Магический альянс

      Один из самых глупых советов, который незаслуженно считают достойным внимания, звучит так: «Что бы ни случилось, просто будь собой». Я бы сказал, что это палка о двух концах. Конечно, бывают люди с отвратительными чертами характера, которым такая фраза лишь даст сигнал к тому, что с ними всё в порядке, а на самом деле изменения в лучшую сторону пошли бы им на пользу.       Но этот принцип не работает в том случае, если человек сам не понимает, к какой категории людей себя отнести. Если кто-то один говорит, как делать правильно, можно попробовать в этом усомниться. Но если об этом говорят все вокруг, из-за страха невольно начинаешь поддаваться влиянию и заглушать всякие сомнения внутреннего голоса.       «Мне здесь не место», — вот, о чём я подумал, когда поместье стало обогащаться посетителями. Казалось, тут стало ещё холоднее, а мрачные тучи над ним сгустились до беспросветности, обещая вскоре беспощадный снегопад.       Босые ступни миновали порог. На мраморном полу отразилось худое, будто втянутое внутрь лицо, напоминающее череп без оболочки. Из-под рукавов чёрной мантии торчали тонкие бледные руки, а неестественно длинные пальцы сжимали палочку. Следом зашли остальные, среди которых я смог распознать однокурсников, не имеющих пока что масок и меток, но уже вовлечённых в дело: это был первый раз, когда им позволили присутствовать на собрании.       — Приветствую, мой Лорд, — Люциус поклонился, сгибая руку с тростью перед грудью.       Все Пожиратели тут же спохватились и опустили головы, выражая должное почтение. Маски хоть и не могли их защитить, но помогали хотя бы спрятать страх на их лицах, в отличие от молодых ребят. Больше всех боялась Пэнси: она тряслась так, будто её забросили в Антарктиду на поедание касаткам. Её тело всё ещё уродовали ожоги, персиковая кожа местами покрылась волдырями. Теодор нервно переступал с ноги на ногу, взирая стеклянным взглядом в пол, а Милисента вместе с Трейси вообще отважились закрыть глаза.       Заметив их переживание, Том Реддл почувствовал глубокое наслаждение. На его лице появилось что-то наподобие искривлённой ухмылки. Змеиные глаза внимательно рассматривали каждого по очереди, как отдельный экземпляр.       А вот Блейз покорно замер в поклоне, не двигаясь. И, казалось, его дыхание было в абсолютной норме: он бесстрашно смотрел на высокую фигуру исподлобья. Внутри меня шелохнулось лёгкое облегчение благодаря тому, что Блейз был сейчас здесь, вместе с нами, а не гнил в сиротском приюте.       — Мой Лорд. Предлагаю пройти в зал заседаний.       — Мне не нужны приглашения, Люциус.       Тёмный маг вытянул руку перед собой, жестом повелевая выскользнувшей из-под рукава змее проползти в нужную комнату. И лишь после Нагайны вошёл сам. Пожиратели сняли маски и последовали за ним, не смея издавать ни звука. Услышать можно было разве что тяжёлые вздохи Паркинсон, напоминающие тихие всхлипывания.       — А, Драко-о-о… — Реддл сузил глаза, и я чуть не подскочил на месте от испуга. — Будь добр, дверь закрой.       За длинным столом из тёмного эбенового дерева восседало ровно тридцать человек и тот, кто поглощал их вопящие от ужаса человеческие души. Никто не шевелился, а картины на стенах и вовсе пустовали: присутствие Тёмного Лорда кричало им убираться подальше.       — А теперь присаживайся, мой мальчик, — ласково велел змееуст.       Я покорно занял своё место справа от Нарциссы. Взгляд тут же напоролся на Блейза, с ровной осанкой восседающего напротив. Сколько лет его знал, а никогда не замечал, насколько же черны его глаза: как два угля, способных разгореться в любую секунду.       — Итак, какие новости вы готовы мне предоставить? Гарри Поттера уже нашли?       — С тех пор, как мы обнаружили его в Хогсмиде, ничего, — ответил Долохов, суетливо постукивая пальцами по столу, — но… Повелитель, я бы хотел Вам напомнить о Лилит, королеве демонов, — Антонин старался говорить спокойно, но пронзительный змеиный взгляд был тому громадной помехой, — Вы знаете, что она собирается сделать, и Ваша… М-м… Магия под угрозой.       Пауза.       — М-мой Лорд? — Лестрейндж отважилась нарушить жужжащую в ушах тишину, — мне кажется, что Вы…       — Белла, научись молчать, — он взмахнул палочкой, и Лестрейндж тотчас схватилась за горло. Её глаза округлились, создавая впечатление, будто вот-вот вылезут наружу. Она сама себя душила, тягостно хрипя.       Реддл молча смотрел прямо перед собой. Казалось, чужие мучения были для него лучшим вдохновением для размышлений. Я обратил внимание на необычную форму его палочки: она была достаточно длинной, ярко-чёрной. Таких я раньше не видел. Готов поклясться, точно такой же цвет имеет кровь фестралов. Наконец пытки Беллатрисы прекратились. Наверняка ещё секунд пять-семь, и ей бы настал конец.       — Ты меня не обрадовал, Антонин.       Реддл резко бросил ещё одно заклинание. Оно пролетело с такой скоростью, что все едва ли успели среагировать и пригнуться. Взорвалась хрустальная ваза у окна, заслонённого длинными шторами. С десяток острых осколков разлетелись по всему залу, и раздался крик: Долохов закрыл рукой свой правый кровоточащий глаз.       — Надеюсь, вы понимаете, что я не собираюсь расставаться с тем, что для меня важно, — прошипел тёмный маг. Он говорил очень тихо, и приходилось как следует прислушиваться, чтобы понять, что именно он произносит.       — Р-Разумеется, Повелитель, — хором промямлили Пожиратели.       — И я уже знаю один верный способ этого избежать. Если в нашу реальность попадут Померкшие Абигора, бузинная палочка не останется простым артефактом, — змееуст довольно посмотрел на древко в своей руке, — однако меня удручает тот факт, что она слушается меня неохотно. Северус, ты должен знать, с чем бы это могло быть связано, — он повернул голову влево.       — Дело в том… — Снейп переплёл пальцы, формируя во рту деликатный ответ, — гм, дело в том, Повелитель, что её свойства немного отличаются от свойств обычных палочек. Вам была передана палочка от рук демона, мой Лорд, но мы не знаем, кем был её хозяин.       — Что это значит?       — Для того, чтобы подчинить себе эту палочку, необходимо победить её владельца в бою. Только тогда она станет верно служить Вам, — бесстрастно ответил Снейп. Даже сейчас выражение его лица оставалось до неприличия невозмутимым.       Тёмный маг снова погряз в раздумья. Тем временем Долохов прекратил кричать; не отрывая рук от своего окровавленного лица, он принялся раскачиваться назад-вперёд, скуля от боли, как раненая псина.       — Лилит вздумала напасть на Хогвартс раньше времени… Люциус! — рявкнул Реддл, — почему так произошло?       — Н-нарушение клятвы демонам несёт за собой значительные последствия. Любое неподчинение их правилам имеет надлежащий эффект, и всемирный Союз Ордена Феникса теперь не отступит ни за что. Угроза стоит в лице Западной Европы и Северной Америки.       — Повелитель, они готовят молодых бойцов, — встрял в разговор Амикус Кэрроу, с нетерпением делясь важной информацией, — кроме того, они хотят найти…       — Искать элементалей будет сказкой о потерянном времени, — враз перебил его тёмный маг, — они могут быть где угодно и кем угодно. Скорее всего, это шайка каких-нибудь глупых подростков, которые даже не подозревают о наличии у них этой силы.       Я сглотнул, слыша, как сердце громко колотится в ушах. Самым мудрым решением, на которое я всё-таки был способен вопреки сильному волнению, являлось закрыть свой разум от тревожных мыслей.       — Мой Лорд, вспомните пророчество, — выдержанно сказала одна из Пожирательниц, — речь идёт о сохранении магии на нашей планете и балансе всех земных миров.       — Мне ли не знать, о чём идёт речь, Алекто. Признаюсь, вероятность того, что это произойдёт, мне кажется ничтожно малой. Только глупцы согласятся открывать демонам двери в своё сознание, — холодно произнёс Реддл. — Намного важнее найти мальчишку. Пока что вы с этой задачей не справляетесь. Прошло уже четыре месяца.       — Мы искали повсюду, Повелитель. Очевидно, его нет в стране, — предположила Алекто, пожав плечами, — придётся выйти за рамки Англии и начать охоту за её пределами.       — До тех пор, пока наша армия не окрепнет, как следует, это не к чему. А тебе стоило бы подумать о другом. Вашей задачей с Амикусом будет заняться Хогвартсом сразу же после каникул, — с нажимом сказал тёмный маг.       Оба Кэрроу молча кивнули, опустив головы. А я вдруг почувствовал, как по ступням скользит что-то шершавое и влажное.       — Нагайна, прошу к столу, — любезно пригласил её Тёмный Лорд.       Змея взобралась наверх по ножкам его стула и заползла на стол. Зашипев, она показала свои острые клыки, с которых стекал смертоносный яд. Все враз окаменели, как перед миниатюрным Василиском. Пожалуй, это существо было вторым после своего хозяина, которого боялись до потери пульса.       — Моя змея голодна. Её ноздри уловили запах крови.       Наверное, больше всего испугался тот, кто стал причиной возникшего трепета: Долохов, лишённый одного глаза, кажется, вообще забыл, как дышать.       — Думаю, в темницах должно найтись что-нибудь подходящее. Так, Люциус?       — Д-да. Да, конечно, — кивнув, Малфой поднялся из-за стола и направился к двери.       — Зачем попусту загрязнять стены, если этим отродьям можно найти применение получше? — вслух размышлял Реддл, с любовью поглаживая Нагайну по скользкой шкуре. — Раньше наше Министерство полагало, что они так же хороши, как и чистокровные волшебники. Но, как по мне, это они ставят наш мир под угрозу. Они разбалтывают о нас своим друзьям и родственникам. Гляди, ещё немного — и волшебником будет каждый дурак. Салазар, ты слышал? Как же это смешно. Нагайна с удовольствием отмечает их исключительный вкус, — тонкая полоса на змеином лице, напоминающая губы, расплылась в ужасающей ухмылке.       Пожиратели смерти хором рассмеялись, боясь в лишний раз ему чем-нибудь не угодить. Люциус толкнул в комнату какого-то незнакомого мне человека: немолодой мужчина с выступающей лысиной на лбу. Он споткнулся об порог и рухнул на пол, сопровождаясь всеобщим смехом. Мне показалось, что я был единственным, кого это совсем не веселило.       — М-м, кто тут у нас? — полюбопытствовал змееуст, вытянув шею.       — Да что вы себе позволяете?! Как Вы со мной обращаетесь? — вскочив на ноги, возмутился мужчина.       — Что-то не так? — с наигранной вежливостью передразнил его Реддл, одним лишь своим внешним видом испугав пленника чуть ли не до смерти.       — Это что, костюмированная вечеринка? — он с дрожью взирал на человекоподобное создание, — да вы… Да вы хоть знаете, на кого посмели напасть?       — Честно говоря, я понятия не имею, кто ты такой, мерзкий маггл. Но ты можешь представиться.       — Я — Огастус Криви, управляющий Лондонского зоопарка! И я требую объяснений!       — Полагаю, тогда ты любишь змей. По крайней мере, ей ты понравился. Нагайна, ужин подан.       Никто не успел даже глазом моргнуть, как змея резко рванула вперёд и вцепилась в лицо мужчины. Он закричал так, что всё моё тело сковал цепью ледяной ужас.       — О, Мерлин! Ох, помилуй! — вскочив с места, Паркинсон схватила себя за щёки.       Склизкий страх атаковал практически всех моих однокурсников: для ребят такое зрелище было наверняка самым жутким из всех, что им когда-либо доводилось видеть. Дэвис и Пайк также подскочили, не в состоянии отвести ошарашенных взглядов от несчастного. Один лишь Забини смотрел на это с таким безразличием, будто Нагайна ела йогурт из ложечки.       Огастус Криви прекратил подавать признаки жизни, а змея продолжила его медленно заглатывать в своё чрево всё глубже и глубже. Отвернуться было так же тяжело, как и насильно заставлять себя смотреть на это: я чуть не прикусил себе нижнюю губу до крови, а животе кружились спазмы из-за сильной тряски столь длительное время.       Реддл вопрошающе взглянул на Пэнси, и девушка поспешно опустилась обратно на стул.       — Я не разрешал тебе садиться, — шипящий голос вынудил её тут же встать и замереть солдатом, — и я не запоминаю ваших имён. Как тебя зовут, девочка?       Она всхлипнула.       — П-пэнси П-паркинсон…       — И почему же ты так себя ведёшь, Пэнси Паркинсон? Тебя что-то напугало?       — Н-нет, — заикнулась девушка, отчаянно пытаясь держать себя в руках.       К моему удивлению, у неё это даже получалось. Зная Паркинсон, ей хватало любой мелочи для психического расстройства. Вероятно, наши тайные возможности не знают границ и проявляются именно в таких ситуациях.       — Может быть, ты знала этого человека?       Пэнси молча покачала головой. Громкое пиршество Нагайны заставило её закрыть слезящиеся глаза. Её губы дрожали: кажется, ещё чуть-чуть, и она не выдержит.       — Хорошо. Да ничего хорошего, на самом-то деле, но садись, — Тёмный Лорд вопросительно посмотрел на Пайка с Дэвис, которые тотчас вздрогнули. — Ну, а вы двое?       — М-меня зовут… — промямлила Трейси.       — Я не спрашивал, как вас зовут. Меня интересует, знали ли вы его?       Реддл кивнул на тело убитого. Вернее, на то, что от него осталось — а практически ничего, за исключением пары ботинок. Ребята тоже отрицательно покачали головами.       — Понятно. Можете сесть. Знаете, меня всегда удивляло то, как…       — Очевидно, это был близкий родственник одного ученика Хогвартса, — внезапно заявил Забини.       Я поднял голову и уставился на него с изумлением, молясь всем Богам, чтобы в Блейза сейчас не выстрелило убивающее заклятие. Но Тёмный Лорд, однако, не спешил наказывать итальянца за то, что он позволил себе нахально открыть рот.       — И?       — Парень из Гриффиндора, учится на шестом курсе. Неумело комментирует матчи по квиддичу, не выпускает из рук маггловскую камеру, ярый поклонник Поттера, ну и грязнокровец, соответственно. Это всё, что я о нём знаю.       Пару секунд змееуст пристально смотрел на Блейза, который даже не моргал. Тут некоторые дышать боялись, не говоря уже о других способностях, а он…       «Да что за бесстрашный бес в тебя вселился?»       — Представься. Полностью, — наконец приказал Реддл.       — Блейз Колберт Забини, семнадцать, чистокровный, Слизерин, — протараторил итальянец. Мне показалось, что его подбородок при этом гордо задрался вверх.       — А, сынок Колберта, да… Я определённо вижу в тебе сильную личность. Именно такие мне и нужны.       — Для меня будет большой честью служить Вам, мой Лорд.       Тот снисходительно кивнул и перевёл взгляд на владельца поместья.       — Так. Скажи мне, Люциус, ради чего я потратил свой вечер на… Это всё. Что нам известно о планах Ордена? Амикус сказал, они готовят молодых бойцов. Я должен знать, кто за всем этим стоит.       — Всё идёт по плану, Повелитель, — без колебаний ответил Малфой, проходя мимо довольной толстой змеи, ползущей следом, — вскоре я предоставлю Вам свежие известия. Хогвартс будет полностью под нашим надзором после каникул.       — Меня беспокоит ещё кое-что. Кто эти люди, которые поработили Министерство? Кажется, они из Италии? Они утверждают, что им нужны только деньги, но я хочу знать их настоящие мотивы.       Блейз заметно насторожился в этот момент. Мне не нужно было даже смотреть на него, чтобы это понять.       А Люциус, видимо, посчитал такую информацию достаточно секретной: он наклонился к змееусту и что-то ему прошептал.       — Прекрасно, — Тёмный Лорд повернул голову в другую сторону, — Северус, дай мне короткий отчёт о Хогвартсе, и наконец покончим с этим. У меня не так много времени.       Сохраняя хладнокровие на лице, Снейп тоже что-то тихо ему сообщил. Реддл поощрительно кивнул и встал из-за стола.       — Свободны. Всех новобранцев я жду на церемонии через два дня. Неповиновение пойдёт по тропе смерти, — Нагайна заползла под мантию своего хозяина, и они исчезли.

* * *

      Как думаешь, существуют ли весомые причины для всеобщего молчания, если аудитория практически переполнена? В каких случаях она насыщена мандражом, а не активными разговорами о праздниках?       «Счастливчик же ты, Долохов. Лицезрение в оба глаза такой сцены вызывало внутренне холодный пот. А ещё хуже, если представить себе на секунду лицо Колина, когда он узнает».       Пожиратели смерти молча покидали поместье, следуя в ряд один за другим к воротам, в точности как детвора за мороженым в летнюю пору. Единственное, что отличалось — лица. Сколько же в них было обречённой пустоты… Им даже не нужно было надевать маски, чтобы скрыть свои эмоции, которые у тёмной стороны должны отсутствовать.       Однокурсники какое-то время стояли в углу комнаты и о чём-то шептались. Они будто образовали своё новое тайное сообщество, в котором мне не было места: стоило мне только сделать шаг в их сторону, и слизеринцы поворачивались ко мне спиной. Никто не желал со мной разговаривать. Никто из них.       Захотелось убежать. Куда-нибудь далеко-далеко, не оглядываясь, навстречу закату.       Блейз остановился у порога входной двери и закурил, словно не решаясь покинуть эту обитель, которая за шесть лет стала для него вторым домом. Я только сейчас заметил его ужасный внешний вид: на парне была зимняя куртка с отсутствующей молнией, потёртые грязные брюки, местами порванные до торчащих нитей, а отросшая щетина намекала, что Забини не следил за собой как минимум пару дней.       «Нет, это совсем не тот Блейз, которого я знал… Мерлин, а знал ли я его вообще?»       — Выглядишь хреново, — нарочито сказал я, подойдя к нему, — удалось сбежать из приюта для сумасшедших?       Итальянец ответил не сразу. Сделав ещё несколько тяг, он выдохнул дым и струсил пепел.       — Как видишь. Никогда не догадаешься, кто мне в этом помог.       — Ну?       — Наш достопочтенный профессор Шрёдер.       — И с чего бы ему тебе помогать? — с презрением спросил я.       — Видимо, в нашем мире ещё остались люди, которым не насрать на других, — Блейз выплюнул сигарету, а потом вытащил из кармана куртки шоколадный батончик. — Он сказал, что знал моего отца ещё со времён молодости. Познакомились в Париже на международном фестивале мастеров магии или чего там… — итальянец откусил кусочек конфеты, — отец тоже был мастером, и у них были достаточно приятельские отношения.       — Да ладно?       — Ага. Много чего рассказывал. Он даже подписал временный договор о моём усыновлении, пока мне не стукнет восемнадцать. Условно, дескать, чтобы меня не преследовали. Даже денег дал, дабы не докапывались лишний раз, представляешь? — Блейз нервно усмехнулся, — вот чокнутый. Где же он раньше был?       Смотреть на то, как Забини откусывает маленькие кусочки сладости, было таким же шоком, как если бы Уизли поедали жирных индеек. Блейз всегда жил на полную и не беспокоился о завтрашнем дне. А сейчас он медленно пережёвывал конфету, как будто это была его единственная пища.       И, знаешь, я его прекрасно понимал. Я тоже успел познакомиться с чувством такого зверского голода, когда ты готов отгрызать ногти и заусеницы на пальцах.       — И от него ты сбежал тоже?       — Мать забрали на днях в больницу с очередной передозировкой, — итальянец немного понурил голову, — почти все отцовские сбережения спустила на свои потребности. Нам выписали чек на такую сумму, что у меня чуть не лопнули глаза. Да ещё и этот чёртов Фиори со своими долгами…       — Ты сказал, твой отец ничего у него не брал.       — Не брал. Но мёртвые не способны что-либо доказывать. У меня есть кое-какой план, но для этого очень нужны бабки, — Блейз повернулся ко мне.       — Это намёк?       Забини фыркнул.       — Любитель же ты все стрелки переводить в свою сторону, Малфой. Я никогда и ничего у тебя не просил, и сейчас не прошу. Сам справлюсь.       Слегка поёжившись, он в нерешительности посмотрел вдаль. Снаружи бушевала такая метель, что ни один добрый хозяин не вышвырнул бы своего пса на улицу.       — М-м, решил попробовать себя в роли бродяги? — поинтересовался я, окинув его оценивающим взглядом.       — Это называется «жить как все», чувак. Не по принципу «попросил — получил», а «заработал — купил».       — Заработал? Ты? — я прыснул.       — На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни, — сказал Блейз, облизнув губы, — побродив какое-то время по улицам Лондона, я смог в этом самостоятельно убедиться. Людям нужно выживать, и тебе тоже нужно выживать. Людям нужна надежда, а тебе нужно им её продать, и тогда солнце становится немного теплее. Для этого существуют замечательные средства: героин, опиум и прочее дерьмо, а если совместить — увидишь, как попадаешь в сказку, — итальянец завернул остаток конфеты в свёрток и спрятал обратно в карман, — свобода — вот она, истинная точка отсчёта.       Я в шоке уставился на него. Да, ты всё правильно понял, а вот я отказывался в это верить. Мне нравилось думать, что Блейз гораздо сильнее, чем кажется.       — Хочешь сказать, что ты теперь наркоторговец?       — Странно, но ты не отупел за это время, — буркнул Блейз и перешагнул порог.       — И куда же ты собрался? Протирать одежду, пить из лужи, а дальше-то что?       Блейз обернулся и лукаво улыбнулся.       — Ну, давай вместе поразмыслим. Быть может, кое-что вспомнится… — он щёлкнул пальцем, — ах, да, точно! А дальше у нас будет стильный гардероб Пожирателя смерти. Великое будущее, жду не дождусь! Спасибо, кстати, что не рассказал об этом!       — Я не мог! Не мог я, Мерлин, как ты не понимаешь? — во мне кричали все внутренние бесы в попытке быть наконец услышанными.       — Драко! — раздался грозный голос Люциуса позади, — подойди сюда! Нам надо поговорить.       Я оробело переминался с ноги на ногу, чувствуя себя дрожжевым тестом, которое месят, давят и разрывают на части. Ежедневно мы сталкиваемся с принятием десятков решений, и лишь малая доля из них становится верной.       — Иди, не зли отца, — с пониманием кивнул итальянец, — на твоём месте, я бы не делал такую кислую мину. Хоть какая-никакая, но у тебя есть семья, чувак. Дорожи ею, — накинув на голову капюшон, он засунул руки в карманы и поспешил сквозь мрак к воротам.       Что-то будто оторвалось от меня в этот момент, и я понял, что всем сердцем желаю пришить эту частицу обратно. Вернуть своего… однокурсника? Союзника? Бывшего лучшего друга?       Я понятия не имел, как его называть.

* * *

      Это была первая стадия моего выздоровления. Возможно, ты скажешь, что я ошибся с выбором слова, но это не так. Давай просто разделим мою жизнь на три этапа: первый — то, кем я был до того, как Малфои забрали меня к себе; второй — то, кем я представлялся до сегодняшнего дня; и третий — то, кем я стану совсем скоро.       В столовой присутствовало четыре человека, и с появлением пятого здесь не стало ни на каплю лучше. На лицах застыла такая серьёзность, что, казалось, стукни нас всех сейчас камнем по физиономиям, и треснет скорее несчастный кусок минерала. Нарцисса обернулась и посмотрела на меня тягостным взглядом «пойми-меня-сынок».       — Выйдите обе, — приказал Люциус.       — Пошли, Цисси, это не женский разговор, — Беллатриса настойчиво схватила сестру за локоть и поспешила вывести за дверь. Напоследок наградила меня коварной улыбкой под названием: «Ну, сейчас тебе достанется, мелкий засранец».       Я покосился на старинные напольные часы, прекрасно понимая, что минутная стрелка быстрее от этого не поползёт. Впрочем, может, самое время проверить мою скрытую силу в действии? Посмотрим для начала, как эти гнусные обманщики будут себя вести.       — Могу я узнать, где вас носило все эти дни?       — Нам с Нарциссой необходимо было отправиться в Итал… Гм, за границу по важным делам, — с неохотой ответил Люциус, словно не предполагая, что я вздумаю так с ним разговаривать, — увы, мы не учли, что это может немного затянуться.       — Вы всегда что-то не договариваете. И вряд ли этот случай — исключение.       — Мне не нравится твой тон, — совладав с собой, рассердился Малфой, — довольно пустой болтовни, — он упёрся двумя руками в свою металлическую трость, — как прошло твоё полугодие в школе?       — Неужели профессор Снейп на докладывает вам всё обо мне слово в слово? Я поверю в лесных фей, если это не так.       Крёстный молча налил себе в бокал ещё красного вина, которым он заметно увлёкся с момента прибытия. Сколько же он за вечер выпил? Тем не менее, его лицо оставалось невозмутимым и мрачным, под тон его волосам, свисающим по вискам.       — Мне бы хотелось всё услышать из первых уст, — налив себе вина, Люциус взял второй бокал и также наполнил его, а потом протянул мне. — Возьми. Это хорошо, — он взглянул на напиток, будто отмечая его качество, соответствующее высокой цене. — Итак?       Я взял бокал в левую руку, а вторую спрятал в карман брюк. Ни к чему им обнаруживать дефект на моём кольце.       — Нормально, — сделав глоток, сухо ответил я, ощущая всю эту сухость лжи на кончике языка.       — Надеюсь, ты тоже прибыл с хорошими новостями, которые я с радостью готов послушать.       Я сделал вид, что не понял.       — Полагаю, Люциус говорит о молодых бойцах и их главнокомандующем, прибывшим из Австрии специально, чтобы создать и возглавить некую, скажем так, организацию, — гнусавым голосом сказал крёстный. — Слышал, её отряд называют «Гвардией Света».       — Да, старшая дочурка Гринграссов… — Люциус задумчиво прислонил кулак ко рту и стал медленно расхаживать по комнате, — она может стать для нас большой проблемой. Девчонка обращается с холодным оружием, как гномы с металлом. Если я не ошибаюсь, вы раньше неплохо ладили, Драко?       — Это было давно, — я не желал вовлекать в разговор этого человека. Мысли об Астории отнюдь не согревали душу.       — В Хогвартсе была проведена конференция, во время которой это обсуждалось. К сожалению, я на ней не присутствовал, — изрёк декан Слизерина.       У меня возникло дикое желание врезать ему бутылкой по голове. Уровень моей запальчивости возрастал вновь.       — Что здесь до сих пор делает профессор Снейп? Может, давайте снова соберём всех Пожирателей, чтобы меня послушать? Почему они так рано ушли?       — Не умничай, сынок, — мягко попросил Люциус.       Как же я ненавидел этот его тон, Мерлин. Обычно он не предвещал ничего хорошего.       — Северус присматривал за тобой все эти месяцы, и я очень благодарен ему за то, что ты вернулся домой с головой на плечах. А сейчас не уходи от ответа, не заставляй меня ждать.       Я фыркнул.       «Ага, присматривал он. Как же. Запирался часами со Шрёдером, раздумывая, где бы втихаря найти Дары Смерти».       Внутренний голос — профессиональный повар по изготовлению бульона в голове. Сейчас, как на зло, там вертелось всё, что угодно, кроме самого главного. Скажи, почему в таких ситуациях мозг превращается в суп?       — Я… я не знаю об этом. Боюсь, я тоже не смог присутствовать, — почти беззвучно пробормотал я, просверливая взглядом свою обувь.       — И почему же?       — Просто не смог.       — Я слышу волнение в твоём голосе. Ты что-то скрываешь от меня, — Люциус ткнул кончиком трости мне прямо в лоб, — расскажешь сам или мне вытащить всё у тебя из головы?       Кольцо на пальце стало жечь, поступив предостережением. Закрыв глаза, я приготовился к неизбежному.       — Давай, если от этого тебе станет легче. Ты же давно об этом мечтал.       Однако, к моему величайшему удивлению, Малфой лишь сжал губы и, опустив трость, отошёл в сторону. Тем временем Снейп поднялся из-за стола и тоже принялся наматывать круги по столовой.       Здесь повисла какая-то затхлая тоска. Тяжело вздохнув, Люциус закрыл лицо рукой. Это было ещё хуже, нежели гнев, который, как я предполагал, обрушится на меня огромной снежной лавиной. Я вдруг отметил про себя, как сильно он постарел за последние несколько лет.       — Драко. Кхм… — Малфой хрипел так, словно не сделал за неделю и глотка воды. Уж лучше бы он кричал. — Ты должен был разузнать о нашем враге как можно больше. Ты… Да ты хоть представляешь, что будет, если Тёмный Лорд поймёт, что мы слепы, как котята? — Люциус выглядел чертовски жалко. Никогда прежде я не видел его таким подавленным. — Ты снова меня разочаровал. В очередной раз ты вынуждаешь меня чувствовать стыд.       Сердце в груди затрепыхалось, но вовсе не от волнения — его я больше не ощущал. Скорее, это была злость вместе с болью, нанесённые отцовскими словами.       — Я думаю, — снова встрял в дискуссию Снейп, — что сейчас не лучшее время для таких разговоров. Все мы устали и нуждаемся в отдыхе, а завтра утром я бы предпочёл подготовить Драко к церемонии.       Люциус зарычал, и мне показалось, что я чувствую присутствие своей смерти.       — Иди к себе! Видеть тебя не могу, — он действительно смотрел на меня, как на последнюю дрянь на планете.       Губы задрожали. А из глотки уже вырвалось оно:       — Да? Так зачем же ты возился со мной все эти годы? — пожиратели встревоженно переглянулись, прежде чем я продолжил: — А знаешь ли ты, каково это — узнавать в свои восемнадцать, что ты всю жизнь прожил обманутым? Слышать, как грызутся демоны в груди, потому что мать плачет, а я ничем не могу ей помочь? А потом вдруг узнать, что мои родители — и вовсе не мои?! — я сорвал голос, ощущая, как трясутся руки, и как в них скапливается ток.       Свечи в столовой замерцали, а в воздухе засквозил прохладный ветер, хотя все окна и двери были прочно заперты. Вино фонтаном выскочило из всех бокалов и расплескалось на полу. Пожиратели осматривались по сторонам, изрядно насторожившись происходящим.       — Считаешь себя уже взрослым, да? — прошипел Люциус. Он глядел как будто не на меня, а куда-то сквозь мою вспыхнувшую эмоцию, но он всё понял.       Раньше я бы испугался такого остерегающего тона, но только не теперь. Руки сжимались в кулаки сами по себе.       — Да, считаю.       — Взрослым и уверенным в себе?       — Именно.       — А кто тебя сделал таким, ты забыл?       Мордред. Я внезапно поймал себя на ужасной мысли: я хочу его ударить и выразить этим движением всё то, что принесло мне целый океан душевной боли. Мне хотелось увидеть, как он дрожит от испуга и сворачивается, как дурацкий цветок в ночную пору.       — Ты не мой отец, чёртов ублюдок. Неужели ты думал, что я никогда не узнаю об этом?       — Так, ну хватит, — Люциус вытащил было палочку, но стоило мне только вытянуть перед собой обе руки, как он враз окаменел. Мне показалось, что в его глазах даже вспыхнул страх.       Конечно, я всё ещё не знал своих способностей и понятия не имел, как управлять своей силой, но продемонстрировать то, что мне известно об этом, оказалось вполне достаточно.       — Даю вам последний шанс на правду, иначе я ухожу прямо сейчас. И вы не увидите меня больше никогда.       Пожиратели снова переглянулись: оба пребывали в таком заметном напряжении, словно в них вот-вот могло выстрелить непростительное. И, клянусь, я был уже на пути к этому.       — Драко, не глупи, — вопреки испугу, голос крёстного был, как обычно, непоколебим. — Я расскажу тебе кое-что важное, но только если ты сию минуту прекратишь этот спектакль.       — Может, первым делом откроешь свою страшную тайну? — предложил я, поймав в его взгляде наигранное недоумение, — что? Или Малфои осведомлены в том, что ты — один из мастеров магии и пытаешься обвести Тёмного Лорда вокруг пальца?       «А ведь Реддла обманывает не только он, — вдруг шелохнулся в глубинке разума внутренний голос, — вы все отважно помалкиваете о важнейших вещах в попытке остаться в живых как можно дольше. Ты мог бы их и понять…»       Мог бы, но не понимал. Это было выше моих сил.       Люциус в лёгком замешательстве посмотрел на зельевара. Снейп приоткрыл рот, но остался нем, явно не считая разумным обсуждать сейчас такую щепетильную тему. И здесь Малфой с ним оказался солидарен: если он что-то и заподозрил, то озвучивать свои мысли не стал — в данный момент гораздо сильнее его волновал другой вопрос.       — Ты слишком многое стал себе позволять, — осерчал он, поворачиваясь ко мне, — я не потерплю такого поведения.       — Дай мне сказать, Люциус, — снова вмешался декан Слизерина, — Драко, ты готов меня выслушать?       — Валяй, — я позволительно махнул рукой, — давно пора.       — Как ты знаешь, церемония уже через два дня, на которой вам предстоит проявить себя. Иными словами, полностью оголиться перед ним.       — В каком смысле?       — Он проникнет в разум каждого из вас. Все воспоминания, желания, тайны и страхи будут для него как на ладони. При применении высшего уровня окклюменции людей буквально выворачивает наизнанку, — Снейп говорил это так чётко и членораздельно, словно объяснял главную суть параграфа из учебника. — Если не сможете этому противостоять, вы умрёте. Вернее, ваш организм и тело будут продолжать жить, но ваш разум навеки останется в небытие. Поэтому тебе нужно как следует подготовиться.       От одного только рассказа зельевара меня уже вывернуло наизнанку. Руки немного расслабились, и в комнате снова стало тихо и светло.       — То есть… Мы должны будем защищаться?       — Хотя бы попытаться, чтобы показать, насколько вы сильны. Это лишь часть церемонии, одно из ваших испытаний.       — Остальные знают?       — Нет, дурья твоя башка, — пробурчал Люциус, — и тебе тоже об этом знать не положено.       — После церемонии ваши чувства и эмоции обострятся. Особенно твои, — добавил крёстный, то и дело с опаской поглядывая на мои руки, — у вас появятся новые возможности, и первое время будет казаться, что вы — всемогущие. Но нельзя позволять этому брать над вами верх, иначе это рано или поздно погубит вас.       Такие слова мне совершенно не пришлись по нраву. Я чувствовал, как руки холодеют и снова заряжаются невидимой энергией, которой срочно нужно было выбраться на свободу.       — Я не хочу в этом участвовать.       — Тебя не спрашивают, — проворчал Люциус, раздражённый тем, что сцена разыгрывается не по сценарию, — здесь я буду решать, что тебе делать.       Зверь во мне взбесился:       — И так всегда! Я всё делаю только так, как говоришь ты! Ты и женить меня собираешься, на ком захочешь?       — Не смей повышать на меня голос! Я — твой родитель!       — Не называй себя так! — мы кричали друг на друга, пребывая пленниками собственных эмоций, которые прятались годами и прогнивали в холоде и мраке. — Да что тебе вообще может быть известно о мой семье? Кто они? Я хочу знать! Разрази вас гром, я имею право это знать!       Люциус в нерешительности помедлил, подбирая правильные слова. Малфою до последнего не хотелось верить, что наступит тот самый день, когда ему придётся сорвать с себя маску и показать своё истинное лицо. Ему на выручку вновь пришёл профессор зельеварения:       — Не думай, что только тебе, бедному, было не до праздничного настроения всю эту неделю. Когда идёт война, времени на размышления не остаётся.       — Что будет с тем человеком из Косого Переулка? — спросил я.       — То же, что бывает и со всеми остальными, кому довелось оказаться пленником в темнице.       — Но он же ни в чём не виноват! — я уже чуть ли не выл от жалящей несправедливости, — он проявил чёртово милосердие и накормил меня, пока вы все дружно забивали на меня болт!       — Он совершил большую ошибку, переехав сюда, учитывая факт о чистоте его крови, и поплатился за это, как полагается.       — Так вот оно что… — я хмыкнул, — у вас на всё готов один ответ. Может, меня тоже следует запереть в темнице? Откуда мне знать, вдруг я тоже грязнокровец?       По рукам бегал ток, ускоренно созревая под кожей. Мебель в комнате снова стала дрожать, а свечи и вовсе потухли.       — Д-драко, перестань… — они боялись.       «Бойтесь, сволочи».       — А, нет! Для меня есть наказание похуже: прожить всю жизнь с такими чудовищами, как вы, и стать таким же, потому что Тёмному Лорду, видите ли, нельзя знать о моём истинном происхождении! Да почему я вообще должен принимать участие в этой церемонии? Во мне нет ни капли ваших грехов!       Поток магической энергии пробежался вдоль всего моего тела, по позвонкам и мышцам, собираясь воедино и скапливаясь в моих руках. Поднялся такой грохот, что, казалось, трясутся сами стены.       — Так, успокойся, и…       Вытянув руки, я наконец с криком позволил этому свершиться: Пожирателей отбросило с такой силой, что можно было не сомневаться: без спинных повреждений не обошлось. Они не могли пошевелиться, наверняка, из-за переломов, а лишь издавали невнятные звуки и мычания.       «Я… Я сделал это. Я могу создавать магию, не используя палочку».       — Что здесь происходит?! — в пороге застыли Нарцисса с Беллатрисой. Видимо, услышав шум, они решили выяснить, в чём дело.       Я ринулся к двери, и мать тотчас схватила меня за локоть.       — Драко, постой…       — Нет! Я больше не собираюсь сидеть тут, как дохлый питон в клетке!       Нарцисса вздохнула, накрывая мою ладонь своими ладонями.       — Милый, не стоит думать о нас плохо. Мы лишь хотели защитить тебя.       Я рывком освободился из её рук, поймав себя на очередной ужасной мысли: мне захотелось ударить и Нарциссу тоже.       — От кого? От моих настоящих родителей? Вряд ли они хуже вас!       — Ох, пойми, что тогда ещё не было… Не было…       — Тома Реддла на ваших плечах? — подсказал я, — вас что, всех здесь следует расцеловать в обе щеки за то, что вы якобы меня всю жизнь оберегаете от чего-то, чего я сам не знаю? А профилактика вроде ударов нынче полезна? Думаете, я ничего не могу? Взгляни! — я указал на Малфоя и Снейпа, неподвижно лежащих у стены, — если не хочешь, чтобы и тебя постигла такая же участь, то прочь с дороги!       Тогда я понял, что оставаться в этом проклятом доме больше не собираюсь. Если они не желают мне рассказывать, кто я такой на самом деле, то я узнаю об этом сам.       — Драко, подожди!       Нет, не буду. Пора прекращать филонить и начать наконец действовать. Я всё продумал. Схватив пальто, я удостоверился, что в его левом внутреннем кармане уже спрятана тоненькая серебряная прядь и помятый рисунок, а в правом — несколько монет и волшебная палочка, которая, впрочем, вряд ли мне ещё пригодится. И ещё кое-что для одного моего бесстрашного знакомого. Я выскочил из поместья и осмотрелся по сторонам, чуть не выворачивая себе шею.       — Блейз! Блейз, где ты? — я принялся бежать сквозь непроглядный мрак в ночи. Благо, несокрушимая метель поутихла и больше не препятствовала моей уверенности. Зная, что Забини не успел бы далеко уйти, я питал надежды разыскать его.       — Драко, вернись, прошу тебя! Там слишком опасно!       Я убегал всё дальше и дальше, попадая во владения тёмного леса. Существовало одно-единственное место, где бы я смог наконец получить ответы на все свои вопросы. Правда, я понятия не имел, каким образом доберусь до далёкой деревни Адэр и найду дом Лавгудов, но одно я знал точно: мне необходимо было туда попасть как можно скорее. Других вариантов не оставалось.       — Блейз! Эй, отзовись, ну же! — я остановился, чтобы немного перевести дух, и в отчаянии пнул снежный бугор, — да твою мать…       Мокрые волосы прилипли ко лбу, а лицо беспощадно кололи снежные иголки. Ветер обжигал кожу лютым холодом. Услышав подозрительный треск позади, я резко обернулся. В нос кто-то враз зарядил кулаком, чудом лишь не сломав его. Пришлось попятиться, мыча от боли.       — Ох, чёрт! — Забини схватил меня за плечи, не позволяя упасть, — тысяча извинений, чувак, это был просто инстинкт самосохранения. Да какого дементора ты вообще тут делаешь?       — Блейз, мы должны найти её, слышишь? Мы должны найти мою сестру! — я потряс его, вгрызаясь в парня сумасшедшим взглядом.       — Какую ещё сестру?.. — итальянец попытался всё подробно разузнать, но его попытки не увенчались успехом. — Да успокойся ты, кретин! — на этот раз Блейз нарочно врезал мне по щеке, стараясь вернуть меня в человеческое состояние. — В чём дело?!       — Потом объясню! У нас нет времени!       Я споткнулся о выступающий корень дерева и рухнул лицом в снежную кучу. Лёгкая, как пёрышко, прядь посылала импульсы тепла сквозь рёбра с левой стороны. Перед глазами потемнело.       — Куда… Куда мы… — отдалённо я понимал, что бредил, и не мог уже с точностью сказать, происходило ли сейчас всё на самом деле или же было очередным моим ночным кошмаром.       — Куда-куда, в больницу сраного Мунго тебе давно пора, чокнутый псих, — пробурчал Забини.       Он куда-то волок меня, как мешок с картофелем. Моя голова безвольно болталась, а ноги оставляли за собой снежную дорожку. Издалека слышались крики Нарциссы, они были подобны эху из бесконечного туннеля, затмеваемые самым красивым и мелодичным голосом на свете.       «Почему, Драко? Просто скажи, почему? Из-за озлобленности? Одиночества?»       Так холодно… Ей было так холодно… Ярко-голубые глаза заглядывали прямиком в самую душу. Короткие серебряные волосы прикрывали часть её лица, на котором меркло то, что я увидел в последний раз: огромный замерзший океан разочарования.       «Родная моя, ненормальная девчонка. Я заверну тебя в колючий плед и посажу в большое кресло у камина, который разожгу своими же руками. Потом отыщу фарфоровую чашку гигантского размера и буду слушать, с каким мерзким звуком закипает чайник. Да я согрею тебя сам, если потребуется. Я найду тебя, и всё будет в порядке, слышишь? Всё будет хорошо».

* * *

      По словам Блейза, я очнулся примерно через час. Ума не приложу, как ему в одиночку удалось смастерить небольшую халабуду из веток и камней за такой короткий промежуток времени, а также развести в её центре костёр. При помощи согревающей магии получилось создать внутри относительно тёплую температуру, однако от ветра защитить такое сооружение было уже сложнее. Как бы там ни было, это должно было обеспечить нам защиту и ночлег хотя бы до утра.       — О, ну наконец-то очухался, — Блейз заметил, как открылись мои глаза, — я создал отталкивающие чары, нас никто не найдёт. Так что не ной, ладно? — порывшись в своём рюкзаке, он натянул через верх чёрный свитер крупной вязки из исландской шерсти. Затем, взлохматив мокрые волосы, устало рухнул наземь, предварительно постелив на неё свою куртку. Блейз выглядел до жути измотанным.       Я на минуту представил, каково это — быть на его месте. Насколько нужно обозлиться на всех, чтобы променять тёплый дом на пустынные холодные улицы? Где люди сейчас грызутся за пищу, как дикие волки, и готовы пойти на всё, дабы сделать свою жизнь в эти мрачные времена чуточку светлее.       — Да, невесело, — согласился Забини, когда я поделился мнением, — когда ты никому не нужен, и хочется уйти, а как-то и некуда.       — А как же Шрёдер?       — Я не хочу его втягивать в это дело. Зачем ему такой, как я? Ему бы за своим придурочным сынком присматривать надо.       — Думаешь, раз они со Снейпом и твоим отцом были лучшие друзья, то он не знает о таких, как мы? Он согласился тебе помочь, дурак, а ты взял и сбежал, — я сказал это так, будто Блейз совершил огромную дурость. Хотя, на самом деле, я его не винил: время от времени у меня тоже возникали мысли о побеге. Самом настоящем побеге. Не из поместья, не из города, а из страны.       Но… От себя, увы, не убежишь. А вот Забини как-то умудрялся. Был и тут, и там, и сразу везде, и при этом оставался незамеченным.       — Где ты пропадал в последнее время? — спросил я, греясь у костра. Блейз в очередной раз сделал вид, что не понял. — Уходил по ночам из Хогвартса, исчезал на несколько дней, не пришёл на игру. Мне продолжать?       — Пришлось возвращаться домой по срочным делам, — нехотя пробормотал итальянец, — Шрёдер рассказал мне о некоторых вещах, которые заставили немного иначе посмотреть на мир.       — Дары Смерти?       Забини кивнул.       — Я нашёл воскрешающий камень в отцовском арсенале. По его словам, если опытный мастер магии — то бишь тот, кто способен перемещаться по земным реальностям — соберёт все три артефакта, то появится шанс спасти нас от Магического альянса. Знаешь, что это такое?       — Слыхал. Вот только бузинная палочка находится в лапах Реддла.       — Да, я заметил. И как они со Снейпом собираются её отобрать, я не представляю.       — Для чего конкретно им нужны все Дары Смерти? Что они собираются с ними делать?       — Вскоре узнаешь, — Блейз поднял голову, кольнув острым взглядом чёрных глаз, — идёт война, чувак, а жить-то хочется. Приходится делать то, что необходимо.       Я услышал, как урчит его живот от голода. Вспомнив кое-что, я достал из кармана свёрток с бужениной и хлебом, который успел стащить со стола во время ужина, и бросил около итальянца.       — На, жри. Правда, наверное, уже остыло и превратилось в дерьмо.       Глаза Блейза загорелись от восторга. Он тут же вскочил с земли и, схватив свёрток, нетерпеливо развернул его, и стал с наслаждением жевать бутерброд. В его зубах застревали кусочки мяса, которые Блейз пытался достать языком.       — Вкусно? — поинтересовался я.       — Ещё спрашиваешь! Да это же пища Богов!       — Это суровый приют превратил тебя в такого бесстрашного, раз ты вздумал хвастаться перед Реддлом?       Итальянец хмыкнул, пережёвывая пищу.       — Я толку-то трястись? Послезавтра этот чувак станет тем, кому я, возможно, буду служить до конца своих дней, а посему считаю правильным решением заранее наладить с ним отношения. Да и кроме того, мой отец всегда был его правой рукой, но, увы, после его смерти эту должность занял твой папочка. Признаюсь, я намерен возместить утраченное, — прикончив бутерброд, итальянец выбросил пищевую плёнку в огонь.       То, с какой уверенностью были сказаны эти слова, меня напугало. Мне казалось, что я совсем перестал узнавать своего некогда лучшего друга: на его лице играли тени пламени, позволяя разглядеть в нём нечто жуткое и, в то же время, восхитительное. Наверное, именно так выглядит мужественность.       — Я знаю, что с получением метки все мои дела сразу пойдут вверх, — добавил Блейз, — и я осуществлю всё задуманное. Ну, а до тех пор живу, как могу. Всё великое начинается с малого.       — Но почему именно наркотики? Не мог, что ли, выбра…       — Заткнись, Драко. Не учи меня уму-разуму. Мне надоело пялиться на её пьяную рожу и выслушивать её пьяные бредни. Вот это, — итальянец кивнул на свой рюкзак, набитый запретным товаром, — это моё единственное временное спасение. Раньше я пытался ей помочь, но теперь понимаю, что смысла в этом нет. Пусть делает, что хочет. Да пусть хоть сдохнет уже наконец, буду только рад.       — Не говори так, она всё-таки твоя мать.       — Она мне никто. Матерями называют тех, кто хотя бы способен отличить своего сына от любого прохожего, и свою последнюю монету отдадут за его любимый тунец, а не за очередную бутылку хереса, — он подкинул в костёр несколько веток и пошевелил их палкой. Пламя легонько колыхалось, пахло свежестью и древесиной, а вокруг дребезжала жизнь ночной природы. — Временами я так скучаю по отцу. Ты бы только знал, как мне его не хватает, — с грустью прошептал итальянец. В его глазах танцевали тоскливые огоньки.       Не знаю, почему, но я вдруг почувствовал себя перед ним чертовски виноватым. Я никогда не ценил, как подобает, всё то, что для меня делал этот человек, и теперь боялся его, как мелкая рыбёшка крупную рыбу. Океан таит в себе множество опасностей: он настолько велик, что невозможно себе вообразить то место, где обрываются солёные потоки. Водопад — вот, наверное, его самая крайняя точка. Неизбежная стадия падения, ведущая на глубокое дно, где можно найти затонувший корабль, которого заблаговременно не смог спасти яркий свет маяка.       — В общем, Новый год у тебя, как я понял, не задался, — подвёл итог я.       — Угу. Его словно вырвали из книги какого-то драматурга, пребывающего под кайфом, — пробурчал Блейз, грея ладони у костра, — в приюте всю ночь над головой жужжали мухи и во всю носоглотку храпели все, кому не лень. А на рассвете, стоило лишь выйти покурить, как тут же свалился «подарок» с небес, — он указал на свою куртку: в районе плеч было большое пятно, появившееся в результате пролетающей над головой какой-нибудь птицы.       — Ясно. Подружился там с кем-нибудь?       Забини усмехнулся, качнув головой.       — В приюте живут не люди, чувак. Они готовы кусок колбасы у тебя с рукой оторвать. Там никогда не спросят, как у тебя дела или кто ты такой. Там ты сам формируешь мнение о себе и сам рисуешь расстояние, на которое к тебе дозволено подойти.       — Уверен, ты там отличился.       — Хватит обо мне. Какого Дьявола ты бегал по лесу, да ещё и в таком состоянии?       — Я же чокнутый псих, ты что, забыл? — парировал я. — Подумал, что успею тебя нагнать.       — Но… зачем?       — Мне необходимо как можно скорее попасть в деревню Адэр, это Ирландия. И я голову на отсечение даю, что ты знаешь места, где находятся камины международной связи.       — Да какая ещё, нахрен, Ирландия? Почему ты сбежал от своих родителей?       — Они не мои родители, Блейз.       — Чего?..       «К чёрту», — подумал я и выплеснул ему почти всё, что выло раненым зверьём изнутри уже целую вечность: поделился своими семейными тайнами, поведал о скрытой во мне силе элементаля и всё, что мне было о них известно. Рассказал о Померкших и не забыл упомянуть даже такую немаловажную деталь, что Полумна Лавгуд — моя родная сестра. По крайней мере, в этой реальности, а их существует великое множество, в чём Забини уже был, впрочем, осведомлён. Единственное, что я упустил, была наша сделка с Лилит, потому что не хотелось отправляться в ад в один конец.       Блейз пялился в одну точку, анализируя всю «прелесть» ситуации, а потом взглянул на меня:       — Слушай. Я сейчас, может, полную чушь скажу, но…       Я вопросительно посмотрел на него в ответ. Хотелось наконец-то стать ослеплённым светом этого далёкого маяка. Как же долго мы с ним не разговаривали по-нормальному.       — Но тебе ни в коем случае нельзя идти на церемонию, чувак. Он же сожрёт тебя всухомятку, понимаешь? И тебя, и твою грязнокровку, когда узнает, кто вы такие.       — Я что-нибудь придумаю. Только всё это между нами, ясно?       — Разумеется, — обиженно фыркнул Забини, — ты за кого меня принимаешь вообще?       — Однажды ты меня уже подставил, — холодно сказал я. Такой поступок заставил меня сделать неприятные выводы, к которым я бы раньше ни за что не пришёл.       — Это ты так думаешь. Ты привык ничего не замечать, кроме собственной персоны.       — Вовсе не обязательно было вести себя так, как вёл себя ты.       — А как бы ты отреагировал на это на моём месте? — полюбопытствовал Блейз.       Вопрос довольно сложный, но по моему лицу всё можно было прочесть с поразительной лёгкостью: я потерял все свои защитные маски.       — В жизни бы не подумал, что ты клюнешь на Грейнджер. Какая бы магическая сила вас не терроризировала, но это… Салазар, это же так… грязно.       — А тебе не приходило в голову не верить всему, о чём болтает Гринграсс? Не правильней было бы сначала поговорить об этом со мной?       — Я бы с удовольствием, но ты не хотел со мной говорить вообще ни о чём.       — Надеюсь, теперь до тебя дошло, почему?       Итальянец скорчил брезгливую гримасу — колкость сработала, как надо.       — Хотя, если ты был единственным, кто клюнул на предмет отпущения, то, видимо, это твой фетиш — безликие серые мышки.       Его слова меня тоже разозлили. Возможно, уже тогда я видел в Астории желание стать лучше и проявить свою личность. Единственное, что ей мешало это сделать, была её болезнь бабочки. Конечно, издевательства ровесников тоже ограничивали свободу её действий, но я почему-то мог разглядеть в ней нечто такое, чего не смог разглядеть никто. Наверное, именно это меня в ней и привлекало: её внутренний боевой дух.       «Неужели и в Грейнджер я вижу то, что способно вызвать тайное чувство восхищения? Или же… Или же дело исключительно в наших особенностях?»       Да, скорее всего, так и есть. Когда я об этом вспоминал, сразу становилось легче. Это дарило надёжное оправдание хотя бы перед самим собой. Ведь она мне даже никогда не нравилась, я не допускал ни единой кривой мысли об этом за все годы обучения. Её будто и не было в моей жизни вовсе. Всегда была другая. Лишь к Астории я был неравнодушен своим жалким человеческим нутром. И… наверное, до сих пор.       — Только почему-то сейчас она самая храбрая и успешная девушка из всех, кого я знаю, — я укоризненно посмотрел на Блейза.       — Кто? Грейнджер?       — Гринграсс, недоумок. Твоя новая возлюбленная.       — Кстати о моей крошке, — он щёлкнул пальцами и сел в позе лотоса, — нужно тебя ввести в курс дела насчёт одной интересной организации. Ты в тот вечер был слишком занят хрен пойми чем. Даже не буду спрашивать.       — Тогда рассказывай, что вынюхал.       Забини приблизился и стал говорить тише, будто остерегаясь, что нас подслушают деревья или ночные птицы.       — Гвардия Света — это некое сообщество из учеников, которых обучают пользоваться различным оружием. И это может быть кто угодно из старших курсов, — он подкинул в костёр ещё пару веток, — во время зимних каникул их тренирует сам Орден и даже некоторые бойцы из-за границы, обучая всяким крутым мракоборческим штукам. Их возможности доводят практически до совершенства. Какова их главная цель и для чего это было задумано — думаю, догадаться не трудно. Но угадай, кто же руководит этим? Моя милая умница-красавица Астория.       — И только поэтому ты проводишь с ней столько времени? Сосёшь из неё информацию?       Блейз лениво улыбнулся.       — О, только не говори, что ты всё ещё что-то чувствуешь к ней. Пора бы тебе уже о ней забыть, Драко, ты так не думаешь? Иногда людей нужно отпускать.       — Всё равно это подло с твоей стороны.       Забини собирался что-то ответить, однако, взглянув на моё пальто, на миг потерял дар речи. Из кармана свисала длинная серебряная прядь, а помятый рисунок и вовсе выпал.       — Это ещё что за каляки-маляки? И на каком месте ты себе так волосы отрастил? — схватив оба предмета, он в шоке уставился на них.       — Это не мои, болван, — я резко выхватил их из рук итальянца.       Рисунок выскользнул и, прилетев прямиком в огонь, сгорел за секунду. Почему-то адское пламя уничтожить его не смогло, а вот обыкновенный огонёк съел сразу же. Наверное, сестра наложила на него защитное заклинание, которое по какой-то причине перестало действовать.       — Чёрт бы тебя побрал, Забини, — я спрятал серебряную прядь обратно во внутренний карман, чтобы её не постигла такая же участь.       — Да ла-а-адно. Откуда же они у тебя взялись?       — Не важно, — я понял, что этот разговор может быть очень долгим и привести не туда, куда нужно. — Так ты поможешь мне или как?       — Ничего себе, что я слышу? — Блейз приставил ладонь к уху и наклонился вперёд, — что-что? Сам Драко Малфой просит о помощи?       — Я не Малфой, это во-первых. Сейчас я твою задницу на костёр посажу, и о помощи будешь просить ты, — мне снова захотелось задавить его. Судя по всему, Блейз прочитал это по моему взгляду, а потому не спешил избавиться от ухмылочки.       — Знаешь, порой я просто ненавижу судьбу за то, что она засунула тебя в мою жизнь, — он прилёг на свою куртку, — есть одно место, квартира Астории. Ей предоставлен один из таких каминов, чтобы она могла вернуться в Австрию быстрым способом в случае чего. Нужно будет как-нибудь её убедить воспользоваться им.       — Будем надеяться, что нам повезёт.       — Я всё устрою. Да и тебе-то она точно не откажет.       Снова повисло неловкое молчание. Я старался не думать о том, что поступил неправильно, когда убежал из поместья, поскольку нужно концентрироваться на моментах здесь и сейчас. Прошлое изменить нельзя, а на будущее повлиять крайне сложно, если вообще возможно. Я решил, что слишком много переживаний на тему прошлого или будущего станут двумя самыми верными способами потерять контроль над собой. Но почему-то одна маленькая деталь мне никак не давала покоя.       — Слушай, а у меня что, действительно утиный нос? — рассеянно спросил я. Прежде у меня не было каких-либо комплексов, но теперь, кажется, появились.       — У тебя куриные мозги, — Забини прыснул, и я пнул его ногой по бедру. — Эй! А как я ещё должен отвечать на такой тупорылый вопрос?       — Ну, не знаю. Сказать, к примеру, что никто не идеален.       — Как это никто? Я идеален, — Блейз усмехнулся, — ладно, чувак. Нужно немного поспать перед этой сложной операцией.       — Угу.       Прядь сестры, словно живая, пульсировала вместе с венами. Мне казалось, что она грела сильнее, чем небольшой костёр: я чувствовал даже сквозь одежду, как она ласково щекочет кожу в районе сердца, пытаясь подобраться поближе. Было не больно: мягкий, приятный ток расползался по всему телу, проникая глубоко-глубоко.       — Блейз…       — Ну что ещё?       — Спасибо тебе. За то, что терпишь меня, несмотря ни на что. Я рад, что ты у меня есть, правда, — это будто говорил не я, а какое-то новое внутреннее светлое бытьё. Оно заслоняло собой всех моих демонов, как сильный Ангел-хранитель. Я впервые за долгое время чувствовал себя гораздо лучше и… живее, что ли.       Губы итальянца расплылись в довольной улыбке.       — Ну наконец-то.       Как бывает, океаны высыхают, превращаются в пустыни. Пройдут тысячелетия, настанут новые эры, но когда-нибудь неизбежное всё равно случится. Однако до тех пор, пока на пути есть свет, есть и вера в спасение.       — Знаешь, чего бы мне хотелось сейчас больше всего? — спросил Блейз, закрывая глаза.       — М-м? — я тоже засыпал.       — Оказаться где-нибудь на пляже с ящиком пива, красивыми девчонками и выставить зад загорать, — мечтательно пролепетал Забини.       Я готов был поклясться, что он всё ещё улыбался.       — Было бы здорово.       — Мечтам свойственно сбываться, если приучить себя верить в них. Когда-нибудь мы все обязательно будем свободны.       Вскоре Блейз уснул, и далёкий маяк на другом берегу погас. Я думал, что на этот раз его яркий свет спасёт меня, но не учёл, что он уже давным-давно ушёл на дно. И только эхо его призрачного голоса изредка можно было услышать на поверхности, именуемой «надежда».