Магический альянс

      — Назовите мне хотя бы одну причину, почему я должна это делать.       Астория Гринграсс проживала на Бишопс Авеню, в одном из самых дорогих и престижных районов Лондона — в Хайгейте. На ней был накинут лёгкий шёлковый халат, домашние тапочки, а светлые волосы были связаны в небрежный пучок — разумеется, в десять утра она никак не ожидала нашего визита. Поразительно, но на её гладких ногах не осталось и следа от ожогов.       — Да брось, золотце, — Блейз улыбнулся ей своей самой что ни на есть обаятельной улыбкой, которая большинству девушек бы точно вскружила голову, — нам всего лишь необходимо воспользоваться твоей каминной связью. Сама понимаешь, найти такое средство передвижения — не самая простая задача, учитывая то, что на улицах сейчас не так тепло и уютно, как в твоей симпатичной квартирке.       Судя по всему, у неё дома было довольно тепло. Что, впрочем, неудивительно: в таких элитных домах хорошее отопление было в порядке вещей. За спиной Астории я смог разглядеть шикарный интерьер и, что самое главное, большой каменный камин в конце комнаты.       — Возможно, у нас есть то, что нужно тебе, — загадочно произнёс Забини, теребя бантик на поясе её халата, — скажем, услуга за услугу. Глупо было бы не согласиться.       — Например? — Астория выгнула бровь, скрестив руки на груди. Мне показалось, что всё это время девчонка не сводила с меня глаз — и даже сейчас, пока Блейз всеми силами пытался с ней договориться. Насколько мне было известно, доселе ему это удавалось.       — Информация, которая будет полезна тебе и всей Гвардии Света, — впервые подал голос я.       Когда Астория открыла дверь, у меня язык не повернулся с ней даже поздороваться. Взгляд против воли так и замер на её фигуре, не желая отводиться куда-нибудь ещё. Магия вейлы, не иначе.       Кажется, мои слова её заинтересовали. Пару секунд поразмыслив, Астория наконец сказала:       — Чтобы не терять времени, сделаем так: один из вас приобретёт немного летучего пороха, а второй поделится со мной полезной информацией. И если она действительно окажется таковой, то так и быть: я позволю воспользоваться моим камином. Но, в противном случае, вы сразу же покинете мою квартиру. У меня сегодня очень много важных дел, не требующих вашего вмешательства.       — Без проблем, — Забини повернулся ко мне, — побудешь здесь? Я по-быстрому смотаюсь за порохом, вернусь максимум через час. Посидите пока, выпейте чего-нибудь, пообщайтесь немного, — он подмигнул.       — Уверен? — я засомневался, — тебя не схватят министерские псы? Может, лучше…       — Буду осторожен. Ведь если поймают тебя, проблем будет гораздо больше. Сам знаешь, почему, — Блейз подошёл к Астории и быстро поцеловал её в щеку, — детка, я скоро. Будь умницей, — и он, поправив рюкзак, побежал вниз по парадной лестнице.       Итальянец умчался так быстро, словно Гринграсс грозилась его вот-вот раскромсать. Какое-то неприятное чувство, если быть честным.       — Что ж. Проходи, — холодно бросила Астория, оставив за собой дверь приоткрытой.       Повесив пальто в шкаф, я осмотрелся: квартира являла собой просторное помещение в зеленовато-розовых тонах. По углам стояли большие хрустальные вазы с пионами, а на стенах висели восхитительные картины в серебряных рамах, чьи обитатели, в большинстве своём, раскусывали виноград и не спеша распивали белое вино. Всюду пахло роскошью и дорогими духами.       — Ну, и что ты там застрял? На кухню не хочешь пройти и выпить чего-нибудь?       — Намекаешь на алкоголь? — я лишь пошутил, но, похоже, с чувством юмора у Гринграссов всегда были не лучшие отношения. Веселиться они могли только на публике.       — Могу предложить разве что брют. Кстати, если так и будешь неподвижно стоять у двери, цветы сочтут тебя за вора и вышвырнут отсюда.       — Вот эти, что ли? — я прыснул. Видимо, я поспешил с выводами о её взглядах на шутки.       Астория взмахнула палочкой, и милые пионы превратились в жутких цветов-убийц: у них выросли зубы и длинные языки. Растения враждебно зашипели. Я округлил глаза и даже отошёл от них подальше на всякий случай.       — Заклинание иллюзии. Позволяет изменять облик растений, животных и волшебных предметов. В Ордене Феникса им пользуются часто. Полезная вещь.       — Не сомневаюсь, — я больше не стал задерживаться в прихожей и прошёл на кухню, попутно осматривая всё вокруг. Гринграссы себе точно ни в чём не отказывали. Раньше я думал, что их бюджет немного поскромнее… Наверняка деньги попали к ним в руки не слишком честным путём.       Астория подошла к винному комоду и достала оттуда заветную бутылку. Косые солнечные лучи приветливо пробивались сквозь немалой величины алюминиевое окно, яркими зайчиками играя на её угрюмом, но красивом лице. Я с радостью отметил, что сегодня солнце благосклонно сияло с небес. Как и нежданные щедроты, оно являлось добрым предзнаменованием, неким предвестником успеха для моей задумки.       — Твои родители тоже здесь живут? — я остановился около большого стеклянного стола и провёл по нему пальцем. Раздался скрипящий звук, характерный для идеальной чистоты.       — Да. Но сейчас отец на флоте, а мама с Дафной в Вене, — Астория открыла дверцу кухонного ящика, чтобы извлечь оттуда два бокала, — не хочу, чтобы война коснулась моей семьи каким-либо образом.       — Скучаешь?       — По кому?       — По своим родным. Вряд ли ты в ближайшее время увидишься с ними.       — Каждый старается защитить себя и своих близких как может, — Астория с лёгкостью открыла бутылку с помощью заклинания, — в моём случае разумно спрятать семью как можно дальше от этих извергов-Пожирателей. Не удивлюсь, если за углом моего дома прячутся шпионы Волан-де-Морта и очередные пленники Лилит, клюнувшие на её удочку.       — Ты так думаешь? — с ноткой иронии спросил я.       — Уверена на все сто, — налив шампанское в оба бокала, она подошла ко мне. Несколько светлых прядей упало девушке на лицо. Такое знакомое и, в какой-то степени, даже… родное.       — Сегодня ты далека от безупречного идеала, — я аккуратно заправил волосы Астории за ухо, отмечая, как быстро меняется выражение её лица, стоит ей только почувствовать моё прикосновение, и как исчезает вся эта тщательно выработанная надменность.       Гринграсс порозовела и отвернулась. Затем присела на стул, закинув ногу на ногу, и вручила мне полный бокал, жестом предлагая сесть рядом и сделать несколько глотков. Что я, собственно, и сделал. Мы молчали несколько минут, наслаждаясь вкусом дорогого шампанского и солнечным утром, но вскоре Астория решила напомнить о тленности бытия.       — Так что за информацию ты хотел мне предоставить?       — На данный момент вы в выигрыше. Пожирателям смерти мало что известно о Гвардии Света. Однако, когда они узнают больше, то будут охотиться на главнокомандующего, то есть на тебя. Будь настороже.       — М-м, — Астория облизнула губы, повертев полупустой бокал в руке, — ещё что-нибудь расскажешь?       — Знаю кое-что насчёт Поттера.       — Я слушаю.       — Бруствер не ошибся. В тот вечер, в Хогсмиде, он действительно там был, и я его видел.       Гринграсс тотчас поперхнулась и чуть не пролила остатки шампанского себе на халат.       — Б-был?       Я кивнул в знак подтверждения и сделал очередной глоток. Казалось, что этот напиток действовал как наркотик: чем больше его пьёшь, тем больше хочется.       — Мерлин, Драко… Почему же ты молчал? — девчонка буквально вгрызлась в меня плотоядным взглядом, набросившись с обвинениями.       Это был тот самый взгляд, который она вздумала себе присвоить за последние годы. Но я без труда сумею от него избавиться, ведь только наедине со мной Астория проявляла свои слабости и могла быть настоящей.       — Не видел смысла говорить, поскольку он всё равно снова исчез. Ему хорошенько набили морду и, если бы не я, мы бы уже побывали на поминках.       — Как, думаешь, он там оказался?       — Не знаю, может, использовал Древний Портал? Слыхала о таком? — непринуждённо сказал я.       Разговаривать становилось всё проще, чему способствовал приятный привкус во рту и поразительная лёгкость в голове. На улице было светло, на душе — тоже, впервые за долгое время. Аура элитной квартиры Гринграссов располагала в себе всё для одурманивающего состояния.       — Это всё выдумки! Я должна понять, как он там очутился на самом деле!       — А как же, по-твоему, мы оказались в другой реальности? — не отводя взгляд от хитрых зелёных глаз, я глотнул ещё шампанского. Не знаю, что там было подмешано, но игривое настроение с удовольствием пускалось вскачь. — Между прочим, он разыскивал тебя, вот только не совсем ясно, для чего. Не хочешь ли рассказать, а?       — Так, похоже, тебе уже хватит, а то какую-то чепуху несёшь, — Астория резко забрала бокал из моих рук и со звоном поставила на стол. Пару капель упало на мои брюки, прежде чем она остановилась непосредственно передо мной, заслоняя собой доступ к столу.       — Скажи-ка, Гринграсс, — я задрал голову вверх, сузив глаза, — для чего ты вернулась в Англию? Я не из тех болванов, которые поверят, что в тебе дремал дух древнего героя.       — Скажи-ка, Малфой, — она опустила ладони на мои плечи, мягко скользнув пальцами по шее, однако я не шевелился, — мы разве договаривались о взаимном обмене информации?       — Ты же мне не откажешь, — мои губы расплылись в нетрезвой улыбке.       — С чего ты взял, что я вернулась не по этой причине? — Астория села мне на колени и обвила ноги вокруг моих бёдер. Одно плечико её халата съехало до середины плеча.       — Я слишком хорошо знаю тебя. Ты что-то скрываешь.       — Да ну? — в играющей арфе нежного голоса чувствовалась явная угроза. Астория привыкла всегда добиваться своего, и почему сейчас ничего не получалось, оставалось для неё загадкой.       Непозволительная близость наших тел порождала внутри непристойный трепет: она такая порывистая, гибкая и такая тоненькая под этим халатом… Стоило лишь протянуть руку, и…       Во имя Салазара. Мне пришлось сделать над собой гигантское усилие, чтобы сдержаться. В эти мгновения борьбы с искушением я приказывал себе думать, что нас с Асторией уже ничего не связывает, помимо воспоминаний. Она — девушка Блейза, и больше мне не принадлежит. Если бы только она сама не вела себя так вызывающе, я бы даже не стал думать об этом. Наверное.       — Ты встречаешься с Забини, отчего-то полагая, что у твоих людей это не вызовет подозрение. Не кажется ли тебе такой союз… чересчур опасным?       — Ух ты, надо же… Да тут, оказывается, кое-кто ревнует.       Я покачал головой, избегая очередного зрительного контакта, который затуманивал разум и подталкивал к необдуманным поступкам. Всё внутри приказывало противиться и ни в коем случае не поддаваться нарочитому соблазну.       — Мне просто это непонятно.       — Ну, конечно, — хихикнула Астория. Её глаза сверкнули расплавленным свинцом, а губы расширились в ликующей улыбке благодаря тому, что я не отталкивал её. Девушка наклонилась и прошептала: — Тот, кто знает, что делает, приобретает надлежащую для этого храбрость.       Это уже было слишком, скажу я тебе. Тело сжалось в напряжённый узел, потому что сдерживаться становилось всё труднее. И каждый из нас это, видит Мерлин, понимал.       — Неужели ты совсем ничего не боишься, Гринграсс?       — Разве это сейчас важно? — она скользнула языком по мочке моего уха. В ноздри ударил необыкновенный запах эфирных масел. По голове вдруг будто треснули чем-то тяжёлым, а перед глазами всё поплыло в мутно-розовых цветах.       — Нисколько.       Я не видел, лишь чувствовал, как её губы вдруг прильнули к моим губам. Сначала поцелуй был робкий, а потом с нарастающей страстью. Жадно, горячо, почти с болью, словно что-то неожиданно отключило длительный механизм самоконтроля у обоих.       Но было поздно, ведь ладони уже нетерпеливо проникали под лёгкую шёлковую ткань, и в следующий миг избавлялись от неё в нестерпимом желании коснуться этого прекрасного тела. Гринграсс отыскала пуговицы моей рубашки и принялась в скором темпе срывать их одну за другой. Это спровоцировало самому быстро снять с себя рубашку, брюки и всё прочее, что мешало. Схватить девчонку и с силой толкнуть на стеклянный стол, который, к счастью, оказался крепким. Тапочки слетели вниз, когда она широко развела ноги и требовательно притянула к себе, приказывая сделать это немедленно.       Не те руки, не те губы… Такая чужая, совершенно не моя.       Чары вейлы одержали временную победу: мне казалось, что моё тело контролировал кто-то другой, и я был совершенно на иной частоте. Можно было бы с лёгкостью подумать, что в эту несчастную квартиру неожиданно бабахнул метеорит. Практически верная догадка, потому что здесь, прямо на этом столе, час назад сорвалась вся моя и вся её выдержка к чертям собачьим.

* * *

      — У вас десять минут, не больше, — пробормотала Астория, безразлично наблюдая за тем, как Блейз занимается просеиванием летучего пороха сквозь маленькое сито.       За то время, пока он отсутствовал, мне всё-таки удалось пообщаться с ней на многие темы; в том числе, выяснить, что за необычное изделие являет собой её меч.       — Бронза, обработанная кровью фестрала и шелухой Китайского Дракона, — Астория бережно поглаживала этот волшебный предмет массой около пяти килограмм, — единственное холодное оружие, способное причинить вред абсолютно любому существу, даже призраку или демону. Раздобыть его оказалось задачей не из лёгких, пришлось годами собирать необходимые детали. Этим занимались ещё мои давние родственники, выходцы из Австрии.       Я наблюдал за тем, как она прячет меч обратно в тайник, закрывает его на знакомый сияющий замок, а потом накладывает защитное заклинание. Интересен был тот факт, что Гринграсс хранила меч в библиотеке, в специальном секретном месте за книжными полками.       — Так вот почему ваш директор позволил тебе заменить его: ты у них своя, оказывается. Что-то уж больно не австрийская у вас фамилия.       — Ясное дело, в неё была внесена корректировка после переезда. Прапрадед эмигрировал в Англию больше ста лет назад, открыл механический завод. И долгие годы дела шли вверх, пока мама… В общем, тогда было не самое лучшее время.       Как я уже упоминал, Сьюзен являлась носительницей метки, но, осознав ошибку, решила обеспечить девочкам светлое будущее. Именно поэтому Гринграссы по возможности отправили одну из своих дочерей учиться в Вену, где Астория отлично прижилась, изучила местный язык, а также приобрела профессиональные навыки борьбы и фехтования, дабы стать сильной и успешной в дальнейшем.       — Как же вам удалось его соорудить?       — Вольфганг прекрасно справляется с изготовлением различного оружия. Создать такой меч обошлось в целое состояние, но для меня было очень важно его заполучить, а ему нужны были деньги, чтобы прокормить семью. Его жена была той ещё бездельницей, а о сыне даже говорить нечего — там голова опилками набита.       Тут бы я с ней сильно поспорил, но понимал, что это станет препятствием к познанию чего-то нового, а потому избавился от реализации такой мысли.       — Это Лилит заставила тебя спать с ним? Или ты прыгнула в кровать к женатому мужчине по своей воле?       Астория хмыкнула.       — Говоришь так, будто что-то в этом смыслишь.       — Не трудно догадаться, что твоя болезнь не испарилась просто так. Обычно гусеницы в бабочек превращаются, а не наоборот. Но ты, судя по всему, маленькое исключение.       — Я излечилась, в первую очередь, чтобы у меня появилась возможность сражаться!        — О, ну, коне-е-ечно.       Она решила пойти в контратаку. Подошла ко мне и чуть тише добавила:        — Мне известно гораздо больше, чем ты думаешь, Драко Малфой. На тебе и твоих родителях висит целая тонна подозрений, но без явных доказательств я пока не могу вывести их в свет. Но, поверь, я уже близка к этому.       — И именно поэтому ты со спокойной душой впустила меня в свою квартиру, — я продолжал её подначивать.       — Да что с тебя взять-то ещё… Моя душа будет спокойна лишь тогда, когда всё зло окажется за решёткой. А ещё лучше, на том свете.       Как и следовало ожидать, Астория заполучила желаемое и больше не шла на поводу у провокаций. Ей нравилось чувствовать своё превосходство над другими, хоть я и понимал, что девчонка всё ещё была неравнодушна ко мне: ни на кого она больше так не смотрела. Пусть говорит, что угодно, но для меня такое поведение было слишком очевидным.       Я пощёлкал языком и помотал головой.       — Ты вообще в курсе, что играешь с огнём?       — Я знаю все правила игры, — уверенно сказала она, — пока остальные плавают в поисках решения проблемы, я уже бегу по берегу к цели.       — Думаешь, все твои умения, армия молокососов и этот меч помогут вам победить?       — «Вам»?       «Чёрт, вот это я идиот, — я мысленно хлопнул себя по лбу, — я лишь неправильно выразился, а эта девчонка умеет цепляться за слова».       — Что значит «вам»? А ты разве не хочешь, чтобы по улицам твоей страны перестала литься кровь невинных, а Европа прекратила трястись от страха, боясь проиграть? В Австрии, к примеру, уже готовятся к худшему.       «Ох, я сам не знаю, чего хочу, Астория, а ты спрашиваешь меня о таком».       — Я имел в виду Орден Феникса и твою шайку супергероев. Многому уже их научила?       — О, да. Даже не сомневайся. Вполне возможно, ты скоро сам в этом убедишься.       Когда замок входной двери повернулся, шипящие цветы-убийцы тут же трансформировались обратно в безобидных пионов и поутихли, предполагая, что ключ есть только у хозяина, и он был бы весьма не рад лицезреть их в таком виде.       Забини незаметно стащил ключи у девчонки прямо из кармана, и теперь вошёл в её квартиру как к себе домой. Конечно, он пережил целый обвал из возмущений, на которые лишь обольстительно улыбнулся и даже примкнул Асторию к себе, дабы немного охладить её пыл негодования.       — Милая, у нас с тобой не должно быть секретов друг от друга, — произнёс он мягким, но напористым голосом, — всё что моё — твоё, и твоё — моё соответственно. Только так наши отношения достигнут желаемых результатов.       Тем не менее, итальянец подоспел как раз вовремя, дабы наш с Гринграсс разговор снова не перерос во что-нибудь другое, на этот раз более опасное. А дальше всё шло по плану.       — Всё готово, — вытерев сажу со лба, сообщил Блейз.       — Ах, да. Забыла упомянуть, что у каминов международной связи есть одна маленькая особенность, — вставила между тем Астория, поправляя бретельки своей хлопковой майки.       — Какая? — спросил я.       — Телепортация сожрёт много времени, — подсказал Блейз и, подойдя к Астории, обнял её за талию.       — И сколько же? — поинтересовался я, чувствуя себя глупцом, который понятия не имеет об элементарных вещах. Ещё бы, ведь камины поместья, почему-то, не являлись такими «специфическими».       — Довольно-таки много, — ответила Гринграсс, накручивая волос на свой указательный палец со скучающим видом, — зависит ещё от того, куда именно ты хочешь отправиться.       — Перемещение в Ирландию займёт около четырёх-пяти часов, — прикинул Забини, — может, больше. Как повезёт с загруженностью телепортного канала.       — Нашли же, куда сунуться, — буркнула Астория, пнув локтем итальянца в грудь, — там британцев на дух не переносят, будь ты хоть Пожирателем, хоть мракоборцем.       — А мы не ищем лёгких путей, красавица, — усмехнулся Блейз, не позволяя Астории отойти от него ни на шаг. Она немного отстранилась, понурив голову: такое чувство, как будто Забини принуждал её быть рядом с ним, и она никуда не могла от него сбежать.       Я хорошо помнил, как звучали его слова, адресованные ей перед отъездом в Лондон.       «Помни, что где бы ты не спряталась, детка, я до тебя всегда доберусь».       Знаешь, было в такой фразе нечто предостерегающее, зловещее. Мне казалось, что эти двое задумали нечто такое, о чём мне пока что было неизвестно. Впрочем, возможно, это был лишь самообман, кто его знает.       — Так, нам уже пора, — я схватил друга за локоть, чтобы они с Асторией наконец прекратили свою непонятную перестрелку взглядами, и потащил к камину. Во второй руке я уже сжимал горсть летучего пороха, когда продуманный план внезапно выбился из своей колеи.       — Эй, с чего ты взял, что я с тобой? — итальянец сорвал мою руку со своего локтя и торопливо попятился, — я нашёл тебе камин, чувак, а дальше ты уже сам, — он помахал ладонями в воздухе, как бы отсеивая от себя возникшее между нами очередное недопонимание.       Это было весьма неожиданно, хочу тебе сказать. Я был абсолютно уверен в том, что Блейз отправится в путь вместе со мной. Ведь в какие бы неприятности мы не попадали, мы всегда действовали заодно, опираясь на обстоятельства. Поэтому такое заявление слегка расшатало мой мост уверенности. Я даже взглянул вскользь на Асторию, мысленно передавая ей сигнал намекнуть своему парню, что так не делается. Но, кажется, у Гринграсс и без того имелись веские мотивы не задерживать его в своей квартире.       — Блейз, тебе тоже следует уйти. Скоро сюда прибудут мракоборцы, у меня сегодня назначена тренировка с ребятами, — с беспокойством пролепетала она, — им нельзя тебя здесь обнаружить.       Он смотрел на меня в этот момент, и в его чёрных глазах мелькало нечто отнюдь недоброе. Но потом Блейз широко улыбнулся и повернулся к ней, демонстрируя во взгляде полный порядок.       — Конечно, куколка, я всё понимаю. Ты угостишь меня чаем, и я побегу по своим делам.       — Проследи, чтобы всё было правильно. А то, как я вижу, Драко пользуется международной сетью впервые, — Астория кивнула на меня, сжимающего летучий порох в руке уже несколько минут. Он почти весь высыпался вниз, и пришлось собирать его заново, прежде чем пролезть в дымоход.       — Разумеется, — Забини подошёл к камину и, заглянув внутрь, соизволил меня даже проинструктировать, — принцип практически такой же: называешь нужную локацию, бросаешь порох два раза — и улетаешь. Всё очень просто, и глупый маггл бы справился.       Я молча кивнул, не испытывая желания что-либо ещё ему говорить. Если на этом наши с Блейзом пути всё-таки расходятся, то пускай в этот раз обойдётся хотя бы без мордобоев.       — Какого?!.. — вдруг итальянец повалился вперёд из-за сильного толчка в спину.       Огненный вихрь завертел нас волчком и потащил прочь с оглушительным свистом, перекрикивающим отдаляющийся эхом коварный голос Астории:       — В который раз ошибаешься, Драко. Бабочки слишком любят свет, чтобы бояться огня.

* * *

      Раздался хруст, когда тело ударилось об что-то твёрдое. На миг мне показалось, что я даже сломал спину, когда упал на асфальт плашмя: телепортация оказалась такой мощной, что выбросила нас из здания прямиком на улицу.       — Вставай. Хватит валяться, как гнилой овощ, — Блейз уже твёрдо стоял на ногах. В отличие от меня, он был цел и невредим, как будто такой опыт был ему не в новинку. — Ну, Гринграсс, проклятая ведьма, только попадись мне…       Поднявшись, я осмотрелся. В лицо противно светил шатающийся подвесной фонарь, прикреплённый к старинному зданию, судя по ржавым стокам и распахнутым настежь оконным ставням. Они скрипели и едва ли держались на гвоздях: точно вот-вот оторвутся и улетят прочь по переулку. Местность напоминала деревню средних веков.       — Что, уже? — удивился я, — так быстро?       — По ощущениям этот процесс занимает не больше минуты, — пояснил Блейз, заскрежетав зубами. — Проклятье, как же холодно…       Он замерзал, я тоже. Судя по всему, с загруженностью телепортного канала нам не повезло: уличные часы на перекрёстке сообщили, что уже давным-давно перевалило за полночь. Колючие снежинки жгли глаза, залетали в нос и рот.       — Мать твою, Забини, и что теперь делать?! — в порыве гнева я толкнул друга в грудь, — куда нам деваться в такую погоду?       — Придумай! Ты же у нас тут Владыка Стихий или как тебя там! — толкнул меня в ответ он, поддаваясь растущей панике, — давай, продемонстрируй свои умения! Вперёд!       — Прекращай уже мне завидовать, лучше бы сам показал, на что способен!       — Да я вообще не должен был здесь оказаться! Из-за тебя я снова вляпался в очередную передрягу!       Зарычав, я отошёл немного в сторону, подсознательно понимая, что сейчас не самое лучшее время для споров. В такую сильную метель до утра никто из нас точно не доживёт.       — Ты хотя бы вытащил из Гринграсс какую-нибудь информацию тоже? — спросил Блейз, прикрываясь рукой от обильного снегопада, — или только свой «супер-волшебный» прибор?       — Самое время спросить об этом! Не моя вина в том, что из тебя хреновый партнёр во всех отношениях!       — Замолчи, Малфой! Я мог бы даже и не… — итальянец вдруг умолк; его перекошенное от злости лицо враз изменилось, когда он взглянул за мою спину. — Dannazione… Милисента! — он сорвался с места.       Я обернулся: вдали показалась одинокая женская фигура. Пришлось крепко зажмуриться — так, что во тьме засверкали блёсточки, а потом распахнуть мокрые от снега глаза.       И вправду, это была Булстроуд. Она встревожено озиралась по сторонам, как будто боясь внезапного нападения.       — Кто здесь? Кто?! — вскрикнула кореянка, выхватывая палочку дрожащей рукой из длинного платья, порванного до самых бёдер. Она выглядела настолько испуганной, словно её целый день преследовал её боггарт.       — Эй! — крикнул Блейз, подбегая к ней.       — Не подходите ко мне! Назад! — Милисента истерически задёргалась, когда Забини перехватил её палочку и прижал девчонку к себе. — Нет, пожалуйста, не трогайте меня! Умоляю, не надо! Не-е-ет…       Она кричала, царапалась и мотала головой. Её всегда ухоженные волосы сейчас превратились в один сплошной мокрый комок из снега и грязи, а руки рассекали ссадины и глубокие порезы.       — Эй, успокойся! Успокойся, всё хорошо, это я, я! Это Блейз! — итальянец встряхнул её за плечи, вглядываясь в опухшее от слёз лицо.       Булстроуд пребывала в стадии самого настоящего шока: кажется, она совсем не понимала, что сейчас происходит и кто её успокаивает. По крайней мере, пытается изо всех сил, а это было непросто.       — Нет, нет, не надо… Прошу-у-у…       — Всё в порядке, тебе ничто не угрожает, — Забини крепко взял её лицо в свои мокрые ладони, — Милисента, ну же, посмотри на меня!       — Блейз?.. Ох, Блейз! — она охнула и, бросившись итальянцу на шею, громко разрыдалась.       Я в изумлении вытаращился на неё, боясь узнать причину её состояния и появления в таком далёком месте.       Ледяной ветер врезал нам по лицу, будто поучая за все совершенные ошибки. Мне было так холодно, что, казалось, вот-вот отпадут пальцы на руках. Мы остановились под крышей старой закрытой торговой лавки, дабы хоть как-то спрятаться от метели. Симфония звуков состояла из завывания снежной вьюги, а также из всхлипываний несчастной Милисенты.       До сих пор Блейзу не удалось вырвать из неё ни слова. Он обнимал её, поглаживая по голове и нашептывая всякую успокоительную чушь, в которой она сейчас так отчаянно нуждалась. Блейз всегда умел это делать — побыть в роли жилетки, в которую можно поплакаться и даже высморкаться, только если страдающий не был для него пустым местом. А таких было весьма и весьма немного.       — Ш-ш-ш, тихо-тихо… Ну, что такое… Расскажи мне, как это произошло?       — Мы с Пэнси зашли в Лютный Переулок по экстренной необходимости. Она успела уйти, а меня схватили и куда-то потащили. Это случилось в одно мгновение, я даже не успела осознать, что происходит! Я всё ещё слышу их смех… Им всё это кажется таким забавным… Говорят, смотрите, какая невинная кореяночка! Какой сочный биточек!       — Сколько их было? — спокойно поинтересовался Блейз, как психолог у своего клиента, — ты запомнила их лица?       — Трое, кажется… Они были в масках, говорили с итальянским акцентом… А потом швырнули меня в камин, и я вылетела в какой-то чулан! Я… Ох, я не могу, не могу… — не выдержав, Булстроуд вновь отдалась на растерзание рыданиям.       — Так зачем ты шляешься по Лютному Переулку, зная о его особенностях? Тем более, если так боялась? — не понимал я. На фоне главной проблемы эти звуки стали раздражать. Как по мне, она отчасти сама была виновата в том, что случилось.       Милисента оттолкнула Блейза и вмазала мне по лицу. Я даже не успел почувствовать удар, как на меня обрушилась целая лавина из криков:       — Конечно, тебе легко сейчас говорить! А попробуй оказаться в лапах у этих монстров, и тогда я посмотрю, что ты будешь делать! У них было оружие! — сорвав голос, Булстроуд закашлялась. Затем повернулась к Забини. — Теперь ты! Давай, назови меня грязной шлюхой! Ты же всегда думал, что я сплю со всеми подряд!       — Я никогда так не думал, — возразил Блейз. — Ты очень хорошая, правда.       — Но не такая хорошая, как эта длинноногая цапля. Чем Астория лучше меня? Чем она всем так нравится?! — Милисента переводила взгляд то на итальянца, то на меня, — да она же двуличная, как…       — Пожалуйста, перестань, — мягко попросил Забини, понимая, что разговор на эмоциях приведёт совсем не туда, — дело не в ней. И не в тебе. Дело во мне, понимаешь? Если бы обстоятельства сложились по-другому, я бы, возможно, поступил иначе. В плане… нас.       — А что же тебя тогда останавливало?       — Я не хотел портить нашу дружбу этой ерундой, потому что ты заслуживаешь быть с тем, кто может тебе что-то дать, — он сделал шаг к ней, указав на себя, — а я не тот человек, Милисента. Я не тот человек, который подошёл бы на эту роль. У меня нет никакой стабильности, и я не считаю правильным впутывать в свои проблемы ещё и тебя.       — Но ведь некоторым проблемам противостоять в одиночку просто невозможно! — настаивала на своём кореянка в отчаянной надежде хоть раз быть принятой им, — Блейз, я бы могла…       — Я тоже раньше был такого мнения, но потом понял, что с одной стороны в любом случае идёт бо́льшая отдача, чем с другой, — итальянец с тенью мрака взглянул на меня, а потом снова на девушку, — такая срань делает нас слабыми. Поэтому лучше подумай ещё раз, надо ли тебе это или нет.       Милисента открыла было рот, но потом проглотила все жалящие язык слова и, обхватив себя за плечи, вернулась к прежней теме:       — Тёмный Лорд хочет видеть нас с Пэнси своими новыми доносчицами, приказал отыскать штаб-квартиру Ордена Феникса. Для этого необходимо было приобрести карту у уличных ведьм, чтобы создать заклинание поиска. Мы планировали сделать это быстро, но эти козлы…       — Я понял. Думаю, я знаю, кто это был, но с ними мы разберёмся потом, — Блейз серьёзно посмотрел на нас, собираясь с духом, — так, слушайте: нужно скорее найти ночлег, иначе мы сдохнем от холода в ближайший час. Пошли, — он направился вперёд, прикрываясь двумя руками от метели.       Переглянувшись, мы с Милисентой последовали за ним, сохраняя при этом обоюдное молчание. Мне кажется, я никогда не смогу выбросить из памяти неумолимый страх и вспыльчивость, которые играли во взгляде несчастной девушки, подвергшейся грубому насилию. Почему-то сразу вспомнились слова Блейза: «На войне слишком остро чувствуешь вкус жизни».       — Эй, вы! — крикнул он, обернувшись, — можете хотя бы не отставать? Или мне нужно с себя шкуру содрать и понести вас обоих на плечах?       — Да, содрать и отдать мне, иначе я сейчас точно замёрзну насмерть! А ещё лучше — лишний раз напомнить, что уже завтра нам предстоит получить метку! — не удержалась Милисента, выплеснув наружу все эмоции. — Если, конечно, вместо нас это не придётся делать нашим замёрзшим трупам!       — За это скажи «спасибо» Малфою! Он знал всё это время и молчал! Мало нам этого дерьма, так теперь ещё и от моих чокнутых земляков приходится убегать цыплятами! Ух, молодость!       — Хватит винить во всём только меня! Из-за тебя вообще непонятно, где мы! — ответ криком на крик. Отчего-то я чувствовал к Блейзу лютую злость. Возможно, дело было в сильной непогоде и всей ситуации в целом.       — Глаза раскрой и посмотри, где мы! — он указал пальцем на раскачивающуюся широкую деревянную вывеску у одного из зданий: «Деревня Адэр, графство Лимерик», которая, хоть и немного, но успокоила. — В следующий раз поедешь на пони!       — Не обольщайся, Забини. Я просто больше не буду к тебе обращаться, и на этот раз сам отыщу камин. Будь здоров.       — Постой, не уходи, — Милисента схватила меня за рукав, — вы… вы что, тоже воспользовались международной сетью? Откуда вам известны такие тайные места?       — Мне много чего известно, просто это никого никогда не интересовало, — пробурчал Блейз, — зато все голову ломали над тем, какие скелеты прячутся у Малфоя в шкафу. Всё, успокоился уже, псих?       Он лишь чудом увернулся от моего кулака, благодаря Милисенте, встрявшей между нами.       — Прекратите, кретины! Нам нужно срочно где-то укрыться!       — Идём сюда, — итальянец подбежал к жутко неприятному на вид небольшому заведению и постучал по его двери ногой.       — В эту дыру? Ты что, серьёзно? — не поверил я.       — А тебе что, пятизвёздочный отель подавать? Научись для начала самостоятельности, и потом проваливай, куда хочешь, — Блейз собирался вновь стукнуть по двери, но она уже отворилась.       Из неё показался худощавый мужчина, одетый в кожаную жилетку на голый живот. С его бёдер свисали старые широкие брюки, небрежно заправленные в рваные калоши, из-под которых торчали шерстяные носки. От него несло жутким перегаром. Мужчина что-то прохрипел на ирландском, всем своим видом выражая нежелание принимать посетителей в эту лютую зимнюю ночь.       — По-английски говорите? По-английски, — по слогам произнёс Забини.       Мужчина стал ещё мрачнее и, харкнув себе под ноги, одарил нас взглядом грубого бесчинства. Разумеется, ситуация в Лондоне от него не скрылась, что ещё больше уменьшало наши шансы договориться. Всем хорошо известная неприязнь ирландцев к Британии отразилась в самый неподходящий для нас момент.       — Все места заняты.       — Просто скажите, сколько. За троих.       — Убирайтесь, поганая шпана! — хозяин ночлежки собирался было захлопнуть дверь, но я не дал ему этого сделать: рванув вперёд, я придержал её рукой, а второй схватил его за горло.       — Империо! — глаза ирландца тут же остекленели, и я добавил: — Значит так, уродище. Ты сейчас же впускаешь нас внутрь и не задаёшь никаких вопросов. А, и ещё сходишь помоешься. От тебя несёт, как от дохлой псины.       — Конечно. Проходите, я покажу вам вашу комнату, — с наигранной вежливостью предложил ирландец, глядя в пустоту.       — Так-то лучше, — я разжал пальцы и поманил ребят за собой.       — Как… Как он?.. — шепотом спросила Милисента у Блейза, не понимая, каким образом мне удалось подчинить его своей воле так просто и без помощи палочки. Но Забини сделал вид, что тоже не знает: его обрадовало, что не придётся расставаться со своими сбережениями, основанными на незаконном заработке.       Уже в общем коридоре мне стало плохо. Рассказать тебе, что я там увидел?       Из дверей номеров — некоторые из них были открыты настежь для посторонних глаз — доносились грозные рыки, несчастные всхлипы, рычания и даже детский плач. Где-то в дальней комнате происходили бурные выяснения отношений между толпой мужчин вследствие серьёзного опьянения, как подсказывали глубокие басы и звон разбивающейся посуды. Заведение пропахло отвратительными запахами из смеси табака, плесени и сырости. Под ногами пробежалась лохматая крыса.       — Сюда, — сообщил хозяин, открывая дверь одной из самых дальних комнат.       Двое мужчин, расположившиеся на кроватях у стены, бросили на нас мимолётные взгляды, а потом снова продолжили игру в кости, скрашивая её эмоциональными комментариями и распитием дешёвых спиртных напитков прямиком из горла. Пару пустых бутылок валялись у ножек кровати, ещё несколько откатились в угол, в котором устроилась пожилая женщина. Она недовольно бурчала себе что-то под большой, полный бородавок нос.       Сама комната, покрытая обвалившейся штукатуркой, была оборудована только тремя кроватями, и то, как здесь можно разместить шестерых человек, было непонятно. Ни окон, ни шкафов, ни даже столов тут не было. Источником света являлись парящие в воздухе маленькие шары, где внутри летали светлячки, которые только чудом ещё не передохли. Пружины кроватей покрывали старые матрасы, и больше ничего. Они были дырявые и настолько грязные, что нельзя было с точностью сказать, что на себе познала их ткань. Запах стоял ничуть не лучше, чем в общем коридоре. К горлу подступила тошнота, а моя кожа, я готов поспорить, позеленела.       Сжавшаяся, как червячок, Милисента пугливо смотрела на пьяных ирландцев, сминая края платья. А вот Блейз ничуть не беспокоился об обстановке: он скинул с себя рюкзак вместе с насквозь мокрой курткой на пустующую кровать и, присев, закашлялся. Похоже, ему удалось подцепить серьёзную простуду. Старая женщина с любопытством покосилась на него. Кажется, Забини стал объектом для её причудливых старческих размышлений.       — Ну вот, располагайтесь, — любезно предложил хозяин ночлежки, — освободить места следует до десяти утра. Это если повезёт и горничные вас не вышвырнут к восьми.       — А у вас не найдётся отдельной комнаты, где хотя бы дышать нормально можно? — поинтересовался я, даже не пытаясь скрыть своего отвращения к этому месту. Я и представить себе не мог, что такие существуют.       Мужчина вовсю расхохотался.       — Умора! Смешные же вы, британцы, однако! Ох, ну и люди же бывают, ну и люди…       — А где у вас здесь уборная? — спросила Милисента.       — Налево в самом конце коридора, там найдёшь общий туалет. А может, и ещё чего.       — Общий туалет?! — поразился я.       Сзади послышалось громкое возмущение ирландцев, и что-то мне подсказывало, что их совсем не радуют новые соседи на эту ночь.       — Если тебя что-то не устраивает, мальчишка, то выметайся отсюда вон, — бросил напоследок хозяин ночлежки. Он не стал больше здесь задерживаться и с силой захлопнул за собой скрипучую дверь.       — Что, чувак, не нравится? Думал, в сказку попал? — усмехнулся Забини. Он разлёгся на кровати и закинул руки за голову. — Это, кстати, ещё не самый плохой вариант. Тут хотя бы кровать присутствует.       — Одна на троих? — недовольно буркнула Милисента, косясь на старуху, которая её пугала ничуть не меньше увлеченных игрой пьяниц.       Блейз хмыкнул.       — В приюте тоже была одна, только не на троих, а на пятерых. Но её занял громила вроде голодного и злющего Монтегю, так что пришлось устроиться на полу у окна. Но я-то не скряга, — итальянец подвинулся ближе к стене и кивнул на образовавшееся рядом свободное место.       — Да ты совсем, что ли, сдурел?! — меня бросило в жар. Я больно ущипнул себя за кожу руки и часто-часто поморгал для окончательного убеждения в том, что…       Да. Да, чёрт побери, это всё было реально. Поздней ночью я был заперт в четырёх стенах с бродягами и проститутками, пока где-нибудь в Лондоне Тёмному Лорду не терпелось наградить меня меткой, а Ордену Феникса — найти повод перерезать мне глотку и отправить тело на органы семьям магглорождённых, подвергшимся тягостным мукам в темницах.       — Ох, простите, Ваше Величество, — Блейз скорчил гримасу, — но, видите ли, даже короли — не Боги. Стоит скинуть корону и надеть вместо неё мусорный пакет, так всё величие почему-то сразу пропадает. Я бы тоже сейчас не отказался от тёплой постели и вкусных блюд твоей матери, но я-то не бурчу, — Забини снова отдал себя на растерзание такому сильному кашлю, что сомнений не оставалось: он стал жертвой бронхита.       Я начал ощущать растущую боязнь замкнутого пространства. На меня давили эти грубые стены и эти неопрятные люди. Я понял, что если ещё немного пробуду в этой комнате, то скончаюсь от стресса намного быстрее, чем бездомные от гипотермии.       — Мне… Мне надо помыться, — промямлила Милисента.       — Одну я тебя никуда не пущу, — итальянец вскочил с кровати и, подойдя к подруге, украдкой бросил: — Посиди пока тут, Драко, мы скоро.       Странно, но почему-то для меня это прозвучало как вызов. Скорее всего, на это оказал влияние внутренний голос, да ещё и нарастающее чувство клаустрофобии в придачу.       «Нет, слышишь? Ты ни за что не останешься здесь с этими… Этими…» — я покосился на двоих мужчин, когда один из них что-то выкрикнул на ирландском, швыряя бутылку в стенку из-за переизбытка пьяного азарта.       — Нет, — я преградил слизеринцам путь, — я схожу с ней, а ты в это время проследи, чтобы твою кровать никто не занял. Мне-то всё равно, я и за миллион галлеонов на неё не лягу.       — Трус ты, чувак. Сделаю вид, что этого не понял, — Забини сорвал с себя свитер и вручил его Милисенте, — вот, возьми, переоденешься. Только давайте по-быстрому, чтобы я не волновался, — он вернулся к кровати и устало рухнул на живот.       — Б-Блейз… — обратилась к нему подруга.       — М-м? — промычал тот в подушку.       — Не найдётся закурить?       — В заднем кармане брюк. Я бы предложил чего покрепче, но не хочу тебя в это ввязывать, а то ещё виноватым останусь.       — Думаю, пока действительно не стоит, — кореянка подцепила пальцами мятую пачку и, сжав её в руке, обернулась ко мне, — знаешь, нет необходимости идти со мной. Я могу и сама.       — Ты уже показала, что ты можешь сама, дурёха. Пойдём.       Я схватил её за кисть, и Булстроуд больше не стала возражать. Если в этой проклятой ночлежке не экономили хотя бы на горячей воде, то это было как раз тем, что помогло бы девушке немного прийти в себя.       И, можно сказать, что нам крупно повезло: в такое время ванная комната пустовала. Оттуда выскочил лишь тот самый противный мужик: я даже забыл, что велел ему отмыться от ужасного запаха. Теперь тут никого не было. На часах было около четырёх утра, и поздние посетители только-только легли спать, а те, кто собирался воспользоваться ею перед уходом, ещё не проснулись.       Наверное, именно так выглядят уборные в тюрьмах, казармах или концлагерях: здесь были голые стены, кое-где покрытые плесенью, несколько керамических умывальников было разбито, а некоторые унитазы, разделённые каждый отдельной кабинкой, и вовсе были повалены на мокрый грязный пол, покрытый треснутой плиткой.       Заметив ряд душевых гусаков, торчащих прямо из стены по левую сторону, Милисента поспешила к ним. Она принялась снимать с себя всю одежду, прежде чем раскрутить кран и проверить температуру. Кажется, девушка вспомнила о моём присутствии лишь тогда, когда на ней осталось только нижнее бельё.       — Отвернись! И не смей подсматривать.       — Ой, что я там не видел, Булстроуд?       — У меня — ничего.       Закатив глаза, я отошёл подальше, но на такое расстояние, дабы слышать её. Сминая в руках пачку сигарет, которые мне дала на время Милисента, я устремил взгляд вверх: некогда белый потолок полностью покрылся серым налётом и плесенью. Также можно было рассмотреть несколько паутин, усеянных мёртвыми насекомыми. Наверняка пауки давным-давно покинули свою обитель, оставив и своих жертв. Здесь было довольно прохладно и сыро. Судя по всему, брызнувшая из душевого распылителя вода тоже не отличалась высокой температурой, так как горячего пара не наблюдалось. Мутные окна, что располагались в полтора метрах от пола, даже не запотели.       — Драко, т-ты там?..       — Да, не переживай, — я обернулся через плечо, и девушка быстро встала ко мне спиной. Её тело было буквально усыпано порезами и синяками. Кровь и грязь из-за слабого напора медленно стекали по её рукам и ногам, а спутанные волосы свисали одним сплошным месивом до середины её лопаток, которые уродовали диагональные шрамы.       — Почему люди такие жестокие… — её голос звучал тихо, а шум воды его только заглушал, — ну, погодите, мерзкие твари… Я найду вас однажды и заставлю поплатиться за это. С-сволочи…       Мне вспомнились слова Снейпа:       «Когда идёт война, времени на размышления не остаётся».       Люди грызутся, как волки, и все их страхи, психические отклонения и скрытые садистские наклонности вылазят наружу. Бандитизм и ограбления сейчас были на каждом шагу. Чтобы выживать, приходилось убивать, а чтобы защититься — прятаться в норы, как трусливые зайцы. На душе было тошно. Достав сигарету из пачки, я поднёс её ко рту и закурил.       — Как думаешь, это будет… Очень больно? — спросила Милисента.       — Ты о церемонии?       Она обернулась и кивнула.       Я поспешил отвести взгляд, чтобы не смущать её, но девушку, кажется, теперь это вовсе не волновало. Кореянка стала водить руками по груди и животу, дабы помочь себе скорее избавиться от всей этой грязи.       — Не знаю. Наверное, да. Окклюменцию в исполнении Тома Реддла нельзя расценивать как приятное занятие, — понуро ответил я, рассматривая своё фамильное кольцо. Времени оставалось всё меньше, шансов выжить с каждым днём — тоже.       — Мерлин, нас ждёт окклюменция?       — Извини, если огорчил.       Звонкий скрип закручивающегося крана внезапно оборвал поток воды. Милисента наклонилась за свитером Блейза и, надев его на голое тело, натянула как можно ниже. Откинув назад мокрые волосы, она подошла ко мне.       — С каких это пор ты куришь?       — Ты что, — я поспешно выбросил сигарету в унитаз, — даже не думай. Мне просто нужно было чем-то заняться, пока я тебя ждал, — я вернул ей пачку, позволяя воспользоваться своей вредной привычкой, однако совершенно безрадостно.       — У меня тоже всё с этого начиналось. Потом сам не заметишь, как это станет зависимостью.       — Надеюсь, ты не права.       Когда мы благополучно вернулись к нашей комнате, я снова взял её за руку, останавливая перед дверью.       — Послушай, я должен ненадолго уйти.       — К-куда?       — У меня есть знакомые в этой деревне. Мне нужно найти их и поговорить. Я вернусь за вами, обещаю.       — Погоди, ты же не можешь отправиться сам… — Милисента всё ещё была напугана, и мне казалось, что это состояние покинет её очень нескоро, — так нельзя. А что же я скажу Блейзу?       — Скажи, как есть, он поймёт. Он знает.       — Н-но…       — Не беспокойся, со мной ничего не случится. Вы, главное, дождитесь моего возвращения. Здесь небезопасно.       Какую-то долю минуты кореянка переступала с ноги на ногу в нерешительности, а потом сорвалась и крепко обняла меня. Я почувствовал, как на её глаза вновь наворачиваются слёзы.       — Будь очень осторожен, я тебя прошу.       Я лишь молча кивнул, обескураженный её неожиданным действием. Сказать, что мы с Милисентой были друзьями, было бы слишком. Но сестра однажды нашла такому поведению одно разумное объяснение.       «Когда нам грустно, нам хочется, чтобы кто-то был рядом и сказал, что всё будет хорошо».       — Эй… — я слегка потрепал девчонку по спине, — всё будет хорошо, слышишь?       Она помотала головой, судорожно вздыхая и не выпуская меня из объятий. Никогда бы не подумал, что Милисенту Булстроуд может что-то до такой степени сломать и превратить в напуганную до смерти девочку. Война и вправду меняет людей.       — Драко, я… Я хотела тебе сказать… — она немного отстранилась, глядя в пол, — что не осуждаю тебя за то, что тебе нравится Грейнджер. Здорово, наверное, когда тебе отвечают взаимностью. И неважно, что думают другие, потому что это не их жизнь. Она ваша.       — Видишь ли, не всё так просто. Но… — я почесал макушку в приступе лёгкой рассеянности, — чёрт, не знаю. Спасибо, что ли. Не ожидал от тебя таких слов.       — Я, может быть, и стерва, но в таких вещах я разбираюсь, уж поверь мне, — Милисента слабо улыбнулась, укутываясь в тёплый свитер, — возвращайся скорее, ладно?       Я ещё раз кивнул ей и решительно направился к выходу сквозь шум активной ночной жизни местных бродяг. Я понятия не имел, как смогу разыскать дом Лавгудов, но одно я знал точно: если на пути попадаются трудности, то он хотя бы является верным.