Магический альянс

      Наверное, в каждой сказке наступает момент, когда главный герой отправляется на поиски в свежевспыхнувшем стремлении всё изменить. Цветок внезапно прорывается сквозь щербатый асфальт — почему так происходит?       Полагаю, решениями, которые принимаются слишком быстро и необдуманно, властвует не логика, а эмоция. И то, что происходило сейчас, можно назвать побегом, который избавит меня от примирения со своей участью. Я бы мог сублимировать своё состояние, бросившись в лапы к Малфоям с чистосердечным признанием вины и собственной никчёмности, и всё стало бы как прежде. Я бы снова был маленьким мальчиком с полным ртом сладкого стекла. Об этом мечтали многие.       Я помню, как Пэнси неоднократно ныла мне о том, как сильно ей не хватает запаха приятного прошлого. В Большом зале плотно завтракали овсянкой, а я не съел ни ложки этой безвкусной жижи.       «В последнее время ты совсем странный. Это ещё так, мягко говоря. Пусть другие делают вид, что всё в порядке, но я-то тебя знаю».       И Блейз пытался собрать по крупицам то, что по его мнению ещё не было растеряно. На квиддичном поле тренировались до седьмого пота, а я никак не мог угнаться за снитчем, этим мелким засранцем.       «Рассказывай, что происходит. Чувак, я тебе не враг. Я помогу тебе труп закопать, только скажи».       Даже Тео набрался смелости и признался в том, что он думает по этому поводу. В «Хогвартс-экспрессе» ехали домой с предвкушением праздничного настроения, а я предвкушал лишь свою скорую кончину.       «Ты и вправду очень странно себя ведёшь. Раз уж гиблое дело набрало такой крутой оборот, что коснулось Грейнджер, мне нет смысла даже спрашивать об его истоках».       Что бы изменилось в их отношении, если бы мы встретились сегодня вечером перед началом церемонии Тёмного Лорда? Неужели бы слизеринцы действительно решили, что моя болезнь испарилась невозвратно, как дым в воздухе?       В моём кармане затесался плеер, эта чудная маггловская штука, и пачка сигарет. Привычкам свойственно зарождаться незаметно, если взять во внимание слова Милисенты.       «У меня тоже всё с этого начиналось. Потом сам не заметишь, как это станет зависимостью».       Вот так Грейнджер снова ворвалась в мою жизнь. Плюхнулась в неё, как глупое насекомое в стакан с водой, и теперь так просто оттуда ей не выбраться. Позади было уже несколько часов езды на рельсах.       Я расскажу тебе немного об особенностях средств передвижения в волшебном мире, чтобы ты не стал отвлекаться на раздумья о том, как это работает.       Трансгрессия, при её умении, позволяет переместиться в другое место внутри определённого государства без пересечения границ. Помимо каминов международной связи для таких случаев существуют скоростные поезда, которые скрываются от маггловских глаз глубоко под землёй или водой в зависимости от пути.       Мы — слепые кроты, мы — немые рыбы. Мы то, что делает нас особенными в этой реальности.       Однако во всём есть свои плюсы и минусы. В отличие от каминов, шанс добраться до пункта назначения на поезде целым и невредимым увеличивается в разы, поскольку такие препятствия, как уровень чистоты и загруженность телепортного канала у поездов, ясное дело, отсутствовали. Зато, воспользовавшись камином, можно скрыть свою личность, потому что в дымоходе никто не станет проверять пассажира на обман. К такому варианту склонялись волшебники в бегах и контрабандисты.       Тем не менее, большинство магов предпочитали поезда, так как камины международной связи были в ограниченном количестве и пользоваться ими мог далеко не каждый. Редко хозяева обыкновенных баров или отелей могли себе их позволить, ведь такие сооружения приносили хлопот немалых: начиная от аренды, которую требовалось ежемесячно выплачивать Министерству, и заканчивая не званными гостями, что могли по ошибке прибыть с любой точки света в самый неподходящий момент.       Так что этот факт объяснял, почему все билеты на соединение «Дублин-Бухарест» были распроданы ещё до Рождества, и теперь волшебники второпях ворвались в поезд, как будто опасаясь, что рейс вдруг отменят, и все их планы сорвутся, позволив благополучно развернуться в обратном направлении.       Здесь было достаточно комфортно: стоило приложить проштампованный билет к нужной торцевой дверце, и она охотно пропускала в оборудованное под небольшую комнату купе. Пустое доселе пространство магическим образом трансформировалось в четыре широкие и мягкие полки — верхние и нижние, — с подушкой и комплектом чистого белья, разделяемые панорамным прямоугольным окном, а ещё между ними появился стол. Справа был встроенный в стену шкаф, где можно было найти книги и газеты, язык текста которых менялся в зависимости от национальности читателя, а также шахматы и игральные карты. Ориентир на то, чтобы пассажир не заскучал, был выполнен — не придерёшься.       С попутчиками, можно сказать, повезло: двое немолодых женщин азиатской внешности ни слова не понимали по-английски, а потому молча читали внизу «Ведьмины рецепты». Мне это было только на руку: можно обсуждать всё, что угодно, не переживая, что нас подслушивают.       — Говоришь, почти все старшекурсники вступили в Гвардию Света? — спросил я.       — Статистика свидетельствует, что около семидесяти процентов учеников Хогвартса стали членами этой организации сразу после праздников, — протараторила Грейнджер, глядя в потолок. — Идея Астории была одобрена Попечительским советом и Министерством магии, что и позволило ей реализовать свою задумку.       — И ты туда же?       — Нет. У меня нет времени и возможности присоединиться к ним.       В таком положении — лёжа на верхней полке на спине и сложив руки на груди в замок — она пребывала уже почти час. Делала ли Грейнджер это специально, чтобы не встречаться со мной взглядами, или ей просто нравилось изучать белую стену, я не знаю. Насморк и кашель периодически напоминали о себе, поэтому ей приходилось иногда пользоваться носовым платком и попивать микстуру Лавгуда.       Я лежал на боку на соседней полке, подперев щеку ладонью, и всеми силами старался не уснуть. Нельзя отключать внимание, пока пограничный контроль перед въездом в Атлантический океан не будет позади. Да и вряд ли я вообще смогу спокойно отреагировать на погружение… При одной только мысли о том, что нам предстоит длительное время находиться глубоко под водой, меня бросило в дрожь, и я успел пожалеть о содеянном. Но деваться уже было некуда.       — Тогда откуда тебе об этом известно? — я пытался не думать, как далеко мы успели отъехать.       В измученной голове постоянно гудел сигнал о том, что до церемонии осталось меньше суток, а я даже понятия не имел, где нахожусь. В какой-то момент, вторгаясь во вражескую крепость, там зазвенел её голос:       «У тебя должны быть по-настоящему веские мотивы, раз ты отправляешься со мной в такое далёкое место», — Грейнджер присела и, приняв позу лотоса, наконец посмотрела на меня. Взгляд её был тяжёлым: девчонка словно проверяла меня на прочность. Важный экзамен, который в случае неудовлетворительной оценки выпроводит меня из поезда прочь. — «А что, если ты следил за мной всё это время? Что, если тебя послали в качестве шпиона?»       Я выдохнул, собираясь с мыслями, и тоже безмолвно взглянул на неё. Наши глаза встретились, ослепляя друг друга. Если ты когда-либо смотрел на солнце слишком долго, то понимаешь, как это бывает.       «Грейнджер, не глупи. Ты можешь сбежать от меня, атаковать заклятием или даже убить в любой момент, если захочешь. Но ты же умная девочка и понимаешь, что просто так я тебя не трону».       «Тогда почему ты здесь?»       «Судьба не устаёт меня разыгрывать, и по её воле ты оказалась в нужное время в нужном месте».       «Но на моём месте мог быть кто угодно!»       Общаться с помощью телепатии оказалось хоть и удобно, но сложновато. Необходимо было как следует сосредоточиться и не позволять мыслям, о которых ей знать непозволительно, сквозить над развивающейся темой серыми дождевыми облаками.       «На моём тоже. Но, увы, ты больше никогда не будешь для меня «кем угодно», Грейнджер, и ты это знаешь».       «Предлагаешь довериться тебе в качестве благодарности за микстуру?»       «Ты сама не заметишь, как это произойдёт. Это уже происходит. Потому что ты говоришь со мной».       Грейнджер фыркнула. Повеяло даже приятной ностальгией: так здорово было наблюдать, как она пытается совладать с собой, закрываясь от атак, и при этом пуская в ход свои острые стрелы. Так было всегда.       — Эрни рассказал мне, — вслух, с нарочитым нажимом ответила девчонка. Что-то мне подсказывало, что она таила в себе глубокую обиду на Макмиллана. Такая новость вызвала необъяснимо приятное ликование.       — Ну и что случилось? Диван не поделили?       — Я просила его не вмешиваться раньше времени, не злить их, как кошка собаку, но он не слушал. Кричал о том, что необходимо напасть первыми, застать Пожирателей врасплох. А когда на балу погибли его друзья, он пришёл в ярость.       — М-м, думаю, не он один.       — Я понимаю его чувства, ведь я тоже потеряла Рона, — Грейнджер стала нервно теребить рукава свитера. Волосы лесенкой упали ей на лицо, — но то, что случилось с ним, я бы назвала одержимостью. Ему всегда был присущ перфекционизм, желание делать всё идеально, в этом мы похожи. У нас и так много общего, но…       — Давай ближе к делу, — потребовал я. Такой долгий разговор о Макмиллане отнюдь не вызывал положительных эмоций.       — В общем, не столь важно. Эрни одним из первым вступил в Гвардию Света и ушёл в это дело с головой. Теперь старостами будут Забини с Гринграсс. Я не знаю, во что превратится школа под их руководством, но в Хогвартс я не вернусь. Только не сейчас, — она повернула голову к окну, обеспокоенно вглядываясь вдаль и позволяя на время появиться тишине.       А я неотрывно смотрел на неё, мысленно прикасаясь к её коже. Отмечая каждую детальку, каждую родинку, непроизвольно считая их на лице и шее.       «Четыре, пять…»       И, конечно же, Грейнджер видела это. Если долго смотреть на человека, в его голове сам по себе сформируется знак о том, что таким образом проявляется интерес к его персоне.       — Что с твоим кольцом? — вдруг полюбопытствовала девчонка. Меня немного удивило, что поразительная внимательность к деталям её подвела, и Грейнджер заметила это только сейчас.       — Переборщил с заклинаниями. А что с твоим озадаченным видом?       — Ох, не спрашивай. Это просто какое-то безумие, — она устало потёрла пальцами виски и прикрыла глаза, — всё это. Это… Полная ахинея.       «Семь, восемь… А вот ещё одна», — я смотрел на неё. Долго. Ты знал, что температура солнца может достигать пятнадцать миллионов градусов Цельсия?       — Годрик, мне кажется, я скоро сойду с ума.       — Добро пожаловать в мой клуб. Ничего, привыкнешь.       Она покосилась на меня, но не улыбнулась, и я почему-то пожелал это исправить. Говорят, если на твои действия реагируют так, как бы тебе хотелось, значит, у тебя начинает получаться. А у меня обязательно получится, других вариантов быть не может. В противном случае я буду вечность пылать в аду, слушая душераздирающие крики смертных на Земле. И во всём будет виновата эта раскалённая звезда напротив моей орбиты.       — Расслабься, Грейнджер. Тебя просто переполняют эмоции. Знаешь, как сказал однажды мыслитель Честертон, сумасшедший — это тот, кто потерял всё, кроме рассудка. Поэтому тебе ещё рано падать духом.       — С каких это пор ты цитируешь маггловских философов? — она в презрении выгнула бровь.       — Ты удивишься, но в библиотеке поместья присутствует целая гора книг, в том числе и маггловских.       — Больше меня удивляет то, что ты хоть к одной из них прикасался.       — Ну, как ты уже однажды заметила, мне, запертым в отцовской клетке, только этим и оставалось заниматься целое лето. Помнишь наш разговор во «Флориш и Блоттс»? Незадолго до того, как мы упали в обморок?       — Ну, помню…       — Выходит, после этого ты думала обо мне, — я довольно ухмыльнулся, не сводя с неё глаз.       — Малфой, прекрати. Ты же знаешь, что мы не…       — Да знаю-знаю, мне просто нравится тебя дразнить.       Такая иллюзия добросердечного признания ей точно придётся по душе. Пускай считает это откровением, которое можно разжевать молча. Грейнджер облизнула губы, посильнее натянув рукава свитера на свои ладони, и обхватила колени руками.       — Как ты выбрался из поместья? Что заставило тебя пойти на это?       На сей раз с ответом я не спешил. Раз уж речь пошла об откровениях, следует выстраивать их правильно и осторожно. Время гналось следом за мной, шепча в затылок о том, что Грейнджер должна научиться мне доверять. Только таким образом получится оказаться на финишной прямой победителем.       — Сбежал. Просто в один момент понял, что это совершенно не то место, где я чувствую себя… Живым, что ли.       — И поэтому ты решил попутешествовать? — девчонка вылупилась на меня, вконец обескураженная.       — Похоже, мир действительно совсем спятил. Но, по-моему, быть нормальным — неинтересно. Как считаешь?       — Что ж… В этой реальности я и ты — априори ненормальные, — наконец-то уголки её губ приподнялись.       Такой длительный разговор доставлял мне много трудностей. На подсознательном уровне я понимал, что не должен этого делать; я не должен, просто-напросто не могу связывать свою дальнейшую судьбу с ней. Это станет тем, о чём придётся жалеть всю оставшуюся жизнь. Впрочем, как я предполагал, этот отрезок всё равно будет коротким.       — Можно на это посмотреть и с другой стороны, — задумчиво сказал я, — зато у меня появилась отличная возможность махнуть на край света. Хоть увижу, прежде чем сдохну.       — Ой, не такой уж это и «край света». Ты ещё в Таиланде не бывал.       — Может, поведаешь уже, зачем мы туда едем?       — Ну, зачем ты туда едешь, я ума не приложу. Я же направляюсь на поиски…       — Дай угадаю: Поттера?       Грейнджер кивнула.       — Он там. Кроме того, Бран — то самое место, где в последний раз возродился Абигор, древний демон. И я уверена, что там я смогу найти ответы на все свои вопросы. К сожалению, прямого соединения нет, придётся добираться через Бухарест.       Я вдруг вспомнил, где мелькало название этого города раньше: несколько раз в месяц Шрёдер отправлял в Бран чёрные коробки некоему Арону Мюллеру, чьё имя не раз проскакивало в их со Снейпом разговорах.       «Арон Мюллер, Миранда Вольф, Гарри Поттер… Что может объединять этих людей из Австрии и Англии, чья точка соприкосновения — румынский городок? — я нахмурился, переживая лёгкую растерянность, — если Поттер прячется в Бране, получается, всё это время Шрёдер знал о его местонахождении?..»       — Слишком громко думаешь, Малфой, — Грейнджер внезапно достала из своей сумки небольшой пузырёк.       Я сразу понял, что это такое, а потому спросил:       — Чьи это воспоминания?       — Той, кто организовал похищение Гарри, — она пристально вглядывалась в прозрачную ёмкость, — чьё величественное имя и красивое лицо сейчас светится на всех газетах.       — О чём ты там болтаешь, Грейнджер? — я приподнялся на локтях, чувствуя, как резко подскочил пульс, — где ты вообще это взяла?       — Обнаружила в кабинете МакГонагалл в последний день учёбы. Должно быть, Астория случайно обронила, когда пользовалась её камином. Это — точная копия, созданная при помощи заклинания умножения. Об этом я позаботилась заранее. Если хочешь, сможешь убедиться сам, — девчонка подкинула пузырёк и, схватив его на лету, спрятала обратно в сумку. — Похищение Гарри было частью её плана.       Я готов был рассмеяться. В анекдоте должна присутствовать правда и боль, лишь тогда его можно посчитать удачным. Почему люди плачут в одиночестве, а смеются в присутствии других? Согласись, было бы странно смеяться одному. Так можно почувствовать себя полным идиотом. Я всё ждал, что девчонка признается, что это всего лишь глупый розыгрыш, но этого не происходило.       — И зачем ей это делать? Астория ищет шрамоголового вместе со всем Орденом уже долгое время.       — Актёрская игра похвальна. Она жаждет завоевать всеобщее доверие и поддерживать свою драгоценную репутацию героини войны. На деле же, она просто обманщица.       — Бред какой-то. Не вижу никаких причин, которые бы заставили её пойти на такое.       — Думай, что хочешь. Всё равно рано или поздно все всё узнают, — Грейнджер пожала плечами и отвела взгляд, — мне сейчас не до этого.       — Наверняка ты уже продумала великолепный план, как быть дальше, — я повалился обратно на подушку и устало закрыл глаза. Слишком много неприятной информации приходилось усваивать в последнее время.       — Существует такая вещь, как Магический альянс, — сказала Грейнджер, развеяв напряжённую тишину. Голос её стал звучать тише. — Когда все четыре стихии — вода, огонь, земля и воздух…       — Объединяются воедино…       — И создают огромный поток магической энергии под влиянием астрономического явления. Признаю, на этот раз ты меня удивил своей осведомленностью.       — Не раздражай меня и выключи свой дурацкий режим всезнайки, ты не на уроке.       — А ты должен понимать, что всю магию попытаются украсть демоны. При параде планет будут открыты врата во все земные измерения, и все версии реальностей, кроме одной-единственной, будут уничтожены. Вероятность, что мы живём именно в этой реальности, ничтожно мала. Нам нужно найти способ помешать этому.       Нам.       Вот и стали проявляться неосознанные оговорки. Задача усложнялась: и я, и она прекрасно понимали, что дальше придётся действовать сообща, а разногласия лишь усугубят всю чёрствость ситуации.       — Выходит, ты многое знала, а притворялась такой бестолковой… Какая же ты лгунья, Грейнджер, прям бракованный образец непорочности. А ещё меня обвиняла во лжи.       — Нельзя же обсуждать такие важные вещи с кем не попадя!       Я хмыкнул.       — Ну надо же, какая осторожность. А теперь я для тебя особенный?       — Больше нет смысла отрицать очевидное. Кстати, спасибо за рождественский подарок, — она щёлкнула пальцем, — намёк был понятен.       — Какой ещё, нахрен, подарок?       — Китайская мифология. Теперь я понимаю, почему мне всюду мерещится призрачная выдра. Померкшие должны будут впитать энергию всех стихий, это единственный шанс попытаться закрыть врата при Магическом альянсе, — вслух размышляла Грейнджер.       И была права: Лилит неспроста желала уничтожить Тумана. Ей было хорошо известно, что может произойти в случае союза этого создания и всех элементалей. Но Реддл даже не догадывался о том, кто ими являлся из нынешнего поколения, и это было большим преимуществом.       «Зато Лилит в курсе, — прошипел внутренний голос, — она очень хитра. А ты повис у неё на крючке, как дохлый червяк. Вот и выкручивайся теперь».       — Знаешь, Грейнджер, в чём заключается главная проблема?       Она вопросительно посмотрела на меня.       — Померкшие для нас не опасны. И разобраться с ними будет гораздо проще, чем найти четвёртого элементаля.       — Ох, а разве уже найден третий?       И я рассказал ей об этом всё, что только знал сам. В том числе, то, что сила Земли теперь принадлежит мне. Я упустил лишь детали своего тайного происхождения, это точно не имеет отношения к делу.       — Полумна мертва?! — поразилась девчонка. Мне показалось, что я услышал, как затрепыхалось её сердце, — Боже мой, что случилось? И откуда ты знаешь?       — Рак. Посчастливилось встретить её отца в Ирландии, — мрачно ответил я.       — Это значит… Это же значит…       — Да, всё верно. Магический альянс разорвёт мою шкуру. Так что можешь отдать мне свою магию уже сейчас и поехать со спокойной душой куда тебе захочется.       — Я не сделаю этого, Малфой. Ни за что, ясно?       — Это фантастическое явление нельзя предотвратить. Разве что только полетишь в космос и подвинешь планеты, чтобы те не устраивали свой чёртов парад.       — Я найду другой способ. И ты тоже будешь его искать, если хочешь выжить.       Я не знал, что ей ещё сказать, поэтому промолчал. Никто из нас ещё не привык к тому, чтобы так смиренно разговаривать друг с другом без ругательств и оскорблений. Это было… странно. Мы как будто играли чужие роли. И теперь оба заранее чувствовали себя вымотанными от предстоящих разговоров, изречений и признаний, зная, что потом будем не один час приходить в себя.       — На самом деле, главная проблема не в этом, — пробормотала девчонка.       — А в чём?       — Похоже, мне придётся разбираться с этим всем вместе с тобой, Малфой. Хуже наказания просто не придумать.

* * *

      — Добрый день, Орден Феникса. Пограничный контроль, — в дверном проёме остановился мракоборец.       Машинально выхватив у азиаток их волшебные палочки, он в удивлении уставился на пассажиров с верхней полки.       — Здравствуйте, мистер Люпин, — спокойно поздоровалась Грейнджер.       Я обошёлся немым кивком; мне не хотелось встречаться взглядами с бывшим учителем. Ровным счётом, как и думать о том, как сложно ему сейчас приходилось переживать недавнюю утрату жены и продолжать бороться со злом.       — Приветствую, Гермиона и… Драко.       — Как Вы? — поинтересовалась девчонка.       — Гм, порядок. Спасибо, — нехотя отозвался Люпин. Кажется, ему с трудом удавалось поверить своим глазам, куда легче было прислушаться к голосу разума. — Какая интересная картина. Попрошу передать мне ваши палочки, а также вытянуть руки и закатать рукава.       Я понимал, что, будь его воля, он бы оторвал мне руки и ноги ещё с момента моего здесь обнаружения. Хорошо, что предположения мракоборца оказались неверны — метку Пожирателя мне предстояло получить сегодня. Чего я, разумеется, делать не собирался. Мы без возражений выполнили приказ, после чего нам по очереди поставили укол в запястье крошечной иголкой. В результате вены вдоль всей руки на мгновение залились тёмно-синей краской, подтверждая отсутствие в крови оборотного зелья. Это заметно удивило Люпина ещё больше.       — Позвольте же узнать, куда это вы двое собрались?       — В Бухарест, прямой путь, — без колебаний ответила Грейнджер.       — Цель поездки? — допытывался тот.       — Хочу навестить бабушку. Я решила не упускать возможность, пока она есть.       А с чувством юмора, оказывается, у неё всё было предельно хорошо. Я еле-еле заставил себя подавить смешок, отправив ей мысленное послание:       «О, делаешь успехи, Грейнджер. Видно, что стараешься. Но до профессионального вранья тебе ещё далеко».       «Молчи, Малфой. Нас скорее казнят за клевету, чем поверят в такую невероятную правду», — шикнула в ответ девчонка, выстрелив огнём во взгляде. Я даже в мыслях мог отчетливо слышать, как именно она это произносит.       — А это Ваш спонсор? — Люпин указал на меня пальцем, — или тоже едет навестить родственников?       — А обязательно так долго задерживаться именно в нашем купе? — на этот раз я не выдержал и вмешался в их и без того напряжённый диалог.       Грейнджер буквально прожигала взглядом во мне дыры, призывая замолчать, но не ей решать, что мне делать. Меня уже начинало трясти. Поезд постепенно погружался в океан, навевая лёгкую панику. Стало жарко, а ладони успели вспотеть.       — Будь добр, Драко, сбавь тон. Я имею полное право запретить вам выезд. Поскольку лицезреть вас с Гермионой, путешествующих в такую даль, мне кажется очень странным и подозрительным.       — Мы что-то нарушили?       — Нет, но…       — Вот Вы и сами себе ответили. Как видите, никто из нас не под оборотным. Причины на это у меня свои имеются, поэтому давайте покончим уже с этим наконец, — твёрдо произнёс я, пытаясь справиться с нарастающей внутренней тряской.       «И о чём я только думал, когда решался на такое? Почти пол дня провести глубоко под водой — да это же самый настоящий кошмар!»       — Сию минуту, — Люпин вернул немного растерянным азиаткам их волшебные палочки, а потом вышел в коридор и помахал рукой, — эй, Астория, подойди-ка сюда! Здесь есть, на что посмотреть.       «О, Господи… Да это просто какое-то издевательство».       Гринграсс заглянула в купе буквально сразу, как будто всё это время стояла и ждала, пока её позовут. Одетая в свой боевой костюм, она взяла из рук союзника волшебные палочки и попросила его продолжить проверку следующего вагона.       — А Римус прав. И вправду интересная картина: чистокровный аристократ и дешёвая грязнокровка, — Астория усмехнулась. Усмешка её была недоброй. — Что-то здесь не так… И не страшно ли тебе, деточка, связываться с Пожирателем смерти?       — О, это так по-слизерински, — с вызовом произнесла Грейнджер, — бросать претензии, не предоставив предварительно доказательств и не найдя их в принципе.       Взгляды девушек встретились; на лицах обеих отразилась жуткая антипатия. Они напоминали две шахматные фигуры — белую и чёрную королеву, которые желали поставить друг другу шах и мат. Но лично мне уже чертовски надоело быть пешкой в этой партии. Сейчас я с ней разберусь, и мы немного изменим правила.       — Ты ведёшь себя как маленькая, Гринграсс. Твоё поведение, кроме давних обид, ничем не оправдано. Не нужно из-за этого придираться к другим людям.       — Так, товарищи. Пора бы нам поставить все точки над «i», — Астория вежливо попросила испуганных азиаток ненадолго выйти.       Не колеблясь, они покорно выполнили её просьбу. И хотя английский им был далёк для понимания, внутреннее чутьё их не подвело. Воительница захлопнула дверь и, вновь повернувшись к нам лицом, продолжила:        — Вы двое, вы затеяли очень опасную игру. Вот ты, Малфой, ты решил притвориться белым и пушистым, чтобы залезть под юбку к ней и добыть то, что тебе нужно. А ты, Грейнджер, хочешь дать ему шанс, потому что думаешь, что он однажды изменится. Но, видишь ли, люди не меняются, — она склонила голову набок и натянуто улыбнулась, — тем более ради таких, как ты.       — Чем же я хуже тебя? То, что на данный момент ты самая известная леди на весь мир, не ставит тебя выше других.       — Ты не первая, кто ей это говорит, — заметил я, — тут проблема в том, что Астория никак не вынырнет из своего постыдного прошлого. А пора бы.       Гринграсс закатила глаза и глубоко выдохнула.       — Грейнджер, ну ты же понимаешь, что у тебя, простой дурнушки из маггловской семьи, не может быть ничего общего с этим человеком. Это же просто смешно.       Та молча потёрла лоб ладонью и посмотрела на противницу так, словно ей доказывали то, что Земля — квадратная.       — Поверь, я знаю, о чём говорю. И я знаю его, в отличие от тебя, поэтому хочу, чтобы ты осознала свою оплошность уже сейчас, иначе потом тебя будут ждать неблагоприятные последствия. Это тебе совсем ни к чему, — Астория повернулась ко мне, — тебе я тоже даю возможность не натворить очередных глупостей, — она протянула руку, — пойдём со мной, и вместе мы изменим волшебный мир. Ты сам знаешь, что тебе предначертана судьбой только я и никто другой.       Во имя Мерлина. Я понимал, что так и будет, и в конце концов она признается. Но не думал, что прямо сейчас и в такой напряжённой обстановке.       Грейнджер сглотнула и затаила дыхание. Мне не нужно было даже читать её мысли, дабы понять, что она чувствует. А чувствовала она себя муравьём, который добрался до вкусного бутерброда, а потом его завернули в пищевую плёнку, и он задохнулся.       — Я нужна тебе, Драко, как и ты мне. Потому что мы были созданы друг для друга.       Лучше всего у Астории Гринграсс всегда получалось отравлять, пускать своё жало прямо вовнутрь. Она была как кобра: прекрасная, величественная, но смертельно опасная дрянь.       Четыре года. Четыре чёртовых года я засыпал с мыслью однажды увидеть её не только в своих снах, а и в реальности. Каждый Божий день я вспоминал все наши моменты, её улыбку и ласковые, как лепестки роз, прикосновения. Я мечтал, что мы встретимся снова, и на этот раз я её не отпущу, потому что никогда и никого не смогу так сильно… привязать к себе.       А теперь уже всё по-другому. Астория больше не такая, как раньше, и я не такой, хотя оба продолжаем утверждать, что люди не меняются. Быть может, я бы и восхищался её новыми способностями, но из-за давних событий я видел всё искажённо, будто в кривом зеркале. Её рука так и осталась висеть в воздухе, когда я произнёс:       — Будь так добра, не задерживай рейс. Мы прошли проверку, поэтому верни наши палочки и проваливай отсюда.       Да уж, лучше бы я этого не говорил. Необдуманные слова и поступки имеют свойство всегда возмещать нанесённый ими урон. Наверное, я никогда этого не запомню и не приму к сведению, как следует.       Астория тотчас побледнела. Она впервые за долгое время позволила себе в открытую посмотреть мне прямо в глаза, на чистоту и без фальши. И неважно, что рядом были посторонние, ведь боли, отравляющей душу годами, на мгновенье вырваться наружу не запретишь.       — Так тебе и следовало сказать в ту ночь, — прошептала она дрожащим голосом, — неужели было так сложно обойтись без всего этого вранья? Без пустых обещаний?       Я буквально впечатался спиной в подушку. К вспотевшему телу прилип свитер. Больше всего на свете мне не хотелось поднимать эту больную тему, да ещё и в присутствии Грейнджер.       — Ты сама виновата.       — Я?..       — Ты должна была понимать, что ничего не получится. Если бы я знал, что ты уедешь, то вообще бы не связывался с тобой. Уже забыла, как к тебе раньше все относились? Может, напомнить?       Астория вытаращилась на меня, как на монстра, проглатывая каждое моё слово. Её несравненное величество выглядела так, что готова была сожрать от меня горсть чего угодно.       — А через несколько лет ты неожиданно возвращаешься, нарочно завязываешь интригу с моим лучшим другом, делаешь из меня морального урода, а потом говоришь мне о том, что мы созданы друг для друга, — я фыркнул, — это, как минимум, неблагородно.       — Неблагородно — это плевать на всё, что не касается тебя каким-либо образом! — вспыхнула Астория и разгоряченным взглядом посмотрела на Грейнджер. — По-моему, ты совсем не понимаешь, с кем имеешь дело. Рассказать тебе финал ваших отношений?       — Ты, кажется, никогда не посещала лекции профессора Трелони, — безразлично подметила та, — откуда же тебе знать о том, что будет?       — О, деточка, приготовься к вёдрам слёз, душевной боли и, в конце концов, поражению. Я тебя предупредила, можешь не благодарить.       — Ты бы для начала сама определилась, на чьей ты стороне, — сказал я, — ночи проводишь с Блейзом, а утром скачешь к мракоборцам. Нельзя сидеть одной задницей и тут, и там, Гринграсс. Крыс не любят нигде.       Астория взглянула на меня, сузив глаза, и приторно улыбнулась.       — Знаешь, чем я сегодня займусь? Я пойду на церемонию Пожирателей в твоём облике, и узнаю всё, что мне нужно. А твои жалкие планы обрушатся, как древний монумент.       Мне вспомнились слова Лавгуда.       «Единственный, пожалуй, кто смог бы противиться окклюменции, является волшебник, в чьих жилах течёт кровь вейлы. Такие волшебники считаются невосприимчивы к магии разума в большинстве случаев».       И я чуть не задохнулся от шока.       — Откуда ты…       Астория громко рассмеялась. Её смех был неприятно тонким, как коготь, царапающий стекло.       — Как удачно сложились обстоятельства, что ты уезжаешь добровольно, и мне не придётся снова тащить тебя в свою квартиру, дабы ты не помешал операции. Использовать тебя было не сложнее, чем договориться обо всём с Блейзом, — лицо Гринграсс украсила коварная ухмылка, — он советовал тебе не идти на церемонию, не так ли? И Вольфганг тоже убеждал, что так будет правильно. Молодцы, парни, отличная работа, — она похлопала в ладоши.       — Хватит врать. Шрёдер тебя на дух не переносит, — возразил я, — он бы не стал этого делать ради тебя, потому что умеет разбираться в людях лучше чем кто-либо.       — Полгода назад он бы сделал всё, что я пожелаю. Вы, представители мужского пола, такие бестолковые оболтусы! Раздобыть твой волосок для оборотного зелья оказалось так же легко, как заполучить тебя вчера на кухонном столе.       Грейнджер уставилась на неё в немом изумлении, хлопнув ресницами.       — Ой, а что, ты ей об этом ещё не рассказал? — удивилась Астория, — что меняешь девушек одну за другой, как перчатки?       — В этом мы с тобой похожи. Но есть один нюанс: знаешь, как называют таких, как ты? Такое замечательное словечко.       Гринграсс насупилась.       — Мы совсем с тобой не похожи!       — О-о, ещё как. И в глубине души ты знаешь об этом.       — Я знаю, что ты тоже всё ещё неравнодушен ко мне, Драко. Было бы иначе, я бы не смогла сделать так, — воительница провела острием меча себе по предплечью, образуя тонкий порез на светлой коже. Несколько капель крови упало на пол, однако рана зажила буквально спустя пару секунд.       — Здорово, ты получила возможность мгновенной регенерации, используя людей, — холодно сказал я, мысленно вонзая этот меч ей в голову, — хоть внешность твоя безупречна, но твою внутреннюю сущность уродуют тонны гноя. И я вижу это, как и Лилит, которая, между прочим, напала на Хогвартс по твоей вине. Не хочешь рассказать об этом Ордену?       — Ах, благодарю за открытую зависть, — Астория демонстративно положила ладонь себе на грудь, — но твои недалёкие познания о нашем мире продолжают меня расстраивать. Видишь ли, противиться демонам невозможно. Лишь элементали могли противостоять дьявольским утехам, но и о них ты, я уверена, никогда даже в жизни не слышал. А хочешь ещё один секрет? — она прошептала: — У нашей удивительной планеты имеется целая серия реальностей и совсем скоро в мире магии произойдёт кое-что волнительное. Это так, для общего развития.       — Это «кое-что волнительное» наверняка и тебя затронет.       — Мне приятно, что ты беспокоишься. Но я стану непревзойдённым мастером магии и избегу встречи с несчастьями.       Грейнджер покосилась на меня. Она должна понять, что я собираюсь закончить этот нелепый разговор без её лишнего вмешательства. В идеале её вообще не должно быть здесь, потому что я желал порвать защитную плёнку Гринграсс во второй раз самостоятельно.       — Тебе не одурачить Блейза, он не уступит тебе ни в чём. Это война, и на сей раз тебя наконец-то хорошенько поимеют.       — О, ты только не переживай так, — Астория хихикнула, прижав кулачок ко рту, — уже всё давным-давно решено.       — Это ты так думаешь. В один прекрасный день Поттер вернётся, и все узнают, что ты из себя представляешь на самом деле. Давно не испытывала стыд и позор, Гринграсс?       — Ах вот оно что… — Астория перевела взгляд на Грейнджер, — вот кто, оказывается, наша маленькая мерзкая воровка… Твои никчёмные магглы тебя не учили, что брать чужое нехорошо? Они ещё живы или дружки Малфоя уже с ними расправились?       «Мерлин, уберите кто-нибудь отсюда эту высокомерную стерву».       Но Грейнджер не собиралась плясать по её провокационную дудку. Она заставила себя сейчас выключить все эмоции, и у неё это получилось. Даже голос не дрогнул.       — Мои родители — самые лучшие на свете. Они научили меня сохранять своё собственное достоинство, — ответила она, при этом гордо задрав подбородок, — я им благодарна. И я смогла добиться того, чего не смогла ты.       — Я вся внимание. Что же ты умеешь такое, чего не умею я?       — Не растить в себе лживую натуру и не продаваться тем, кто в последствии тебя бросит. Выбросит, как ненужную игрушку. Ведь на свете полным-полно других, не так ли?       Зелёные глаза тотчас вспыхнули безумием. Астория сделала шаг вперёд и влепила ей звонкую пощёчину. Охнув, Грейнджер отвернулась, прислоняя ладонь к пылающей щеке.       — Кто дал тебе право распускать руки?! — я спрыгнул вниз и, рыча, замер перед ней.       Астория невинно захлопала глазами, как маленький ребёнок, не желающий признаваться в том, что напортачил.       — Ой, а я думала, пугала для того и созданы, чтобы их пинать… Тебе можно, а мне нельзя, что ли?       — Пошла вон, психопатка, пока я не проломил тебе лоб об смотровое окно, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы. Я был уже близок к тому, чтобы действовать, как она, без предупреждений. — И не ищи помощи, когда Блейз смешает тебя с дерьмом, потому что к тому моменту от тебя отвернутся все. Твоей регенерации больше не поможет никакой секс, а ты так и останешься «ночной бабочкой».       Астория не шелохнулась. Её лицо, излучающее неприличную красоту, словно было надёжно защищено от появления на нём жалящих кожу слёз. Пусть виду она и не подавала, я отчетливо знал, что снова её разрушаю. Переживать подобное с каждым разом всё труднее, и однажды он станет последним.       И вдруг она закричала. Просто широко открыла рот и стала верещать так, что даже баньши бы охладели от её крика. Так кричат злодеи, когда их коварные планы уничтожают. Похоже, Астория действительно думала, что я закрою глаза на все её мерзкие выходки и возьму её за руку, но это — совсем не та сказка, и мы уже не дети.       — Вы… Вы просто два ничтожества! — в порыве отчаяния выпалила Гринграсс, — беру все свои слова назад, вы точно друг друга стоите. Передавайте в Румынии всем привет! А это тебе на память, убийца!       Воительница бросила на мою полку письмо из Министерства, а Грейнджер — её палочку. Мою же она взяла в обе руки и, согнув пополам, с треском сломала. Затем скрылась в общем коридоре, громко захлопнув за собой дверь. Умеет же она, конечно, сделать всем жизнь сладкой.       — Акцио! — Грейнджер поймала конверт и, развернув его, быстро пробежалась глазами по строчкам письма.       — Вслух читай, — велел я.       Уважаемый мистер Малфой!       Согласно имеющимся у нас сведениям, в понедельник, двадцать девятого декабря, в одиннадцать часов сорок шесть минут вечера в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» вы использовали непростительное заклятие, атаковав кошку завхоза Аргуса Филча. За это грубое нарушение Указа о разумном ограничении волшебства учеников и на основе решения о запрете применения непростительных заклятий к видам, отличным от Homo sapiens, что было принято в 1717 году при первом министре магии Улике Гампе, с этого момента Вы исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Ваша волшебная палочка будет уничтожена в ближайшее время.       С пожеланием доброго здоровья и счастливых праздников,       Искренне Ваш Маттиа Фиори, куратор пятого уровня.       Сектор борьбы с неправомерным использованием магии.       Министерство Магии.       После прочтения письмо в её кулаке вспыхнуло ярким пламенем, а моё сердце ускорилось до такой степени, что, казалось, вот-вот проломит рёбра и вылетит из грудной клетки.       — Какого…       — Нет. Ничего не говори, — Грейнджер отвернулась к стене, тем самым давая понять, что разговаривать со мной не собирается.

* * *

      Мы проплывали над донным царством морских ежей, анемонов и разноцветных рыб. Хорошо бы, если бы на суше человечество жило по аналогичным законам, что и морской мир: плыть себе спокойно по течению, не беспокоясь ни о чём, за исключением разве что не быть ненароком пойманным на крючок.       Наши попутчицы ещё некоторое время отсутствовали — точно так же, как и наши с Грейнджер попытки завязать разговор. Она так и не оборачивалась с тех пор, упрямо спрятавшись под одеялом, как черепаха в своём панцире. Я наблюдал за дивным подводным миром из окна, который вселял больше страха, нежели восхищения. Огромные киты, медузы, рыбы и прочая живность периодически попадали в поле моего зрения, проплывая мимо, как случайные прохожие по незнакомым улицам. А где-то там, в Лондоне, прямо сейчас однокурсники собирались принять участие в церемонии и получить метку, которая навсегда изменит их жизнь.       «Блейз… Да как он мог? Как он мог со мной так поступить? Что такого особенного Астория ему предложила, раз он меня предал?» — внутренний голос тоже отказывался со мной разговаривать. Такое ощущение, что весь мир ушёл на дно.       Но даже там всегда найдётся кто-то, кто постучится снизу.

* * *

Сон, который больше не будет повторяться этой зимой

      Девочка неподвижно стоит, боязливо прячась в тени. До ноздрей доносится зловонный запах.       — Мой отец всегда говорил: «Не обязательно иметь крылья, чтобы летать. Надо иметь в жизни таких людей, которые упасть не дадут. Которых можно смело называть друзьями», — она смотрит на мальчика своими пустыми, чёрными глазницами. Куски гниющей кожи отпадают с её тела, оголяя кости. — Если тебя всегда окружают лица, это вовсе не значит, что ты не одинок. Порой совсем наоборот.       Её челюсть отваливается. Из дыры, где раньше был рот, льётся кровь вместе с внутренностями. Густое красное месиво постепенно заполняет всё пространство вокруг.       — Мне так одиноко… А тебе, Алан, одиноко? В каком возрасте тебе отрезали крылья?       Мальчик кричит, захлёбываясь в её крови. Его тело засасывает глубоко вниз, и он безнадёжно тонет.       — А тебе, Алан? А тебе? А тебе?..

* * *

      — Малфой, проснись! Малфой!       Я дёрнулся, широко распахнул глаза и неосознанно схватил её за плечи. Затем как следует встряхнул.       — Нет! Нет! Иви, я не хотел… Я…       — Эй! — Грейнджер высвободилась из моих рук и похлопала меня по щекам, — скорее приди в себя!       Я постарался окончательно вернуться в эту реальность, избавляясь от остатков страшного сна. Взглянул на свои руки, затем посмотрел прямо перед собой, и всё тут же стало на свои места. Если только не считать того, что с потолка и по стенам текли прохладные струи. Купе постепенно затапливало: пол как минимум уже на десять сантиметров был покрыт водой.       Меня захлестнул ледяной ужас, сердце по-кроличьи затрепыхалось. Вскрикнув, я соскочил вниз с верхней полки.       — Что случилось?!       — Не знаю! Что-то будто нанесло сильный удар по поезду!       Азиатки выбежали в общий коридор. Всюду гудел шум из воплей испуганных пассажиров и обильных попыток воды прорваться внутрь.       Кто-то кричал: «Левиафан! Это морской Дьявол!». Другие клялись, что видели за окном бурлящий водоворот, но никто не мог дать точное объяснение происходящему — всеми овладевала паника. Обрамленный всплесками косматых волн, поезд загудел, как страшное чудовище, и прекратил своё движение. Было понятно, что мы просто-напросто тонули.       Ноги промокли насквозь, ведь вода уже добралась до уровня колен. За шиворот упала маленькая капелька, и мне показалось, что в этот момент я рехнусь. Окружённый пенными брызгами, я чувствовал во рту горький вкус морской соли. Поезд не выдерживал напора: его стены постепенно крошились, образуя пробоины, с поражением пропускающие всё больше и больше воды. Отгребая её руками, Грейнджер не без труда подобралась к окну и со всей силы ударила по стеклу плечом.       — Что ты делаешь?!       Вода уже доставала до талии, постепенно парализуя. Не хватало воздуха, и я ощущал, как задыхаюсь.       — Хочу поскорее выбраться отсюда! — она повторила удар, — и вместо того, чтобы тупо стоять, лучше бы помог!       Я жадно ловил ртом остатки воздуха. Хотелось сжаться и тонуть, как маленький камешек. Ещё чуть-чуть, и вода доберётся до подбородка.       — Проклятье, Малфой, это же твоя стихия! Прикажи воде отступить!       Раздался ещё один оглушительный треск, вбивающий мощные каменные удары воды со всех сторон. Я потерял всякую возможность нормально дышать, не говоря уже о том, чтобы попытаться контролировать ситуацию: мой самый большой страх сжимал меня крепко-крепко в своих душащих объятиях.       — Ну же!       — Чёрт, да не могу я! Не могу!       — Ох, тогда придётся иначе, — девчонка оттолкнулась ногами от окна и вытянула перед собой обе руки.       — Что ты задумала? — и тут вдруг я понял. Страх поднялся на новый уровень. — Грейнджер, не смей! Это очень плохая идея!       — У тебя есть получше? Просто задержи дыхание и плыви!       — Я не умею плав…       — Бомбарда!       Раздался оглушительный взрыв, и тело будто проломил огромный водный кулак.

* * *

      У неё такие мягкие и тёплые губы. Я чувствовал их, пока ко мне возвращались признаки жизни. Лёгкие обогащались кислородом уже после того, как на сердце поступило необходимое для этого давление.       Контуры её лица были немного затемнены. С каштановыми кудрями, что блестели при солнечном свете, играл ласковый ветерок. В нос ударил запах морского бриза, а до ушей отдалённо донёсся шум волн и шуршание деревьев. Я открыл глаза и, откашлявшись, выплюнул солёную воду. Грудь как будто накачали водяным насосом.       — Ох, слава Богу, живой, — произнесла Грейнджер с чувством полного облегчения, словно после анестезии. Её лицо отдалилось.       Приподнявшись на локтях, я вдруг понял, что лежу на песке. Здесь было очень тепло. Вот только… Где это — здесь?       Щурясь из-за яркого солнца, я осмотрелся по сторонам. Мы оказались под каким-то горным плато, с которого к воде спускались отвесные утёсы. По обе стороны простирался песчаный пляж, чей долгий берег, усеянный камнями и скалами, будто не знал конца. Вдалеке росли высоченные горы — настолько высокие, Салазар, таких я в жизни не видал. Казалось, они уходят в само небо, точно лестницы в рай.       Я повернул голову.       — Объяснишь?       Сидя между коленями, Грейнджер выкручивала спутанные мокрые волосы. Местами в них попрятались мелкие водоросли, а её голова была вся в песке. Наверняка я выглядел не лучше.       — Не умеешь плавать? Серьёзно, Малфой? В свои-то восемнадцать? — этим она почти задела за живое. То, что случилось в поезде, я точно забуду не скоро. Удивительно, как я ещё вообще не лишился рассудка.       — Очень смешно, просто обхохочешься, — пробурчал я, струсив с головы песок, — лучше скажи, что произошло.       — Думаю, тебе это не понравится.       — Только не говори, что я должен тебя благодарить за своё спасение, — я взъерошил волосы. Насквозь мокрая одежда прилипла к телу, а соль щипала его, словно пиявки. Безумно хотелось пить.       — Полагаю, что ты и есть причина этого происшествия. Видеть плохие сны в окружении своей стихии — не самое безопасное занятие.       Я сорвал с себя тяжелый мокрый свитер, оставаясь в рубашке, и стал сощурено всматриваться вдаль. Я всё никак не мог поверить в то, что вижу океан, настоящий океан своими собственными глазами. Нахожусь на песчаном берегу, слушаю шум прибоя и чувствую привкус соли на языке. Неужели всё это по-настоящему?       «Да как ты только можешь сейчас думать о такой мелочи?! — заверещал внутренний голос, — из-за тебя погибло столько людей! Ты — убийца… Убийца…» — я вздёрнул головой, всеми силами стараясь отвлечься от этих ужасных мыслей, и спросил:       — Как мы здесь оказались?       — Океан не позволил тебе лечь на дно, ты был вроде как… Ох, это сложно объяснить… Словно в гигантском защитном вакууме, без какой-либо тяжести. Поэтому, воспользовавшись твоей способностью, я смогла спасти нас обоих. Благо, до берега пришлось плыть недалеко. Но…       «Убийца… Убийца… Убийца…»       — Но что?       Грейнджер вздохнула.       — Думаю, мы единственные, кому удалось спастись. А ещё я потеряла свою волшебную палочку. Впрочем, можно легко обойтись и без неё. Да и тебе твоя больше не нужна.       — Какая замечательная, мать её, новость.       «Убийца… Убийца…» — внутренний голос умело разрезал череп напополам острой пульсирующей болью даже без помощи скальпеля.       — Мне кажется, я начинаю понимать, как это работает. Всё зависит от нашего настроения, наших страхов и желаний, — взволнованно сообщила Грейнджер, — я вот, например, раньше боялась темноты. И малейший проблеск света мог помочь мне бороться с этим. Если бы я только знала, на что способна, многое могло быть по-другому.       — Хочешь сказать, моя магия вышла из-под контроля?       — Тебе нужно перебороть свой страх. Иначе ты никогда не сможешь этим распоряжаться, как следует, — она поднялась с песка и, прикрывшись от солнца рукой, взглянула в яркое голубое небо.       По сравнению с лютыми холодами в Ирландии, здесь властвовала довольно-таки сильная жара. Градусов двадцать пять, не меньше. Я понимал, что было необходимо как можно скорее сориентироваться и прибегнуть к действиям.       — Для начала надо хотя бы разобраться, который час и где мы находимся. Да и вообще, что мы имеем, — я вывернул карманы, откуда посыпался мокрый слипшийся песок. Затем прислонил руку к груди и убедился, что серебряная прядь лишь каким-то невообразимым чудом не пропала после крушения. Она как будто вцепилась в мою кожу, боясь потеряться.       — Судя по всему, сейчас около двух-трёх часов дня, — прикинула Грейнджер, изучая местность, — там, за облаком, виднеется полярная звезда. Остров, высокая температура… Необходимо двигаться вон туда, вдоль берега, дальше на восток, чтобы мы смогли найти… Чтобы… Ох… — она провела рукой по мокрому лбу и вяло пошатнулась на ногах.       — Что, хреново?       — Нет, просто… Слишком жарко. Ничего, с наступлением ночи жара спадёт, и станет легче. Надо признать, я сглупила, когда позволила тебе отправиться со мной. Теперь нельзя терять ни минуты, — девчонка уверенно направилась вперёд вдоль широкого берега, тяжело дыша.       — Погоди-погоди, — я поспевал за ней, пытаясь её вразумить, как какой-то дурень-недомерок. Ступни тонули в мокром прохладном песке. — Да стой ты! — я схватил Грейнджер за локоть, разворачивая, — не лучше ли для начала немного передохнуть, спросить дорогу у местных, в конце-концов? Вот куда ты сейчас придёшь с такими темпами?       — Я не собираюсь с тобой тут торчать, на это нет времени.       Я цокнул языком. Старое доброе раздражение любезно посетило меня вновь, потому что, сам видишь, эта персона просто неисправима ни в каких ситуациях.       — Нужно хотя бы найти что-нибудь выпить, иначе нас убьёт жажда в течение часа. Хватит строить из себя героиню, Грейнджер, подумай немного своей мокрой головой! — я зарылся пальцами в её волосах и как следует потрепал.       — Малфой! — она отмахнулась, делая широкий шаг назад, — я не просила тебя ехать со мной. Знаешь, будет намного лучше, если я всё сделаю сама. В противном случае, так будет опаснее и сложнее для нас обоих.       — Ты больше Асторию слушай. Тут и ежу понятно, что она просто хочет настроить тебя против меня.       — Не Астория виновата в том, что ты — сын Пожирателя смерти! И тоже мог бы им стать! Стать тем, кто убивает! Тебе это нравится, да?       Фраза превратилась в острый деревянный кол. Словно вампира, меня почти убили эти слова. Повезло, что человека этим можно лишь глубоко ранить.       — Вот уж не думал, что ты такая дрянь… — я скривился, убирая с края губ остатки щиплющей соли, — вы только посмотрите: грязнокровка оказалась со мной на острове, и больше всего её сейчас волнует моя родословная!       — Да если бы не ты, я бы не выглядела перед ней полной дурой! И уже давно добралась бы до цели, и не погибли бы невинные!       «Убийца… Убийца…»       — Нет, не говори мне…       — Они все мертвы, Малфой, п-понимаешь? — голос её дрожал, а самообладание потихоньку катилось в бездну, — столько людей погибло из-за тебя! Я чуть не погибла из-за тебя!       «Убийца… Убийца… Убийца»       — Нет!       На берег прикатывали волны, каждая следующая была всё больше и больше. Они шумно бились друг об друга. Вода двигалась быстро, волны сталкивались между собой, формируя вдалеке тёмный водоворот. Океан мгновенно реагировал на мои подскочившие эмоции.       — Ты убил миссис Норрис лишь потому, что у тебя было плохое настроение?       — Это ложь, меня подставили!       — Да что ты? В Министерстве лгут, по-твоему? Заклинание было зафиксировано твоей палочкой!       — Я ходил во сне, тупоголовая, я ничего не помню! — я почти сорвался на крик в готовности рвать на себе волосы, — даже если я это сделал, то не специально!       Волны в океане бушевали, с оглушающим шумом нападая друг на друга, как разъярённые хищники. По ногам больно била галька, а кожу в районе щиколотки разрезал острый коралл.       — А что же ты будешь делать, когда всё, во что ты верил, разрушится у тебя на глазах? Когда начнут умирать твои друзья и близкие? — чуть тише: — О них ты думаешь хотя бы иногда?       И вот это меня добило. Добило полностью.       — Закрой рот! Сука, закрой свой поганый рот! — я рванул вперёд и с силой врезался в неё грудью, как большая волна в несокрушимую скалу.       Я смотрел ей прямо в глаза, а Грейнджер даже и не думала отводить взгляд. Мне в очередной раз безумно захотелось её ударить. Бить, бить и избивать чуть ли не до смерти. Так, дабы она наконец поняла, что не имеет никакого права так со мной разговаривать. Чтобы она тоже страдала вместе со мной.       «Вот бы ты хоть каплю почувствовала из того, что чувствую я».       Но она не почувствует. В моих делах девчонке не хватало опыта, и он никогда не наберётся, хоть раскромсай её, хоть нет. Мерлин, в какой момент мы вообще успели так сильно запутаться в этом гнусном клубке? Я зарычал, хватаясь за кипящую голову. Волны враз поутихли, и только свист ветра стал преградой для воспроизведения глуши.       — Когда же ты повзрослеешь… — нарочно задев меня плечом, Грейнджер направилась дальше по берегу, вбивая себе в голову, что на сей раз поступает правильно.       — Ещё минута, и ты повалишься со своих кривых ног! — морщась от яркого солнца, крикнул ей вслед я, — и где тогда будет твоя сраная гордость?       — Пошёл ты, Малфой!       Что ж, а это можно. Я быстро зашагал в противоположную сторону, всеми силами стараясь не обернуться. Забыть. Выбросить в мусорку. Удалить из своей памяти. Шаг за шагом, не так уж и сложно. Пять, уже десять минут было позади.       «Так, прежде всего необходимо добраться до города, добыть немного еды и воды, а дальше понять, как попасть в Лондон».       Ты наверняка думаешь, что это было крайне неразумно: проделать такой долгий путь, а потом искать способы вернуться домой. Я бы ответил тебе тогда: «А что я могу? Разве что убивать невинных людей и портить всем жизнь. Всё, это мой предел».       Наверное, если бы не сестра, я бы снова стал бы расплачиваться за свои погрешности жизнями других. Она уже влияла на изменения во мне, просто я этого пока не понимал.       «Вернись к ней, Алан…»       В голове вдруг раскатистым эхом зазвучал голос, тот самый. Голос-журчащий-ручеёк. Серебряная прядь стала сильно жечь в районе груди.       «Ты нужен ей, вернись… Нужен…»       Я остановился и, стянув с себя мокрую рубашку, с изумлением обнаружил, что прядь постепенно срасталась с моей кожей.       «Возвращайся… Скорее…»       Прядь намертво проникла под кожу и растворилась в ней. Вибрирующая внутри сила Земли заставляла в муках противиться самому себе. Пальмы вокруг зашелестели, создавая симфонию тревожных звуков.       «Седьмое пекло, Иви. Я пожалею об этом, определённо пожалею».       Вскоре я посмотрю на её тело и, борясь с тахикардией, молча буду молиться, чтобы это оказался всего лишь обыкновенный солнечный удар. Я буду знать, что должен справиться любой ценой. Я возьму её на руки и побегу, не обращая никакого внимания на раскалённый песок и мелкие ветки.       «Я с тобой, Грейнджер. Держись».       Не открывая глаз, она не будет отвечать.       «Недолго осталось. Потерпи немного, слышишь?»       Вода будет холодными струйками стекать с её спутанных волос. Её руки будут безжизненно свисать, как у куклы, а она всё равно будет продолжать молчать, как будто издеваясь. Возможно, ей тоже нравится меня дразнить, и мне захочется в это верить. Проклятье, да я поверю во что угодно, лишь бы только не опоздать снова.       «Держись, глупая. Я здесь, я с тобой. Всё будет хорошо».