда прочь.       Снейп резко подошёл ко мне. Схватил за шиворот, вытолкал из своего кабинета в общий класс и усадил за первую парту. Его лицо было привычно мертвенно-спокойным. Под глазами висели фиолетовые мешки.       — Я рад, что ты пришёл в себя. Как самочувствие?       — Как самочувствие?! — выпалил я. Если бы силы позволяли, я бы точно разнёс весь класс в пух и прах. — После всего, что произошло, ты спрашиваешь именно это?       — Пей, — велел крёстный, протянув маленькую колбочку. В ней булькала белая жидкость с плавающим в ней куском угля, и что-то мне подсказывало, что это было точно не соевое молоко.       — Что это?       — Не испытывай моё терпение и выпивай, я сказал. До дна.       Вкус был омерзительным, напоминал кислые сопли. Пришлось закрыть нос пальцами. Хоть боль практически прошла, но всё тело до сих пор ныло так, словно я недавно лёг под поезд.       — Как долго я здесь?       — Почти два дня.       Я в изумлении уставился на него. Снейп даже бровью не повёл, когда я с силой стукнул кулаком по столу. Иногда мне казалось, что крёстный не пользуется эмоциями с рождения.       — Где были дежурные профессора? Или нас всех должен защищать сквиб с помощью своей сраной кошки?       — Крики не поспособствуют твоему скорейшему выздоровлению, поэтому прибереги их на другой случай.       Я раздражённо откинулся на спинку стула и упёр взгляд в потолок. Единственными источниками света в этой мрачной комнате была свеча на учительском столе и ещё несколько свечек на пыльных полках. Пребывая в классе зельеварений никогда нельзя было с уверенностью сказать, какое сейчас время суток.       В памяти вражески всплыла картина адского пламени, поглощающего Большой зал. Душераздирающие крики о помощи со всех сторон, истерический смех Лилит, алая кровь на мраморном полу…       — Ты слушаешь меня?       — Что там насчёт дементоров?       — Они донесли информацию в Министерство. Многие были вынуждены отправиться патрулировать в Лондон на подмогу Ордену. Никто даже вообразить не мог, что такое случится.       — Неужели жизнь магглов и грязнокровок важнее? Ты бы смог простить себе смерть своих учеников? — я вскочил с места, испытывая дикое желание ему вмазать. — Да как ты вообще можешь быть таким спокойным?!       — Сейчас же прекрати орать, — учитель одним лишь своим взглядом приказал сесть обратно на стул. — Вечно тебе приходится по сто раз повторять одно и то же. Повторяю, что никто не мог предвидеть, что Лилит нападёт на Хогвартс. Судя по всему, кто-то нарушил свою клятву, данную ей. С такими существами не шутят.       — Что это за чёрная жидкость, которой постоянно пользуется Шрёдер? О ней ты хоть расскажешь?       — Кровь фестралов. Отравляет организм жертвы и ускоряет процесс приближения смерти. К сожалению, убить демона не так-то просто, но это помогло хотя бы её ослабить на время.       — «Хогвартс под надёжной защитой», «Хогвартс под надёжной защитой», Дьявол бы вас всех побрал… Я дурею с этой школы.       — От демонов не спрячется даже боггарт. Эти создания не повинуются нашим законам.       — Верно, они руководствуются другим. Ты знаешь, кто я такой, не так ли?       Даже если мои слова и насторожили крёстного, он не подал виду. Лишь покачнулся с пятки на носок, прежде чем ответить.       — Ты — несчастный выродок Люциуса, который думает, что уже очень взрослый. Судя по всему, Вольфганг уделял тебе слишком много внимания, о чём я не знал, — ледяным тоном отчеканил Снейп и потёр одну ладонь о другую, — но ничего, скоро тебе напомнят о твоём воспитании. А сейчас иди поешь, время обеда.       — Куда? В вонючие теплицы? Большой зал разрушен.       — Он был частично восстановлен в течение минувших двух дней. Иностранцы покидают замок завтра утром. Ваш отъезд состоится во вторник. Собственно, вот и всё, что ты должен знать. Погибших не так много, всего шесть человек.       — Всего шесть человек, подумаешь, — я фыркнул, — скоро вообще можно будет перестать считать.       — Можешь идти, ты вполне здоров.       Но я не сдвинулся с места.       — Ты в курсе, кто похитил Поттера и куда запропастился Дамблдор. Уроды путешествуют по реальностям, пока мы все здесь подыхаем, — разумеется, это были отнюдь не вопросы, а факты, требующие подтверждений.       Снейп выгнул бровь, глядя на меня, как на душевнобольного. Тем не менее, он заметно побледнел.       — Хм, вероятно, я поспешил с выводами о твоём самочувствии.       — Кто такие Ева и Арон? У вас что, где-то в Румынии свой тайный клуб «неких мастеров магии»?       Крёстный сжал губы.       — Так. Что ещё ты слышал?       — Я слышал достаточно. Вы со Шрёдером задумали нечто такое, что вас обоих очень скоро прихлопнет. Ты ходишь по тонкому льду и ещё смеешь говорить о том, что Тёмный Лорд не терпит непослушания.       Снейп быстро подошёл к моей парте и наклонился прямиком к моему лицу.       — Слушай меня, щенок, — процедил он, скрипя зубами, — я напою тебя ацетилированным опием, а потом подам на ужин Нагайне, если ты создашь проблему. Ты даже близко понятия не имеешь о том, что происходит. Твоя задача — держать рот на замке столько, сколько я тебе скажу. Я ясно выразился или повторить?       Я резко встал.       — Однажды ты дождёшься, что Орден тебя спалит на костре, как Демдайков.       — Свободен, — Снейп махнул рукой в сторону выхода и вернулся к своему столу, на котором впервые за долгое время царствовал беспорядок.       — Всего хорошего, профессор. И, да, благодарю за такую заботу. Я просто, нахрен, тронут, — я покинул подземелья с нехорошим предчувствием.

* * *

      Крёстный оказался прав: Большой зал действительно был частично восстановлен. Конечно, на стенах остались следы от огня, длинных штор на окнах больше не было и до сих пор пахло дымом. Астория вместе с МакГонагалл стояли у двери и, пропустив меня, тревожно переглянулись и вышли в коридор, оставляя помещение на попечение произволу судьбы. Вряд ли уже произойдёт нечто похуже, да и разрушать больше было нечего — и так весь волшебный мир висел «на соплях».       Направляясь к своему месту, я попутно рассматривал присутствующих. Многих учеников уродовали ожоги, некоторые даже сидели в перевязках. Лица у большинства были унылыми, испуганными или просто грустными. Естественно, взгляд коснулся и гриффиндорского стола.       Грейнджер сидела возле своей рыжей подружки и с таким каменным выражением ковыряла вилкой салат, словно её подсознание находилось где-нибудь в параллельном мире. А Уизли же, напротив, вся раскисла в буквальном смысле этого слова: кажется, за все эти дни она ни разу не сомкнула опухших от слёз глаз.       — О! Вы только гляньте, кто наконец проснулся, — с энтузиазмом отреагировал на моё появление Нотт. — Хорошенько тебя Снейп, старина… Должно быть, все исцеляющие зелья израсходовал… — задумчиво добавил он, осматривая меня, как ценный экспонат.       Крэбб, Гойл, Монтегю, Блетчли, Пайк и даже Забини с любопытством уставились на меня, отложив вилки с ножами в сторону. Ни Паркинсон, ни Булстроуд за столом не было.       — Где Пэнси и Милисента? — спросил я, присаживаясь.       — Они уехали домой пораньше, — ответил Теодор, явно довольный тем, что на нём держится груз внимания, — у Пэнс серьёзные ожоги. Её отец настаивал на её немедленном возвращении. Всем нам знатно досталось, знаешь, — он обречённо посмотрел на свою перебинтованную ладонь.       — А с ними уже что? — я кивнул на гриффиндорок.       — Рон Уизли погиб. Ну и, собственно… Вот.       Это был первый удар.       От мысли о том, как паршиво себя чувствует Грейнджер, в желудке будто осел тяжелый камень. Я всеми силами старался не думать об этом.       — Есть ещё новости?       На этот раз Нотт с ответом не спешил.       — Ну, думаю, красочные заголовки газет вроде «Европа в панике», «Война началась», «Сверхъестественные существа присоединились к армии тёмных сил» тебе всё скажут лучше, чем я.       — Ясно.       — А ты… Как ты вообще?       — Живой, как видишь, — я осматривал стол в поисках чего-нибудь привлекательного, — смотрю, вы тоже сильно не пострадали. Блейз, подай-ка мне вон тот пирог с почками.       Парни переглянулись между собой, явно не ожидая от меня таких слов. А вот для Забини это не стало неожиданностью. Молча передав мне тарелку с пирогом с таким видом, будто отправлял её в пустое пространство, он взял тост и принялся намазывать на него гусиный паштет. К слову, Блейз никогда раньше не ел паштет, отдавая предпочтение тунцу.       — Я бы так не сказал, — пробормотал Гойл, демонстрируя огромный ожог на своей мясистой ноге.       Ребята согласно кивнули, уныло глядя на свои повреждения. Как какие-то раненые зверюшки, ей-Богу.       — Тоже мне, — я фыркнул, схватив чашку. — Вы хотя бы не лежали без сознания два дня.       — Но ты же отлично провёл время, разве нет? — вдруг подал голос Забини.       Его тон и взгляд мне не понравились. Я имею в виду, совсем не понравились.       — К чему ты клонишь?       — Это твоя вина. Всё это, — Блейз обвёл взглядом помещение, засовывая себе в рот поджаренный тост, намазанный паштетом.       Слизеринцы смотрели то на него, то на меня в поиске каких-нибудь вразумительных ответов.       «Зачем? Зачем ты это делаешь?»       Заметив, что чай льётся мимо чашки, я отставил чайник в сторону. Схватил салфетки и принялся торопливо вытирать изумрудную скатерть, позабыв о магии. Руки немного тряслись.       — То есть, получается, ты сейчас обвиняешь меня в том, что я хотел спасти ваши шкуры? — я швырнул салфетки прямиком Блейзу в тарелку, — может, следовало плюнуть на вас всех с высокой колокольни?       Пауза.       — Я вот просто поражаюсь тебе, чувак, — намазывая паштетом очередной тост, Забини даже не смотрел на меня, словно произнося свои мысли вслух. — Ты снова пытаешься нами манипулировать. Мы бы в любом случае не выжили, если бы не Астория.       — Ты хотел сказать, если бы не Шрёдер и его чудодейственная кровь фестралов.       — Неважно. Мне просто интересно послушать твои объяснения. Нам всем это интересно.       — Лучше бы вас интересовал демон, который едва ли вас не прикончил. И вместо благодарности за то, что я вас спас, я снова слышу в свою сторону только плохое.       — Да каким образом ты нас спас? — нервно усмехнулся Забини, откидывая надкушенный тост на тарелку. — Ты не сделал для этого ровным счётом ничего. Ты и вовсе проспал эти два дня. Знаешь, что произошло за это время? Нет? А я тебе скажу. Оглянись: какой красивый Большой зал, правда? — он потряс руками, — знаешь, что делали эти руки? Эти мои больные руки? Работали два дня и две ночи напролёт, пока ты валялся у Снейпа и видел эротический сон, небось, с участием старосты девочек!       Второй удар.       Моя рука крепко сжимала чашку — так, что побелели костяшки пальцев. Клянусь, ещё хоть одно кривое слово, и…       — Ну, и каково это, когда у тебя стоит на грязнокровку?       — Заткнись, бестолочь! — я резко вскочил с места, из-за чего скатерть съехала в сторону, а посуда перевернулась, — ты совсем мозгами поехал? Соображаешь вообще, что говоришь?!       — А ты, мать твою?! — Блейз также поднялся и взревел: — Да ты посмотри на себя! Посмотри, во что ты превратился!       Казалось, теперь всё внимание было обращено исключительно на нас двоих. Мы напоминали два разъярённых льва, которые боролись не на жизнь, а на смерть.       — Мерлинов хрен, да как ты только мог опуститься до того, чтобы… — Забини перекривился всем лицом, будто съел за раз целый лимон, — фу! Я даже вслух это не могу произнести!       — А ты попробуй! Что, язык в заднице застрял?       — Так, а ну сядьте, кретины! — Пайк с силой толкнул меня обратно на место, — что вы тут устроили? — он бросил на Блейза предостерегающий взгляд, нечто вроде: «Ну, а ты-то чего? С психопатами не спорят».       — Вы чередуетесь или как? — чванливо поинтересовался итальянец, — тебе тоже по душе эта… гм, особь женского пола, Пайк, не так ли?       — Да это же шутка была! — возмутился тот, лязгая приборами по своей тарелке, — Блейз, ты же знаешь, я бы никогда не стал пачкаться об это отребье!       Я закатил глаза.       Факультет Слизерина был насквозь пропитан лицемерием и токсичностью, и все готовы были захлёбываться в этом булькающем месиве, только бы не казаться чужими среди своих.       — Потом не надо мне ныть об отсутствии поддержки, ясно? Раз сам её не имеешь ни грамма.       Блейз вскинул брови в наигранном удивлении.       — Оу, тебя надо поддержать после траха с мисс Грейнджер? М-м, сочувствую, дружище. Должно быть, это и впрямь ужасно.       И будто гигантский гонг врезал по башке.       «Какого… Какого ты…»       По слизеринскому столу промчался ропот негодования. Более того, это услышали, кажется, и за другими столами, поскольку всё помещение гудело, как мотор. Мне на голову будто только что вылили ведро с отходами соплохвостов.       И она смотрела. Уставилась на нас так, что я готов был провалиться сквозь землю. Но закапывать заживо свою гордость я не собирался.       «Малфой, прошу тебя, не надо, — обеспокоенный голос Грейнджер сверлил ткани моего мозга жужжащей дрелью, — они того не стоят, ты не обязан…»       «Брысь из моей головы, сука».       Я вышвырнул оттуда всякие мысли, дабы закрыть случайно образовавшийся доступ тем, кому там не рады. Затем наклонился к Блейзу и, глядя прямо в его тёмные глаза, прошептал:       — Не думал, что у моего лучшего друга, оказывается, настолько большие проблемы с головой, чтобы поверить в такую ересь.       — Не надо мне доказывать, что этого не было, Малфой, — холодно бросил итальянец, вырисовывая прочный невидимый барьер между нами.       — Ты свечу держал или что?       — А ты всем друзьям морды бьёшь, чтобы уберечь свою принцессу? — повернувшись ко мне, решительно присоединился к нападению Пайк.       — О чём это ты? — прожевав кусок бифштекса, нахмурился Монтегю, будто недовольный тем, что кто-то отнял его роль.       — Он знает.       — А я думал, это во время тренировки ты нос себе разбил, — озадаченно сказал Блетчли, создавая вместе с остальными стаю охотников за моими нервами, — мне вот тоже однажды влетело без причин.       — Не ври, Майлз, я тебя не трогал, — хладнокровно сказал я, мысленно уже видя его висок с фестральной пулей. Дико хотелось ворваться в тайник Шрёдера и, схватив любое оружие, перестрелять тут всех к чёртовой матери.       — Зато твой безмозглый дружок со шпагой посчитал это прикольным, — с досадой буркнул Блетчли. — Это он надоумил тебя пройти против нас?       Я только сейчас обратил внимание, что Филиппа здесь не было. Зная его бурный аппетит, я был уверен, что он бы ни за что не пропустил время обеда. С вялой мыслью, что с ним всё в порядке, я против воли продолжал слушать льющуюся грязь в свой адрес.       — Скорее, его гриффиндорская потаскушка, — предположил Пайк, невозмутимо пережёвывая тост с паштетом, хотя доселе тоже никогда его не ел, — наверное, после того случая в Хогсмиде его знатно перемкнуло. Теперь Драко с такими, как мы, не тусуется.       — А я вам говорил, что сынок Шрёдера — тот ещё болван, — со скучающим видом произнёс Блейз, — но нет же, вам мало было веселья в жизни. Теперь к нам в гостиную можно таскать маггловский мусор и не выносить годами.       — Вздор! — возмутился Монтегю, рыча, как разъярённый зверь, — вообще, вся эта затея с приездом австрийских самодуров — это просто чей-то тайный заговор! Сдались вы нам со своими умениями, понятно?! Ни хрена не способны были нас защитить!       — Эй! — Альфред Фишер, приняв это за оскорбление, посмотрел на него с угрозой во взгляде, — да ты бы и дня не продержался в нашей школе, дубина!       — Вам всем крышка, — добавила девица, внешне очень похожая на Альфреда, — совсем скоро Англию вышвырнут из Всемирного союза, потому что вы безнадёжны.       — Бабам слова не давали! — рявкнул Монтегю.       — Уймись, Грэхэм, ты выглядишь нелепо, — ледяным тоном приказал ему Блейз, и громила сразу же подчинился. Казалось, вступать в перепалку с Забини побоялся бы даже тролль.       Какое-то время за нашим столом властвовала тишина, умоляющая её нарушить.       — М-м. Ещё кто-нибудь хочет что-то сказать? — я повертел головой в ожидании, пока все слизеринцы не вставят свои палки в колёса.       Дикое желание заорать во весь голос о том, что я защищал этих ублюдков от преждевременных переживаний о вступлении в ряды Пожирателей смерти, буквально клокотало в горле. Сдерживался я лишь потому, что не хотел увидеть по прибытии в Лондон Реддла с отрубленными головами моих родителей на вокзале.       — То-то я думаю, почему ты с нами толком не общаешься в этом году. Смена интересов и всё такое, — пробубнил Крэбб, толкнув Гойла в бок, призывая наконец перейти на чью-то сторону.       Когда тот согласно кивнул, Винсент вопрошающе посмотрел на Теодора, который враз растерялся. Нотт никогда не был сторонником конфликтов и старался обходить их десятой дорогой.       — Слушайте, парни, я не…       Тео не успел договорить, как Блейз снова взял контроль над ситуацией в свои руки:       — Довольно. С ним теперь даже разговаривать противно.       — Как тебе понравилось липнуть к Астории? — поинтересовался я, понимая, что эхо из пропасти тоже слышно, — это очень по-дружески, да?       — Полагаю, я имею право приглашать на танцы классных девчонок.       — М-м, а как же «бледная поганка»? Не так ли ты её называл? — громко спросил я, чтобы услышали все.       Но Забини сделал вид, что не понял.       — Астория может наговорить обо мне всё, что угодно, потому что у неё присутствуют комплексы, которые она прячет за своим миловидным личиком, — я ухмыльнулся, зная, что так и есть, — а ты это проглотишь, чувствуя себя лучше. Но правда в том, Блейз, что это тебе нужна помощь, а не мне.       — Я не наме…       — А знаешь, наплевать, — я тут же перебил его, предпочитая оставить последнее слово за собой, потому что так было всегда, — приглашай её, спи с ней, хоть женись — делай, что хочешь. Но если твоя жизнь превратилась в дерьмо, это не значит, что нужно им бросаться в меня. Возможно, в приюте тебе действительно самое место, хоть голову твою дурную вылечат. И пусть Том Реддл, проживавший там когда-то, будет для тебя отличным примером для подражания.       Итальянец мгновенно побледнел. Перестал есть.       Я схватил кусок пирога, задев плечом ошеломленного Пайка, который даже рот открыть не смог. И Монтегю с Блетчли не смогли, и эти два ходячих мешка с жиром — тоже. Про Нотта и говорить нечего, он всегда был и останется размазнёй. Никто из слизеринцев больше не смел проронить ни слова, выразить своё собственное мнение, недовольство, возражение — вообще ничего, только потому что все боялись «Великого Блейза Забини».       В его глазах отсутствовала человечность, когда он тихо произнёс:       — Лучше бы ты сдох.       Третий удар.       И он стал последним. Чувствуя, как всё тело будто сковало железной проволокой, я позволил пирогу медленно соскользнуть с моей ладони и шлёпнуться на пол. Такая фраза задела то живое, что во мне ещё присутствовало. Но теперь я не был уверен, что и эта часть осталась.