Магический альянс

      Знаешь, я ненавижу зиму и всё, что с ней связано.       Я ненавижу колючие шерстяные вязки, эти противные стесняющие пальцы варежки, режущие кожу шарфы и шапки, после которых волосы превращаются в торчащие иглы, тесные ботинки, сжимающие ноги так, что сквозь толстую подошву вот-вот польётся сок, словно мякоть из сдавленной виноградинки.       Проще говоря, с наступлением февраля ситуация не улучшилась: на улице вовсю властвовали холода, а солнце толком не появлялось уже больше недели. Вместо него в туманной дымке, застилавшей всё вокруг, прятался лишь какой-то диск чуть темнее снега. Я стал свыкаться с мыслью о том, что единственное моё спасение — это верная смерть по окончанию месяца. Кольцо на пальце символизировало постепенное приближение моей кончины. Я почти слышал, как она крадётся, словно жулик по тёмному переулку.       Время действовало на нервы, как растворитель на кожу, стирая веру в освобождение, как тончайший слой пигмента с татуировки. Контуры красных роз на теле Миранды всё ещё оставались вычерченными, но краски заметно поблекли. Гусеницы ползали с особой медлительностью, выражая полное нежелание активничать.       Однажды во время тренировки австрийка призналась, что очень скучает по своим друзьям, и по Филу в особенности. Годы учёбы оставались для нас открытой раной. Да, раньше школьные стены стискивали до удушья, но зато надёжно оберегали от опасностей извне. И никто не знал, как скоро мы найдём выход, и когда отроческая рана затянется.       — Даже страшно представить, что сейчас происходит в Хогвартсе, — пробормотала Грейнджер, присаживаясь рядом за стол.       Обычно мы не разговаривали, если только речь не шла о поиске способов освобождения. Не знаю, по какой причине ей вдруг захотелось со мной просто поговорить. Видимо, из-за постоянного молчания язык стал сохнуть.       Температура в штаб-квартире, погрузившейся в сон, не превышала тринадцати градусов. Холод зверский. Ощущение, словно эта тварь питалась ошибками смертных, а каменные стены лишь любезно впитывали в себя его неистребимую мощь. Спасал разве что плед и имбирный чай. Он был отвратительный на вкус, и при любых других обстоятельствах я бы не сделал и глоток этой гадости.       — Я скажу тебе, что там происходит, Грейнджер, но от этого тебе легче не станет, — я принял из её рук чашку с горячим напитком, — школа находится целиком и полностью под надзором Пожирателей. Забини с Гринграсс развлекаются на всю катушку, а учителя закрывают на беспорядок глаза, поскольку боятся быть скормленными дромарогам.       Грейнджер в презрении выгнула бровь. Так странно, должно быть, слышать это от того, кто совсем недавно числился среди стаи её противников.       А теперь я кто?       Иви как-то говорила, что каждый из нас — уникальная реакция на то, что происходит вокруг. Человеку свойственно замечать и ценить в других те качества, которыми обладает он сам. Сейчас меня окружали люди, чей боевой дух был скован в железных цепях. Но стоит только его освободить — и, я был уверен, от такого мощного удара можно будет влететь в фасад и отскочить рикошетом.       Грейнджер задумчиво потёрла переносицу суставом указательного пальца. Лишённая магии, она будто обрела способность в действительности понимать, кто рядом с ней.       — Я постоянно думаю о тайном плане Снейпа и Шрёдера. Есть одна деталь, которая никак не выходит у меня из головы, — девчонка подняла на меня взгляд, сузив глаза, — ты не думал, что Астория преследует с мастерами магии общую цель?       — Какую? Найти все Дары Смерти?       Грейнджер кивнула.       Что ж. Зная старшую Гринграсс, она станет копать так же глубоко, как и её бывший… тренер по фехтованию. Вопрос лишь в том, кто найдёт клад быстрее.       — Блейз помогал Шрёдеру в их поиске ещё до того, как она вернулась, — заметил я, вспоминая, как неоднократно заставал друга в личном кабинете австрийца, — с чего бы вдруг он поменял своё мнение о нём?       — Чары вейлы?       Я покачал головой.       — В этом союзе, кроме утех, скрывается что-то ещё. Больше похоже на аферу. Возможно, они настроены заполучить все Дары раньше, чем это сделают мастера. Непонятно только, почему Блейз так легко отдал им воскрешающий камень… — я сделал глоток невкусного чая и скривился, — это могла быть какая-нибудь уловка.       — Думаешь, он действительно из другой реальности? Шрёдер. Вдруг он выдумал это, чтобы трансформировать свою вину в поощрение перед остальными? Создать видимость хорошего человека, но оружейник априори не может быть хорошим человеком.       — Не строй догадки на пустом месте, — резко сказал я, не желая выслушивать гадости в адрес Шрёдера, — ты его совсем не знаешь.       — Подумай сам: ему нужно, чтобы за ним следовали на войне. Франция, Америка… Годрик, за ним стоит очень много людей. Таким образом он выиграет время, до Магического альянса ещё полгода. Может, он уже знает, какая реальность не будет уничтожена?       В её опасениях присутствовала толика смысла. Несмотря на то, что я знал его всего несколько месяцев, представление об австрийце у меня сформировалось железное. Нет, Шрёдер был последним, кого бы я стал подозревать в скрытой роли главного злодея вселенной. Но учитывая то, кем теперь стал Забини, мне было сложно доверять своим предчувствиям.       — Нам надо беспокоиться о своей реальности, в первую очередь. Ты нашла что-нибудь в местных архивах?       — Ничего полезного. Пока мы сидим здесь, как палубные крысы, мы не знаем ровным счётом ничего, — она с шумом поставила чашку на стол, местами покрытый трещинами.       Пожевав губу, я покосился на приоткрытую дверь общей спальни. Мракоборцы крепко спали и храпели, как пьяные матросы. Кажется, их не разбудил бы даже упавший на землю метеорит. Тоже мне, «великие» рыцари войны и «непревзойдённый» Гарри Поттер. Ну ты только посмотри на него: мальчик-который-выжил валяется под землёй, как дохлый крот.       Грейнджер устало вздохнула, запуская руки в волосы, выдохом словно срывая с себя последние крючки надежды, которые из последних сил держали её на плаву.       Вот оно. Самый что ни на есть подходящий момент. Я наклонился над столом и тихо произнёс:       — Послушай. Выход есть. Тебе нужно просто довериться мне.       Девчонка медленно подняла голову и посмотрела на меня, как несчастный щенок, которого избили подростки.       — И как же нам выбраться, Драко? Как?       Вчера она впервые назвала меня по имени осознанно. Ту ночь Поттер вместе с мракоборцами потратили на заработки, оставив нас с Грейнджер в штаб-квартире, как сторожевых псов. Вся нынешняя обстановка лишь усугубила её состояние: девчонка серьёзно заболела. Ей не помогал ни горячий чай, ни одеяла, ни купа одежды, вообще ничего.       Волшебная бурда Лавгуда, разумеется, перестала действовать. Ею можно было разве что прочистить трубы. Единственное, что работало из мира магии, были оборотные зелья по разрешению Абигора, однако толку от них в такой ситуации было мало.       «Ну твою мать, Грейнджер».       Первым делом я помчался в больницу для волшебников, но она была закрыта на ремонт. Потом прочесал все маггловские больницы, и всюду мне отвечали одно и то же: «Без наличия страховки ничем не можем помочь», в противном случае банально требовали денег. Разумеется, такой суммы ни у кого из нас не было.       Здесь мы — никто, и звать нас никак.       Спасибо, что хоть в аптеках этого проклятого города не требовали документы об удостоверении личности и волшебные палочки, чтобы купить лекарства.       Ты не поверишь, как же я не хотел возвращаться в эту идиотскую штаб-квартиру. Ноги еле-еле передвигались по снежному полю. Мокрый снег противно залетал за шиворот, а щёки пылали от лютого мороза. Я долго вставлял скелетный ключ в отверстие колодца, ещё дольше в нерешительности топтался наверху, прежде чем спуститься вниз. Потому что не хотел видеть её такой: беспомощной и несчастной.       — Чёртовы больницы, — я сорвал с себя шапку и, взъерошив мокрые волосы, прошёл дальше по коридору, — никто ни хрена не хочет делать без дурацких страховок и бумажек. На, выпей это, — я опустил банку с микстурой и пачку таблеток на стол, — фармацевт посоветовал. Будешь принимать три раза в день, поняла?       Грейнджер сидела за столом и уныло листала книгу, прежде чем взглянуть на меня. Глаза красные, как выжатые помидоры, волосы не расчёсаны, кожа бледная-бледная. Я вдруг вспомнил лицо сестры, когда смотрел на неё в последний раз: точно такой же взгляд, точно такой же, я мог бы поклясться. И это пугало, очень сильно. До внутренней дрожи. До внутренних тощеньких бесят.       — Слушай, Грейнджер, уже поздно, — я махнул рукой в сторону общей спальни, — иди в кровать, а завтра что-нибудь придумаем.       Мы смотрели друг на друга, и меня добивало то, что я ничем не мог ей помочь.       Я никогда, слышишь? Никогда в жизни не испытывал такого сильного чувства заботы ни к кому, за исключением разве что Нарциссы. Но там, скорее, действовал принцип взаимности, некий агрегат, связывающий мать с сыном.       Грейнджер. Маленький кусочек солнца, который отломился и не имеет возможности вернуться назад.       Мне стоило отлучиться всего на пару минут, а потом вернуться и обнаружить её, уснувшей прямиком за открытой книгой за столом. Я аккуратно взял девчонку на руки, отнёс в постель и плотно накрыл колючим одеялом. Уже собирался пойти к своей кровати, как вдруг услышал то самое:       — Драко. Останься.       Всего два слова, и магия во мне как будто ожила, совершенно по непонятной причине. Глубокая дыра в груди бесследно исчезла, а деревянный кол рассыпался на сотни мелких щепок, заново возрождая желание не сдаваться.       Я присел на край кровати, где простыня лежала ровно, не очерчивая контуры её тела, и Грейнджер взяла меня за руку. У неё никогда не было такой кожи: сухой и такой… холодной.       — Ну, чего тебе? Я сказки на ночь не рассказываю.       Она молча притянула меня к себе, приказывая лечь рядом. Судя по всему, у неё иссох не только язык, но и разум тоже. Поттер и мракоборцы изо дня в день напоминали ей, кто я такой. Что мне нельзя верить, поскольку сегодня я выпью с ними чай, а завтра запру в темнице.       А Грейнджер было всё равно. Ей, по-моему, было уже вообще на всё наплевать. Потому что она здесь, и её рука не отпускает мою. Последняя свеча, которая стояла на полке, гаснет, позволяя крошечному огню уйти на покой. Вокруг тишина, нарушаемая лишь её размеренным дыханием, и стуком моего сердца. После тренировок сильно болели мышцы рук, но мне казалось, что если я сейчас отпущу её, то больше никогда и ничего не почувствую.       Грейнджер тоже понимала, насколько тонок лёд, по которому мы танцуем. Эта опасная авантюра только способствовала продолжению нашего пути в беспамятство. Так нельзя, так не могло быть. С каждым разом соблазн возрастал, а вероятность выбраться из этого капкана уменьшалась. Скоро её не станет.       — Вот мы и оказались в одной постели, — иронично подметила девчонка.       — Заметь, по твоей инициативе.       Прошло, наверное, минут десять, когда вдруг по мозгам ударила жуткая мысль: мне даже не хочется шевелиться. Не хочется вообще ничего. Я бы так и умер рядом с ней на этой противно скрипящей, старой кровати. Это был бы самый идеальный расклад событий.       — Хочешь послушать музыку?       — Что? — сонно пробормотала Грейнджер. Значит, ещё не успела уснуть.       Я выпростал руки из одеяла. Извлёк из заднего кармана плеер и, перекинув руку через её туловище, включил его. Вставил один наушник в её ухо, а второй оставил для себя. Девчонка открыла глаза и в удивлении уставилась на маленький предмет.       — Откуда у тебя это?       — Просто помолчи.       Я стал переключать песни, пытаясь найти такую, которая могла бы ей понравиться. Я понятия не имел, что она слушает. Я не представлял, какие качества в людях она ценит, какой её любимый запах или цвет. Я не знал, чем она живёт и о чём мечтает. И, наверное, никогда не узнаю.       «No one knows what its like… To be the bad man… To be the sad man… Behind blue eyes…»       — Оставь эту, — девчонка повернулась ко мне и, поправив наушник, удобно расположилась на моей груди.       Под веками плясали искры, а по телу стала разливаться нега, когда она уткнулась носом в мою шею, делая глубокий вдох.       «No one knows what its like… To feel these feelings… Like I do… And I blame you…»       Кожу мягко ласкали каштановые кудри, что рассыпались на подушке в жутком беспорядке, вводя в ноздри лавандовый вирус. Он жил во мне так долго, что я даже успел к нему привыкнуть. Он стал моей персональной дозой, без которой я уже просто-напросто не мог существовать. Грейнджер провела ладонью вдоль моей шеи, касаясь пальцами скул. В её мягких и нежных движениях был целый мир.       — Я хочу, чтобы ты знал одну вещь.       По-моему, я даже не понимал, что мы всё ещё разговариваем. У меня с Грейнджер образовались какие-то странные, совершенно несимметричные отношения: мы подолгу не обращали внимания друг на друга, но потом могли в определённый момент понять, что именно обоим нужно, и выполнить это беспрекословно. Пока на душе тихо, длинную ночь можно переждать вместе.       «But my dreams they aren't as empty… As my conscience seems to be…»       Она прижалась ближе ко мне, обжигая кожу ключиц горячим дыханием.       — Я вовсе не ненавижу тебя. Я тебе благодарна.       — За вишнёвый йогурт? — приглушённо усмехнулся я.       — И за него тоже.       — Я знал, что ты оценишь этот вкус.       — А ты наблюдателен, — её губы расплылись в улыбке. Девчонка плавно погружалась в сон в моих объятиях и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.       Я провёл рукой по её волосам.       — Спи, Грейнджер.       Кажется, я мог попрощаться с попытками понять, как ей это удавалось. Наши природные особенности сейчас не действовали, но меня по-прежнему тянуло к ней.       «I have hours, only lonely… My love is vengeance… That's never free…»       Впервые голос демона во сне казался слишком отдалённым, как будто затерявшимся в туннелях преисподней. Лилит ненавязчиво сообщила, что у меня осталось ровно две недели.

* * *

      — Сегодня прибыла новая коробка от мастера Шрёдера. Я сейчас переоденусь и пойду её заберу.       Взволнованный голос Миранды вырвал меня из пучины сновидений, заставив открыть глаза сквозь шум недавно прибывших мракоборцев. Они ворвались в штаб целой толпой и теперь топтались в коридоре, как слоны.       — Откуда в тебе столько энергии после ночной смены… — не понимал Поттер. Зевнув, он потянул на себя ржавый рычаг, чтобы закрыть тайный проход в колодец наверху. — Я могу забрать её, а ты отдохни немного, ты больше всех работала, — шрамоголовый, как всегда, беспокоился о других гораздо больше, чем о себе.       — Я не сплю, Гарри, ты же знаешь, — буркнула метаморфа, — кроме того, я легко могу изменить свой внешний вид, а на оборотных зельях было бы неплохо сэкономить.       — Она права, — поддержал её Арон, — у нас осталось их не так уж и много.       Я ощущал, как по всему телу бегает ноющая боль. Всю ночь я провёл в одном положении, и теперь не чувствовал правой руки, на которой Грейнджер комфортно умостилась вместо подушки. Она всё ещё крепко спала, её веки слегка подрагивали из-за беспокойного сна.       — Абигор вернулся, я вам точно говорю, — сообщила Миранда, — он снова в нашей реальности, это наш шанс выйти с ним на контакт.       — Почему ты так в этом уверена? — скептически спросил Арон.       — Потому что мой уровень волшебства значительно превосходит ваш, — раздражённо буркнула та. Её голос звучал громче по нарастающей, когда она стала быстро перемещаться по коридору.       Грозясь быть обнаруженным, я аккуратно вытащил руку из-под головы Грейнджер и, схватив мятую одежду с пола, стал быстро одеваться. Свидетели мне точно были не нужны.       — Ты слегка забываешься, девочка! — недовольно брякнул ей вслед Мюллер, — я всё ещё имею здесь полномочия самого старшего!       — Ох, старина, хлебни виски, сразу легче… ст-танет, — метаморфа замерла в проёме двери и, заметив меня, второпях покидающего чужую постель, в смятении запнулась. Её огромные стрекозиные глаза округлились от увиденного.       Грейнджер что-то пролепетала во сне и протянула руки к подушке, а потом крепко примкнула её к себе и поджала под себя ноги, из-за чего одеяло съехало вниз. Я взял его за угол и накрыл её, взглядом приказывая австрийке молча пройти дальше.       — Миранда, ты идёшь? — послышался зов Поттера из общего коридора.       — Да-да, сейчас, — отозвалась метаморфа, не оборачиваясь. В её взгляде промелькнул отпечаток грусти, которую я бы даже принял за лёгкую зависть.       Девчонка была не первой, кто имел неосторожность влюбиться не в того человека. И меня, и её однажды разрушили все счастливые воспоминания, связанные с Асторией. Только, в отличие от меня, разбитое сердце Миранды никто заново по частям не собирал.       Гусеницы стали лихорадочно бегать по её спортивному телу. На миг мне показалось, что Миранда помчится к Поттеру и всё ему расскажет. Но она лишь отвела взгляд и аккуратно прикрыла дверь.

* * *

      На вокзале в восемь утра было малолюдно. Снежинки, словно иголки, резали кожу щёк, а собачий холод пронизывал до костей. На веки намёрзла ледяная корка. Кожа на лице ничего не чувствовала и была грубой, как брезент. Кругом была белизна: всё казалось настолько белым, будто меня завернули в простыню.       Я добровольно вызвался ненадолго превратиться в низкорослого и ничем не приметного парнишку, чей волос взяли с тарелки на кассе в продуктовом магазине, чтобы отправиться за чёрной коробкой. Мракоборцы, в том числе и упрямая Миранда Вольф, заслужили отдых, а мне хотелось быть полезным, а не только тем, кто кажется белой вороной среди чёрных сорок.       Лавгуд говорил, чтобы научиться управлять своей силой, необходимо сосредоточиться и прочувствовать связь с окружающим миром.       А сейчас я ощущал такой необъяснимый прилив энергии, что был готов разрушить все невидимые стены Брана — сделать всё, что угодно, дабы выбраться на свободу. Мне кажется, я был готов даже убить, лишь бы только достать нас из этой помойной ямы. Что-то подсказывало мне, что во всех реальностях, где мой двойник тоже попал в этот город, он поступал точно так же.       — Что бы Вы предпочли: делать всё правильно или делать правильные вещи?       Услышав знакомый голос у себя за спиной, я резко обернулся. Кто же мог сорвать с меня сразу две оболочки продавца из супермаркета и британского аристократа, добравшись до самого ядра моей настоящей личности?       Абигор.       Он выглядел именно так, как я его помнил: высокий, худой старик, одетый в свой привычный наряд в виде сюртука и длинной лиловой мантии. Седая борода Альбуса Дамблдора развивалась на лёгком ветру. Магглы, судя по всему, его не видели, поскольку проходили мимо с каменными лицами.       — Приветствую, — старик сделал шаг вперёд и вежливо поклонился.       Во мне тотчас проснулась неистовая злость, и все преждевременно похороненные эмоции снова воскресли.       — Это всё Вы! — я сорвал голос, указывая на него. Мне казалось, что я кричу об этом на всю Румынию, — Вы бросили всех нас! Вы бросили своих учеников!       Дамблдор оставался холоден, как лёд.       — Прошу Вас, юноша, я бы никогда не оставил Хогвартс по своей воле. Я был вынужден это сделать. Если я погибну, демон во мне переродится вновь, и умрут миллионы невинных людей.       — Они и сейчас умирают, — фыркнул я, не видя в этом оправдания, — в эту самую секунду в Лондоне убивают, насилуют и грабят, а Вы даже пальцем не шевелите, чтобы этому помешать!       — Это Вы так думаете, мистер Галбрейт.       Я нахмурился, услышав фамилию, которую утратил давным-давно. Старый прохвост, оказывается, тоже числился среди тех, кто нарочно держал от меня это втайне. Как обычно ведут себя те, кого все обманывают на протяжении двенадцати лет?       — А как же, — хмыкнул Абигор, — Вы унаследовали фамилию благородных чистокровных волшебников от биологической матери, которая пожелала наградить ею всю семью после того, как вышла замуж за маггла, — на морщинистом лице возник оскал. Никогда не видел, чтобы Дамблдор так улыбался: улыбка была кривая и даже устрашающая. В его глазах за очками-половинками загорелись зловещие огоньки. — Уильям и Алисия Галбрейты, славные были люди. Нагрешили разве что рождением такого чуда, как вы вместе с Иви, да хранит её Царство Покоя.       — Не смейте упоминать мою сестру, — процедил я, до боли сжимая треснутые на морозе губы.       Так странно было видеть перед собой того, кто был моим директором долгие годы и просто добрым и справедливым человеком, и в то же время понимать, что передо мной — и вовсе не человек. По крайней мере, такие слова были бесчеловечны как минимум.       Я оглянулся: вокзальные часы сообщали, что контрабандисты прибудут с минуты на минуту. Только бы не пропустить их… Я не должен подвести мракоборцев.       — Хм, а ментально-духовная связь с мисс Грейнджер и вправду оказала на Вас большое влияние.       — Она не действует здесь.       — Более того, она не действует нигде за пределами Англии. Именно поэтому вы утратили способность к телепатии сразу после того, как покинули её.       От таких слов по телу неожиданно промчалась горячая волна. Перед глазами сразу же возник песчаный пляж, океан и тело Грейнджер, освещенное ярким светом полной луны. Получается… Тогда не было ни капли воздействия силы хранителей стихий. Это были мы, мы настоящие.       — Возвращение воспоминаний, вещие сны, невербальная магия, возможность делиться мыслями друг с другом, желание воссоединиться — о, как удивителен мир глазами элементалей. И как он жесток глазами демонов, — Абигор сложил ладони в замок, мягко склонив голову. — Им не ведома человечность. Поэтому Лилит хочет, чтобы вы тоже так думали и руководствовались лишь тем, что это неизбежно.       — Ладно. К чёрту, — я заскрежетал зубами и поёжился от холода. Я так замёрз, что не чувствовал собственных рук, — это всё неважно. Как нам выбраться отсюда?       — Позвольте поинтересоваться, мистер Галбрейт, а куда же Вы направитесь? Думаете, Вам в Лондоне будут рады?       — Я уже почти смирился с тем, что мне конец. Но подумайте хотя бы об остальных, ладно?       Дамблдор поощрительно кивнул.       — Вижу, полтора месяца заточения показали Вам, как трудно учиться самостоятельности и заботиться о других, — он сузил глаза, пристально глядя на меня, как на свою наживку. — Мне понадобилось для этого несколько веков.       Я нервно усмехнулся, всеми силами подавляя в себе огромнейшее желание толкнуть старика на рельсы перед приездом поезда.       — А Вам, наверное, так это нравится: превращать род людской в мучеников.       — Нет, Алан, это не так.       — Неужели Вам мало смертей? — я раскинул руки в стороны, демонстрируя, насколько всё плохо вокруг, — мало человеческого горя? Вы видели, во что превращаются волшебники под вашей так называемой «защитой»?       — Я делаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить все земные измерения, — рыкнул Абигор. Во взгляде маленьких глаз вспыхнул предостерегающий огонь, — для этого нужно время, очень много времени и ресурсов. А теперь слушайте меня внимательно…

* * *

      Вернёмся в тот день, когда Грейнджер уже всерьёз подумывала о верёвке с мылом, а я насильно изгнал эти гадкие мысли из её головы.       — А теперь слушай меня внимательно. Есть один выход.       — И как же нам выбраться, Драко? Как?       Хоть я и был абсолютно уверен в том, что спящие мракоборцы, вымотанные после ночной работы, не услышат даже писк гигантского комара, всё равно на всякий случай понизил голос до шепота.       — Я видел Абигора. И если мы не воспользуемся вот этим, — я показал ей очки-половинки, которые положил на стол, — то застрянем тут надолго. Вернее, навсегда.       — Что это?       — Древний портал, которым ранее воспользовался твой тупоголовый дружок со шрамом.       — Н-нет, это очередная ловушка, — Грейнджер покачала головой, глядя на очки так, будто в них была спрятана граната. — Мы не можем так просто взять и…       — Можем.       — А вдруг не сработает? У Гарри не получилось.       — «У Гарри не получилось», — я подразнил её, кривя губы, — да хватит уже сопли жевать, Грейнджер. Или тебе тут нравится?       Не в состоянии ответить, девчонка громко закашлялась, стуча себе кулачком по груди. А потом, наморщив лоб, порылась в карманах вязаной кофты в поисках таблеток.       — Ты же сдохнешь, как псина, если останешься здесь.       — А не ты ли был тем, кто открыто пожелал мне смерти? — напомнила Грейнджер, закидывая таблетки себе в рот.       Она будто только что плюнула мне в лицо кислотой. Раньше я хотел избавиться от неё только потому, что грязнокровка банально мешала жить. Не позволяла мыслить трезво и думать о ком-то другом. Но сейчас мне не о ком было думать, кроме неё. И если идиотка этого ещё не поняла, то я заставлю её, потому что песок в моих песочных часах вот-вот весь ссыплется на дно. Осталось меньше двух недель.       — Тебя не должны интересовать мои мечты, — холодно сказал я, — тебе надо думать о себе, прежде всего. Только такие выживают, остальных затопчут. Ты же вроде не глупая, и должна понимать, как всё устроено в нашем мире.       По лицу Грейнджер можно было прочесть, что она готова услышать наихудшее. Значит, пришёл час сказать ей об этом. Я придвинулся поближе, накрывая её ладонь своей, и снова мои руки были гораздо теплее.       — Скажи, ты мне доверяешь?       В такие трудные моменты всегда должна быть рядом трость, на которую можно упереться, которая не позволит упасть. Она обязана быть крепкой, надёжной. Какое-то время Грейнджер не решалась посмотреть на меня, но когда это всё-таки произошло, она произнесла короткое, невнятное, но нужное:       — Да.       — Всё будет хорошо, только если ты будешь мне верить, — я сжал её ладонь, пристально глядя ей в глаза, как нацеленная стрела, — верь мне, что бы ни случилось, до самого конца.       Она сглотнула и, прикусив губу, быстро закивала. В её груди билась тревога, схожая на возрастающую паническую атаку. Что бы сказал шрамоголовый, увидев её сейчас? А вчера, когда мы уснули вместе? Или тогда, в школьном коридоре на седьмом этаже.       — Что нужно делать?       Я знал, что сказать это будет непросто. Девчонке такое точно не понравится, потому что ей придётся провернуть это во второй раз с тем, кто ей дорог.       — Стереть Поттеру всю его память.

* * *

      Первое, что я почувствовал по прибытию в Лондон, была жалящая боль на безымянном пальце правой руки. Фамильное кольцо стало привлекать к себе чересчур много моего внимания. Возможно, дело было в том, что мой срок приближался к концу, и Лилит решила мне об этом усердно напомнить.       Я помнил. Но для начала надо было разобраться с другой проблемой.       — Гермиона?.. Ох, Гермиона! Ты жива! — девчонка Уизли буквально налетела на подругу и заключила её в крепкие объятия, — я так переживала, так волновалась, я… Постой, кто это с тобой? Гарри?! — её глаза едва ли не вылезли на лоб от изумления. Она закрыла веснушчатое лицо руками, не в состоянии больше произнести ни слова.       Услышав знакомое имя, из «Норы» выскочили остальные Уизли, а также Люпин и Кингсли. Все, как один, накинулись на Поттера с громкими расспросами, образовав вокруг него плотный круг. Я бы сказал, что это напоминало хоровод для недоразвитых, учитывая внешний вид шрамоголового: его худая физиономия излучала непонимание и растерянность. Он оживлённо вертел головой по сторонам, не успевая рассмотреть все лица некогда близких друзей. Теперь они все предстали перед ним вопросительными знаками.       — Мерлин, Гарри! — глава семейства Уизли схватил парня за плечи и как следует встряхнул, — где же ты пропадал?       — Ты нас всех так напугал, так напугал! — восклицали близнецы, как будто повторяя считалку, — так напугал, пропажа!       — Что произошло? Расскажи нам! — требовал Чарли, — всё до самой последней детали!       — Батюшки, худой-то какой! — ужаснулась Молли, — какой худой! Бедный мой мальчик! Годрик помилуй, да что же вы все налетели на несчастного ребёнка? — она помахала руками, как разъярённая утка, — отойдите от ребёнка!       Мы с Грейнджер переглянулись, ожидая, пока кипящая обстановка хоть немного остынет. За это время я успел хорошенько рассмотреть хижину: этот дом — просто старая развалюха, и как там помещалось столько народа, я ума не приложил.       Однако, когда моё присутствие было обнаружено, все яркие эмоции вмиг поутихли, как по щелчку пальцев. На меня устремилось восемь пар глаз, и взгляды были отнюдь не добрыми. Грейнджер уверенно вышла вперёд:       — Послушайте…       — Ноги Пожирателя смерти в моём доме не будет, — твёрдо заявил Артур.       — Тебе бы немедленно уйти отсюда, Драко, — галантно предложил Кингсли, потирая одну руку о другую.       — И не вынуждать нас принимать крайние меры, — добавил Люпин, сжимая палочку наготове.       Я заметил, как сильно он был напряжен: казалось, только свистни, и мужчина превратится в злющего оборотня. Все поочередно принялись доставать свои волшебные палочки и направлять их на меня. Неприятное это чувство, скажу я тебе, когда тебя ненавидят и жаждут твоей крови.       — Экспеллиармус! — взмахнув рукой, я заставил все палочки тут же разлететься по сторонам, как рассыпавшуюся крупу. Обезоруженные вытаращились на меня с открытыми ртами, так и держа перед собой пустые руки.       — Теперь мне можно всё объяснить? — поинтересовалась Грейнджер, явно недовольная тем, что ей не дали сделать этого раньше.       — П-пожалуй, самое время, — пробормотал Кингсли, взирая на меня с нескрываемым испугом.       И не только он. Поттер накрыл голову руками и скрючился, как будто опасаясь, что я сейчас всех прикончу. И мне действительно безумно хотелось это сделать, но я дал Грейнджер обещание, что мы «будем действовать разумно».       — Гарри? — Люпин присел на корточки и дотронулся до парня, который смотрел на него испуганным взглядом сквозь пальцы, — Гарри, что с тобой? Ты не узнаёшь меня?       — Давайте же зайдём внутрь! — взмолилась мать семейства, схватившись за плечо мужа, — оставаться снаружи небезопасно и, к тому же, холодно. Артур, я тебя очень прошу.       — Молли, не глупи. Как я могу впустить такое… такое в дом? — он смотрел на меня, как на чудище, — да он же всех нас лишил палочек одним махом!       — Этому тоже есть разумное объяснение, — Грейнджер слонялась вокруг и всеми силами старалась всех успокоить, — послушайте меня, пожалуйста. Я понимаю, что вам трудно в это поверить, но Драко на нашей стороне.       — Ну да, как же, — буркнул Фред, — а я тогда ручной пёсик Лестрейндж.       — Вот уж диво природы, — недовольно добавил Джордж, разыскивая в снегу свою палочку, — аристократическая задница, мы не собираемся слушать его байки, даже если…       — Мать вашу, — я резким движением закатал оба рукава, демонстрируя под ними чистую кожу, — хватит уже кидать мне подобного рода обвинения только потому, что вы верны своим дурацким предрассудкам.       Кажется, мне удалось их удивить во второй раз. Все вытаращились на мои предплечья так, будто их прогрызли веретеницы.       — Где твоя метка, крысёныш? — спросил Артур, выгнув бровь, — ты спрятал её заклинанием?       — Нет у меня её и никогда не было, — ответил я, борясь со стремительно нарастающим раздражением. Подойдя к Кингсли, я сказал: — Ты же лично признал меня и мою семью невиновными, что, уже не помнишь?       — И за эту ошибку ты должен быть мне благодарен, — невозмутимо заявил мракоборец, не шелохнувшись с места, — сейчас нет смысла доказывать мне, что это не так.       — Допустим, — я обернулся к остальным, — а тот факт, что ваша любимая «Надежда всей Англии» отправилась на церемонию Пожирателей смерти в моей шкуре, вас не беспокоит?       Мракоборцы изумлённо вытаращились на меня. Люпин даже побледнел, а я лишь пожал плечами.       — Не верите, спросите у неё сами. Она раздвигает ноги перед вашими врагами ради своих личных целей, а вы всё равно продолжаете ей верить, как наивные остолопы.       «Сдалась ей эта Гвардия Света, — добавил про себя я, — Астория думает только о себе и о том, как всем доказать, что она чего-то стоит».       — Пап… — младшая Уизли взглянула на отца, придерживаясь за рукав его мантии, — думаю, мы должны их выслушать.       Лишь после того, как все её охотно поддержали, Артур сдался.       — Ладно. Но только под твою ответственность, — он указал пальцем на Грейнджер, а потом на меня, — а ты заруби себе на носу: я за своих детей готов на части порвать.

* * *

      Перенесёмся в то морозное утро в далёкой Румынии. Я был на вокзале, помнишь? Вместе с дряхлым стариком, способным сокрушить целую армию полководцев.       — Я ждал тебя. Я знал, Алан, что ты этого заслуживаешь, — Абигор снял свои очки-половинки и протянул мне, — держи. Это усовершенствованная версия Древнего портала, которым вы сможете воспользоваться, чтобы вернуться домой. Я долгое время работал над ним. Думаю, теперь он готов. И ты тоже готов.       — Это портал между мирами? — спросил я, принимая маленький предмет из его рук.       — Одна из многочисленных копий. Но вам менять реальность ни в коем случае неприемлемо, юноша, — предупредил демон, — ворвавшись без определённых умений в другое измерение, вы сотрёте ваши вариации, как это уже случилось с одной из них.       «Хочешь, чтобы я снова почувствовал себя виноватым? — рассуждал я, — ну уж нет. Только не теперь, когда ты отдаёшь весь мир мне прямо в руки».       Но вслух я сказал кое-что другое:       — Вы наверняка знаете другие способы. И знаете тех, кто однажды уже делал это.       — Тебе не нужно стремиться покидать свой мир, Алан. Тебе надо помочь ему остаться не уничтоженным, — серьёзно сказал Дамблдор, — Древний портал позволит вам путешествовать по своей реальности безопасным и быстрым способом. Представь, что тебе не придётся запускать весь механизм, а лишь парочку его инструментов.       Я осмотрел его. На вид — самые обыкновенные стариковские очки.       — И как же он работает?       — Для каждого транспорта необходимо подходящее топливо, — сообщил Абигор, — по капле вашей с Гермионой крови будет достаточно, прежде чем вы приступите к операции. Увы, в силу ограничения своих возможностей, я не могу разрушить невидимое поле защиты, которое сдерживает остальных волшебников. Но у вас получится, если вы сделаете это вместе.       Он всё ещё меня не убедил. Я привык искать всюду подвох. Я бы искал его даже в окружении священников.       — Попытка Поттера в прошлый раз потерпела фиаско.       Абигор обречённо вздохнул.       — Я хотел помочь Гарри, и потерял слишком много сил. Но ваших способностей элементалей должно хватить. Я понял это, когда сработала обратная реакция на действие Древнего портала в тот день, пока разум молодого мастера магии был неактивен.       Я сразу догадался, что Дамблдор говорил о Филиппе. Когда произошло вторжение мракоборцев в «Кабанью голову», Фил был без сознания и не смог повлиять на благоприятное перемещение большой группы людей. А я… Я вообще не представлял, как это делать за неимением опыта.       «Но сейчас у меня всё получится», — пообещал я себе.       — Щепотку магии я вам подарю, — произнёс Абигор, — если взять во внимание тот факт, что в нынешнее время земля покрыта снегом, его можно растопить с помощью огня. Вода начнёт кипеть, выпускать пар и вскоре обретать газообразное состояние. А это значит, что весь город может превратиться в огромный горячий водный источник…       Я внимательно его слушал, стараясь не упустить ни малейшей детали.       — Таким образом, если вы объедините усилия, есть шанс, что вам удастся на пару секунд разрушить невидимый барьер и, воспользовавшись Древним порталом, вернуться в Лондон. Он способен к перемещению в любую точку планеты при достаточном количестве магической энергии.       — А как же остальные?       — Увы, только элементали и мастера магии хранят в себе высокий уровень волшебства, позволяющий осуществлять безбарьерное перемещение сквозь межреальное пространство.       — Получается, они не смогут выбраться?       Старик приложил ладонь к подбородку и постучал по нему пальцами.       — Проблема в том, что мозг обычного волшебника, который был лишён магии слишком долго, может не выдержать такого перенапряжения, посему разум его должен быть полностью очищен. Понимаете, о чём я?       К сожалению, я понимал.       — Риск очень велик, пока что вы можете взять с собой только одного. По прибытию найдите Северуса и Вольфганга. Мастера знают, что делать дальше.       — А что будет с Вами?       Губы Дамблдора исказились в жалкой улыбке за спутанной седой бородой.       — Обо мне не беспокойтесь, я слишком стар для происшествий, — он стал постепенно растворяться в воздухе, как пар, — вызволите всех моих Померкших и не позвольте Лилит прийти к власти. Сделайте всё правильно и верните этой планете мир.

* * *

      Я прижимал ладонь к груди, где под кожей пульсировала невидимая серебряная прядь, а во второй руке держал кухонный нож. Мы пребывали на центральной площади, смотря в пепельно-серое небо. Поттер мирно висел в воздухе без сознания, оберегаемый «Мобиликорпусом» на время. О его согласии мы не спрашивали: Грейнджер позаботилась о том, чтобы его воспоминания о прошлом остались во сне.       — Готова?       Она ещё немного постояла в раздумьях, перебирая в руке очки-половинки. И, наконец, решительно повернулась ко мне.       — Давай сделаем это.       Я создал маленький порез на своей ладони, затем проделал то же самое с её ладонью. Крепко взявшись за руки, мы вместе сжимали Древний портал, позволяя телам постепенно заряжаться энергией. Чувствуя, как её кровь смешивается с моей, я слышал гулкий шум завывания ветров, процесс таяния снежинок на асфальте и тревожный сон деревьев в зимнюю пору. Слышал, как испуганная маленькая мышь прячется в норе от злющего кота.       Освобождение.       Сила вот-вот вырвется на свободу и образуется дыра из яркого сияния в грудной клетке, разорвутся сети нейронов во всём организме. Связь с огнём становилась всё сильнее, пришлось бороться с его теплом, жжением. Он был готов полностью поглотить меня, и сейчас необходимо ему поддаться, чтобы в дальнейшем победить.       Я таял, растворяясь ежесекундно, а потом возрождался вновь. Тянулся руками к свету, к солнцу и новому миру в жажде заполучить его, уничтожить все его доселе грязные и лживые ветви. Тысячи ослепительно ярких искр одновременно пронзили наши тела, как острые кинжалы. Ладонь Грейнджер срослась с моей, а душа покинула оболочку.       В каком возрасте ей отрезали крылья?

* * *

1985, июнь

      — Алан, пошли! — маленькая девочка весело плещется в реке, широко улыбаясь, — пошли купаться!       — Мама не разрешала нам самим лезть в воду! — кричит мальчик, стоя на берегу, — нельзя, Иви! Нельзя!       — Что такого? Трус-трусишка! Трусишка! — она выбегает из воды и с брызгами налетает на брата.       Дети падают наземь, смеются и шутливо толкаются. Песок попадает в глаза, ярко светит солнышко. Лето их самая любимая пора года. Можно собирать вкусные ягоды в лесу неподалёку, рисовать на полянке, касаясь мягкой травы голыми ступнями. Наслаждаться теплом и, глядя на плывущие облака, беззаботно мечтать.       — Трус-трусишка! Трус!       — А вот и нет! — возражает Алан. Он не любит, когда малявка насмехается над ним, пусть даже и в шутку. Ему хочется быть сильным и храбрым.       — А вот и да!       — А вот и нет! — оттолкнув сестру, мальчик упрямо бежит в реку. Падает в воду и начинает усердно грести всё дальше и дальше.       — Эй! Не заплывай так далеко!       Всё дальше и дальше.       — Алан, стой! Мама будет ругаться! — Иви уже понимает, что не стоило дразнить брата, ведь плавает он ещё плоховато, — вернись на берег!       Ноги больше не чувствуют дна. И в этот момент мальчика охватывает приступ жесточайшего страха. Становится трудно дышать, а мышцы вдруг отказываются работать.       — Мама! Папа! Сюда, скорее!       Внезапная судорога, и он больше ничего не может сделать. Вода проникает в рот, нос, лёгкие, и вскоре поглощает его целиком.       — Я связался с Ксенофилиусом и Малфоями. Отправил сову час назад. Они прибудут в Брентвуд сегодня же.       — Погоди, Уильям. Кажется, малышка нас зовёт.       Приглушённые крики Иви, тихий разговор родителей, тусклый солнечный луч за тонкой водной пеленой… Тело погружается на дно, мальчик чувствует, как вода хочет сжать, раздавить его. Лишить возможности видеть солнечный свет навсегда.       Сильные руки хватают его и тянут на поверхность. Мальчик видит лицо отца, и подсознательно чувствует облегчение. Он спасён. Он дома.

* * *

      Длинная радуга сияла вокруг Лондонского колеса обозрения, с неба пробивался солнечный луч, отражаясь в колоколе знаменитой башни с часами на территории Вестминстерского дворца. Мы стояли на крыше жилого дома, а Поттер покорно висел в воздухе, как чучело в огороде.       — У нас… Мерлин, нас получилось, получилось! — девчонка подпрыгнула и на радостях обняла меня.       Я чуть не свалился с крыши. Но даже если бы я и упал, то с нелепой улыбающейся миной на бледном лице.       — Ну всё-всё, Грейнджер, уймись. Нужно поспешить.       Мы помчались в ближайшую больницу, где ей незамедлительно оказали необходимую помощь без лишних вопросов. А чтобы их не возникло наверняка, я в очередной раз воспользовался Империусом, и даже получил от этого процесса некое удовольствие.       Должен сказать, длительное отсутствие способностей заставило меня посмотреть на мир магии с другой стороны: теперь я мог распоряжаться ею как угодно, где угодно и в каком угодно количестве. Эта заманчивая мысль значительно усиливала уверенность в себе и придавала новые, свежие силы. Но без жертв, конечно же, не обошлось. Как и было решено, мы лишили Поттера памяти, дабы не подвергать его опасности. Гораздо труднее оказалось объяснить Грейнджер, что так поступить было просто необходимо. Накануне наш разговор об этом затянулся.       — Я не могу потерять его, п-понимаешь? — говорила она дрожащим голосом, — я не могу потерять своего второго лучшего друга.       — Ты его не теряешь. Он возвращается домой, да будут все счастливы от этой невероятно классной новости.       — Это уже будет не он.       Я покосился на спящего Поттера: из его рта стекала слюна.       — Грейнджер, посмотри на него. Мы тоже останемся навеки потерянными, если ничего не предпримем.       — А что скажем мракоборцам?       Я вытащил из кармана мобильный телефон и положил на стол. На его прямоугольном экране высветились сообщения от Арона.       — Я уже обо всём позаботился. Их мы тоже вытащим отсюда, но только чуть позже. Необходимо сначала отыскать Снейпа и Шрёдера. Дамблдор сказал, они знают, что делать. Но нужно действовать быстро.       Грейнджер совсем растерялась. Её чай в очередной раз остыл.       — Но…       — Давай собирайся, я сказал, — я стремглав подошёл к шкафу с оружием и стал выискивать самое подходящее. Мои новые навыки, как и вместительная сумка девчонки, нам очень пригодятся.       — Дай мне только напоследок переговорить с Мирандой, — попросила девчонка, вскакивая со стола, — подожди меня снаружи, хорошо?       — Вы же, вроде, не особо ладите.       — Я быстро.       Ладно, пусть. Я впопыхах сложил в сумку всё, что нужно, и выбрался на улицу, прокручивая план в голове снова и снова. Так, кажется, я ничего не упустил. Оставалось лишь выбрать безопасное место и надёжных людей, которые смогли бы позаботиться о Поттере до поры до времени.       И дом Уизли как нельзя лучше подходил для такой затеи.

* * *

      — Он совершенно ничего не помнит? — спросил Люпин, прикладывая руку ко лбу спящего Поттера, что расположился на диване в гостиной.       Хранительница очага семьи Уизли как следует напоила его всякими травяными настойками, укутала в тёплый плед и уложила отдыхать у камина. В «Норе» было очень тесно, но хотя бы тепло. Этот дом мне чем-то напоминал жилище Лавгудов: тут так же пахло мёдом, молоком и всякими вкусными пряностями. Думаю, будет лишним тебе говорить, что здесь я чувствовал себя очень неловко, как будто птенец в стайке стервятников. Мне то и дело мерещился призрак погибшего Рона, который со злостью наблюдал за происходящим и ничего не мог поделать.       «Грейнджер, давай быстрее всё объясняй своим недалёким друзьям. Я не могу здесь долго находиться», — мысленно велел ей я. Вместе с магией вернулась и наша телепатическая способность.       «Малфой, всё в порядке, — прозвучал в голове успокаивающий голос, — эти люди не причинят тебе вреда».       «Что-то не уверен. Они смотрят на меня так, будто я их сейчас всех зарежу».       «Просто говори поменьше и предоставь это мне».       — Да, полная амнезия, — ответила она на вопрос Люпина, — увы, это было для него единственной возможностью вернуться с нами в Лондон.       Я выдернул сумку из её рук и, достав оттуда с десяток пистолетов, с шумом вывалил их всех на стол, спросив:       — А это вам о чём-нибудь говорит?       — Чёрт побери! — Кингсли схватился за сердце и вскочил с места. Кажется, он был единственным, кто знал, что это за предметы. — Немедленно убери это!       — Расслабься, они не заряжены. Пока что, — я умело ввёл патроны в один из пистолетов.       Благо, волшебная сумка Грейнджер всегда подстраивалась под нужные условия для хранения любой вещи, и порох остался сухим. Думаю, в ней бы даже продукты не испортились.       — А вот теперь криворуким это лучше не трогать, — я положил его обратно на стол таким образом, что дуло пистолета смотрело прямо на Бруствера, — и тем, кто до сих пор считает, что я в чём-то виноват.       — Что это такое? — поинтересовался Фред.       — Оружие магглов, — сглотнув, Кинсгли медленно опустился обратно на стул, — очень опасное, огнестрельное оружие.       — Это не должно тут быть! — разозлился Артур, схватив заряженный пистолет со стола, — Мерлинова борода, где вы вообще это достали?       — В Бране волшебники пользуются этим вместо палочек за неимением магии, — мрачно сообщила Грейнджер, тоже не находя эту новость слишком радостной, — это универсальные изобретения профессора Шрёдера. Каждая пуля пропитана кровью фестралов.       Близнецы взяли пистолеты в руки и стали рассматривать с особой тщательностью со всех сторон. В их глазах заблестел восторг, как у детей в парке аттракционов.       — Ух, ничего себе…       — С ума сойти! Обалдеть! Вот это сейчас действительно полезные штуки.       — Это запрещено в Англии, — сообщил Бруствер, нервно теребя воротник своей рубашки, — вы понимаете, что сейчас нарушаете закон?       — А кого волнуют законы, когда идёт война, Кингсли? — сухо пробормотал Чарли, глядя на гору оружия на столе, — я видел несколько раз нечто подобное. В Румынии это применяют, чтобы усыплять больных драконов. Кровь фестралов очень эффективна: она действует практически сразу.       Пока Люпин возился с Поттером в соседней комнате, мы рассказывали всё самое важное, избегая разве что ненужных мелких деталей. Разумеется, больше всего всех поразил факт о происхождении Дамблдора. Как я и говорил, глава семьи Уизли даже достал из кухонного комода бутылку бренди, дабы помочь себе в это поверить. Выяснилось, что о коварной затее Астории посетить церемонию они действительно ничего не знали. Судя по всему, ей это удалось, поскольку у Ордена появилась важная информация о количестве крестражей Тома Реддла: их было семь.       До сих пор Гринграсс смогла собрать большую армию молодых бойцов, которые отважно работали вместе с мракоборцами день за днём, защищая улицы Лондона от насилия и ограблений. Конечно, на неё была объявлена охота: девчонку повсюду искали Пожиратели и итальянская мафия, поскольку она представляла большую угрозу даже Министерству. Астория была ценным экспонатом, хитрым и неуязвимым. Ей пришлось незамедлительно продать свою обитель. Даже в тайной штаб-квартире Гринграсс появлялась крайне редко, чтобы не оставлять следы.       А потом она пропала. Уже почти три недели её никто не видел.       — А как же её пост старосты школы? — язвительно поинтересовалась Грейнджер, — это ей больше не интересно?       — Ты что, Гермиона! — воскликнула Джинни, — Хогвартс сейчас самое опасное место, какое только может быть! Там переплёт тёмного и светлого. Сидеть за партами и посылать в друг дружку заклятия нынче стало нормальным. Видимо, очередная безумная идея такого же безумного Блейза Забини.       Я обратил на рыжую вопрошающий взгляд, требующий подробностей.       — После получения метки он полностью потерял над собой контроль. Вытворяет, что ему вздумается… Впрочем, как и все юные безмозглые Пожиратели. Шутки ради впустили в Хогвартс акромантулов, троллей и прочих тварей.       — Да как только МакГонагалл допустила такое?! — возмутилась бывшая староста, хлопнув ладонями по столу.       — А что она может сделать? — младшая Уизли вздохнула, — что можно сделать, когда тебе угрожают непростительным? Я решила вернуться домой, не могу больше там находиться. Лучше я не закончу учёбу, но терпеть такие пытки я не собираюсь. Филч, бедняга, после смерти миссис Норрис совсем с ума сошёл… — она покосилась на меня, и все сидящие за столом последовали её примеру.       И будто что-то острое вонзилось в живот. Я даже успел забыть, что способен убить, пусть неосознанно и во сне. То, что происходит без нашего сознательного внимания, забывается быстро.       — Бывший министр не успел подписать приказ о запрете посещения школы, — с досадой провозгласил Джордж, — в Министерстве полный бардак, мы даже с точностью не знаем, что там сейчас происходит на самом деле. Поступила информация, что после убийства Фаджа началась сильная утечка кадров, стали теряться важные документы и ключи. И, разумеется, Фиори сейчас точно не до порядков в Хогвартсе, раз он не может навести их у себя в Министерстве.       — Говоришь о главе итальянской шайки бандитов? — спросил я, возвращая к себе ненадолго отлипшее внимание.       — Ах, да. Как я забыл, что тут присутствуют особо одарённые, — придирчиво буркнул Фред, — да, именно о нём. Теперь достопочтенный Маттиа Фиори является нашим новым министром магии. Вот вам и buongiorno.       — Мы ему не доверяли изначально, — сказал Кингсли, — слишком много неприятных совпадений. Ещё во время нашего разговора для газеты он показался мне излишне вежливым. Обычно такие люди нечисты.       — Они тоже ошивались в Хогсмиде в тот вечер незадолго до появления Пожирателей, — взглянув на Бруствера, я рассказал ему правду о том происшествии в мельчайших подробностях. Судя по его выражению лица, я мог бы с таким же успехом прочитать обряд экзорцизма. Но, вроде бы, информация оказалась для мракоборца достаточно ценной.       — Вам нельзя долго у нас задерживаться, — Чарли с опаской поглядывал в маленькое окно напротив; снаружи разыгралась метель, царапающая стекло снежинками, — рано или поздно они узнают, что вы вернулись в Англию, и начнут вас искать. У Волан-де-Морта всюду шпионы. Стены — его уши, а окна — его глаза.       — За Гарри не беспокойтесь, — подал голос Люпин, подходя к обеденному столу, — подождём, пока поступит сигнал от Северуса, он обещал связаться с нами на днях.       — А вдруг мы ошиблись на его счёт? — засомневался глава семейства Уизли. После второго стакана бренди его щёки побагровели.       — Дамблдор всегда ему доверял. Значит, доверяем и мы.       — Дамблдор вылез из преисподней век назад! Как после такого можно быть хоть в чём-то уверенным? Кроме того, этот его тёмный дружок, который устроился работать в школу ради собственных целей, мне тоже не кажется святым.       — Вольфганг, может, и подозрителен, но он остановил пожар в Хогвартсе, — напомнил Кингсли, оборачиваясь к напарнику, — он был единственным, кто смог справиться с демоном и спасти детей.       — Моего сына он спасти не смог. И если его идея — вручить всем волшебникам по этому, — Уизли кивнул на пистолет в своей руке, — то, мне кажется, стоит хорошенько задуматься над тем, кого мы считаем союзником. Асторию мы уже потеряли, кто будет следующим?       — Думаешь, её убили?       — Я… Я не знаю.       За столом повисло напряжённое молчание. Все пытались вникнуть в новую информацию, справиться с шокирующими новостями и внушительным страхом перед неизвестностью. Наконец Люпин развеял туман тишины:       — Решено. Гарри мы надёжно спрячем до тех пор, пока не появится безопасная возможность вернуть ему память, — он серьёзно посмотрел на меня, — а тебе, Драко, нужно во что бы то ни стало найти последнего элементаля. Увы, должен признать, ты единственный, кто может повлиять на ситуацию.       Все одновременно уставились на меня. Каждый раз, когда это происходило, мне хотелось стать невидимым.       — Так, время уже позднее, — Молли поднялась из-за стола, и намёк стал сразу понятен.       — Я пока это заберу. Нужно переговорить с остальными насчёт того, что мы имеем на сегодняшний день.       Кингсли собрал все пистолеты и, попрощавшись, отправился вместе с Люпином к камину. Чарли, близнецы и младшая тоже пожелали доброй ночи и пошли наверх в свои комнаты. Артур взглянул на настенные часы, которые, однако, показывали вовсе не время. Большие стрелки с изображением каждого члена семьи указывали на различные места, которые были расположены на циферблате вместо цифр. Перси был на работе, Билл в отъезде, а стрелка Рона отсутствовала.       — Время позднее, да, и вам пора.       — Артур, ты в своём уме? — жена стукнула его по плечу, — погоду видел? — она указала пальцем в окно, а затем ласково посмотрела на нас, — можете остаться до утра.       — Миссис Уизли, правда, не нужно, — Грейнджер натянуто улыбнулась ей и, поднявшись, пихнула меня в бок, — мы уже уходим.       — Молли… — её супругу тоже такая идея была не по душе.       — Давайте-давайте, — проигнорировав все протесты, хозяйка указала в сторону узкой деревянной лестницы, — там как раз есть комната для вас. Подушки, одеяла… В общем, не маленькие уже, разберётесь.       — Да что не так с этой женщиной, — буркнул Артур и обречённо вздохнул, — ох, ну ладно. Но только на одну ночь. Я пойду проверю отталкивающие чары, — и он направился ко входной двери.       — Кхм, — я не знал, как правильней выразиться и при этом никого не обидеть; я не был уверен, что умею так, — послушайте, в самом деле не…       — Вам наверх, вторая комната направо. Завтра утром будете тут «кхмыкать»! — Молли пригрозила нам пальцем.       Я понял, почему все ушли спать перед этим по собственному желанию: да после такого тона никто бы не отважился спорить.       Веришь или нет? Ни один Малфой ни при каких обстоятельствах не оказался бы в доме Уизли, не пробовал бы их пищу и не стал бы спать в их кроватях. Как же хорошо, что я не принадлежу к этому роду «аристократических задниц», иначе такого унижения я бы себе точно не простил.       Но я только недавно осознал, что унижать и быть униженным — это практически одно и то же.

* * *

      — Слухи дойдут до Министерства, Молли. Там не осталось никого, кому можно доверять. Но если я не сделаю этого, мне грозит, в лучшем случае, ликвидация волшебной палочки или ещё какого-нибудь имущества. В худшем, зная предпочтения нового министра, могут подарить билет в Азкабан в один конец.       Супруги Уизли говорили очень тихо, однако я слышал почти каждое их слово.       Нам предоставили комнату Билла, где мне по счастливой случайности удалось найти под кроватью пару удлинителей ушей. Однажды я слышал, как Рон рассказывал друзьям о всяких волшебных штучках Фреда и Джорджа. И одно из их идиотских, но гениальных изобретений мне сейчас очень пригодилось. Грейнджер так устала, что уснула практически сразу, тем самым позволив мне использовать находку самостоятельно и без дурацких нравоучений.       Предварительно я порылся в её сумке. Как оказалось, невидимый порошок она весь израсходовала, и пришлось как следует постараться, чтобы остаться незамеченным. Я присел около лестницы и, стараясь не воспроизводить ни звука, внимательно прислушался к серьёзному разговору снизу.       — За что, Артур? За то, что ты согласился оберегать мальчика от творящегося вокруг хаоса?       — Я прячу в своём доме того, кто находится во всемирном розыске. Пойми, если Лилит приказала Астории пленить Гарри в городе, у которого нет доступа к внешнему миру, значит, что она бы точно не хотела, дабы он вернулся в Лондон. И дальнейшее развитие событий зависит от того, какая сторона узнает о его возвращении первой. Думаешь, почему задействованы именно эти двое? — спросил мужчина, и, сделав очередной глоток бренди, поспешил ответить сам, — не только потому, что их уровень колдовства уникален, но, в первую очередь, потому что они приходятся друг другу… гм, мягко говоря, не приятелями.       — Это не так! Ты сам всё слышал и всё видел. Драко теперь с нами, а мы обязываемся защищать друг друга.       — Не напоминай мне в лишний раз, что я впустил в наш дом выродка Малфоев, — недовольно пробурчал тот, — ты правда поверила в эту его удивительную историю?       — Они с Гермионой через многое прошли. Сомневаюсь, что всё было проделано просто ради чьей-то выгоды.       — Детская влюблённость Гермионы в эту змею — не доказательство. Он, может, нарочно пытается влиться в наше общество. Интересно только, кто всё это придумал.       Я почувствовал, как во мне зарождается злость. На протяжении всего этого разговора мне очень хотелось спуститься вниз и закричать ему прямо в лицо о том, что Артур ошибается, и я вовсе не сказочник. Но, с другой стороны, я понимал причину недоверия ко мне: на их месте я бы тоже не спешил с выводами. Наверное, только внутренний голос и помог мне сдержать эмоции. В последнее время он посещал меня очень редко, исключительно в тех случаях, когда я в нём действительно нуждался.       «Так, думай рационально, — приказал я себе, — у него совсем недавно погиб один из сыновей. Просто держи этот факт у себя в голове».       — Я не могу всей семьёй идти на такой риск! — мужчина стукнул кулаком по столу.       — Нельзя сдать Гарри в лапы к этим монстрам! Годриковы кальсоны, Артур, да что тебя сделало таким неподатливым?       — Война, Молли! — вздёрнув голову, он залпом опустошил свой стакан, — война.       Одна из удлинительных трубок выскользнула из моих рук и полетела вниз. Напрягшись всем телом, я затаил дыхание, ожидая, что сейчас Уизли бросятся наверх и хорошенько отчитают меня за такие проделки. Мало того, что проник в их дом, так ещё и вздумал подслушивать. Но, видимо, никто из них не заметил «маленького доносчика», что подарило мне облегчение. Одна из трубок, благо, всё ещё была при мне.       — Я не позволю, чтобы кто-то из них хоть пальцем тронул Гарри, — заявила Молли, выхватывая из рук Артура полупустую бутылку спиртного, — несчастный ребёнок, который был в заточении долгие месяцы и потерял все свои воспоминания. Да ты хоть понимаешь, насколько он сейчас беззащитен? Ты понимаешь, что они с ним сделают? А что сделаешь с собой ты, когда поймёшь, что был не прав?       — Его запрут под замóк и будут во что бы то ни стало пытаться восстановить его память. Пожиратели просто убьют, а я… — мужчина помедлил, икнув, — ты права, Молли. Нельзя допустить, чтобы с ним что-то случилось. Я… Я не выдержу ещё одну потерю.       — Ох, Артур, — я увидел сквозь лестничные больцы, как женщина поднялась с места и обняла мужа за плечи, — мы справимся. Всё будет хорошо. Римус наложил на него заклинание скрытности. При надобности пришьём к нему мантию-невидимку, — усмехнулась она, — зря, что ли, лежит да пылится у Рональда в комнате? Гарри как будто знал всё наперёд, когда летом решил её тут оставить.       — Северус неоднократно требовал отдать ему её. Но я не мог, Молли, я всё ещё не доверяю ему до конца. Я сказал, что у нас её нет.       — Ты поступил правильно, дорогой. Всякая вещь своего времени дождётся.       «Мантия-невидимка? Один из Даров Смерти? Получается, она здесь?..»       Мне представилась отличная возможность проверить это прямо сейчас, когда оба Уизли стали подниматься наверх по лестнице. Я едва ли успел ворваться в нужную комнату и аккуратно закрыть за собой дверь. Здесь царствовал непроглядный мрак и стоял подозрительный едкий запах. Почувствовав лёгкий холодок на спине, я постарался взять себя в руки и сделать то, что нужно.       — Люмос! — я зажёг огонёк на кончике указательного пальца и осмотрелся: судя по всему, в комнату никто не заходил уже довольно давно. Пару несвежих мятых рубашек и брюк разлагались на не застеленной кровати в напрасном ожидании своего хозяина.       На прикроватной тумбе валялось несколько галлеонов, стояла банка открытого лимонада, а также колдография в деревянной рамке, которую, скорее всего, сделали своими руками. Я присмотрелся: Золотое Трио в полном составе крепко обнимались на вокзале «Кингс Кросс», прощаясь на лето. Кажется, снимок был сделан несколько лет назад.       Удивительно, на что способно время. Вещами, которые ещё вчера казались неприступными, сегодня можно свободно распоряжаться. Имена людей, о которых вспоминали раньше лишь в случае необходимости, сегодня звучат по радио и в газетах.       Над кроватью на стене я заметил множество плакатов со знаменитой командой по квиддичу «Пушки Педдл», некоторые из них немного отклеились по углам. Около небольшого платяного шкафа стояла старинная «Комета-290», покрытая таким слоем пыли, что напали сомнения, пригодна ли ещё эта метла для полётов. Вместе с парнем погибло всё, что ему когда-либо принадлежало.       Чем дольше я находился в этой комнате, тем больше становилось дурно. Собравшись с духом, я принялся её тщательно обыскивать и рыться в чужих вещах, как бездомный в мусорных баках.       «Ох, да где же эта проклятая мантия? Будь я Уизелом, куда бы я её положил?»       Когда я понял, что осталось единственное место, где я ещё не искал, то чуть ли не взвыл от досады. Я покосился на выдвижной ящик, усеянный грязным нижним бельём.       «Чёрт побери, ты даже мёртвым умудряешься создать проблему».       Наконец рука нащупала невидимый среди вещей предмет. Я молча обрадовался своей удаче и тому, что рылся во всём этом вонючем барахле не зря.       Когда «Нора» полностью погрузилась в сон, я вернул удлинители ушей на место и, накинув на себя мантию, бесшумно спустился по лестнице. Один-единственный пирожок на тарелке привлёк моё внимание. Закинув его в рот, я ещё раз окинул взглядом тёплое жилище Уизли.       Надо же. Сколько заботы, любви и взаимопонимания было в этом доме… Несмотря на бедность, эта семья показалась мне по-настоящему счастливой. Здесь каждый мог в любой момент поделиться друг с другом своими мыслями, переживаниями, новостями, да чем угодно, и при этом быть принятым. Понятым. Быть самим собой.       Метель стихла, однако пришлось пройти почти полкилометра, чтобы пересечь границу отталкивающих защитных чар и воспользоваться Древним порталом ещё раз.

* * *

      По территории поместья Малфоев разгуливала ночная стража: егеря, великаны, глизни и несколько Пожирателей.       Металлические ворота послушно открылись, стоило мне прислонить к ним фамильное кольцо. Не думал, что ещё когда-нибудь вернусь сюда. Но в груди, где лечащим паразитом жила серебряная прядь, продолжала биться тревога за этих людей. И я знал, что от этого чувства иначе не избавиться.       Из гостиной доносились приглушённые голоса. Приоткрыв дверь невидимой рукой, я рассмотрел сквозь тонкую щель двоих супругов, расхаживающих у камина. Впервые за долгое время кто-то решил его разжечь.       — А я тебе говорила, что не следовало оставлять его одного. Это могло бы и подождать.       — Нет, Нарцисса, — Люциус раздражённо стукнул тростью по полу, — эта итальянская крыса пролезла в наше Министерство, и сразу вынюхала, у кого тут есть деньги.       — Неужели достатка Забини ему было мало?       — В их бюджете осталось ничтожная сумма. Эта семья лишилась прибыли ещё пять лет назад.       Сильнее натянув мантию-невидимку, я глянул себе под ноги, чтобы удостовериться, что их не видно, и сделал бесшумный шаг вперёд. Но дверь, как на зло, вражески скрипнула.       Обернувшись, Нарцисса нахмурилась.       — Что за сквозняк? Где-то открыты окна?       — Похоже, этот старый дурак Флуппи снова не расслышал, что ему было велено их закрыть, — пробурчал Люциус. Он взмахнул палочкой, и дверь за моей спиной с гулом захлопнулась.       Сердце громко стучало в ушах от волнения. Я закрыл себе рот рукой, чтобы сделать дыхание беззвучным, и замер в середине комнаты.       — Гм-м. Так вот, — прочистив горло, Люциус вернулся к разговору, — поездку в Италию нельзя было откладывать. Фиори уже подцепил на крючок этих бедняков Макмилланов. Он подкупил их, чтобы сопляк прикончил кошку школьного смотрителя, дабы это позволило ему исключить Драко из Хогвартса.       «Макмиллан?.. — обескураженно подумал я, но потом кое-что вспомнил, — а ведь правда, в тот вечер мы столкнулись в коридоре и он потребовал мою палочку…»       — Скандальная новость мгновенно разлетелась по всему Министерству, моя репутация подпортилась, и это уже стало для нас предупреждением. Угрозы с их стороны начались ещё тогда, когда итальянцы выкрали мою трость из кабинета, но я не думал, что это зайдёт настолько далеко.       — Боже мой, да им же просто нужны деньги и это чёртово поместье! Зачем… Зачем было так всё усложнять? Почему нельзя было переписать контракт на его фамилию без посещения Италии?       — По их законам это следовало осуществить именно там. Нарцисса, пойми, я не хотел ввязываться в это гиблое дело, — Люциус отложил трость на кресло и, подойдя к жене, опустил ладонь ей на плечо, — эти люди не станут советоваться. Либо ты действуешь по их правилам, либо на тебя выливают ведро крови фестралов и застреливают без разговоров.       Она сглотнула, глядя в одну точку. Её голова затряслась.       — Это всё этот их новый учитель… Это всё он со своими дурацкими штуками. Он продавал это зло мафиозникам!       — Дорогая, самое главное, что нас не тронут, — Люциус смотрел ей в глаза, пытаясь успокоить, — и никакое поместье не стоит наших жизней. Мы переедем куда-нибудь, ближе к югу, хочешь? Мы сбежим из этой проклятой страны и забудем всё, как страшный сон. Я готов отрезать себе руку, чтобы он нас никогда не нашёл, — Малфой взглянул на внутреннюю часть своего левого предплечья, которое уродовала метка, — я сделаю это ради нас с тобой.       — Как… К-как ты можешь говорить такое, Люциус? — женщина давилась подкатывающими к горлу слезами. Её состояние подкрадывалось к тому, что она вот-вот начнёт корчиться в конвульсиях. — Наш м-мальчик пропал. Наш Драко… А ты говоришь о каком-то юге…       Малфой устало вздохнул. Он не довольствовался тем, что собирался сейчас сказать, но горькую правду ни за одним полотном, даже самым сладким, навеки не спрячешь.       — Ты же знаешь, что скоро ждёт всех элементалей. В этом году состоится парад планет, и Лилит так или иначе заберёт всю магию у всех измерений. А жизнеспособность Тёмного Лорда поддерживает лишь два последних крестража: это Нагайна и мальчишка Поттер.       — Он… Мерлин, он заточил часть своей души в Гарри?       — Случайным образом, но да. Об этом никто не знает, кроме меня, — Люциус зачем-то стал говорить тише, и мне пришлось как следует прислушаться, — и повелительницы демонов, конечно же. Лилит наверняка хорошо позаботилась о том, чтобы Поттера не нашли до тех пор, пока всё не будет готово к Магическому альянсу. Это продлевает счётчик жизни Тёмного Лорда и, соответственно, войны.       Нарцисса перевела взгляд в окно. Её опухшее от слёз лицо излучало такую смертельную тоску, что, казалось, у неё больше не было желания жить. Ни в поместье, ни где-либо ещё.       — Где же ты, Драко… — шептали её губы, — где же ты…       — Где бы он ни был, исход всё равно будет один, — Люциус забрал свою трость с кресла и подошёл к двери, — Ксенофилиус говорил, что Драко посетил его в прошлом месяце, и магия девочки теперь принадлежит ему. Это его предназначение, Нарцисса, это его судьба, и мы больше не можем на неё никак влиять.       — Я бы хотела, чтобы он смог простить нас. Только и всего.       — Он простит, — теперь и голос Люциуса тоже дрожал. Он был полон неуверенности, — собирай вещи. Всё, что не возьмёшь, ты больше не увидишь.       — Но как быть с пленниками темниц?       — Это уже не наши заботы. Мы уедем с наступлением утра, — выйдя из гостиной, Малфой оставил дверь открытой.       Кончик его мантии задел мою ногу, но он этого не заметил. Люциус стал тенью. В конечном итоге, он потерял всё своё имущество и то, что называл в присутствии других семьёй.       — Прости… Прости меня, сыночек… — Нарцисса стояла у окна и горько плакала.       Моё сердце пустилось в такой пляс, что его стук могли услышать даже стены. Больше всего на свете мне хотелось сейчас подойти к ней, но здравый смысл приказывал этого не делать. Иначе это будет предательством тех, кто дарил мне надёжную защиту и в прошлом, и в настоящем: Реддл убьёт и Малфоев, и Уизли.       Нет, ни за что. Поместье уже и так обречено на погибель. Столько крови, сколько проливается здесь ежедневно, несчастная земля просто не сможет впитывать впредь.       «Что ж. Сейчас я осуществлю совершенно бесчинный поступок, которым гордиться точно не буду», — с этой мыслью я спустился в подземные темницы, делая всё очень быстро, чтобы не передумать.       — Бомбарда максима!       Висячие решётки сорвались с крючьев и в одно мгновение рухнули наземь. Стёкла во всех окнах здания треснули в унисон и с сонорным звоном разлетелись на миллионы осколков. Испуганные люди прижимались друг к другу, пребывая в диком ужасе от происходящего и не понимая, кто же мог их спасти.       — Хранители Мира услышали наши молитвы! — пропищал старый хозяин китайского ресторана, тряся своими дряблыми ручонками. Я узнал его: это был тот самый человек, который однажды спас меня от голодной смерти.       Целые семьи, маленькие дети, одинокие старики, молодые девушки и юноши пытались рассмотреть того, кто выпустил их на свободу, но не увидели никого за исключением тьмы.       «Ох, да бегите отсюда, глупцы, пока они не отреагировали на шум и не вернулись за вами».       Толпа с торжественными криками вырвалась из этой западни, как грызуны из мышеловки, прежде чем я навсегда покинул ненавистную территорию. Зима кончалась, и кольцо жгло просто нестерпимо.       Скоро рассвет.