Магический альянс

      Тёмно-бордовая жидкость в очередной раз плеснулась в хрустальный бокал директора Цауберкунста. Его кабинет располагался в самой нижней части замка, то бишь в подземелье.       Кёниг сделал небольшой глоток, затем ещё один, а потом нетерпеливо выпил всё залпом, словно это являлось его персональным лекарством. Мужчина и вправду выглядел слегка… болезненно. Его кожа была бледной, как мрамор, а глаза красные и без зрачков. Он обладал высоким надменным лбом и длинными седыми усами. У Кёнига были неестественно острые зубы и длинные ногти. Он постукивал ими по бокалу, который всё время наполнялся сам по себе.       Что в нём плавало и почему директор предпочитал холодные и тёмные подземелья высоким уютным башням, я догадался сразу. Вампиры всегда избегают всякой возможности столкновения со светом. Думаю, он был даже рад тому, что солнце исчезло.       Теперь понятно, почему директор Цауберкунста поручил сопровождать в Хогвартс своих учеников Астории, а сам не смог приехать «по состоянию здоровья».       Старый вампир велел всем продолжать тренироваться, пока он поговорит с нами лично в своём кабинете.       — Но господин Кёниг! — возмутился Альфред, выскочив из толпы, — а вдруг это ловушка? Англичане уже доказали, что им нельзя доверять! Контракт расторгнут! — он величаво взмахнул мечом.       — Я ценю Ваше упорство, мистер Фишер, но это Вы должны слушать меня, а не наоборот, — отозвался Кёниг хриплым невозмутимым голосом.       Как и его ученики, он выглядел безупречно. Воротник белоснежной рубашки был накрахмален, под ним красовался аккуратно завязанный шейный платок, а фрак идеально облегал высокую стройную фигуру вампира.       — Осмелюсь согласиться со своим братом, господин! — выпрямив спину, крикнула Софи.       Я только сейчас заметил их поразительное сходство. Близнецы. И, наверное, это был первый и последний раз, когда она была с Альфредом в чём-то солидарна. Не забывая о надлежащем этикете, девчонка исполнила реверанс, и продолжила:       — Меня, как и Вас, беспокоит не только судьба Цауберкунста, но и всей страны! Я тоже помню этого молодого человека, — Софи указала на меня мечом, — он сидел за одним столом с Блейзом Забини!       Тут уж по толпе учеников прокатился такой рокот негодования, что я всерьёз задумался, не изменит ли директор своё решение.       — Я слышал, из-за него чуть не погибла Астория! — добавил масло в огонь Альфред, — она попала в плен, спасая его в битве у Хогвартса, который превратился в груду развалин. А профессор Шрёдер… Неизвестно, жив ли он вообще. Вполне возможно, что эти звери и его раскромсали.       — Эй, выражения подбирай! — возмутился Филипп.       — Протрезвей уже, бездарь, — скривился Альфред, — идёт война, мир рушится, твой отец пропал, а ты всё продолжаешь забываться в своих поганых настойках гремлинов! Сколько этого дерьма ты выпил сегодня?       — А ты мне в рот не заглядывай, Фишер, — огрызнулся тот, блеснув наличием рапиры, — я могу нажраться хоть до потери памяти, но даже в таком состоянии я уделаю тебя в два счёта.       — Во имя Цепеша, да ты уже не отличаешь своих от врагов! — Альфред с яростью посмотрел на меня, — привёл его к нам в школу, как подлый изменник!       — Мал — мой друг! И он пережил такое, что твоей тупой башке и не снилось!       — Да? Посмотрим, как ты запоёшь, когда твой «друг» притащит сюда целую громаду с огнестрельными пушками!       Зал фехтования стал разрываться от громких возгласов. Свирепо размахивая мечами и шпагами, все повторяли:       — Прочь! Прочь!       — Убирайтесь отсюда!       — Тихо! Вы слишком многое себе позволяете! — взбунтовался один из профессоров, — что за аморальное поведение?! Какое безобразие!       — Прошу Вас, Магнус, не вмешивайтесь, — прочистив горло, директор вновь повернулся к ученикам, — мисс и мистер Фишер, вернитесь в строй. А остальным — молчать и опустить оружия, — в одночасье образовалась полная тишина, как будто Кёниг задул гигантскую свечу, что провоцировала появление шума. Даже вороны за окном перестали каркать. Он перевёл строгий взгляд на Филиппа. — Учтите, мистер Шрёдер, я выслушаю только из глубокого уважения к Вашему отцу.       — Спасибо, господин директор, — Фил опустился на одно колено, откладывая рапиру, — уверяю, это не займёт много времени.       — А как же профессор Вебер? — наклонившись к нему, шепотом спросила Грейнджер.       — К сожалению, профессора Вебера здесь нет. Он отправился на встречу с канцлером магглов по моему распоряжению, — нарочно на английском ответил Кёниг. Просто поразительно, как с такого расстояния он её услышал, — могу я поинтересоваться, чем мой дорогой коллега Вам обязан?       — Нам нужно зелье для восстановления голоса, господин, — сказал Филипп, вновь перебрасывая всю инициативу на себя, — я ручаюсь за своих друзей и готов Вам всё объяснить конфиденциально.       Не раздумывая, директор хлопнул в ладоши, и под кирпичными сводами образовалась круглая лестница, ведущая вниз подземными ходами.       — Вы трое, пройдите за мной.       Ученики Цауберкунста в очередной раз наградили меня ненавистными взглядами. Альфред и Софи даже провели острием мечей себе у горла, показывая таким образом, что дружба с ними точно не светит.       «Да уж, лучшего приветствия и не придумаешь», — с этой мыслью я схватил Грейнджер за руку и поспешил вниз по лестнице следом за старым вампиром.       Шествие замыкал Фил.       — Ну, на что уставились? — крикнул он в толпу, — тренироваться кто будет? Или вы забыли о невероятном конкурсе в Гвардию Света? Вдруг я себе уже место купил?       Это подействовало: австрийцы тут же вернулись к своему занятию, лязгая мечами и шпагами в поте лица.       — Придурки, — фыркнув, Филипп нырнул вниз и растворил заклинанием проход, чтобы никакая самодовольная мордашка не кинулась за нами вдогонку из-за любопытства.       — Как им удалось расторгнуть магический контракт? — обернувшись, украдкой поинтересовалась Грейнджер. — Его подписал ещё Армандо Диппет, бывший директор Хогвартса. До тех пор, пока его портрет… — девчонка осеклась, видимо, самостоятельно придя к логическому ответу.       Увы, Хогвартс разрушен. Следовательно, никакой портрет не сохранился.       — Забудь, Гермиона, — сказал Фил, — это всего лишь бумажка, и всем уже давно наплевать на такие примитивные вещи. Сейчас самое главное — держаться вместе.       Тут царила такая же тьма, как и на улице. Директор шёл впереди, щелчком пальцев приказывая вспыхнуть торчащим из стен факелам. Пространство чем-то даже напоминало сумрачный коридор, только здесь я бы не хотел встретиться с демоном. Померкшие исчезли из-за неизвестной мне магии, действующей на территории школы, и оставалось лишь надеяться, что Цауберкунст надёжно защищён.       Пока мы шли, я всё время ощущал под ногами что-то хрустящее и скользкое. В комнатах, располагавшихся под продольным нефом, затаились фестралы. Стоял терпкий запах сырости и крови.       — Они предпочитают темноту, поэтому мы держим их здесь, — прошептал Филипп, — папа тоже тут оставлял своих, когда работал в Цауберкунсте, а сейчас они топчутся в моей квартире. Я уже рассказывал Малу, сколько с ними хлопот.       Я кивнул ему, подтверждая, что отлично помню его шутку о «трёх кобылах на балконе, которых, благо, магглы не видят».       — И хотя в кормёжке фестралы не нуждаются, но смрад свежей кровушки их привлекает.       — У них столько общего с вашим директором, — заметила Грейнджер, видимо, позабыв об отменном слухе Кёнига, что шёл чуть впереди. — Ой…       — Не бойтесь, — улыбнулся Фил, — в подземелье он нас не услышит. Тут работают специальные звукоподавляющие чары ещё с давних времён, когда тролли доставляли сюда пленников Эстерхази — основателей школы. Это сделано для того, чтобы не слышать их крики. А троллей, друзья мои, очень легко подкупить. Не советую вам с ними связываться, — предупредил юноша, — за дополнительную плату они могли даже расквитаться с узниками собственноручно. Представляете, какие здесь вопли летали, да?       «И почему в поместье Малфоев не было таких чар?» — подумал я, вспоминая мучительные страдания магглорождённых в темницах.       — Ты сказал Эстерхази? Родственники самого Дракулы? — спросила девчонка, заметно воодушевляясь познанием исторических фактов.       Филипп кивнул.       — Вы могли видеть их портреты в Зале Славы. С тех пор по традиции директором Цауберкунста может стать только вампир. Они живут гораздо дольше простых людей, но и слабости у них свои тоже имеются. Боятся дневного света и зависимы от крови, как пьяницы от попоек. У нас в школе даже шутят, что это Кёниг избавил Землю от солнца. Но, разумеется, дедуле такое не по силам.       — Волшебникам уже известно, почему оно исчезло на самом деле?       — Думаю, что истинная причина кроется в нарушении баланса мирного равновесия, которым раньше планету обеспечивал Амулет жизни, — Фил зачем-то стал говорить тише, как будто его мог услышать кто-то помимо нас, — его выковали гномы, стражи Красной Хризантемы. Это самое недосягаемое место на всём белом свете, где земными измерениями правит сетевой арбитр, устанавливая правила и законы для их существования. Говорят, именно там было основано братство мастеров. Попасть туда будет непросто.       «Ну хоть кто-то объяснил, о чём идёт речь, — подумал я, — и это стоило смены троих реальностей и одной клинической смерти, дабы наконец всё узнать».       — А почему именно Красная Хризантема? — полюбопытствовала Грейнджер.       — На самом деле, подлинное название ограниченный человеческий мозг переварить не способен. И дело не в том, что оно на китайском, это лишь полбеды, — с улыбкой сказал Филипп, — папа говорит, что именно в Китае началось зарождение жизни на нашей планете и всех её элементов — воды, огня, земли и воздуха. Этот дивный процесс сравнивают с распусканием цветка, а бо́льшая часть хризантем родом из Китая. Флаг этой страны красного цвета. Так у мастеров и зародился этот термин.       — О-о-о… Такое ни в одной книге не встретишь.       — А то, — усмехнулся Филипп, — и если кто и может управлять законами природы, то только сетевой арбитр, и никто другой. Забини и его шайка всем нагло врут о том, что пропажа солнца — это их проделка. Якобы кара за то, что другие волшебники отказываются к ним присоединяться для создания Нового мира, куда они думают попасть после того, как произойдёт Магический альянс.       — Похоже, уже никто не сомневается в том, что он случится.       — Естественно. Поэтому негодяи создали искусственный поглотитель, который засасывает детишек-магглов во мглу. То бишь, в иное измерение, которого нет… Одним словом, в небытие. Сотворить такое может только либо демон, либо Повелитель Смерти.       — Но зачем? Неужели в них столько… отвратительной ненависти к магглорождённым и самим магглам?       — Тут дело не только в этом. Они боятся пророчества. «Тёмная душа Всевышнего расколется по произволу молодой крови». Кто молод? Дети. Кто нынче самый злой и нехороший? Блейз Забини, узнавший, что речь идёт о крови простого человека, а не волшебника. Итак, складываем кубики.       Я остановился.       «Нет… О, нет…»       — Как думаешь, Мал, что вертится в его голове, когда он слышит такую фразу? Ты хорошо его знал, и можешь выдвинуть предположения. Он же вроде как… был твоим другом.       Такое заявление можно было использовать на мне вместо Круциатуса.       Да он был для меня всем, чёрт возьми. Это Блейз являлся причиной, по которой моя крыша не съехала ещё на первом курсе. Он всегда подбадривал и утешал. А солнцу Забини радовался, как никто другой. В ясную погоду он был первым, кто выбегал на квиддичное поле, чтобы насладиться полётом на метле. Помню, у него даже когда-то была мечта стать чемпионом и нагнуть самого Виктора Крама.       «Как же так вышло, что его съела тьма? Как это могло случиться?»       Однажды старший Шрёдер сказал мне, что я — его светлая сторона, и должен дать ему это понять. Но проблема заключалась в том, что я всегда считал наоборот. Что это Блейз мой последний луч солнца, а не я для него.       Видимо, я был не прав. И вот что из этого получилось.       Я помню его взгляд в Запретном лесу. Лютый, бесчеловечный. Искажённый на фоне пылающего пламени. Помню его слова.       «Скажи, разве я так многого требовал взамен? Всего лишь уважение, и больше ничего. А ты обращался со мной, как с тряпкой для пола!»       Я просил его меня простить. Свято верил в то, что он сможет это сделать, потому что так поступают настоящие друзья. Получается, что мы никогда ими и не были?..       — Всё образуется, — прошептала Грейнджер. Она несмело коснулась моей кисти, а потом опустилась ладонью ниже и переплела мои пальцы со своими, попросив идти дальше за ней, — всё будет хорошо.       Очевидно, она порылась в моих мыслях, решив сейчас не оставлять меня с ними наедине. И отчего-то слышать такое от неё было гораздо больнее, чем от кого-либо. Грейнджер сама была одной ногой в могиле. Да как и все мы, в общем-то.       — Фил, а как давно господин Кёниг стал вашим директором? — поинтересовалась девчонка, чтобы хоть как-то развеять тишину, которая создавала напряжённую обстановку.       — Всего около ста лет назад, — ответил Филипп, не став нас больше мучить больной темой о добре и зле, — строгий тип, но справедливый. За это мы его и любим, но побаиваемся. Но любим, — улыбнулся юноша, — для него правда на вес золота. Вампиров лучше не обманывать. Господин Кёниг — потомок самого Влада Цепеша, а уж тот ложь за версту мог учуять.       — Так Влад Цепеш действительно был вампиром? — поразилась Грейнджер.       — Ага. Почему, думаешь, его прозвали Дракулой?       — И… все они проживали в этом подземелье?       Фил хмыкнул.       — Думаю, теперь вы догадываетесь, что ученики боятся вызова в кабинет директора гораздо больше, чем получить палкой по рукам. Я часто бывал тут, отрабатывал наказания, потому что «приличные джентльмены, воспитанники Цауберкунста, так себя не ведут», — покривлялся Филипп, — папа, наверное, был единственным профессором, который никогда меня сюда не отправлял.       — Какая дикость! — возмущённо выдала девчонка, — да ни один благоразумный родитель не заставит своего ребёнка спускаться в логово вампиров!       — Да, он придумывал наказания похуже: тренироваться весь вечер и идти спать без ужина, — из темноты послышался смешок. — А вообще, древние вампиры дрыхнут очень крепким сном. Дабы тела их не иссохли, они должны храниться при низкой температуре, поэтому тут так холодно. А разбудить их способен только господин Кёниг.       — Чтобы в судный день возглавить свою могущественную армию?       Фил прыснул.       — Ну, если праздники считаются таковыми, то он возглавляет их два раза в год: на Хэллоуин и в канун Рождества. Застолье у них, честно скажу вам, так себе, — он сморщил нос, — на выбор только напиток в виде третьей положительной или второй отрицательной. Я такие тусовки всегда пропускаю.       Не знаю, почему, но в этот момент я вдруг вспомнил один давний случай.       Я мчался прочь от башни старост с разбитой губой и случайно налетел на Иви, а она безошибочно угадала мою группу крови. Я хорошо помнил, что она сказала.       «Первая, определённо. Так как тебе я бы приписала решительность, а она присуща всем обладателям этой группы. Ну, по мнению японских учёных. Помнишь, ты рассказывал, что как-то читал об этом в медицинской энциклопедии?»       Мерлин, сколько же времени прошло с тех пор… Мне казалось, что это было в другой жизни.       Нашим взглядам открывались всё новые комнаты, похожие на склепы. Их крестовые своды опирались на квадратные колонны. Здесь повсюду возвышались горы истлевших гробов. Некоторые были разломлены на части и засыпаны пылью и землёй. В этом слое валялись даже чьи-то косточки.       — Не беспокойтесь, это кости мелких животных, — сказал Филипп, заметив выражения наших лиц, — Министерство магии установило закон, согласно которому вампирам запрещено питаться кровью людей. Последние человеческие останки тут бывали более тысячи лет назад. Несмотря на это, тела некоторых покойников удивительно хорошо сохранились и естественным путём превратились в мумии. Иногда их можно тут встретить, бродящих во тьме.       Схватив меня за плечо, Грейнджер в ужасе вытаращилась на австрийца.       — Да шучу я! — звонко рассмеялся Фил, — вперёд, не тормозите. Потеряете директора из виду — и все факелы погаснут. На мумий не напоримся, но всё равно в кромешной темноте будет не так прикольно.       Это стало лучшей мотивацией, чтобы прибавить шаг. Из туннеля повеяло могильным холодом. Чем глубже мы спускались, тем ниже становились подземные коридоры.       — Тут раньше были покои Дракулы, — Филипп указал на заколоченную в камне дверь с правой стороны, — туда не попадёшь, никто не знает, что там, даже господин Кёниг. Видимо, Влад Цепеш пожелал, чтобы после его смерти туда не пробрались.       — История господаря Валахии полна тайн, — заметила Грейнджер.       — Ага. До вашего рассказа я и не знал, что город, где находится его замок, проклят, и лишён магии, — признался Филипп, — я… Да я даже подумать не мог, что Гарри, Миранда и вы, в конце концов, застряли в Бране по вине моего отца, — он вздохнул.       — Эй, — Грейнджер подбодрила Фила, похлопав его по плечу, — твой отец хороший человек. Как и многие, он был обманут Асторией, но он осознал свою ошибку и прибыл к нам, чтобы всё исправить. Люди заслуживают второй шанс.       Хоть нас и окружала темнота, отчего-то я был уверен, что девчонка посмотрела на меня в этот момент.       — Хочу верить в то, что ты права, и что папа жив. Я так давно его не видел…       Вскоре мы добрались до комнат, в которых хранилось старое оружие, и ограждённых железными решетками тюремных камер. Мы с Грейнджер с опаской смотрели сквозь прутья решёток на деревянные нары и торчавшие из стен цепи, к концам которых были прикованы железные кольца.       — Для чего они? — заскрежетав зубами, спросила девчонка.       — Ждут учеников за неподобающее поведение, — дельно ответил Филипп.       — Надеюсь, ты опять шутишь.       Австриец издал смешок.       — Это всего лишь пережитки прошлого, когда крепостная стена защищала Вену от чужеземных захватчиков. Кстати, деньги на постройку замка были привезены из Англии, — Фил подмигнул, — в качестве выкупа за какого-то там короля или влиятельного волшебника. Всех подробностей не помню, я большинство уроков профессора Юнга проспал… — он почесал макушку, — в любом случае венцы соорудили стену и тоже спокойно спали, окружённые валом, который, как им тогда казалось, надёжно оберегал их от врагов, пока сюда не сунулись турецкие войска. Но теперь-то у нас первоклассная защита! Наш старый смотритель Ганц кого хочешь до смерти напугает. Он, небось, сам себя боится, когда в зеркало смотрит.       Грейнджер захихикала.       — Что правда, то правда. Слушай, а вампиры видят своё отражение?       — То, что Вы не моя ученица, мисс, я понял сразу, — резко бросил через плечо Кёниг, неожиданно обернувшись, — манеры отсутствуют. И, раз уж Вам так любопытно, отражения мне не видны.       — П-простите…       Они настолько заболтались, что даже не заметили, как вошли в кабинет директора, где, по всей видимости, звукоподавляющие чары прекращали действовать. Путь был не близким, но зато здесь было гораздо теплее. Кёниг позаботился о том, чтобы кровь в наших жилах не застыла, и утеплил пространство магией.       Наверное, это был самый скромный и маленький кабинет, который я когда-либо видел. Больше было похоже на одну из тюремных камер, которые мы проходили. Здесь присутствовал лишь невзрачный столик, несколько стульев и гроб у каменной стены. Оказывается, не только старший Шрёдер являлся поклонником минимализма. Похоже, эта черта была присуща всем австрийцам.       Кёниг наколдовал сразу две вещи: бокал с бесконечно пополняющейся кровью для себя и пузырёк с зельем для восстановления голоса, который передать мне он пока не спешил.       — Примите свой настоящий облик, мисс, — обратился он к Грейнджер, — не знаю, зачем Вы украли внешность одной из моих учениц, но я настаиваю, чтобы Вы немедленно стали собой. Это оскорбляет как меня, так и мисс Вольф, которая давно пропала без вести.       — Эм… Я… — Грейнджер в смятении обхватила себя за плечи, не зная, что делать.       — Господин Кёниг, это и есть Миранда. В смысле, сейчас в её теле Гермиона, но она это не контролирует, — встал на её защиту Филипп.       — То есть как не контролирует? У мисс Вольф диссоциативное расстройство идентичности?       — Что?.. Нет! Мерлин упаси! Понимаете, господин, всё не так просто. Позвольте мне Вам объяснить по порядку…       — Тишина, мистер Шрёдер. Говорить будут те, кто хочет это заслужить, — Кёниг поболтал пузырёк, опасно держа его за самый край горлышка большим и указательным пальцем. — Да будет вам известно, что это последний экземпляр, а профессор Вебер вернётся не скоро.       «Ох… Если бы Снейп увидел, как ты это держишь, его бы атаковал приступ. Он всегда обращался с зельями надлежащим образом», — подумал я, и тут же пожалел об этом. Вспоминать о крёстном было так же больно, как и о других людях из моего прошлого, которые погибли.       — Упустим приветственную часть. Мне уже доложили, что дело, к которому я бы хотел сразу перейти, мы имеем с мисс Ватсон и мистером Галбрейтом из Лондона, — вампир нарочно заговорил на немецком, тем самым усложняя задачу. — Вам слово.       Он уже сообразил, что та, кто прячется в облике Миранды, его не понимает, а я без заветного зелья разговаривать не смогу. Мы втроём замерли около двери, обмениваясь перестрелками взглядов. Что ж, оставалось попробовать только одно.       «Грейнджер, — мысленно позвал её я, — ты слышишь меня? Моргни два раза, если да».       Девчонка покосилась на меня и дважды моргнула.       «Хорошо. Дай мне секунду».       Я пытался быстро придумать, как убедить старого вампира отдать нам зелье и при этом не усугубить уже имеющийся конфликт. Может, первым делом сделать комплимент, как подобает в приличном обществе? Или поблагодарить за гостеприимство? А может, любезно напомнить ему, что это именно англичане поспособствовали возведению его дворца, и пора бы отдать должное? Или чем-то пригрозить?       Я мялся в сомнениях. Взгляд красных глаз директора изрядно давил.       И внезапно меня посетило ещё одно давнее воспоминание о том, как я нашёл Иви в выручай-комнате, увлечённой рисованием. Она сказала тогда нечто такое, что поначалу я не принял.       «Тебе нужно научиться доверять, Драко. Я понимаю, что это непросто, но не все в мире хотят причинить тебе боль. Есть и те, кто согласен тебе помочь».       Вот, что мне нужно. Правда, как она есть. А понравится она или нет — это уже не от меня зависит. В любом случае, лучшая битва считается та, которая прошла без боя. Тем более, что вампиров нельзя обманывать.       «Расскажи ему всё от и до, как ты до этого рассказала Филу, — велел я девчонке. Она нахмурилась, находя такую идею не самой лучшей. — Думай глобально, Грейнджер. Наша нынешняя беседа может перерасти из одноразовой акции во что-то большее. Врагов у нас и так хватает, но если хотим обзавестись союзниками, мы сами должны сделать первый шаг. Времени мало. Пусть узнает, кто мы такие на самом деле».       Лицо девчонки изменилось. Она даже едва заметно улыбнулась уголком губ и перевела отважный, решительный взгляд на директора.       — Господин Кёниг, слышали ли Вы когда-нибудь об элементалях?       — Молодец, Мал, — с одобрением прошептал Филипп, поняв нашу тактику.       — Вы имеете в виду хранителей стихий? — в лёгком замешательстве переспросил вампир, — персонажей из Китайской мифологии?       — Не всегда мифы — выдумка. Возможно, то, что я Вам сейчас расскажу, полностью перевернёт Ваше представление о нашем мире…

* * *

      Огромный яркий свет прорвался сквозь мрак подземелий, ослепляя стены старого замка. Директор Цауберкунста решил немедленно отправить Патронус в Министерство, чтобы как можно скорее поделиться ценнейшей информацией и расширить её среди волшебников. Убеждать это сделать вампира не пришлось, поскольку правду ото лжи он умел отличать мастерски.       — Во имя Влада, предка моего, об этом должны узнать все! Вся планета!       Кёниг был настолько взбудоражен, что выпил с десяток бокалов с кровью, напрочь позабыв о пузырьке с зельем, на которое я уже готов быть молиться. Особенно в то мгновенье, когда пузырёк летел вниз свободным падением.       — Оп-па! — вытянув руку с рапирой вперёд, Филипп поддел его кончиком оружия. Пузырёк перевернулся в воздухе и оказался у австрийца в руке. — Держи, дружище, — он улыбнулся и протянул зелье мне, — давай-ка, до дна.       «Ну наконец-то».       Едва ли я успел поднести пузырёк к губам, как неожиданно по всему подземелью пронёсся низкий гул. Вдоль скользких стен покатились мелкие камешки.       БАХ!       Всё затряслось, а с потолка посыпалась пыльные крошки. Пол вздыбился, словно зверь, очнувшийся от длительной спячки. Снаружи что-то загремело, как огромный мотор.       — Это осада! На нас напали! — доносились откуда-то сверху крики школьного смотрителя Ганца Шлоссера, — это армия Забини! Всем собраться и приготовиться к бою!       — Приветствую вас, дорогие мои венские собратья, — из-за зловещего голоса Блейза, который пролетел по всей крепости раскатистым эхом, тело покрылось мурашками, — вероятно, вам и не придётся сражаться. Отдайте нам Алана Галбрейта, и ваша прекрасная крепость сохранится. Так неприятно наблюдать за тем, как рушится история…       Бокал соскользнул из замершей руки Кёнига и разбился вдребезги. Директор переводил взгляд то на меня, то на Грейнджер, которая испуганно смотрела на стены, покрывающиеся трещинами. По красным глазам вампира, лишённым зрачков, нельзя было прочесть, о чём он сейчас думает.       — Они здесь ни при чём, господин! — уверил его Филипп, встав перед нами, как большой щит, — уверяю Вас, они ни при чём!       — Я знаю, мистер Шрёдер, — спокойно сказал директор. — И так просто подлецам мы не сдадимся. Но я бы хотел понять, как они…       — Кто-то нас выдал, — слышать собственный голос после длительного молчания было более, чем просто необычно. Ко мне вернулась возможность разговаривать, но и способность думать я не утратил.       «Кто знал, что мы здесь? Лишь я, Миранда и…»       — Чёрт, Павла, — процедил я сквозь зубы.       — Павла из «Тролльего фиакра»? — уточнил Филипп.       — Да. На нём мы сюда приехали.       — Ох, Мал… Я же говорил, что с троллями лучше не связываться… Даже если это тролли наполовину.       — Ты ляпнул это уже после того, как мы оказались в школе, — укоризненно напомнил ему я.       — Достопочтенный Хранитель Мира, позволите мне сказать? — Кёниг сгорбился передо мной в низком поклоне. Даже во время атаки его замка вампир сохранял изысканную воспитанность. Похоже, этим страдали тут исключительно все.       Я озадаченно уставился на него, не сразу сообразив, что это было адресовано мне. Так ко мне ещё никто не обращался.       — Эм… Только давайте без вот этого всего… Без всяких формальностей, — попросил я, — говорите.       — Благодарю Вас, — вампир выровнялся, — так вот, у мисс Павлы должно быть что-то, что бы вывело на Ваш след. Пожалуйста, вспомните, Хранитель, не оставляли ли Вы в её экипаже какие-нибудь свои вещи?       «Проклятая сумка Миранды».       — Кажется, да.       — Вот оно, — длинный палец вампира устремился вверх, — каждые три часа все пропажи проходят через надлежащий контроль, дабы вернуться к законным владельцам. Должно быть, при проверке мисс Павле «крупно повезло» нарваться на кого-то из людей Забини.       — А-у-у! Мы в прятки играем? — снова просочился вдоль стен голос Блейза, — я всё ещё не вижу Алана Галбрейта. М-м, какая досада…       БА-БАХ!       Стены Цауберкунста в очередной раз затряслись и начали сдвигаться и раздвигаться. Трещины расширялись, стали безнадёжно сыпаться целые куски строения и каменное крошево. Такое ощущение, что крепость бомбили ничем иным, как катапультой. Или очень мощными заклинаниями.       — Гермиона!       — Грейнджер, осторожно!       Стена позади неё обвалилась, и её засыпало камнями. Я и Фил тут же подбежали туда и стали разбрасывать их по сторонам.       — Разойдитесь! — Кёниг перевоплотился в огромную летучую мышь и, взлетев, поскрёб камни когтями, в результате чего они мигом раскрошились.       Схватив всех нас за шиворот, вампир быстро полетел наверх по подземным коридорам сквозь обвалы. Директор просто блестяще ориентировался в темноте, минуя все переворачивающиеся гробы и рассыпающиеся стены вместе с цепями, которые ранее были к ним прикованы. Не знаю, что повергло меня в больший шок: то, как ловко он увёртывался от препятствий, или то, что выдерживал нас троих сразу.       Фестралы, видимо, давно учуяли угрозу и немедля покинули подземелья. Мы не встретили по пути ни одного из них. Вместе со всеми обитателями замка они столпились напротив парадной двери, по которой будто колотил гигантский кулак. Ученики и профессора образовали плотное кольцо, крепко сжимая в руках холодные оружия и волшебные палочки.       — Всем держаться рядом друг с другом! — громко скомандовал Кёниг, роняя нас на пол, а сам стал летать высоко по кругу. При этом он издавал какие-то звуки, похожие на завывания капризного привидения.       В считанные секунды над головой возникла огромная стая из летучих мышей и воронов. Среди них был и школьный смотритель Ганц Шлоссер, который до этого собрал всех в одном месте. Под звуки стука по парадной двери — такие гулкие, что она могла вот-вот развалиться — фестралы по приказу директора тоже взмыли в воздух. Все вместе летуны создали большой вихрь.       — Изменники! Предатели! — во всю глотку горланил Альфред, и остальные его поддерживали, — я же говорил, что так и будет! Всё из-за вас! Изменники! Изме…       — Ох, да заткнитесь вы уже. Силенцио максима! — не выдержав, Филипп взмахнул рукой, и вся толпа тотчас потонула в покорной немоте. Ученики ошарашено уставились на младшего Шрёдера, не понимая, как он смог применить такое мощное заклинание, да ещё и без палочки. — Упс. Похоже, мой тайный статус мастера магии раскрыт… Впрочем, рано или поздно это бы и так случилось.       Размахивая крыльями, главная летучая мышь бросила на парня острый взгляд. Маленькие красные глаза вампира светились в темноте, как два огонька. Кажется, о секрете Фила не знал даже сам директор.       Я тут же бросился к Грейнджер, чтобы убедиться, что она цела. У неё появилось несколько ссадин и синяков, но ничего серьёзного на теле я не обнаружил.       — Эй-эй, очнись! — я положил её себе на колени и слегка потряс, но это не помогало. Карие глаза не открывались.       Кашлянув, Филипп придвинулся к нам и коснулся руки девушки, а потом цепочки на моей шее, и зашипел из-за того, как золото его обожгло.       — Она в порядке, — сказал он, — но ей нужно время, пока произойдёт смена личности.       — Думаешь, теперь проснётся Миранда? — спросил я.       — Скорее всего, — Фил снова закашлялся и постучал кулаком себе по груди, — фу, пыли мумий наглотался, пока летели. Вообще, я крайне удивлён, что Гермиона присутствовала так долго с учётом того, что артефакт всё это время оставался на тебе. Ведь её душа хранится там, а в Миранде — лишь малая частица.       — Она сильная волшебница, — аккуратным движением я убрал волосы с лица метаморфы, усыпанного пылью, — очень сильная. Они обе сильные.       — Это точно, — Филипп уселся на пол около меня. Он поморщился, когда мелкий камешек упал с потолка ему на щеку. Защитные чары Цауберкунста медленно слабели под давлением вражеских атак. — Вот неугомонные, — пробурчал Фил, — изгнать бы их отсюда, как шайку дементоров. Жаль, когда Абигор разрабатывал Патронус, он не додумался применять его не только против мрачной гнили, но и против нехороших людишек.       — Абигор? — в удивлении переспросил я.       — Ага. Это же он придумал это вычурное заклинание, когда впервые оказался на Земле. Ты не знал?       Я помотал головой.       — Да уж, Мал, учитель истории из тебя бы точно не получился, — Филипп усмехнулся. — Даже я знаю больше.       — Ты же мастер магии, — хмыкнул я, мягко поглаживая Миранду по голове, — тебе положено по статусу.       — Это да. Но иногда всё-таки прикольно полистать всякие книжки. Особенно с картинками. Кстати, как тебе плеер? — поинтересовался Фил, — пользуешься?       — Всю зиму с ним провёл. И в первый раз умирал под «Нирвану».       — Я же говорил, что тебе понравится.       — Знаешь… — я пожевал губу, выдержав короткую паузу, — я и не думал, что когда-то наступит такой момент, и я смогу тебе сказать это лично.       — И это самый лучший момент, дружище. Замок безжалостно бомбят, но я рад, что ты здесь, — он опустил ладонь мне на плечо.       — Я тоже, — слабо улыбнувшись, я потрепал его по спине, и только сейчас вдруг заметил одну немаловажную деталь. — Твоё ухо… Оно же было сожжено.       — А, да… — Филипп потеребил пальцами мочку своего левого уха, которое теперь являлось гораздо больше правого и остроконечным, — выросло заново, представляешь? Всего за пару месяцев. Вот, что значит регулярно баловаться настойками гремлинов. Сам на гремлина становлюсь похож.       В этот момент парадная дверь с оглушительным грохотом повалилась на пол, рассеивая по нему облако из праха и каменных обломков. Из туманной хмари, в которой притаилось по меньшей мере несколько дюжин волшебников, впереди всех показался некто, как мне показалось, созданный из чёрной смолы. Из него прямо-таки стекала жидкая мгла. Лица, спрятанного за капюшоном, не было видно.       — Оу, прошу прощения. Мы стучались, но нам никто не открывал.       Существо, которое предстало перед нами, оказался… Блейз. Я узнал его исключительно по голосу. Я смотрел на него и совершенно не мог поверить, во что он превратился.       В абсолютное зло.       Волшебники из его армии тоже были облечены во всё чёрное, но это хотя бы можно было назвать одеждой. У них были маски Пожирателей, но теперь они закрывали лишь нижнюю часть лица. Я заметил среди них некоторых юных слизеринцев, с которыми мы учились раньше: Монтегю, сёстры Кэрроу, Крэбб с Гойлом и Булстроуд.       Нотта и Паркинсон я не разглядел. Очевидно, их там не было.       Каждый из магов крепко держал в руках непонятные предметы, наводящие на душу ледяной страх. Большие огнестрельные оружия, из которых сочилась тёмная магия.       — Надо же, сколько тут фестралов… Занятно, — обведя пространство взглядом, прокомментировал Блейз, — целая фабрика по производству крови с удивительными свойствами. Она нам пригодится.       — Я требую немедленно покинуть территорию моего замка, мистер Забини, — провозгласил парящий в воздухе Кёниг среди бушующей стаи воронов и летучих мышей, — иначе мы вступим в бой. Уверен, Вы уже хорошо знакомы с навыками и умениями моих учеников.       — О, да, ваши ребята заслуживают похвалы. И танцуют неплохо. На рождественском балу некоторые показали высший класс, — в голосе Блейза проскакивала насмешка. Обычно так разговаривают с глупцами, понимая, что спорить с ними бесполезно, — однако и мои люди умеют делать интересные вещи.       — Вы демонстрируете исключительно грубость и вандализм, — мрачно отозвался старый вампир, размахивая крыльями, — вы — бесчестье для всего магического общества. Уже совсем скоро истина станет известна всему миру, и она будет для вас губительна.       — Ах, какие мы невежи, — Забини театрально положил ладонь себе на грудь, — признаюсь, меня немножко расстраивает, что Вы нас обесцениваете. Так делать не надо.       — Уходите! — повторился директор Цауберкунста.       — Это возможно. Но только в том случае, если с нами уйдёт ещё один человек. И он находится среди вас, — тёмная фигура повернулась ко мне, и сердце тут же упало в пятки, — я искренне верил в то, что ты сдох. Но, похоже, у тебя затесалось кое-что, что этому препятствует. Такая красивая золотая цепочка… Она мне нужна.       — Хранитель Мира останется с нами, — безотговорочно заявила большая летучая мышь.       — Хранитель Мира? — Забини расхохотался, заражая дьявольским смехом всю свою армию, — я, конечно, догадывался, что детские сказки Шрёдера как-то влияют на его и без того больную голову, но не думал, что настолько же.       — Где мой отец, мерзавец?! — во всё горло закричал Филипп, вскочив на ноги и взмахнув рапирой. Его лицо перекосилось от сверхъестественной злости.       — О, здравствуй, барашек ты наш кривозубый, — скучающим тоном сказал Блейз, — гм, видишь ли… Твой папаня, в отличие от тебя, истинный молодец. Столько всего для нас соорудил, — он величественно провёл рукой, показывая, чем вооружена его армия.       — Враньё! Он бы не стал это делать для вас!       — Какой наивный… — усмехнулся итальянец, — но, мне кажется, ты уже однажды говорил нечто подобное.       — Тебе кажется!       — В своё время твой отец доставлял оружие всей омерте, дабы тебе, крохе, было на что покушать купить и слюнки вытирать. Это же гораздо важнее, чем беспокоиться о тех, кто закупает фестральные пули.       Филипп нахмурился.       — Что за чушь?       — Маттиа, Витторио, Луиджи! — Блейз позвал их, как собак.       Из сборища его войска тут же вышло три человека, опустив маски на подбородки. Один был с обезображенным лицом, второй похож на крысу, а третий здоровый, как гора.       Я хорошо помнил этих людей. Помнил, как они подставили Люциуса, украли его поместье и захватили наше Министерство магии.       — Не говори, что ты не узнаёшь их, — хмыкнул итальянец.       — В первый раз вижу, — буркнул Филипп.       «Нет, нет, только не это…» — и тут я догадался, что именно Забини собирался сделать. Меня бросило в холодный пот. Я всем сердцем надеялся, что Фил никогда не узнает о том, что я стёр ему память о событиях того ужасного вечера.       — Неужели ты забыл вашу давнюю вылазку в «Кабанью голову»? — удивился Блейз, — да, Маттиа? Было же такое? — он обернулся.       — Так точно, signore, — без колебаний ответил тот, — мы напоролись на них в трактире в декабре прошлого года. Малец был там вместе с Аланом Галбрейтом, приёмышем Люциуса Малфоя. У нас завязалась… Скажем так, небольшая заварушка. Я пригрозил Галбрейту фестральной пулей. А потом этот кучерявенький воробушек узнал её создателя.       Забини хлопнул в ладоши.       — Поздравляю, тогда ты спас жизнь одному из бывших приспешников Тома Реддла, с которым ты продолжаешь возиться и по сей день.       — Они не лгут… — добавил Кёниг, и это стало последней каплей.       Филипп выронил рапиру и перевёл на меня растерянный взгляд.       — М-мал, что происходит? П-почему они говорят такие кошмарные вещи?       «Дерьмо. Вот же дерьмо».       — Фил, я… Как бы… Н-ну… — я не мог отыскать в себе достаточно залежей смелости для того, чтобы признаться в содеянном. Преподнести всю свою историю старому вампиру на блюдечке оказалось гораздо проще. Ведь… Фил был чуть ли не единственным человеком во всём мире, который меня сейчас поддерживал. И я так сильно боялся его потерять, что не хотел, чтобы он знал все тайны моего поганого прошлого.       — Так это правда? — тихо спросил он, — ты действительно… стёр мою память?       — Я должен был. У меня не было выбора, — невольно вырвалась дурацкая фраза, которую я ненавидел.       — Он всегда есть, — сглотнув, сказал Фил, — я бы тебя выслушал, я умею не только болтать, но слушать тоже умею. Вот поэтому я и не мог никак найти общий язык с отцом — он всегда отказывался со мной разговаривать.       — Нет, погоди, я не это хотел сказать! — я сделал шаг к нему, но Филипп увернулся, будто боясь получить увечье, — послушай, тогда я ещё не знал всей правды. Я не знал ничего ни о мастерах, ни о реальностях. Чёрт, да я даже не знал, кто я!       — А теперь уверен, что знаешь? — пробормотал Филипп, понуро опустив плечи. Он весь погас. Словно последний кусочек солнца, что затерялся на планете и утонул в мокрой почве.       Никто не шевелился; образовалась неестественная тишина, будто наступило затишье перед бурей.       Маттиа что-то украдкой прошептал Блейзу на ухо, пристально глядя на Филиппа. Я проследил за этим и смог прочитать по его губам фразу: «Этот тип мастер, как и его отец».       Кёниг внезапно взбунтовался, видимо, хорошо расслышав итальянца своим вампирским слухом. Он стал громко пищать и махать крыльями.       — Пристрелить, — холодно велел Блейз.       Грэхэм послушно направил на Кёнига оружие, прицеливаясь. Однако на защиту директора тут же встала целая стая летучих мышей и воронов: они заслонили его, не позволяя разглядеть его в гудящем рое.       — Эй, где он? Не вижу! — недовольно брякнул Монтегю, — я его не вижу!       — Пойдём с нами, парень, — вдруг предложил Забини, любезно протягивая руку Филиппу, — нам нужны такие волшебники, как ты. Я покажу тебе, кто твои настоящие друзья, ты увидишь своего отца. Он так скучает по тебе. Всё время твоё имя во сне повторяет.       — Мастера не спят, к твоему сведению.       Миранда Вольф. С задатками Гермионы Грейнджер.       Выпрямив спину, она бесстрашно взирала на врагов, задрав подбородок вверх. Ученики Цаубернкунста стали шептаться, а Кёниг смотрел на неё с нескрываемой гордостью. Уже второй раз она проявилась в самый неожиданный момент. Сначала пробралась в тайную комнату и спасла десятки учеников Хогвартса, а теперь решала судьбу своей школы.       — Ну, только если при перемещении, — добавила метаморфа, заметив, что на неё уставились абсолютно все, даже Эстерхази с картин на стенах. — Или, как показала практика, при процессе смены личности, но вам это понять будет сложно.       — Миранда? — слабо улыбнулся Фил, подойдя к ней, — это и вправду ты?       — Привет, проказник, — девчонка легонько стукнула его кулачком, — слушай, я знаю, что торчу тебе деньги, но я отдам, честное слово. Только для начала уберём отсюда незванных гостей. Да, ребята? — громко спросила она.       Под торжественный гул армии Цауберкунста и лязги холодного оружия они с Филом быстро обнялись, и потом оба повернулись к чёрным людям уже без улыбок. Те, в свою очередь, единогласно щёлкнули затворами орудий, приготовившись к бою.       — Блейз, перед тобой два мастера магии, — едко сказала Миранда, — мой тебе совет: прикажи-ка своим лопухам отступить, и давай всё решим дипломатическим путём, как современные люди. Ради Мерлина, мы же не в Средневековье живём.       — Ты бросаешь вызов самому Повелителю Смерти! — выкрикнула Милисента. Её голос сквозь маску звучал приглушённо, но даже сталь не смогла скрыть звучащие в нём нотки возмущения. — Ты в своём уме?!       — Притихни, Булстроуд, — шикнул Блейз, с ненавистью глядя на Миранду, — ах ты мерзкая девчонка. Ты не создашь мне проблему. Только не снова.       — Ой, как обидно, — уголки губ метаморфы опустились, она покачала головой, — между прочим, в другой реальности я тебе понравилась. На свидание даже хотел позвать. И, кстати, отец твой — человек куда достойнее тебя. Ты ему и в подмётки не годишься.       Я думал, в этот момент произойдёт взрыв, однако несколько секунд стояла пронзающая тишина. Блейз медленно опустил капюшон, и за его спиной тут же появилась огромная тень демона, которая тянулась вплоть до самого тёмного неба.       «Мерлин, я так и знал. Я знал, что это не он… — подумал я, испытав даже некое облегчение, — это всё Лилит. Она управляет им. Она заставляет его истреблять маггловских детей, потому что боится пророчества».       — Какого чёрта ты треплешься о моём отце? — Забини оскалился, сняв маску, — да что ты вообще можешь знать?       — Он бросил всё, чтобы помочь нам вернуться домой. Мы видели ту версию жизни, где ваша семья счастлива, — ответила Миранда, подойдя ко мне и взяв меня за руку, а второй рукой взяла ладонь Филиппа, — где нет той жестокости и боли, которую ты причиняешь нашему миру. Одумайся. Ведь всё может быть по-другому.       Забини молчал. Его рот был приоткрыт, но он молчал. Тень Лилит, что отражалась за ним, стала менее контрастной. Никто её, кроме меня, не видел, поскольку я был единственным тут, кто ранее заключал сделку с демоном.       — Signore? — аккуратно спросил Маттиа, когда бездействие затянулось, — указания будут?       Тот бросил на него быстрый взгляд, а потом в замешательстве перевёл его на нас.       — Я… Да, я…       — Подумай о таком Новом мире, где счастливыми могут быть все, — сказала Миранда, — сетевому арбитру, с которым мы собираемся встретиться, подвластны любые чудеса. А истребляя ни в чём неповинных детей, ты лишь порочишь свою благородную фамилию. Твой отец точно не хотел бы видеть тебя таким. Он любит тебя.       Итальянец осёкся. Тень за ним замелькала, как будто специальный прибор, создающий её, дал какой-то сбой.       — Блейз, борись с ней! — крикнул я.       В этот момент его будто пронзила острая боль, и Забини, схватившись за голову, зашипел. А потом надел маску и резко натянул капюшон. Тень нырнула туда, и он снова весь налился тьмой, как чёрной краской.       — Не хочу ничего слушать, — ледяным тоном сказал Блейз, — похоже, мы постарались недостаточно.       За ним тут же, как по сигналу, загремели выстрелы, послышались хлопки разрывов гранат. Широкий фонтан, который стоял перед школой, рассыпался на кусочки. На гору камней с треском повалились колонны, в ряд друг за другом, как кости домино.       — Ублюдки! — закричали венцы.       — У вас был выбор, — Блейз безразлично пожал плечами, — и вы сделали неверный. Господа, — он обернулся к своему войску, — принести мне голову Галбрейта. Вместе с артефактом.       Щёлкнув предметами, похожими на ручные пушки, чёрные люди на сей раз нацелились на нас. Австрийцы героически подняли свои оружия вверх, летуны зашелестели крыльями.       — В атаку!       И вражеские армии столкнулись в беспощадном бою.

* * *

      — Вперёд! Быстрее!       — А-а-а!       Высоко-высоко над городом летели два фестрала, и каждый тащил на себе по пять человек. Скорость была такой бешеной, что в сравнение не шла никакая метла. Волосы относило назад, глаза немного слезились. Позади мерцали вспышки заклятий, а также гудели выстрелы. Видимость в ночи была ужасной, начинался мелкий дождь.       Среди грозовых туч, что освещали яркие глаза фестралов, я рассмотрел Лилит. Она кричала. Её всё время кромсали мчащиеся на лету Померкшие, и демонесса никак не могла к нам подобраться. Наложенный оберег Абигора продолжал действовать непревзойдённо.       — Они гонятся за нами!       — Фестралы нас долго не выдержат! Нас слишком много!       Да, нас действительно было немало, целых десять человек: я, Миранда, Филипп, Софи и Альфред, а также Поттер, Макмиллан, Нотт, Паркинсон и старшая Гринграсс.       Тебе, наверное, очень любопытно, откуда они все взялись?       Всё произошло как раз в тот момент, когда Цауберкунст битый час гремел от сражений. Забини был настолько ослеплён диким желанием схватить меня, что забыл проверить, хорошо ли действуют чары на замке́ одной из темниц поместья. Раньше оно принадлежало Малфоям, но теперь стало гнездом для чёрных людей.       А уж кто-кто, а Астория Гринграсс научилась открывать замо́к любой сложности ещё с тех пор, как познакомилась с Вольфгангом Шрёдером и одурманила его чарами вейлы. Поэтому тем, кто оказался вместе с ней в одной камере, крупно повезло. Ребята проследили за врагами до самого Министерства и тоже перенеслись в Вену. Накануне Астория услышала, что они собираются сделать, и не смогла сидеть, сложа руки, пока её школу будут бомбить.       В такие мрачные времена каминами международной связи почти никто не пользовался, и у телепортного канала загруженность была минимальной. Поэтому они подоспели практически вовремя: в самый разгар кровопролитной битвы. Немного раньше на подмогу школе примчались и другие волшебники, получившие Патронус Кёнига. Среди них я заметил Арона Мюллера и других мракоборцев, с которыми мы проживали в Бране почти весь февраль.       Они тоже меня узнали.       — Это ты! — на радостях воскликнул Арон, шлёпнув себя по животу, — ха! Ты живой!       — Лови! — они перебросили мне знакомый пистолет, с которым мы побратались ещё в Румынии.       — Вот с этим уже можно работать, — я умело провернул его в руке.       — Астория! Моя дорогая! — узрев среди толпы сражающихся магов свою любимую ученицу, вампир даже перевоплотился из летучей мыши обратно в человека, чтобы её обнять. — Ох, что же они с вами сделали…       Астория и впрямь выглядела ужасно. Хоть и черты её лица так и оставались полны безупречной красоты, на ней сполна отразились результаты голодного выживания в тюрьме. Её светлая кожа побледнела ещё больше, волосы стали редкими, нечёсаными и грязными, а шрамы на щеках гноились, не заживая из-за крови фестралов, которой её травили. Вот так Астория и поплатилась за все свои грехи.       Все остальные, прибывшие из Лондона, выглядели не лучше. Истерзанные долгой подземной жизнью люди не могут выглядеть хорошо, это я даже на себе познал. Поттеру не повезло вдвойне — он проживал в похожих условиях уже практически год.       Пока что армия Забини вела. Победить таких противников казалось невозможным: их раны всё время затягивались благодаря регенерации, которой их постоянно обеспечивала Астория под давлением пыток.       Когда битва приближалась к критической точке, Кёниг подозвал к себе двух последних фестралов, что были не сильно ранены и могли летать, и гипнозом повелевал им отвезти отсюда столько людей, сколько они могут на себе утащить.       Но все наотрез отказывались покидать поле боя. Дух сражения отчаянно жаждал победить тёмные силы, а не трусливо убегать.       — Драко, немедленно убирайся отсюда! — крикнула Астория, надрывая голосовые связки, — им нельзя тебя схватить! Попав в руки к Блейзу, ты попадёшь в руки к Лилит!       — Она права! — поддержала подругу Миранда, позаимствовав пушку у кого-то из противников, — если Блейз получит артефакт, ты лишишься оберега, и Померкшие не смогут тебя защитить от демона!       — Лети! — присоединился к ним Поттер, — мы их задержим!       Опять это происходит. Опять всё рушится, все сражаются, непонятно ради чего, приказывая мне немедленно убираться.       Ну что за странные люди?       Замкнутый круг. Похоже, я действительно некая ошибка, допущенная демоном. Я должен исчезнуть. Я должен совершить Магический альянс, подарить всю магию Померкшим и оставить несчастную планету в покое. Только тогда все наконец-то смогут зажить нормально.       — Нет, вы летите все! Вы все должны спастись и стать будущим Нового мира! — Кёниг магией приковал нас к спинам фестралов, так что никто не смог сопротивляться, — доберитесь до Красной Хризантемы! Я верю в Вас, великий Хранитель!       Вот, как это было.       По телу стекали ручьи дождя, который превратился в беспощадный ливень. Снизу мелькали огни ночного города, где царствовало разбойничество. За нами всё ещё гнались, а силы фестралов уже начинали покидать.       — Они всех нас не выдержат! — крикнул кто-то сквозь тьму, — нужно что-то придумать!       — Эй! Ориентир на Шёнбрунн! — откликнулся Филипп, — там недалеко моя квартира, где мы сможем подобрать ещё троих фестралов!       Их звали Вардас, Мориас и Босферас. Я запомнил их диковинные имена ещё с тех пор, как Фил представил их мне в первый раз. Это было зимой, когда мы прощались с ним у ворот Хогвартса, и я только-только узнал, кто такие мастера магии.       Теперь уже было проще: на одного фестрала всего по два человека. Филипп умостился вместе с Поттером, Макмиллан с Асторией, Софи и Альфред хоть и сделали вид, что компания друг друга им неприятна, но уселись вдвоём. Тео был с Пэнси, а мне досталась Миранда. С такой ношей фестралы уже могли справиться и лететь ещё быстрее.       Вскоре мы оторвались от преследователей, а дождь уменьшился, но пока не прекращался. Вода мелкими каплями оседала на кости летунов и кожу волшебников, но была тёплой, летней. Одежда неприятно прилипла к телу.       — А куда мы летим? — поинтересовалась Пэнси.       Я впервые услышал, как она говорит. Это обнадёживало. Я уж боялся, что Паркинсон замкнулась в себе гораздо сильнее. У меня всё ещё был в планах разговор как с ней, так и с Асторией. Но он мог немного подождать.       — Курс — Красная Хризантема! — провозгласил Филипп.       — Человеческим языком объяснить можешь? — закатив глаза, спросила Астория.       — Самое недосягаемое место на всём белом свете, где зародилось братство мастеров, — прикрываясь рукой от дождя, произнёс я. Похоже, это ей ни о чём не говорило. — Китай, Гринграсс. Я крайне удивлён, что ты не владеешь такой информацией.       — Откуда мне знать? Вольфганг не рассказывал мне о таком.       — Слушайте, ребята… А мой папа?.. — Филипп осмотрелся по сторонам в надежде услышать то, что не сделает ему очень больно.       — Жив, — ответил Поттер, поправляя оправу очков, которая съехала на кончик носа, — но очень слаб. Они днями пытают его непростительными заклятиями, заставляя изготавливать оружие.       — Они дали обещание не приближаться к тебе, если он будет делать свою работу хорошо, — добавил Макмиллан.       — Сукины дети… — Филипп стукнул кулаком фестрала по голове, и тут же возмущённо фыркнул, — прости, Вардас, дружище. Я не хотел.       — Эй, твой отец сильнейший волшебник, — с улыбкой подбодрила его Софи, — он ещё покажет им, где раки зимуют! Да, Альфред? — она пнула брата локтем.       — Безусловно, — сказал он и, под строгим взглядом сестры, нехотя промямлил: — Эй, Шрёдер… Я там наговорил тебе в зале фехтования лишнего…       — Забудь, Фишер. То, что ты дубина, никакими извинениями не изменишь, — усмехнулся Филипп, — но будем считать, что они приняты.       Софи довольно кивнула. Пока она не видела, её брат сомкнул губы в тонкую полоску и показал Филу сжатый кулак, как бы намекая, что это был ненастоящий, «не мужской» разговор, и он ещё предстоит. Но тот лишь скорчил гримасу, как ребёнок.       — Слушай, Малфой, ты сказал Китай? — переспросил Макмиллан, — ты же это не серьёзно? Да мы туда год будем лететь!       — К вашему сведению, он — Галбрейт, — ехидно напомнила Астория, взглянув на меня, — или нам следует обращаться к тебе «Хранитель Мира»?       — Обращайся, как хочешь, только не расшатывай мою нервную систему, — попросил я.       Гринграсс сморщила носик, но спорить не стала. Похоже, война научила её, что иногда лучше придержать язык за зубами, так как существует риск его лишиться.       — Давайте не ссориться и пока просто лететь? — предложил Поттер, — рано или поздно фестралы устанут и сделают остановку. Там и решим, что дальше.       — Шрамоголовый дело говорит, — сказал я, и тут же заслужил на себе его удивлённый взгляд, — да-да, тебе не послышалось. Я с тобой соглашаюсь. Можешь записать это к себе в дневничок достижений.       — Ты, кстати, так и не рассказал, почему тебя все называют Аланом Галбрейтом, — заметил он, прищуриваясь.       Похоже, это интересовало абсолютно всех.       — У каждого из нас есть свои тайны. Иногда настолько глубокие, что мы сами не знаем их разгадки, — я превратил свой ответ в философское рассуждение, и своего добился. С расспросами никто не полез.       Наконец дождь прекратился. Опасность миновала, и фестралы значительно сбавили скорость. Какое-то время мы летели в тишине сквозь перистые облака, которые на фоне тёмного неба напоминали молочную пенку в кофе. Все были чертовски уставшими и вымотанными. Некоторые даже уснули, прижавшись к спинам друзей или шее летунов, как к мягким подушкам. Ребята заранее наколдовали защитные заклинания, которые не позволят упасть вниз и разбиться. Так что дорога стала более безопасной.       Мы с Мирандой держали путь в обоюдном молчании. Она сидела сзади, сомкнув руки вокруг моего туловища и прижавшись щекой к моей спине.       Над нами летел фестрал с Филиппом и Поттером, и что у них там происходило, я не видел. Но, кажется, парни с чего-то смеялись. При мысли, что они могли подружиться, меня кольнуло крошкой ревности. Я боялся, что Фил меня так и не простит за то, что я сделал. Я постарался пока не думать об этом.       Слева летели Софи и Альфред. Близнецы предпочли поспать в объятиях друг друга, чем бросаться скверноскловиями всю дорогу.       Под нами был фестрал Гринграсс и Макмилланна. Они о чём-то разговаривали. Как мне послышалось, Астория рассказывала ему об учёбе в Цауберкунсте и об его главных отличиях от Хогвартса. Её ангельский голосок звучал крайне грустно.       С правой стороны, чуть повыше, летели Нотт и Паркинсон. Она дремала, облокотившись на его грудь. С обеих сторон её надежно защищали его руки. Кажется, я впервые видел Пэнс такой… умиротворённой.       — Что? — спросил Нотт, заметив мой прикованный к ним взгляд.       — Поверить не могу, что вижу вас.       Наверно, я больше радовался тому, что эти двое сейчас были здесь, а не среди чёрных людей. Здорово, что Тео и Пэнси нашли в себе силы пойти против них и предпочли оказаться за решёткой, чем ходить и убивать. Я был горд за них, правда.       — А, это, — ухмыльнулся Нотт, — ну, да. Мы тоже не поверили, когда увидели тебя. Все были уверены, что ты погиб.       — Ну уж нет. От Хранителя Мира так просто не избавиться, — заговорщицки произнёс я, слыша, как Миранда засопела. Если мастера магии просто так не спят, значит, скоро должна произойти смена личности.       — Я так хочу узнать всё, что с тобой произошло, — с воодушевлением признался Нотт, — как изменилась твоя жизнь элементаля после того, как пропала вся твоя магия? Скажи, без неё хреново?       — Скучаю порой по элементарным заклинаниям. Кто, как не ты, меня понимаешь.       — Я первое время думал, что с ума сойду. На стену готов был лезть. А как солнце исчезло, вообще всякий интерес к жизни потерял. И если бы не она… — Тео кивнул на спящую у него на груди девчонку и улыбнулся, — если бы не Пэнс, я бы точно коньки отбросил.       — О, так вы?..       — Не то-о-о чтобы, — лениво протянул Нотт, — просто мы были друг у друга одни долгое время. Блейз посадил нас в одну камеру, как предателей. Я долго не мог свыкнуться с мыслью, какой же он…       — Им управляет демон, Тео, — я перебил его, не позволив плохому слову быть озвученным, — то, что случилось с Блейзом, исключительно моя вина. Но я постараюсь вернуть его. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы… Чтобы стало лучше. Всем нам. Наша версия жизни заслуживает солнца, как минимум.       — Великая речь великого Хранителя Мира, — хмыкнул Теодор, поглаживая Пэнси по плечам, — в каждой реальности происходит что-то хорошее и что-то плохое. Но одно без другого не может существовать. Хоть и говорить это, вероятно, не совсем правильно, но я рад, что всё так произошло, — он зевнул и, опустив подбородок на макушку Пэнси, закрыл глаза и погрузился в дремоту.       — А из них бы получилась отличная пара. Иногда противоположности притягиваются, — произнёс тихий голосок за моей спиной.       Тёплые ладошки поползли вверх по моему животу, медленно подбираясь к груди, из которой вырвался короткий вздох. Магия наполняла моё тело приятным теплом, и одежда высохла.       Девчонка придвинулась поближе, шепнув мне на ухо:       — Как считаешь?       — Доброе утро, Грейнджер, — ухмыльнувшись, бросил я через плечо, — неужели этот вопрос тебя интересует больше, чем то, что происходит, и почему ты сейчас летишь на фестрале? В жизни не поверю.       — Ну, ты же мне всё расскажешь, верно? — Грейнджер всего лишь игриво прикусила моё ухо, а по моему телу уже стали плясать молнии, электризуя весь воздух вокруг. Я вдруг понял, как же сильно я по ней соскучился.       — Держись крепче. Я колдовать не способен, а создавала ли защитные чары Миранда перед тем, как вы поменяетесь, я как-то не спросил.       Фестрал Мориас решил мне подыграть: он нарочно спикировал в воздухе несколько раз, заряжая всех свежим зарядом адреналина. С виду был таким злобным, а оказался смешным и забавным, прямо как его хозяин.       Грейнджер закричала.       — Малфой!       — Обожаю, как ты злишься, — я усмехнулся, легонько постучав пальцами по её руке, — ты с таким… м-м, маниакальным упорством произносишь эту фамилию, что я готов разрешить это только тебе.       Поняв, что попалась на удочку, Грейнджер вздохнула и расслабилась, вновь прижавшись щекой к моей спине. И я бы многое отдал, чтобы мы сейчас оказались на земле, а вокруг больше не было никого, и мы могли бы остаться наедине.       — Я так и не узнала правду о твоём происхождении. Получается, что Малфои — не твои родители? Как это случилось?       Шторм, который во мне доселе бурлил, был сжат в одно мгновение. Я не хотел, чтобы сейчас всё свелось к такой теме.       — Думаю, это не столь важно.       — Для меня важно. Я хочу знать. Хочу знать… тебя.       Грейнджер была любительницей воровать мои повадки и слова. Однажды я сказал ей то же самое, когда мы лежали на берегу океана. И тогда мы оба были открыты друг перед другом, без капли влияния нашей магии притяжения, и даже не подозревали об этом. И после всего, что произошло, её желание казалось мне вполне справедливым.       — Хорошо, я расскажу. Но прежде ты должна кое-что пообещать.       — Что?       — Что сделаешь мне массаж. От такого неудобного положения у меня всё чертовски болит. Мало того, что кости фестрала острые, как скальпели, так ещё и ты сзади улеглась. Ай! Не так!       Грейнджер стукнула кулачком мне по спине.       — Двумя кулаками? — хихикнув, уточнила она.       — Какой массаж — такой рассказ.       — Ну всё-всё, я поняла. Уж прости, но масла у меня здесь не найдётся, — девчонка превратила свои движения в мягкие и нежные.       Наверно, это было немного странно. Ведь эти руки на самом деле принадлежали Миранде, но…       Они были прекрасны. Где-то погладят, где-то приятно ущипнут. Будто выводя какие-то иероглифы на моей спине, переходя к бокам, груди, и снова обратно, выше и ниже… Они успокаивали и расслабляли. Внутри становилось спокойно. Не получилось даже сдержать тихий стон наслаждения.       — Нравится?       — Не говори ничего, просто… продолжай.       Никогда не думал, что обыкновенные движения ладоней могут поспособствовать тому, что я почувствую себя воздушным облаком, которое то проваливается в темноту, то снова возвращается в реальность. Забываясь, теряя себя и обретая её.       Я поклялся, что верну её по-настоящему. Сделаю её самой живой. Даже если мне суждено исчезнуть после Магического альянса, Гермиона Грейнджер будет первой, кто вдохнёт чистый воздух Нового мира полной грудью.