Магический альянс

      В блаженной тишине раннего утра во вторник звонко лязгнули задвижки и, наконец, открылась дверь номера семнадцать на третьем этаже. По ногам вдруг что-то пробежалось — это оказалась гигантская ящерица, напоминающая детёныша крокодила. Она мигом спряталась под тележкой горничной, которая взглянула на нас, остановившихся в проходе.       — Не бойтесь, она безобидная, — с улыбкой произнесла женщина, направляя волшебную палочку на тряпку, дабы та усердно вымывала окно, сквозь которое пробивались ласковые солнечные лучи, — вам повезло увидеть редкую фауну: Эль Йерро находятся на грани вымирания.       В отличие от неё, сонный администратор только-только готовился приступить к работе, когда на доску регистрации приземлились ключи. Молодой парень оторвался от пересчёта кассы и повернул голову.       — Уже выселяетесь? Желаете оставить багаж?       — Нет, спасибо, у нас всё с собой, — вежливо улыбнулась ему Грейнджер, демонстрируя маленькую сумку на своём плече. Это, собственно, всё что у нас было из вещей. Скромный, зато практичный вариант для путешествия, особенно такого внезапного.       — Гм, мы обязаны проверить комнату перед вашим отъездом, — немного прочистив горло, сообщил администратор. Что-то в двух британцах, желающих покинуть отель в такую рань, его будто изрядно насторожило, и паренёк решил избавить себя от этого предчувствия. — Можете немного подождать, пожалуйста?       — Проверяйте, — я сжал плечо Грейнджер, поманив её за собой на террасу, — а мы пока позавтракаем. И не забудьте поменять постельное бельё, а то вдруг после некоторых там завелись докси, — добавил я вполоборота.       — Малфой! — возмутилась девчонка, жмурясь от яркого света солнца, — ты можешь хоть иногда не быть таким грубым?       — Дельный совет, ничего лишнего.       Несмотря на то, что из семи основных остров Канарского архипелага в Атлантическом океане Иерро являлся самым маленьким, его питательные вещества были так же красочны и полны контрастов, как и здешние пейзажи. За счёт магии провизия, предлагаемая постояльцам, всё время пополнялась, а грязная посуда сама по себе отправлялась на кухню, избавляя персонал от лишней суеты. Таким образом гости могли насладиться прекрасным видом на океан, не отвлекаясь на постоянно мелькающих сотрудников заведения с подносами.       Грейнджер ест медленно. Тщательно пережёвывает пищу, доводя её до консистенции каши во рту. Так, будто позавтракать перед началом нового дня — нечто крайне важное. Несмотря на широкий выбор экзотических блюд, ей нравится самый обыкновенный вишнёвый йогурт вместе с овсяными хлопьями, поджаренный тост и, конечно же, какао.       Девчонка сделала небольшой глоток, а потом вернулась губами к чайной ложке, измазанной йогуртом, и облизнула её. Даже во время этого занятия казалось, что шестерёнки в её голове не прекращали свою работу. Такое сооружение не запрограммировано на допущение ошибок.       Ну прям сама серьёзность.       Заметив мой пристальный взгляд, она хлопнула ресницами и открыла рот, но так и не успела окунуть в него ложку с молочной фруктовой массой.       — Что?       — Ничего, — хмыкнув, я откинулся на спинку стула, — ешь давай. Кто знает, как скоро ещё предвидится такая возможность.       На её шее остался небольшой красноватый след, но Грейнджер совершенно не нужно это замечать. Нашептанное в ладонь заклинание покроет его плёнкой, которая защитит от любопытных глаз хотя бы на день-другой, пока это полностью не исчезнет под кожей.       Добраться до волшебного туннеля на Иерро не составило труда. Сложнее было продолжать путь непосредственно на других островах, это заняло несколько больше, чем я рассчитывал. В лесных зарослях на Тенерифе, пока мы искали заветное дерево с потайной дверью на толстой коре, нас искусала какая-то ядовитая дрянь. Благо, Грейнджер предусмотрительно захватила с собой Летейский эликсир доктора Летто.       Потом мы и вовсе провалились в грязный пруд на Альборане, где на нас напала целая стая злющих Гриндилоу, принудив в скором темпе переломать им пальцы, чтобы переплыть водоём без препятствий.       Дальше, в самый разгар жары на Лансароте, необходимо было пройти километра три по той части острова, которая была покрыта лишь безжизненным базальтом и пеплом. Он был известен как «остров огнедышащих гор», поскольку на нём извергалось большое количество вулканов. Выход был спрятан у подножия горы, конкретно в вулканической пещере.       В конце концов, мокрые и измотанные, мы прибыли в Бухарест только к четырём часам дня. И хотя здесь тоже светило солнце, но уже не так интенсивно, при этом властвовала непревзойдённая зима. Каждый выдох покидал лёгкие серебряным туманом. Пожалуй, скажу я тебе, середина января не самое лучшее время для путешествий. Нам снова понадобилась новая одежда. Пришлось взять то, что оказалось по карману. Видит Салазар, я бы в жизни не надел на себя такие лохмотья, но выбирать что-то подходящее не было ни времени, ни денег.       — Ну вот, теперь мы с тобой смотримся довольно гармонично, — девчонка подавила смешок в кулак. — В одном стиле, так сказать.       — Захлопнись, Грейнджер, — я в очередной раз с омерзением осмотрел себя, — чёрт возьми, я похож на какого-то бомжа.       — Зато так тебя точно никто не узнает.       Город был полон людей. Неудивительно, что сюда любили приезжать туристы и известные творческие личности. Большинство из них были опьянены алкоголем либо находились под влиянием наркотических веществ. У меня складывалось ощущение, что за это время я уже и сам успел одурманить себя запахом различных примесей.       Центральная площадь Унирий являлась очень просторной: нас окружали высокие маггловские торговые центры, посередине площади были расположены поющие фонтаны, политые будто разноцветными красками. Все они были синхронизированы между собой и демонстрировали прохожим шоу с классической музыкой. Грейнджер остановилась, с интересом осматриваясь вокруг.       — Пошли, потом будешь любоваться, — я пихнул её в бок, — мы здесь не за этим.       — Да. Прости.       Мы добрались до Старого города, дошли до Княжеского двора, где разыскали тайный проход под памятником Влада Цепеша. Спустились вниз по лестнице и благополучно вышли с другой стороны. Рынок для волшебников чем-то напоминал Косой Переулок в Лондоне, только был гораздо меньше и старее. Кафе и магазины знать не знали реконструкции, а торговцы отнюдь не излучали дружелюбие. На нас то и дело косились со всех сторон: одни шептались, другие беспардонно указывали пальцем. Не знаю, что именно заставляло их обращать на нас внимание, но ощущения были не слишком приятные.       Зато цены здесь были значительно ниже, чем в Англии. Неплохая метла модели Варапедос стоила дешевле, чем ночь в вонючей ночлежке на троих. Я очистил её от пыли, оторвал торчащие кусочки дерева, сжал щепки в руке и вопрошающе посмотрел на Грейнджер.       — А ты чего стоишь? Пешком пойдёшь до Брана?       — Не разумнее ли будет сэкономить на одной метле? — предложила она, свыкнувшись с тем, что её идеи всегда несут в себе наибольшую толику рациональности.       Я пожал плечами.       — Можешь подождать здесь, пока я слетаю за Поттером и приволоку его сюда за шкирку.       — Я имела в виду, что деньги нам ещё понадобятся. Мы не знаем, сколько времени всё это займёт. И… — Грейнджер покосилась на консультанта, которому не терпелось продать уже хоть что-нибудь, поскольку пустые разговоры клиентов ему изрядно надоели. — В общем, думаю, ты не развалишься, Малфой, если я полечу с тобой, — на одном дыхании закончила свою мысль девчонка.       Я уже едва ли не развалился от такого заявления, а внутренний голос забарабанил по стенкам кожи от взволнованности. Но внешне я оставался холоден и невозмутим — таким, каким она привыкла меня видеть. Я взглянул на неё с отточенным до мелочей сомнением и сказал:       — Только если пообещаешь не мешать и не грохнуться вниз. Я тебя потом соскребать с асфальта не буду.       Девчонка фыркнула.       — Без проблем.       На этом мы пришли к согласию и, захватив метлу, выбрались обратно на рынок, усеянный любопытными глазами, как псина блохами. Такое чувство, будто мы с Грейнджер являлись сбежавшими преступниками, объявленными в розыск, и за наши головы сумма была вдвое выше, чем за голову Поттера, выставленную у мафии на аукцион.       — Я создам невидимые чары, чтобы нас не заметили магглы, — Грейнджер вытащила из своей сумки маленький прозрачный пакетик и выхватила пальцами щепотку порошка.       Затем обвела рукой контур метлы, провела ею передо мной и посыпала вокруг себя. В воздухе заблестела золотая пыльца.       — Где достала?       — Занялась её приготовлением ещё в первый день на острове. Пришлось потрудиться, чтобы добыть несколько грамм. Измельчить водоросли, аконит, просушить несколько суток на камнях, выпарить соль из воды, добыть когти совы…       — Ладно, заткнись, понятно. Главное, чтобы подействовало, — я оседлал метлу и кивнул себе за плечо. Я чувствовал себя смертельно уставшим, и выслушивать рецепты вообще казалось жестокой пыткой.       — Не сомневайся во мне. Я и не такое могу, — девчонка перекинула ногу через метлу позади меня.       — Да уж, я заметил.       Её руки плотно сомкнулись вокруг моего туловища, передавая импульсы лёгкой внутренней дрожи. Наверняка просто боялась полётов, но не хотела в этом признаваться.       — Я быстро летаю, Грейнджер. Очень быстро. Есть вероятность, что тебе голову надует.       — Да полетели уже!       Я оттолкнулся от земли и взмыл высоко в небо. Набрал нужную скорость сквозь перистые облака, разрезаемые проблесками солнца. Тело пробрал колючий холод.       — Слишком быстро, Малфой! — девчонка прижалась ко мне сильнее.       — Что-о? Я тебя не слышу!       — Я говорю, слишком быстр… А-а-а! — это не был крик, наполненный исключительно неосязаемым страхом. Он был слишком звонким, в нём отчетливо улавливались скрытые нотки постыдной радости.       Давно полёт на метле не приносил столько удовольствия. Я будто заново учился летать. Почти ощущая, как из спины растут крылья и дарят свободу.       Я оживал.

* * *

      Этот человек был способен на многое. Его вспоминали ежедневно десятки тысяч людей. О нём писали в книгах, газетах и журналах. Когда с ним здоровались, пожимали ему руку, чувствовали себя гордо и достойно. Ему не нужно быть рядом, чтобы его лицо видели перед собой, смотрясь в зеркало или витрины.       — Поттер.       — Что? Что ты сказал?       Конечно, Грейнджер не привыкла мне доверять вот так сходу. Но позиция уже постепенно приближалась к той черте, когда я мог наговорить ей что угодно, а она послушает. Поэтому, внимательно присмотревшись, девчонка даже по-щенячьи взвизгнула от свежего заряда адреналина.       Шрамоголовый как будто нас ждал, спрятавшись в толпе среди туристов около переполненного магазина с сувенирами неподалёку от замка Дракулы. На бледном лице Поттера выделялась знатная щетина, а сам он казался каким-то подавленным. Вопреки погоде, на нём была надета кофта с длинными растянутыми рукавами, джинсы и кроссовки, а сверху накинута лёгкая осенняя куртка.       — Гарри! Это и вправду он!       Деваться было некуда, и я последовал за ней. На меня накатили дурные предчувствия, но делиться ими я пока не спешил, поскольку понимал, какой ураган взрывных эмоций сейчас вертелся в её голове. Грейнджер вмазалась в него на лету, как грузовик.       — Гер… Гермиона? — у Поттера от неожиданности отвисла челюсть, а сам он едва ли не свалился на землю.       — Боже мой, Гарри, это… Это действительно ты… Ты живой… — девчонка смотрела на друга, как на чудо природы. Они крепко обнялись.       Облокотившись о кирпичную стену магазина, я стал дожидаться того самого момента, когда сила притяжения этих двоих приобретёт одинаковые полюса.       — Задушишь, — выдавил из себя очкарик и немного отстранился в растерянности. — Привет, Гермиона, я… Я тоже очень рад тебя видеть. Но что ты здесь делаешь?       — Так вот, значит, чем ты занимаешься, Поттер, пока мы в Лондоне играем со смертью, — наконец подал голос я, смело шагнув вперёд, — прячешься от проблем в Европе.       — А ты что здесь делаешь, Малфой?! — он переводил лихорадочный взгляд то на подругу, то на меня. — Может, объясните?       — А может, лучше ты объяснишь? — я скорее потребовал, нежели предложил, — на этот раз от ответов ты не уйдёшь. Да и подружку свою в неведении вряд ли оставишь.       — Гарри, пожалуйста, расскажи, что происходит, — нетерпеливо попросила девчонка, дёргая друга за рукав, как ребёнок, требующий леденец.       В итоге он, слава всем живым и мёртвым, сдался.       — Ладно. Пошли.       Небольшой внутренний уличный двор практически пустующего кафе должен был послужить отличным местом для серьёзного разговора. Очкарик заказал у подбежавшей к нам официантки всем по маленькому тёмному пиву.       — Так, — начал он, сложив ладони в замок, — для начала я должен понять, как вас сюда вообще занесло. Видеть вас вдвоём — это что-то из области дурной фантастики.       — В Англии происходит нечто ужасное, — Грейнджер говорила шепотом, склонившись над круглым столом, — началась война, Гарри. Я прибыла сюда, чтобы найти тебя.       — А он почему здесь? — Поттер кивнул на меня и сморщил нос, — Малфой, тебе мало было того происшествия?       — Не думай, что я здесь из-за тебя, очкастый ты идиот, — я всеми силами приказывал себе сдерживаться и не треснуть шрамоголового чем-то тяжёлым. Эта ситуация меня начинала откровенно раздражать.       — Вы совершили огромную глупость, — вздохнув, сообщил он, — не понимаю, для чего нужно было это делать.       — Чтоб тебе, бедняге, самому не скучно было, — я не удержался от сарказма, только он и помогал сохранять самообладание и не вмазать очкарика головой об стол. Пока он тихо-мирно просиживал в Бране, я не без приключений успел проскакать почти все Канарские острова.       Официантка поставила три полные кружки на наш стол и, поняв, что атмосфера за ним не из лучших, поспешила безмолвно удалиться.       — Я почти полгода нахожусь в плену, Малфой, — Поттер одарил меня ненавистным взглядом, — я, можно сказать, выживаю.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Грейнджер.       — А мне обязательно углубляться в подробности в его присутствии?       — Если ты ещё не понял, что я разделяю ваши интересы, то ты — идиот в квадрате, — я резко закатал рукава дешёвого пальто и свитера, который уже весь покрылся катышками, — как видишь, я не являюсь носителем метки. А ты, наш пуп вселенной, та ещё заноза в заднице.       — Вы не договариваете, — сделав глоток пива, Поттер прищурился, — это не объясняет факт того, что вы действуете сообща.       Мы с Грейнджер переглянулись. Наконец, просверливая тяжёлым взглядом дыру в столе, она пробормотала:       — Дело в том, что мы… Мы — элементали.       — Что? Вы? — он выпучил глаза и, стукнув кружкой по столу, слегка пошатнулся на скрипучем стуле.       Девчонка кивнула, поджав губу.       — У нас созрел небольшой план, который подарит шанс победить.       — Кто остальные двое?       То, что Поттеру было известно о таких, как мы, меня удивило. Но я не стал этим прерывать разговор, а — наоборот — продолжил в правильном направлении.       — Полумна Лавгуд, но она мертва, — стараясь не концентрироваться мыслями о сестре, я отхлебнул немного пива; оно оказалось очень горькое, — четвёртый пока что неизвестен, но мы склонны предполагать, что это кто-то из нашего курса родом из Брентвуда.       — Годрик, вот так новости… — Поттер прислонил большой палец к подбородку, — ну, у меня тоже есть для вас новости, и не самые лучшие.       — О, только не говори, что ты наш сегодняшний гид и организуешь нам экскурсию. Мы такого не заслу…       — Замолчи, Малфой, и послушай меня. Поймите, этот город — настоящая западня. Никто из волшебников не может выбраться отсюда. Пока он здесь, действует проклятие.       — Кто? — одновременно спросили мы.       Поттер скинул очки на липкий стол, под которым любили прятать жвачки, и, проведя руками по лицу, покачал головой.       — Вы зря сюда приехали. Вам не следовало покидать Англию, ей это только на руку.       — Но ты же был в Хогсмиде, — резонно напомнил я, — как ты это объяснишь? Древний портал?       — В любом случае, у меня ничего не вышло, — коротко ответил Поттер, всем своим видом демонстрируя нежелание об этом говорить. Он надел очки и снова потянулся за выпивкой, — сразу по прибытию я послал Кингсли Патронус. Но потом появились Пожиратели, произошла какая-то чертовщина, и я снова оказался здесь. Я пытался, но в итоге это лишь усугубило ситуацию. А Тонкс и вовсе погибла из-за меня, — чувство вины душило его так явно, что его практически можно было ощутить на себе.       — Почему ты ничего не сказал нам с Роном? — не понимала Грейнджер, — неужели нельзя было хоть как-то связаться с нами, послать сову, попросить помощь? Воспользоваться телевидением?       — Думаешь, я бы не стал этого делать, будь это возможным?       Я молчал, наблюдая за их разворачивающийся дискуссией и попивая гадкое пиво. Такое ощущение, словно туда плюнул, а потом помочился тролль.       — Пожиратели смерти ищут тебя, они повсюду. И даже Министерство, которое по уши погрязло во власти бандитов. Идёт война, Гарри, понимаешь? — лицо Грейнджер исказилось в жгучей тревоге и отчаянном требовании получить отдачу за все её старания.       Очкарик склонился над столом и взял подругу за руки.       — Гермиона, я понимаю, что ты злишься. Но, веришь или нет, я действительно заперт в этом городе, как удав в террариуме, и теперь ты с Малфоем — тоже. Нашла же, с кем попутешествовать, однако! — он фыркнул, — передвижной зоопарк.       — Очки на носу чешутся, Поттер? — полюбопытствовал я, — может, поправить?       Он со злостью посмотрел на меня, сжав губы в тонкую полоску. Если бы глаза Поттера метали ножи, я бы уже истёк кровью.       — В прошлый раз из-за тебя мракоборцам пришлось придумывать причины смертей дюжины магглов в метро! — рявкнул он, — причём, в другой реальности!       — Причину твоей смерти во всех реальностях я придумаю быстро. Дай только знать, что готов.       — Твоя сила элементаля — не твой козырь, Малфой, а твоя карма. Ты же ни черта не умеешь ею распоряжаться, Мерлин… Ты хоть понимаешь, что мы нарушили цикл чужого измерения?       Я открыл рот, но не нашёлся, что ответить, поскольку не совсем понял, о чём он говорит.       — В мире, где мы были, больше не существует Кингсли, Лестрейндж, меня, тебя и всех остальных, кто там оказался, — опустошив свою кружку, пояснил Поттер, — только мастера магии способны перемещаться в другие реальности без штрафов. А мы стёрли наши вариации, и о них просто-напросто забыли. Будто таких людей никогда и не было на свете.       — Класс, — мрачно пробормотал я, — я бы мечтал оказаться в мире, где тебя нет. Из-за тебя развязывается эта треклятая война.       — Из-за меня?!       — Пророчеств…       — Ох, перестаньте! — вскрикнула Грейнджер, стукнув кулаками по столу, — сейчас уже не то время, когда можно вспоминать о глупых детских стычках! Пожалуйста, будьте серьёзнее, вы оба!       — Не знаю, Гермиона, почему ты это делаешь, но я не вижу никаких причин ему доверять. Ты забыла, кто он такой? — Поттер откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, — это он тебя так, да?       — О чём ты? — не поняла девчонка.       Он задрал подбородок и кивнул на подругу, вскинув брови. Мол, посмотри на себя. Посмотри, что ты наделала, тупая твоя голова.       Я только сейчас заметил, что красноватый след на её шее почему-то снова появился. Предательски вылез из кожи, хотя ещё час назад его точно не было. Он был надёжно скрыт моей магией. Видимо, теперь Грейнджер сообразила, о чём речь, но расплываться в сопливых сожалениях не собиралась.       — Он был рядом со мной всё это время, а ты бросил нас. Ты бросил меня и Рона!       — Меня похитили! — разозлился Поттер, указав на себя, — и где же Рон сейчас? Почему вместо него ты оказалась здесь с нашим врагом? Да что ты вообще творишь, Гермиона? — он потряс руками вокруг головы, словно ему в уши проникал слишком громкий шум. — Неужели непонятно, что он потом нас всех подставит!       Её губы задрожали, а глаза уже подозрительно блестели. К своему пиву Грейнджер и вовсе не притронулась. Понимая, что связывать слова в грамотные предложения ей сейчас будет проблематично, я вернулся к разговору.       — Хватит уже говорить так, как будто меня здесь нет. На Хогвартс напал демон, Поттер, есть жертвы. А после каникул там вовсю начнут хозяйствовать Пожиратели, поэтому давай собирай чемоданчик, и проваливаем отсюда.       — Отвечай, где Рон, Малфой. Я хочу с ним поговорить.       — Боюсь, не получится.       — Это ещё почему?       — Ты правда хочешь знать? Что ж, он погиб во время пожара на рождественском балу.       Очкарик тотчас побелел, как мертвец.       — Т-то есть… как погиб?       — Ну, как погибают люди в адском пламени, Поттер? — задался я риторическим вопросом, — хм, наверное, сгора…       Он сорвался с места с целью зарядить мне кулаком по лицу, но в последнюю секунду я успел увернуться, задев локтем его кружку. Она грохнулась на каменную плитку, напугав людей за соседними столами. Послышались тихие ругательства.       — Scuze, — очкарик сухо извинился перед ними. Затем подошёл к подруге и остановился позади, опустив ладони на круглую спинку её стула. Неловко коснулся её плеча. Казалось, весь его мир в одно мгновение рухнул в пропасть. — Я… Мне… Ох, мне так жаль…       — Г-где сейчас Дамблдор? Почему он не с тобой? — Грейнджер резко обернулась, буквально крича другу в лицо, брызгая слезами. Нанося сильный удар из обиды и отчаяния. — Почему он не с нами, когда мы все в нём так нуждаемся? Почему, Гарри?       — Гермиона, разве ты ещё не поняла? Нет никакого Дамблдора и никогда не было. Это он.       Её покрасневшее лицо выразило величайшее недоумение. Я тоже вылупился на него так, будто он превратился в Бундимуна.       Вдруг прозвучал непонятный звонок, который его отвлёк. Порывшись в карманах куртки, Поттер извлёк маленький предмет, который издавал тот самый пищащий звук. Я узнал эту вещь: нечто похожее было в руках у Грейнджер, когда она болтала со своими родственниками, и дважды их беседы не заканчивались ничем хорошим. Подобную штуку отобрал Шрёдер и у своего сынка перед рождественским балом.       — Да, Арон, чёрную коробку уже привозили на этой неделе. Да, я… Что? Новая партия?       Мы с Грейнджер уставились на него в ожидании, что сегодня хоть что-нибудь нам станет ясно. Она протёрла пальцами свои влажные глаза.       — Ты уверен? Ладно, понял. Хорошо. Да, я буду на вокзале через пол часа, — Поттер спрятал «говорящую в ухо штуку» обратно в карман куртки и волнительно посмотрел на нас.       — Гарри, кто это был? — сглотнув ком, спросила Грейнджер, — кто тебе звонил?       Он взглянул в серое небо.       — Как вы думаете, почему Дамблдора всегда считали самым могущественным волшебником? — поинтересовался Поттер и, не получив ответа, ответил сам: — Таким же был и Мерлин, и Салазар Слизерин. В последний раз Абигор был повержен во времена правления Влада Дракулы, однако спустя время снова возродился в этом месте в облике нашего директора. Его цикл будет вечным во всех измерениях.       Грейнджер лишилась дара речи. А я понял, что уже неоднократно слышал его имя: Абигор первым шагнул на землю вместе с Померкшими, которые стали охотиться за уничтожителями источников жизненных сил, дабы помочь людям избежать угрозы вымирания. И теперь, из-за чрезмерной доброты, несвойственной демонам, сам же угодил в ловушку.       — Город проклят, — на прохладной ноте подвёл итог Поттер, — нам не выбраться отсюда. Ах, да: магия здесь не работает.       «Блеск. Получается, я проделал такой долгий путь, чтобы попасть в очередную клетку, где впридачу нет возможности сотворять волшебство?»       Я резко вскочил со стула и, достав из кармана последнюю мелочь, швырнул её на стол. Затем вышел из кафе и нетерпеливо закурил. Мы по уши в дерьме.

* * *

      После всех предоставленных данных мы самостоятельно убедились, что выбраться из Брана действительно оказалось проблематично. Все камины, включая и международные, были перекрыты, а моя метла перестала работать, и теперь ею можно было разве что подмести пол. Попасть на поезд не позволяло невидимое поле защиты на платформе. То же самое касалось и маггловского так называемого «аэропорта», откуда, как мне объяснили, отправлялся воздушный транспорт — как ни старайся, если в тебе течёт кровь волшебника, это не позволит пересечь невидимую границу. О трансгрессии здесь вообще можно было забыть.       Я и Грейнджер неоднократно пытались применить наши силы элементалей, но и этого оказалось недостаточно. Магия тут не работала от слова совсем.       Этот город полностью принадлежал демону; по словам девчонки, история магии гласит, что Абигор возродился в Бране в период маггловской Первой мировой войны. Однако девчонка даже подумать не могла о его облике и о том, что тут большую роль играет его власть.       В первый же день Поттер отвёл нас в штаб-квартиру местных мракоборцев, где он и проживал последние несколько месяцев. Это оказалось не слишком большое жилище, надёжно спрятанное под землёй у задней части замка Дракулы, дабы его не обнаружили магглы. Замок располагался на холме в горной части города. Вид у него был жуткий и полон мистики, особенно когда исчезало солнце. Он состоял из четырех уровней, соединенных лестницей, и имел форму трапеции. Рядом можно было найти чайный дом, церковь, конюшни и гаражи.       На площадке внутреннего двора сохранился старинный колодец, который вёл к подземным лабиринтам, где сегодня проживали волшебники. Легенды гласили, что раньше там в склепах прятались вампиры, зомби и прочая нечисть. Говорят, призрак Дракулы бродит по территории замка и по сей день, но никто его пока не видел. Чтобы попасть внутрь, было необходимо вставить в отверстие в нижней части колодца специальный скелетный ключ, чья копия, позволяющая проникнуть во все штабы, была у каждого из членов Всемирного Союза Ордена Феникса. После этого следовало спрыгнуть вниз, в черноту.       В убежище было достаточно места, чтобы пространство было пригодно для проживания. Внешне база чем-то напоминала мне подземелья Хогвартса. Освещение служило лишь в виде мерцающих во мраке свечей, настенных факелов и неяркого огня в камине гостиной.       Арон Мюллер мне не понравился сразу: низкий, полноватый мужчина средних лет, с острой бородкой, носом картошкой и жирной кожей, местами покрытой волдырями. Судя по всему, здесь он был самым главным — тем, кто принял предложение похитить очкастого после того, как Шрёдер отказался от этой затеи. Я вдруг вспомнил, где же его видел раньше: он был одним из тех, кто сопровождал учеников в «Хогвартс-экспрессе» в сентябре и допрашивал слизеринцев.       — Но зачем? — Грейнджер с лютой злостью уставилась на группу волшебников, — зачем вы это сделали? Неужели вы не понимали, что Астория вас просто обманывает?       — Гм. Видишь ли… — Арон почесал светлую бородку, размышляя, с чего бы начать, — Миранда, налей-ка ребятам чего-нибудь тёплого. А мне виски, чистый, — велел он девушке с ярко-розовыми волосами, которая до этого разжигала камин.       Знакомься: Миранда Вольф, молодая и смелая метаморфа. У неё была короткая стрижка — цвет волос она меняла по настроению, — большие накрашенные глаза и длинные ногти. Миранда, похожая на стрекозу, носила свободные рваные джинсы, с ремня которых свисали чехлы с ножами, а также яркие трикотажные майки с завуалированными рисунками и надписями, кричащими об отрицании стандартов. Шея и руки австрийки были набиты живыми татуировками в виде красных распускающихся роз и ползающих по ним гусеницам, а язык был проколот. Хоть девушка была невысокой, спина её была широкая, а руки и ноги выглядели достаточно мощно.       — Я к тебе в служанки не записывалась, Арон, — буркнула она.       Голос её был резким, низким. Как у человека, который хочет казаться старше своих лет. Толстяк повернулся к ней и смерил девчонку таким взглядом, чтобы та сию минуту передумала.       — Ох, ладно, ты же не отстанешь, — закатив глаза, Миранда отправилась на кухню.       Некоторые мракоборцы засели за столом и погрузились в книги и какие-то бумаги, другие тренировались друг с другом на мечах и шпагах. Кто-то оживлённо разговаривал с этой маггловской «говорящей в ухо штуковиной» — я обратил внимание, что у каждого из них была своя личная.       Но все то и дело косились на нас время от времени. Ещё бы, новички в любой организации всегда будут вызывать недоверие. Все, кроме Миранды, были одеты в простую и ничем не примечательную одежду. А лица бойцов были такими бледными, словно они являлись ожившими мертвецами, которые жили в подвалах всю жизнь.       — Как вы уже, наверно, знаете, этот город проклят, — приняв стакан с алкоголем, сообщил Арон, — любой волшебник, однажды попавший сюда, не сможет выбраться. И ваш юный друг тоже нашёл здесь временное пристанище.       — В этой тюрьме?! — Грейнджер чуть не взорвалась от возмущения, даже не глядя на чашку с предложенным ей напитком, — да вы что, все здесь с ума посходили?       — Гермиона, пожалуйста, послушай его, — мягко попросил Поттер, заметно нервничая и теребя ворот своей растянутой кофты.       — Меня больше интересует, как ты оказался в Лондоне, — я смотрел на толстяка с нескрываемым недоверием. Всё это было слишком странно и попахивало нечистым. А ещё жуткой сыростью.       — Пришлось пожертвовать своей свободой в обмен на похищение, — бесстрастно ответил Арон, глотнув немного виски, — увы, я дурак, и повёлся на выходки вейлы. Она обещала мне гору денег и славу, но только со временем я раскусил её обман. Как и многие, я был готов на всё по одному лишь распоряжению этой… Этой «мисс Вселенной».       — Несомненно, Гарри представляет опасность для Того-Кого-Нельзя-Называть. Но пока в его скользких ручонках находится бузинная палочка, он практически непобедим, — резко вмешалась в разговор Миранда. Она стояла у стены, упираясь в неё одной согнутой в колене ногой, и всё время поглядывала на меня, жуя фруктовую жвачку.       — Палочка не охотно слушается его, — сказал я, испытывая необъяснимое желание поспорить с этой леди и остаться победителем, — потому что он получил её лёгким путём из рук Лилит.       — Ну, думаю, для него не будет особой проблемой покопаться в архивах, найти её владельца и убить его, — прикинула метаморфа, лопнув пузырь из жвачки, — кроме того, у вашего «великого и ужасного тёмного владыки» остались ещё крестражи.       — Крестражи? — переспросил я, напрасно надеясь, что мне послышалось, — с чего вы взяли, что у него есть крестражи?       Миранда усмехнулась.       — А почему он такой неодолимый, по-твоему?       — Это я им рассказал, — сообщил Поттер, встав между нами, — это правда. Некоторые из них уже уничтожены.       — Абигору надо отдать должное, зря времени не терял, — Арон положил толстую руку на его плечо, — хотя это очень дорого ему стоило.       — То есть, Вы хотели сказать, Дамблдору? — уточнила Грейнджер.       Тот пожал плечами.       — Называйте, как хотите. Бран славится культурным местом для магглов и, как вы верно заметили, надёжной тюрьмой для волшебников. Здесь мы полностью лишены магии…       — Из-за проклятия, которое пришло в силу сразу после его перерождения, — закончила вместо Арона Миранда, заслужив на себе очередной грозный взгляд предводителя мракоборцев, — сейчас любое сотворение волшебства делает его слабее. Сдуреть, правда? — она бесстыдно плямкала ртом и пялилась на меня своими огромными жёлтыми глазищами.       — Боюсь, скоро магии лишится целая планета, когда Амулет жизни в руках Лилит будет обогащён силами четырёх стихий, — пробормотал Арон, — есть такие волшебники, элементали, которые…       — Они перед нами, — безрадостно сообщил шрамоголовый, разозлив Мюллера тем, что его снова перебили, — у Малфоя — энергия двоих, поскольку хранительница стихии Земли мертва. Четвёртый пока неизвестен. Но, судя по всему, находится в Хогвартсе.       Услышав такую информацию, Арон громко выругался:       — Scheiße! Вот кто-кто, а вы уж точно не должны были оказаться здесь! Это… Это всё портит!       — Мы ничего не знали об особенностях этого города, — Грейнджер попыталась его успокоить, хотя сама переживала из-за такой допущенной неосторожности, — об этом нигде ничего не сказано. Вообще нигде.       — Ещё бы оно было где-то сказано, деточка, — Миранда ехидно хмыкнула, покачав головой. По виду метаморфа была немногим старше, но представления об этом мире у неё явно были гораздо шире. По крайней мере, по её мнению.       — Это самый грешный и тёмный город на Земле, чью летопись ведёт сам Дьявол. Прибыть сюда — это всё равно, что добровольно пожелать себе смерти.       Прелестно, что сказать. Я повернулся к Грейнджер и смерил её плотоядным взглядом. Все сейчас смотрели на неё, и девчонка растерянно развела руками.       — Вы серьёзно? Я же хотела, как лучше! Я приехала сюда, чтобы найти своего с недавних пор единственного лучшего друга и попытаться помочь!       — Но как ты узнала, где я? — допытывался Поттер.       — Нашла флакон с воспоминаниями Астории в кабинете директора.       — Ты смогла попасть в кабинет МакГонагалл?       — Я староста школы, Гарри. По крайней мере, была.       — Гарри отупел здесь немного, — со скучающим видом произнёс я, — мозги заплесневели, вот и задаёт дурацкие вопросы.       — Тебя я не спрашивал, Малфой, — огрызнулся тот, — я хотя бы дров не наломал.       Я хрустнул пальцами.       — Показать тебе, кто такие дровосеки?       — Да я тебе сейчас...       — Verdammte Scheiße, заткнитесь вы уже, — проворчала Миранда, закатив глаза, — что толку теперь языком трепать, кто где был и что сделал? Важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. Вот, держите, — австрийка лёгким движением выхватила из задних карманов джинсов по мобильному телефону — наконец-то я смог выучить это дурацкое название — и протянула нам с Грейнджер. — Как видите, у каждого из нас есть этот предмет, чтобы поддерживать друг с другом связь, — объяснила метаморфа, плямкая жвачкой во рту, — из-за того, что магия тут бессильна, пришлось прибегнуть к маггловским изобретениям.       — План сработал идеально, — Мюллер залпом опустошил свой стакан, — Астория постаралась на славу, когда оставила нас всех здесь гнить. Если бы мы только могли выбраться отсюда, я бы лично показал ей, как правильно пользоваться её же мечом. Да так, чтобы у неё больше никогда не возникло вопросов.       — Похоже, Вас тоже что-то связывало, — заметил я, рассматривая телефон, как орангутанг энциклопедию, — раз Вы питаете к ней такую ненависть.       Австриец хохотнул.       — Шутите! С «принцессами», вроде меня, чудеса не случаются. Но мой дорогой друг Вольфганг влип знатно. Ну, ничего-ничего, повторяю я себе. Кто шпионит, того пуля догонит.       — Что случилось? — осторожно спросила Грейнджер, присаживаясь в старое дырявое кресло, откуда будто вот-вот могла выскочить какая-нибудь живность.       — Гм… Извините меня, я сейчас, — Арон сам сходил за новой порцией виски.       Кажется, здесь очень приветствовалось спиртное. Я заметил, что все местные мракоборцы время от времени возвращались за ним на кухню.       — Астория вскружила бедняге голову. Встретить такую — всё равно, что выпить любовное зелье с истёкшим сроком годности, — прикинула вслух Миранда, глядя в паутинный потолок.       — М-м. Отличный отзыв о лучшей подруге, — подметил я.       — Мы… Скажем так, довольно неплохо общались несколько лет. А потом наступил момент, когда я начала подозревать, что что-то не так. Что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — она повернулась, взглянув на меня исподлобья, — самое ужасное — это когда не можешь понять, что происходит, и не знаешь, как это остановить.       Миранда Вольф обладала пронзительным взглядом, уже легко способным обезоружить. Что-то в ней отталкивало и притягивало одновременно. Возможно, дело было в том, что раньше я никогда не общался с метаморфами. Кроме того, если она была близкой подругой Астории, у них определённо должны были быть сходства во взглядах на мир. Даже не знаю, на кого смотреть было проще: на неё или на уродливого толстяка. Он как раз вернулся. Его лицо покрылось красными пятнами. Видимо, на кухне Арон прихлебнул ещё что-то.       — Вейлы, друзья мои, это зло! Это чистое зло во плоти! — громко отчеканил он, поднимая полный стакан вверх, — это страшнее алкоголя или любых наркотиков. Она засасывает твою наивную душу так незаметно, что даже не успеваешь это осознать. Весь мир сужается до одного человека, и всё остальное вокруг гаснет.       — Так что же произошло? — я постарался сделать так, чтобы Мюллер больше не ускользал от ответа, — почему Шрёдер вдруг отказался от этой затеи?       — По вине Астории погибла его жена полгода назад, — хлебнув виски, начал Арон чуть приглушённым голосом, — он обучал Асторию фехтованию. Она брала частные уроки по настоянию матери. Давала рекомендации другим, другие — третьим. Уроки стали регулярными. Он задерживался у Гринграссов настолько часто, что чуть ли не стал тайным членом их семьи.       — Дома были трудности? — спросила Грейнджер, полностью погружаясь в рассказ мракоборца.       — Что ты, у них всегда были очень гармоничные отношения, — опровергнул её слова Арон, — увы, его реальность была уничтожена Лилит много лет назад. Он переместился в наше измерение, поклявшись себе охранять близких своей вариации от опасностей.       — Как же ему удалось попасть в наш мир? — полюбопытствовал я. На самом деле, мне было неприятно всё это слушать. Такое чувство, будто мы обсуждали человека, который этого меньше всего заслуживал.       — Это секрет всех мастеров магии, — резко сказала Миранда, сверкнув глазами, — и обыкновенным волшебникам он неизвестен.       Отчего-то мне казалось, что ей он точно известен.       — Здесь он женился, у него родился сын. Но материальный достаток их семьи хромал ещё со времён экономического кризиса после Первой магической войны, — Арон мерил комнату медленными шагами, как косолапый медведь, — в молодости он был вынужден днями таскать груз для мореплавателей, а ночью подрабатывать простым охранником в маггловском отеле. Потом его дела пошли вверх, появился огромный спрос на его изобретения, и вскоре Вольфганга пригласили преподавать в Цауберкунсте по влиятельным рекомендациям.       — Он клёвый, — лопнув очередной пузырь из жвачки, с улыбкой произнесла Миранда, — мне нравились его уроки. И коллекция у него классная.       — Всё было хорошо, пока он не встретил эту чертовку, — Арон перекривился, — он видел в ней талант и посоветовал ей вступить в Орден Феникса. Гринграсс охмурила его и предложила огромные деньги за этот проклятый меч. А потом… — он с шумом выдохнул, — Вольфганг уже готовился к операции похищения, когда это случилось. Ева всё узнала. Она попыталась её остановить, но не смогла: одно неверное движение меча, и всё.       Подземелье ненадолго погрузилось в тишину, внушая слушать собственные мысли о том, как же это паршиво — расплатиться за свою ошибку жизнью любимого человека. Своим же изобретением в чужих руках.       — Но почему же он молчит всё это время? — не понимала Грейнджер, вертя головой, — почему не расскажет всем правду?       — Значит, есть какая-нибудь очень серьёзная причина, — ответил Арон, в очередной раз почесав бородку.       — Он боится, что Астория может навредить Филиппу, — сказал я, глядя в одну точку.       — Его сыну?       — Да. Видимо, Гринграсс ему угрожает, поэтому он вынужден молчать. К тому же... — я вспомнил статью из газеты, в которой рассказывалось о том, как она легко смогла всех убедить в своей правоте, да ещё и выпросить у Фаджа компенсацию, — думаю, у неё есть связи в Министерстве, которые помогли бы осуществить мгновенный арест за нелегальное хранение оружия.       — Ты знаком с Филом? — Миранду очень удивил этот факт. Она округлила свои и без того большие глаза, изменив их цвет на лиловый.       Должно быть, австрийка не могла себе представить вероятность возникновения контакта между такими разными людьми. Её общество тоже не являлось для меня чем-то привлекательным, да и вообще, девчонка немного настораживала своим дерзким поведением и вызывающей внешностью.       Но, как я уже говорил тебе по секрету, с Филом мы ещё однажды встретимся, и Миранда тоже займёт определённую позицию в моей жизни. Но сейчас перенесёмся в подземное убежище, где мне ещё предстоит многому научиться.       — Ага. Просил тебе передать, что ты — такая же стерва, как и твоя бывшая лучшая подружка.       Метаморфа хмыкнула.       — Узнаю его почерк. Мне жаль, что мы перестали общаться. Всё получилось так… так глупо.       — Он скучает по тебе, кстати. Но, признай: ты выбрала её.       — Кое-кто любит вставлять свои ненужные пять галлеонов, — Миранда всем своим видом давала понять, что не хочет обсуждать эту щепетильную тему. Её нос превратился в клюв.       — Правду не всегда приятно слышать, птичка, зато полезно, — сказал я. Желание оспорить эту девицу было таким сильным, что остальные присутствующие здесь могли бы пойти куда-нибудь прогуляться. — Боюсь, Астория поступила точно так же: у неё появился Забини, и ты ей больше не нужна.       — Забини? — услышав знакомую фамилию, Арон вдруг опешил; его свинцовые глаза стали широкими, — mein Gott, только не говорите мне, что у Колберта есть брат…       — Хуже. Сын, — произнесла Грейнджер, поглядывая на метаморфу с нескрываемой неприязнью, — Блейз возглавляет новое поколение Пожирателей.       Арон и Миранда встревоженно переглянулись. Вольф вздохнула и, сжав пальцами переносицу, закрыла глаза и покачала головой.       — Verdammt, я знала, что Астория упадёт в яму с дерьмом, но не настолько же глубокую…       — Знаете, нам кажется, что у Шрёдера и Снейпа есть тщательно обдуманный план, но мы пока не уверены до конца, — и Грейнджер поделилась с мракоборцами всем известным материалом о Дарах Смерти.       — Вольфганг умён, он умеет мыслить наперёд, — согласился Арон, щёлкнув пальцами, — когда мы вместе учились в докторантуре, он мог предугадать даже то, какие вопросы будут на экзаменах. Мы всегда сдавали их на отлично, хотя я и половины мог не знать из того, о чём спрашивают. Непревзойдённый человек.       — И как же ты его за это отблагодарил? — я презрительно смотрел на него, — какой же из тебя друг, раз ты согласился пойти на это вместо него?       Зрачки австрийца нервно заметались по комнате. Он быстро облизнул губы.       — Никакой, ты прав. Я наивен и слишком податлив. Был, — поспешил себя исправить толстяк, — как и все мы, когда он притащил бесовку в наш Венский штаб прошлой осенью. В любом пироге рано или поздно заводятся мухи.       Я вновь бросил беглый взгляд на метаморфу.       — А ты здесь как оказалась? Не выглядишь достаточно взрослой для такой работы. Из Цауберкунста вылетела?       Нос Миранды снова стал человеческим, а кожа приобрела синеватый оттенок.       — Знаешь, мы едва знакомы, но ты уже являешься моим сильнейшим раздражителем, — призналась она, делая шаг вперёд, — у меня были некоторые проблемы. Астория посчитала, что изучение чего-то нового и активного поможет мне избавиться от моих зависимостей, — Вольф закатала рукава до плеч, демонстрируя в областях локтевых сгибов тёмные следы от уколов.       — О, Боже… — вырвалось у Грейнджер. Она отвернулась, чтобы не смотреть.       Я непроизвольно скривился. Зрелище и впрямь жуткое.       — Что, думали, там поцелуи глизней будут? — хмыкнула австрийка и опустила рукава обратно, — у Астории были амбиции, идеи, желание. Я видела, как она живёт этим, как старается и на что способна, — метаморфа выхватила из ремешка острый нож и провернула в руке, — я тоже хотела стать такой, как она. Она вдохновляла меня. Мне казалось, если она исчезнет, моё существование вообще потеряет всякий смысл. Поэтому я тоже вступила в Орден Феникса.       — Я верил Вольфгангу, а посему поверил и Астории, — вернулся к разговору Арон, — она вселяла такую светлую надежду. Все её действия и задумки казались почти гениальными.       — В общем, она массово запудрила вам мозги, — подвёл итог я, выводя пальцем круг в воздухе, — это я понял. Она манипулировала вами, взрослыми людьми, как безвольными куклами.       Мракоборцы враждебно посмотрели на меня. На их лицах танцевали тени от свечей, что придавало им устрашающий вид.       — Сделка с демоном сделала её тем, кем она есть! — брякнул Мюллер, — она уверяла меня в том, что Вольфганг не достоин её, и то, что случилось с его женой, произошло случайно. Ей даже удалось меня убедить в этом. А я, толстый балбес, поверил ей, и в итоге мы все оказались здесь. Убийствам нет оправданий, — дрожащими губами мужчина добавил: — Такие лицемерные твари не заслуживают, чтобы их любили. Не заслуживают жить вообще. Покажи им, Миранда!       Метаморфа рассекла воздух ножом и, схватив его за рукоять, вернула обратно к себе в чехол.       — Мы усердно тренируемся каждый день, чтобы быть готовыми, когда выберемся, — она подошла к большому горизонтальному шкафу, что стоял чуть поодаль.       Внутри хранились странные маггловские предметы. Нечто похожее я видел в секретном чулане Шрёдера. Судя по реакции Грейнджер, их предназначение было далеко не безобидным.       — Что это? — спросил я.       — Оружие, — ответила метаморфа, по очереди указывая на каждое устройство, — автомат, ружьё, дробовик. А также копья, кинжалы и мечи. Все изобретённые мастером Шрёдером. Он поставляет их нам каждую вторую неделю, — она достала один из них и продемонстрировала принцип работы.       Раздался громкий выстрел, заставивший вздрогнуть. Но этот звук мне безусловно понравился. Было в нём что-то… особенное. Что-то, внушающее разобраться, как управляться со всеми этими штуками.       — Каждая пуля пропитана кровью фестралов. Мастер Шрёдер обычно обрабатывает ею все свои приспособления.       — Скоро мы будем больше похожи на магглов, чем сами магглы, — буркнул Арон, наблюдая за тем, как Миранда показывает нам остальные виды оружия, — но, чего греха таить, вещь на войне незаменимая. Тем более в нашем случае.       — Так и есть, — согласился Поттер, кивнув на союзницу, — я смог договориться с одной шайкой контрабандистов о транспортировке железнодорожным транспортом. Это единственное, что мы можем получать с помощью магглов. Остальные партии мы отправляем в Вену, Париж и Нью-Йорк, чтобы мракоборцы могли подготовиться к битве. Нам всем так или иначе нужно учиться жить без магии.       — Городок тот ещё сюрприз, — подмигнув, с улыбкой сообщила Миранда, — не выходите на улицу безоружными, особенно после наступления сумерек. Здесь водится большое количество цыган, бродячих собак и, поговаривают, злющих вампиров. Лучше не испытывать удачу.       — Не думаю, что Дам… Абигор поощряет это, — выразила мнение Грейнджер, с неприязнью поглядывая на те области, куда перемещалась метаморфа, — это же очень опасно.       — Не опасней волшебной палочки, милочка, — парировала Вольф, легко вертя пистолет в руке, как перо, — когда перед тобой окажется враг и у тебя не будет времени или возможности чертить руну для заклинания, оно всё сделает за тебя. Без магии волшебники как без рук, и нам всем придётся обучиться этому, если наша реальность окажется той, что будет существовать после Магического альянса.       — Абигор сам неоднократно применял оружие, — вставил между тем Арон, — как, думаете, он пережил Первую мировую?       — Выходит, он существует сразу во всех реальностях? — уточнила Грейнджер.       — Дурочка, он же демон, — снисходительно взглянув на неё, произнесла Миранда, — Абигор, как и Лилит, — основа всех миров. Пока земные измерения под её властью, то все они, включая нашу, обречены на хаос.       — Тёмный Лорд знает о нём? — клянусь, я не хотел говорить это вслух. Но будто сама колючая, мрачная атмосфера спровоцировала это сделать.       — Как ты его назвал? — переспросила метаморфа, выронив жвачку изо рта.       Все мракоборцы прервали свои занятия и массово обратили на меня вопрошающие взгляды. Кто-то уже что-то нащупывал в карманах.       «Чёрт возьми», — я мысленно дал себе по лбу. Привычка называть его именно так выросла во мне с самого детства. Так его называли исключительно его сторонники, и никак иначе.       — Ты сынок Люциуса Малфоя, не так ли? — прищурившись, как будто тщательно выискивая мышь в норе, спросил Арон.       Нет, и мы с тобой знаем, что это не так. Но им эта информация ни к чему.       — Что Вы о нём знаете?       — Богатый аристократ, преданный до посинения Тому-Кого-Нельзя-Называть. Пытается спрятаться за своей репутацией, но все уверены, что он числится среди Пожирателей смерти. Та же история была и с Колбертом.       — Шпионы нам тут не нужны. Почему ты не с ними? — строго спросила Миранда, засунув новую жвачку себе в рот. Видимо, ей необходимо было всё время что-то жевать, чтобы отвлечься.       В какой-то степени я понимал, что вечность прятаться среди них не смогу, и приспешники ходячей змеи меня найдут. Но было уже поздно: я зашёл слишком далеко, чтобы прикидываться кем-то другим.       — Я не шпион. И я не считаю себя тем, кто должен присоединиться к армии сумасшедшего тирана и садиста, — холодно произнёс я, — этот вопрос не избавляет вас от ответа на мой.       Стало тихо. Напряжение в подземной штаб-квартире заметно выросло. Казалось, сами скелеты и вампиры перевернулись в своих гробах и склепах.       — Тот-Кого-Нельзя-Называть не знает о его облике, — наконец сообщил Арон, потрепав себя по животу, — он предполагает, что Дамблдор погиб в прошлом году, и что все демоны подвластны Лилит. Те, кто склонен делить мир на белое и чёрное, никогда не заметят возникновение цветных пятен.       — Что это значит?       — Так забавно рассказывать вам историю вашего директора, — хмыкнула Миранда, довольствуясь её проскакивающими вспышками гнева, — после перерождения он стал человеком. Волшебником, если точнее. Жил своей жизнью и знать не знал о расколотой в нём сущности до недавнего времени.       — Абигор никогда не позволит причинить Гарри вред, — доступным языком пояснил Арон, опустошив очередной стакан с виски. Уже четвёртый, кажется, — он был и остаётся тем, кто помогает мальчишке и обеспечивает ему безопасность любыми способами. Хоть он стар и слаб, но будет бороться до последнего. А Лилит знает, что случится, если Гарри попадёт в руки к Сами-Знаете-Кому. Поэтому сделала так, чтобы война длилась как можно дольше.       — Но ведь… Неужели Абигор не хочет помочь вам выбраться отсюда? — Грейнджер никак не могла прийти к определённому вразумительному объяснению.       — Что непонятного? Позволить выбраться нам означает применить большое количество магии, — раздражённо сказала Миранда, меняя цвет своей кожи на зеленовато-голубой, — это убьёт его, уничтожит город и нас, соответственно, тоже.       — Но должен же быть какой-то выход! Нельзя же просто вот так…       — Гермиона, остынь, — Поттер подошёл к ней, но подруга тут же шарахнулась в сторону, как будто он мог её ранить.       — Гарри, я тебя не узнаю.       — Мы все уже не те, кем были когда-то.       — Выход есть всегда, он обязан быть!       — Разрушить проклятие сложно. Пока мы не знаем, как, — провозгласил Арон, жестом приказывая остальным не филонить и вернуться к работе, — после того, как Абигор уничтожил шестой крестраж Сами-Знаете-Кого, он узнал о своей истинной природе. Он бы погиб, в противном случае. Только аура этого города поддерживает его жизнеспособность.       — Сколько всего крестражей? — нахмурившись в раздумьях, спросил я.       Мюллер вздохнул.       — Мы не знаем.       — А как можно связаться с Абигором? — Грейнджер стала лихорадочно бегать глазами по тусклой комнате, будто выискивая демона где-то здесь.       — Связаться с Абигором? — Миранда издала нервный смешок, — деточка, это невозможно. Сейчас он в другом измерении и появится здесь тогда, когда посчитает нужным.       — И когда же он посчитает нужным появиться? — на этот раз скептически поинтересовался я, скрестив руки на груди.       — Может быть, завтра. А может быть, никогда, — Арон залпом опустошил пятый стакан виски и ретировался вместе с Поттером для какого-то важного разговора в соседнюю комнату. Мне показалось, что следом за ними унеслись шушуканья с моим именем.       Нам разрешили остаться. Хоть особо выбирать и не приходилось.

* * *

      Время ускользало у нас прямо сквозь пальцы, как песок. Словно заблудившиеся туристы, мы прочёсывали каждый уголок города, каждую улочку, каждый чёртов переулок, и всё было без толку. Грейнджер проводила целые дни и ночи напролёт во всех местных библиотеках, как в маггловских, так и для волшебников, в поисках каких-нибудь подсказок.       От безысходности и желания заниматься хотя бы чем-нибудь, кроме попыток отыскать выход, я тренировался вместе с мракоборцами ежедневно. Это помогало выплёскивать энергию злости, обиды и разочарованности. Они охотно учили меня пользоваться различным оружием, делились полезными хитростями и указывали на то, как правильно отмерять расстояние. Для меня всё это было слишком далёким для понимания, но жажда учиться новому во мне ещё всё-таки не сдохла. А грызущиеся внутри чудища только побуждали желание стать опытнее и сильнее.       Вскоре я уже мог отрабатывать приёмы самостоятельно. Тем не менее, постоянный контроль мне был необходим. Я должен был знать, что у меня получается.       — Правильно?       — Не совсем, — подбросив пистолет, Миранда ловко схватила его и подошла ко мне, — давай покажу.       Сама идея того, что меня чему-то будет учить девчонка, казалась до неприличия смешной и абсурдной. Но Вольф была из тех, кто смог бы врукопашную победить даже акромантула, поэтому вскоре я перестал воспринимать её, как девушку. Скорее, я видел в ней боевую машину, которая умеет разговаривать.       — Перед выстрелом необходимо акцентировать внимание на тонус. Его легче контролировать, если палец постоянно активен. Вот так, — она накрыла мою ладонь своей, сжимая пневматическое оружие. Наклонила голову и закрыла один глаз, глядя в прицел. Плечо Миранды соприкасалось с моим.       Ползающие по розам на её шее и руках гусеницы завораживали. Метаморфа рассказывала, что они как живые: на ночь заползают в бутон, который сворачивается, а на утро снова вылазят. Раньше вместо них у неё жили бабочки, но в какой-то момент девчонке захотелось изменить эскиз. И я догадывался, в какой.       — У тебя при этом не возникает… Некоторый страх? Боязнь, скажем так?       — Он никогда не пройдёт, если не прорабатывать это, как следует, — поучительно ответила Миранда, — потом всё настолько обострится, что начнёшь чувствовать миллиграммы. Тренируй смелость, и тогда тебе откроются новые возможности. Главное, чтобы не было преград, — австрийка осуществила гулкий выстрел, и манекену напротив вонзилась крошечная пуля прямо в лоб.       — В чём секрет мастеров магии? — спросил я, глядя на него. Вольф отвернулась и немного отошла, давая понять, что не хочет об этом говорить. Но я не отступал. — Уверен, если вы с Филом были близки, он рассказал тебе.       — А ты любопытный, — отлепив жвачку, которую прятала за ухом, она закинула её себе в рот, — у нас в Австрии за чрезмерную болтливость укорачивают языки.       — Как Шрёдер сюда попал? — я сделал шаг к ней, не позволяя больше ускользать от ответа, — с помощью Древнего портала?       — Ни у единого волшебника никогда не было Древнего Портала. Абигор давал его только Гарри.       — Тогда как?       Миранда тотчас окрасилась в желтоватый цвет и стала выше ростом. Направила на меня пистолет, приказывая сию минуту прекратить давить на неё. Она не без презрения посмотрела на Грейнджер, которая возилась чуть в стороне и наверняка слышала каждое слово. Та уловила на себе пристальный взгляд метаморфы, и тут же споткнулась, выронив коробку с вещами. Миранда закатила глаза и, надув огромный пузырь из жвачки, лопнула его и согнула в локте руку с оружием.       — Она всегда такая неуклюжая? — австрийка стояла возле меня, ближе обычного. Если бы я сделал шаг, то прижался бы к ней всем телом, как огромная жвачка.       — А ты всегда такая противная? — пошла в атаку Грейнджер.       — Только если кто-то сильно просит. Особенно во время тренировок.       — М-м. Здорово тренируетесь, — пробормотала та, наклоняясь, чтобы всё собрать: книги, карты и всякие хозяйственные принадлежности.       Миранда самодовольно хмыкнула.       — Расслабься, куколка. Мне мальчики неинтересны. Даже такие… необычные, — закончила предложение она, вскользь посмотрев на меня. Её волосы изменили свой цвет на красный.       — Видала я таких, как ты. Хочешь казаться полезной, но у тебя тоже есть свой срок годности.       Как же это раздражало. Больше всего не хотелось наблюдать за тем, как эти двое начнут выяснять, чей объём остроумия шире. Тем более сейчас, когда вокруг столько предметов, способных нанести ущерб.       — Свали нахрен, Грейнджер, — велел я, крепко сжимая оружие в руке, — не видишь, что мешаешь?       И она обомлела. Всего на секунду. Перестала возиться с барахлом и просто потерялась где-то в пространстве.       А потом продолжила в своём фирменном сраном гриффиндорском духе притворяться, что меня не замечает. В какой-то момент Грейнджер почему-то решила, что так делать будет правильно — воображать, что меня здесь нет. Не отвечать мне и вообще избегать меня любыми способами. Возможно, я мешал ей думать. А возможно, у неё уже просто поехала крыша.       «А может, она просто ревнует тебя, дурак?»       Уголки губ приподнялись бы в довольной усмешке, да вот только в такой сладкий вариант слабо верилось. Потому что наши способности были конкретно притуплены по всей территории города. Это дарило облегчение и позволяло чувствовать себя нормально. Почти даже как прежде.       Почти.       Каждый новый день был астральной каплей предыдущего: утром мы покидали штаб, а вечером возвращались с пустыми руками, если не считать, конечно, пакетов с полуфабрикатами и мелких приспособлений для нашего «уютного» дома. Я обнаружил в штабе хранилище с большим количеством оборотного зелья, в которое осталось лишь добавить частицу того, чей облик необходимо принять. Это единственное, что хранило в себе горсть магии по разрешению Абигора. Мракоборцы использовали зелье, когда забирали чёрные коробки на вокзале, чтобы не привлекать к себе внимание полиции. Новые лица помогали отвести от себя подозрения.       Я успел изучить все трассы местного маггловского транспорта, часы открытия и закрытия продуктовых магазинов, а также принцип работы кредитных карточек — так магглы называли мелкие пластиковые предметы, где хранились их деньги. У мракоборцев имелись на них кое-какие запасы, с помощью которых мы могли покупать себе еду.       Городок тот ещё сюрприз — это мягко сказано.       Как-то раз я стал участником уличного преступления. Это случилось вечером, когда я возвращался домой. На старой автобусной остановке никогда не горели фонари. Место располагало в себе всё для того, чтобы здесь что-то произошло: темно и безлюдно, только какая-то старуха одиноко восседала на скамейке с сумкой в руках.       Главным минусом дорожного транспорта было его расписание по выходным. Опоздал — изволь ждать около получаса. Этот вечер был из тех, когда я успел посмотреть лишь на зад автобуса, плавно уходящего за горизонт. Хорошо хоть погода была сносной.       Я стоял на остановке и курил, наблюдая, как дворовая собака потрошит уличную урну через дорогу. У пса была сломана задняя лапа, а бок, судя по всему, кто-то недавно огрел кочергой. А может, подрался с неприятелем за какой-нибудь кусок протухшего мяса.       Наконец мой автобус подъехал и спас меня от объятий холода. Я выбросил сигарету и, зайдя внутрь, прошёл в самый конец. В заднем грязном от снежных разводов окне открывался вид на остановку, от которой автобус уже отдалялся: к старухе подошли двое в капюшонах и стали силой вырывать у неё сумку. Даже сквозь стекло я мог услышать её крик.       Понятия не имею, что дёрнуло меня вмешаться. Будто какой-то невидимый дух протолкал меня к раздвижной двери и голосом сестры приказал немедля нажать на аварийную кнопку. Когда это не помогло, дух заставил как следует вмазать по ней ногой. Раз, другой.       — Останови чёртов автобус!       Водитель выругался, но всё-таки резко нажал на тормоз и прекратил движение. Я выбежал наружу и помчался обратно к остановке. Бабка верещала, прижимая к себе сумку из последних сил. Я заметил в руке одного из нападающих блеснувшее лезвие ножа. Да, их было двое, а я один. Но с недавних пор я всегда носил с собой то, что могло бы помочь в таких ситуациях. Выхватить из внутреннего кармана пистолет и направить ствол прямо перед собой оказалось несложно.       Ублюдки сбежали. Сумку они оставили в тонких костлявых руках, но я всё равно не успел: старуху зарезали. Увы, следующий автобус пришлось ждать дольше, чем предыдущий. Сигареты закончились. Пальцы нащупали в карманах ничтожную мелочь. Салазар, никогда бы не думал, что однажды столкнусь с такой проблемой. Денег не хватало катастрофически.       Горе-грабители напрасно старались: в кошельке было ровно столько, чтобы мне хватило на пачку кукурузных хлопьев и два вишнёвых йогурта по скидке. Пусть Грейнджер наполнит ими свой и без того молчаливый рот.       Разумеется, я разыскал рынок для волшебников. Я надеялся, что в банке получу доступ к своему Лондонскому хранилищу, однако после упоминания моей фамилии злющие горбатые гоблины лишь отрицательно качали головами.       — Вынуждены отказать, коль мистер Малфой не в состоянии предоставить свою волшебную палочку в качестве удостоверения личности.       — Волшебную палочку? В этом городе? Да вы что, шутите?       Они не шутили. Шансы обмануть охрану равнялись нулю. Я был сражен наповал такой предосторожностью. А осознание того, что Хогвартс многие годы был под властью демона, пускай и не самого злобного, и вовсе повергло меня в шок. Я никому не говорил, что неоднократно пытался найти его, ведь Абигор и был главной причиной нашего заточения.       Однажды я практически целый день провёл в замке Дракулы, где он возродился в прошлом веке. Судя по всему, личностью Влад Цепеш был выдающейся. Я не знал, чем точно он занимался при жизни, но сам замок, особенно в тёмное время суток, производил устрашающее впечатление.       Я побывал во многих комнатах, в том числе и в комнате пыток. Пожалуй, такое зрелище могло бы как минимум взбудоражить даже самого уравновешенного человека. Думаю, если провести ночь в стенах замка, можно окончательно лишиться рассудка и повидаться с призраком Дракулы не один раз. Но всё было напрасно, и поражения снова и снова возвращали меня к одной и той же мысли.       Что же я делаю не так?       «Интересно, а ищет ли нас хоть кто-то? Изображены ли наши колдографии на выпусках «Ежедневного Пророка»? Или исчезнувших теперь стало такое неисчислимое количество, что на нас никто даже не обратил внимания? А как там Блейз? Как там ребята?..»       Все они казались огромным грузом моего прошлого, который не получалось просто так сбросить. Господи, мне было так тяжело о них думать, до давящей боли в груди. А ещё о Малфоях, в особенности о Нарциссе. Я мог только надеяться, что она найдёт в себе силы это пережить.       Времени оставалось всё меньше, с каждым днём людей погибало всё больше. Когда до нас дошло известие об убийстве министра магии в Лондоне, мне захотелось вонзить себе в сердце нож.       Глоток горькой надежды проник в лёгкие в тот момент, когда я услышал тихий, почти беззвучный голос Альбуса Дамблдора за своей спиной на вокзале однажды утром. Он зашелестел горячим паром в районе затылка.       — Мистер Галбрейт… Что бы Вы предпочли: делать всё правильно или делать правильные вещи?