Магический альянс

      Когда фестралы сильно устают, они ведут себя хуже капризных детей: не слушаются, рычат, а на чужих ещё и напасть могут. Они начинают воспитывать всех вокруг, прям как та самая мелюзга, диктующая правила своим потакающим родителям.       Нормально управлять ими уже не являлось возможным. Хоть защитные чары продолжали действовать, всё время создавалась иллюзия, что легко можно упасть и утонуть в дымной пучине, в которую превратилась столица. Где-то громыхали выстрелы и взрывались петарды, раздавались крики среди неярких бликов огней и едва различимых с такой высоты силуэтов. Во всём городе как будто происходило замыкание электропроводки: казалось, что вокруг мельтешат тысячи дьявольских глаз.       Тьма была повсюду. Она была самим воздухом, душным и тяжёлым. Поведение фестралов становилось невыносимым, и чем дольше мы откладывали вынужденную остановку, тем агрессивнее себя вели существа. Нужно было срочно решить, где затаиться на время. И первое, что мне пришло на ум, была старая хижина Шрёдера в Винервальде, в которой мы осуществляли перемещение. Там бы нас точно никто не стал искать.       — Хм, никогда не слышал об этом месте, — нахмурился Филипп, даже не взглянув в мою сторону. Хотелось верить, что его обида не настолько глубока, что я не буду способен её сбагрить, — папа мне о нём ничего не говорил. Может быть, в нашей реальности хижины не существует?       — Вряд ли бы он тебе рассказал, даже если бы она и была, — упрекнула его Астория.       Фил промолчал, понимая, что она может оказаться права. Возражать было абсолютно бесполезно. Вольфганг Шрёдер никогда не позволял информации о себе летать в свободном доступе. Он был тёмным плащом, скрывающим в себе целый мир тайн. Даже его близкие не смогли разорвать это прочное полотно.       — И если хижины там вдруг не окажется, мы только зря потратим время и пропадём втуне, — рассудительно добавила Гринграсс. Вместе с Макмиланном они безуспешно пытались справиться с управлением фестрала, который дёргался из стороны в сторону.       — Значит выберем что-то другое, — произнёс Поттер, засучив рукава кофты до локтей, — у кого есть ещё какие-нибудь варианты? — он повертел головой, перекрикивая фырканье недовольных летунов. Дождь уже не лил, а стал противно моросить, как мокрая пыль.       — Фил, а почему мы не остановились в твоей квартире? — поинтересовалась Софи звонким голоском. Казалось бы, в нём нет ни капельки укора, но я хорошо смог его расслышать: такой голос часто бывает у тех, кто строит из себя добрую фею, которая тут же перевоплощается в злую ведьму, если её желания не исполняются. Иглы в своей шкуре прятало большинство воспитанников Цауберкунста.       — Кстати, да, почему?       — Старики с нижних этажей пожалуются на нашу клёвую вечеринку, — Филипп усмехнулся, но заметив, как на него смотрят, превратил шутку в резон, — ребята, у меня слишком мало места. Всего на одного холостяка и три фестрала. Все не влезем.       — А как же заклинание расширения? — спросил Альфред с такой кичливостью, будто восседал на почётном месте главаря, так как все остальные ему были не ровня.       Младший Шрёдер скорчил брезгливую гримасу.       — По определённому ряду причин использовать это заклинание в центре города нельзя. Да и тебя, Фишер, я бы не впустил в свой дом, даже если бы за нами летел целый рой Корнуэльских пикси.       — А армии чёрных людей с пушками тебе мало?! — взбесился тот, после чего венцы вступили в громкий спор. Разъярённые фестралы с воодушевлением подхватили идею как следует пошуметь.       — Тихо, идиоты! — скомандовала Астория, величаво взмахнув в воздухе своим мечом, — один из вас прав. Сотворение заклинания расширения требует очень много света, это будет слишком заметно. Так нас точно поймают.       — И что же нам делать? — вздохнула Пэнси, прижимаясь к Теодору. Он обнимал её, защищая от атак ветра. Было не холодно, но дрожь провоцировало чувство голой незащищённости.       — Шрёдер, заставь фестралов продержаться ещё немного. Лететь недалеко, — устало сказала Астория, опуская меч, по которому стекала прохладная вода с небес, — сможешь?       — Я всё могу, когда ко мне и к моим друзьям обращаются надлежащим образом, — Филипп покосился на Альфреда, но тот лишь гневно засопел. Дальше все летели молча.       Загородный дом Гринграссов находился в тридцати километрах от Вены. Мы решили пока остаться тут, чтобы немного отдохнуть и тщательно обдумать план действий. Сложно, конечно, было понять, в какой именно момент наступает утро, поскольку снаружи круглые сутки прогуливалась ночь, не уставая. Сориентироваться помогали разве что часы.       Астория еле-еле уговорила мать и младшую сестру пойти лечь спать, аргументируя это тем, что нам всем тоже необходимо набираться сил. Далось ей это непросто: семья Астории уже давно считала её мёртвой, ещё с момента битвы у Хогвартса. Сьюзан даже упала в обморок, узрев на пороге живую дочь, так что пришлось какое-то время приводить её в чувство, уверяя, что перед ней не призрак. Дочери добавили ей в чай успокоительное и зелье без сновидений.       Дом выглядел достаточно прилично и презентабельно. Мебель филигранной работы была расположена симметрично, будто кто-то расставлял её строго под линеечку, с инкрустацией из перламутра и широкими серебряными ободками по краям. Но с роскошным особняком Забини тут ничто не шло ни в какое сравнение. Там чувствовался неподдельный аромат денег, а воздух был насыщен вишнёвыми сигариллами и богатством, добытым непосильным трудом. А здесь же… Всё было слишком вылизано, запах отсутствовал. Казалось, даже обои держатся на особом клею, сотканном из искусственной материи, которую если сорвать, то можно обнаружить жилище, напоминающее коммунальную квартиру в СССР.       Я даже видел сквозь призму ту реальность, где, возможно, Гринграссы едят хлеб на ужин и копят на покупку новой обуви. Потому что я знал, как на самом деле эта семейка заполучила свой капитал. Вот как бывает, пока кто-то всю жизнь прогибается под системой субординации, другой в один день находит сокровища во время морских странствий и оставляет себе всё до последней монеты. Именно поэтому всё вокруг мне казалось липовым и фальшивым, вплоть до хозяйки дома, которая почти сливалась с его интерьером.       — Астория, а можно мне во что-нибудь переодеться? Я промокла до нитки, — промурлыкала Софи, пока мы пересекали гостиную, где по углам стояли знакомые моему взору розовые пионы в хрустальных вазах. С виду цветы были такие же милые, но в случае надобности могли перегрызть глотку. Так и пожелание мисс Фишер можно было расценивать отнюдь как не просьбу.       — Мои вещи — не контактные номера для каминной связи, чтобы ими с кем-то обмениваться, — также «деликатно» отказала Астория, поднимаясь наверх по винтовой лестнице, — ты легко сможешь высушить свою одежду, если вспомнишь о наличии волшебной палочки.       Софи насупилась, но не стала запускать детонатор из слов, зная, чего ей это может стоить. Астория запросто могла бы её выпроводить на улицу под дождь, чтобы понаблюдать, как быстро она попросится обратно.       Время было пол третьего. То ли ночи, то ли дня — неясно. Фестралы спрятались внизу в погребе, предпочитая находиться там, где потемнее. Им должно хватить несколько часов, больше у нас в запасе нет. Принцип ясен: если долго бездействовать, то тебя обязательно найдут.       Мерное тиканье настенных часов в комнате Астории сводило с ума. С каждым движением чёрных стрелок на светящимся циферблате тьма делала шаг в сторону этого дома. Я почувствовал вкус крови, опустив взгляд на свои пальцы. Кажется, скоро я лишусь как ногтей, так и всех заусениц.       Главным условием было разговаривать тихо и использовать как можно меньше света, чтобы нас не обнаружили. Поэтому горело только маленькое пламя в камине. И хотя дом был защищён чарами, они вряд ли помогут спрятаться от того, кто носит за собой тень демона.       — Лилит бывала тут раньше, — напомнил я, осматривая пространство, которое уже видел в воспоминаниях Астории. Я даже не думал, что однажды окажусь здесь физически, а не с помощью оптической системы. — Думаешь, она не догадается, где мы?       — У неё больше нет надо мной власти, — коротко изрекла Гринграсс, — но это не значит, что Блейз не сможет раздобыть адрес. Поэтому нужно скорее решать, что делать. Я не намерена из-за вас рисковать жизнями своих родных.       — Ты и так уже ими рискуешь, — прошептал Макмиллан, как бы намекая на то, что процесс запущен и является необратимым. — Это о многом говорит.       Астория фыркнула.       — Не преувеличивай. Вы мне даже не друзья. Никто из вас.       В этот момент ранодушно-каменное выражение слетело с лица Миранды, обнажив невероятную гамму эмоций. Однако Астория даже не посмотрела в её сторону. Кажется, кроме меня, этого вообще никто не заметил. Наверное, потому что последнее время мы с Мирандой проводили исключительно в обществе друг друга, и я привык за ней наблюдать. Жить с пониманием, что с метаморфой всё в порядке. И не потому, что в ней хранилась последняя крупица Грейнджер. Просто… это стало чем-то вроде выработки условного рефлекса. Теперь её нельзя было внести в список тех, на кого мне было откровенно наплевать. А список этот был велик.       Очевидно, такая фраза Астории в ней что-то задела. Но старшая Гринграсс привыкла к тому, что друзей у неё не может быть априори, поэтому отреклась от такого слова уже давным-давно. Скорее, она называла подобные контакты личной корыстностью.       — И тем не менее, мы сейчас здесь. Ты нас не бросила, а ведь могла, — настаивал на своём Макмиллан, как опытный врач, прощупывая в девчонке признаки чего-то хорошего.       — Я сделала то, что должна была. Мы все нуждались в укрытии, — тихо произнесла Астория, отводя глаза, как будто чего-то стыдясь.       Все посмотрели на неё, воочию наблюдая, как её лицо, некогда прекрасное и без малейшего дефекта, а теперь изуродованное шрамами, становится другим. Как в нём угасает неискренность и неуверенно появляется то, что в исполнении Астории казалось ненастоящим.       Эмпатия.       То, чего напрочь лишила её Лилит, превратив в безбожную эгоцентристку. Обычно так ведут себя дети, не готовые мириться с тем, что существуют другие точки зрения, которые ещё и вдобавок могут оказаться правильными. Пользуясь регенерацией, старшая Гринграсс шла напролом к своим целям, не видя препятствий абсолютно ни в ком, пока Забини не полоснул её кожу её же оружием. Думаю, это заставило девчонку наконец сделать кое-какие выводы.       Мне стало крайне любопытно: а как ведут себя её копии в других измерениях? Знают ли «другие» Астории, что такое истероидность? Умеют ли они обращаться с холодным оружием также превосходно? Видела ли демонов хоть одна из них?..       — У нас мало времени, — поплотнее укутавшись в плед, который волочила за собой, Гринграсс спрятала похолодевшие пальцы в тёплом вороте. Она всё время бродила у панорамного окна, высматривая в темноте малейшие признаки движения.       Я наткнулся на угол кровати и вдруг понял, что стою на том самом месте, где когда-то валялся большой плюшевый медведь, которого проткнули мечом. А напротив кровати находилось то самое зеркало, где раньше появлялось отражение Лилит. Мне даже на секунду показалось, что я вижу её, но это был лишь обман, созданный воображением.       Дождь то подозрительно утихал, то усиливался вновь. Небо никак не могло определиться, какая же погода ему сегодня была по нраву. Теперь на землю с особой настырностью посыпался град, будто желая добраться до самого ядра. Астория молча смотрела на то, как круглые льдинки врезаются в каменную плитку, слушая нас вполуха. Казалось, её мысли были наполнены чем-то другим.       — Погоди-погоди, давай-ка ещё раз, — проговорил Поттер, непонимающе хлопая глазами, как будто впервые узнал о существовании волшебства, — то есть, стало быть, ты утверждаешь, что это — Гермиона? — он указал пальцем на Миранду, которая сидела в кресле напротив, поджав под себя ноги, накрытые одеялом.       — Да, но не сейчас, — безлико ответил я, перекатывая по ладоням цепочку. На золоте блестело отражение огонька.       На то, чтобы рассказать все подробности остальным, ушло по меньшей мере полчаса. Миранда же смотрела на ребят с плохо скрываемой озлобленностью, полностью скинув роль повествователя на меня, так как боялась, что не выдержит их тугой сообразительности и сорвётся. Разговоры о Грейнджер стали заметно её раздражать.       — Сейчас её нет, — закончил мысль я.       — А… Когда она вернётся? — осторожно, будто ступая по канату, спросил Макмиллан, не до конца понимая, каким образом всё это работает. Впрочем, как и все.       — Когда мне на голову кирпич упадёт, — буркнула метаморфа, закатив глаза. Это было впервые, как она подала голос после последнего возвращения, — ну, или случится что-то такое, что поспособствует временному отключению моей мозговой активности. Травма, шок… М-м… Какая-нибудь пониженная реакция…       — Сон? — подсказала Паркинсон, которая умостилась в самом широком кресле вместе с Ноттом. Он дремал, и благодаря заклинанию Пэнси никакие разговоры его не будили. Бедолага. Мне казалось, сухопарый Тео похудел ещё больше.       — Мастера магии не спят просто так, — напомнил Фил, специально протараторив это очень быстро, чтобы Миранда не плюнула очередное язвительное словечко. — Только при практике перемещений, чтобы попасть в сумрачный коридор. Или если переборщат со всякими приколами, — хитро улыбнулся он, заглядывая к себе во внутренний карман летней ветровки, которую он захватил из дома.       Альфред неодобрительно посмотрел на него.       — Ты хоть когда-нибудь расстаёшься с этой гадкой настойкой?       — Моя девочка всегда со мной, — Филипп мягко постучал пальцами по бутылке и откупорил её, — нельзя расставаться с любимыми. Даже смерть не должна их разлучать. Оказалось, что и такое бывает, — он запрокинул голову и сделал большой глоток настойки. После этого в его покрасневших глазах засверкал блеск, а губы сформировали счастливую улыбку. — Ну, кому? — дружелюбно предложил Филипп, раскинув руки в стороны, — сейчас это чудо лишним не будет и поможет чуть-чуть расслабиться.       Все переглядывались между собой, обдумывая, насколько эта скользкая идея хороша. С одной стороны, притуплять сознание нынче было довольно опасно, это помешало бы думать и не забывать о том, что в этой игре в прятки участвуют уже взрослые дети. С другой стороны, нынешнее стрессовое состояние грозилось вскоре привести кого-нибудь к панической атаке. Тревожность билась за пазухой, как птица, стремящаяся выбраться наружу из клетки. Грудной клетки.       — Нам нужно держать разум в ясности, — наконец ответила за всех Астория, — не время напиваться. Это самое нелепое, что мы могли бы сейчас сделать.       — Какая же ты скучная, — лениво протянул Филипп, развалившись на диване и болтая бутылкой из стороны в сторону, — поверить не могу, что отец потратил на тебя столько времени. Мама никогда не была такой…       — Я тебе не мама, — огрызнулась Гринграсс.       — Я знаю. Её больше нет, — Фил только пожал плечами, хотя ему совершенно точно было что добавить. Но он лишь прыснул и уставился в потолок. Его улыбка казалась слегка нездоровой.       Поразительно. Как ему это удавалось? Как вообще можно спокойно вести диалог с той, кто стала причиной смерти твоего близкого человека? Фил знал, что его мать умерла по вине Астории. Знал, когда лицезрел прекрасный меч изысканной работы, над которым долго трудился его отец.       Он уставился на бутылку расфокусированным взглядом, и я понятия не имел, о чём он думал в этот момент. Однажды Фил нашёл спасение в том, что делает шум в его голове не таким оглушительным, и помогает улыбке появляться даже тогда, когда всё плохо. Нельзя лишать впечатлений людей, которые ради них живут. В таком случае они либо создают для себя новые, либо… перегорают.       Поттер забрал у Фила настойку. Под скептическим взглядом Астории он отхлебнул немного жидкости и зажмурился. Не сказать, что этот напиток был уж слишком крепким, но для того, кто пробует его впервые, он мог показаться ядрёным. На смех Поттера не пробило, но получилось хотя бы глубоко выдохнуть, чтобы стало легче.       — То есть, теоретически Гермиона ещё жива и есть шанс её вернуть? — он немного наклонился вперёд, упираясь руками в колени. В ярко-зелёных миндалевидных глазах заиграла такая надежда, что только бессердечная скотина сказала бы ему «нет». Поттер хватался за эту веру, как утопающий за соломинку. Ведь один его лучший друг уже был мёртв, и гибель второго Поттер себе точно не простит.       — Да, только пока непонятно, как это сделать, — сказал я, — ни один волшебник раньше не переживал ничего подобного.       Рассматривая цепочку, я удивлялся, как она до сих пор не порвалась или не потерялась, хоть я и относился к ней с особой осторожностью. Артефакт был полон магии, что причиняла боль высшей расе волшебников — мастерам. Но, тем не менее, цепочка не срасталась с моим телом, как прядь сестры. Наверное, потому что теперь я был обычным человеком.       — То же самое можно сказать и о тебе.       В этот момент что-то произошло. Я поднял на Поттера взгляд, когда он протянул мне бутылку. Это можно было расценивать как некий абсурдный жест. Как удочку, с которой пора распрощаться, потому что её закидывают в бездну.       Я помотал головой, и в итоге бутылка оказалась в руках Макмиллана, так ко мне и не попав. Пить не хотелось. Я бы не отказался разве что от сигареты, дабы взбодриться и стряхнуть с себя нервозность, которая оседала на коже, как голодные комары. Но вряд ли у Гринграссов такое найдётся. Да и просить что-либо у Астории являлось последним в списке моих желаний.       — А Гермиона… А как она… Ну… — сделав глоток, Макмиллан заёрзал на диване, как тревожный студент перед экзаменом, — как она вообще?       — Напугана, но пока держится, — сказал я, глядя на горящие поленья, — приживается понемногу, и с каждым разом всё проще.       — Это… хорошо, наверное, — Поттер выглядел измотанным, но, в то же время, такая информация его подбодрила, а настойка немного успокоила. Теперь его радость и терзание танцевали вместе. — Я бы очень хотел с ней поговорить.       — Я тоже, — кивнул Макмиллан, облизнув губы.       Миранда неожиданно выбила заклинанием настойку из его рук, отлевитировав к себе.       — Хватит! — вскрикнула она, схватив бутылку за горлышко так крепко, что если бы это была чья-то шея, жертва бы несомненно скончалась от удушья, — хватит говорить только о ней!       — Тс-с! Не шуми, дура, — шикнув, обернулась Астория; плед с её плеч свалился вниз, и она наклонилась, чтобы его подобрать, — из-за тебя нас найдут чёрные люди. Мы должны быть очень тихими — так, чтобы даже мертвецы нас не услышали.       Миранда не ответила. Настойки в бутылке оставалось больше половины, но метаморфа опустошила её всего за несколько секунд и, выбросив в камин, подогнула колени под подбородок. Весь её мир сжался до её ладоней, которые прятали лицо. Кожа метаморфы сморщилась, как будто она провела в воде не один час, и обрела насыщенно синий цвет — цвет обиды и огорчения. После сумрачного коридора я мог буквально прочувствовать всё, что сейчас испытывала эта девчонка. Определённо, её нервная система была в серьёзной беде.       Ребята обменялись растерянными взглядами, не понимая, что же стало поводом для такой бурной реакции. Альфред что-то пробурчал себе под нос, но я не расслышал. Вряд ли это было комплиментом.       Филипп вздохнул с очевидной мыслью о том, что до метаморфы настойка гремлинов не должна была добраться вообще. Таким она уже давно не увлекалась, и это может всё только усугубить. О таком не шутят. О таком не шутит даже сам Фил.       — Проклятье, Миранда, какая же ты идиотка, — пробормотала Астория, вкалывая в каждое слово дозу ещё большего яда, — зачем я тебя тогда спасла, скажи мне? Ради того, чтобы ты снова взялась за старое? Поверить не могу…       — Помолчи, — прервал её Поттер. Он отправил пустую бутылку по воздуху в урну на первом этаже, где ей было самое место, и подошёл к австрийке. — Эй, ну ты чего? — опустившись на одно колено, он мягко прикоснулся к её руке, — что с тобой такое?       Она грубо отмахнулась.       — Гермиона-Гермиона-Гермиона! — Миранда кричала в разные стороны, словно была на сцене и обращалась к каждой зрительной части по очереди, — только о Гермионе и говорите! Даже о самом Мерлине столько не вспоминают! Кто тут ещё о ней не прочь языком помолотить? — метаморфа резко повернула голову ко мне.       А потом её взгляд медленно опустился на артефакт. И, клянусь, получилось рассмотреть, как в больших красных глазах формируется клубок… ненависти.       Я быстро заправил цепочку за ворот футболки.       — Ты не в себе.       — О-о-о, я уже давно не в себе, Галбрейт. Теперь кто-то во мне, — она вдруг заразилась долгим смехом, похожим на истерический. Разноцветные пятна устроили по её телу настоящую дискотеку.       И дело было не только в реакции организма на дивную жидкость ушастых существ. После последнего возвращения в своё тело Миранда стала особенно раздражительна и начала реагировать на окружающий мир слишком остро. Тот факт, что в ней поселился кто-то ещё, послужил спусковым крючком к началу катастрофических перемен в её голове. Девчонка боялась, что однажды не вернётся, и её жизнь у неё отнимут. Ведь кто она такая в сравнении с Гермионой Грейнджер, носительницей стихийной магии нашей реальности и лучшей подругой самого Гарри Поттера?       Никто.       Если бы она не прорвалась в Цауберкунст, то так бы и осталась протухать в приюте, а волшебный мир бы о ней даже не узнал. Обычная девочка-сиротка, коих миллионы. Миранда Вольф была из тех, кто однажды сорвался со стартовой позиции и мчался вперёд изо всех сил, но всегда оставался вторым. И даже вступление в братство мастеров не подарило ей золотую медаль. Это не светит ей точно так же, как и солнце нашей планете.       Миранда продолжала заливаться хохотом, сверкая, как сломанный светофор. В итоге кто-то из ребят не выдержал и наложил на неё Силенцио. Я не успел понять, кто именно. Магия существовала отдельно от меня, и постоянно её отслеживать не получалось. Это было чем-то, что глазами маггла казалось невидимым.       Теперь метаморфа вся «потухла». Она тихонько просверливала взглядом дырку в полу, обхватив себя за колени и желая спрятаться от этой реальности, которая превратила её в чёртов бункер, что хранил в себе очень хрупкий, но очень ценный материал. Чью-то душу.       — Прости, я… Я не хотел… — Поттер осмотрелся в поиске чего-то, за что можно зацепиться, чтобы выкарабкаться из колючих веток вины. Это чувство было его неотъемлемой частью уже многие годы. Потому что раньше из-за упорства парня со шрамом разворачивал бунт среди волшебников Волан-де-Морт. И хотя Реддл погиб, Поттер всё равно остался таким, каким его сотворила судьба, и уже не мог измениться.       Я кивнул на Миранду, таким образом привлекая его к идее сказать что-нибудь, что обычно говорят людям с целью их утешить. Чаще всего такое только злит ещё больше, но что оставалось? Риск, что эту комнату никто не покинет без ссор и скандалов, с каждой минутой только возрастал. Мы все были из разных стран и отличались не только менталитетом и воспитанием, но и верой в то, что нас ждёт. И если мы не научимся понимать друг друга, конец наступит гораздо быстрее, чем через пару месяцев. Проблема заключалась в том, что каждый из нас осознавал невозможность этого экспресс-обучения за такие сроки и при таких условиях.       — Миранда, ты же знаешь, что мы не хотели тебя обидеть, — наконец Поттер выдавил кашу из слов, — ни в коем случае.       Метаморфа лишь мельком взглянула на него, прикусив щеку, но потом снова опустила глаза, которые грозились вот-вот оказаться на мокром месте. Немыслимо. Разве боевые машины запрограммированы на плач? Всем известно, что соприкосновение тока с водой чревато опасностью.       — Тот шаг, на который ты осмелилась, подарив кому-то шанс выжить, просто сногсшибателен. Честно, — с воодушевлением поддержал однокурсника пуффендуец, также поднявшись с дивана, — и я не знаю никого, кто смог бы это повторить.       — Вы, мастера магии, такие… изумительные, могущественные, — вдруг пролепетала Пэнси, и в её голосе не было ни капли зависти или притворства. Он выражал лишь подлинное восхищение. Из уст Паркинсон это звучало как что-то, сказанное на иностранном языке. У неё получалось.       Кажется, потихоньку начинало действовать. Миранда, конечно, не посыпалась в благодарностях, но, по крайней мере, уже не пялилась в пол так, как будто там стоял метроном, отмеряющий минуты её пребывания в мире живых.       — До могущества Хранителя Мира нам ещё плыть и плыть, — хмыкнул Филипп, перебрасывая свою настойку из одной ладони в другую. Я так и не понял, был ли это сарказм или действительность. — Но когда я пожму руку сетевому арбитру, то, вполне возможно, мой уровень волшебства возрастёт. Главное только до тех пор не попасться в лапы к этим чудовищам.       — Зря мы это затеяли, — пробубнил Альфред, рассматривая своё отражение на лезвии рапиры, — очень-очень зря.       — Ты о чём? — спросила Софи, с беспокойством глядя на брата, будто он мог вот-вот выхватить из камина горящие брёвна и начать ими бросаться в остальных.       — Мы не сможем всё время убегать и прятаться, подвергая опасности и себя, и других только потому, что среди нас находится он, — Фишер посмотрел на меня с нескрываемым осуждением. Но я настолько привык к таким взглядам, как опытная мышь к мышеловкам, что научился ловко из них выбираться.       — Даже если меня не будет среди вас, это ничего не изменит, — холодно сказал я, — солнце просто так не вернётся, а чёрные люди продолжат убивать.       — А мне как раз-таки кажется, что проблема в тебе, — Альфред прищурился, почесав подбородок, — по сути, куда бы ты не пошёл, всюду происходит катастрофа. Даже во время рождественского бала из-за тебя случился пожар.       Я поднял указательный палец вверх, случайно дёрнув цепочку.       — Поправочка: не из-за меня, а из-за неё, — и кивнул на Асторию, — эй, Гринграсс, хочешь научу тебя говорить людям правду?       Она до сих пор нарочно делала вид, что нас не слушает. Говорят, те, кто мастерски умеет прикидываться кем-то другим, способны легко подделывать голос, играть с мимикой и походкой. Это всегда работает беспрекословно, когда они идут по мосту, который держится благодаря лжи. Но стоит всего раз на нём сделать шаг истины, и он пошатнётся. И чем больше будет шагов, тем скорее мост разрушится, унеся с собой в пропасть того, кто по нему передвигался.       — Попридержи язык, Галбрейт, — выдала Миранда, разрушив чьё-то заклинание тишины.       То, что она встала на её защиту, меня крайне удивило. Ведь метаморфа была прекрасно осведомлена в том, кто такая по своей натуре Астория Гринграсс, и всё равно продолжала вести себя в отношении неё как раньше. Эта черта и являлась заметной слабостью, казалось бы, такого сильного и телом, и духом человека.       — Хороший совет, если не хочешь, чтобы я тебе указала на дверь, — на сей раз отозвалась Астория, — ты и так уже много всего натворил, из-за чего остальные страдают. А теперь вы все вместе скорбите по Гермионе Грейнджер. Я предупреждала её, к чему всё это приведёт.       — Вы только посмотрите на эту страдалицу, — язвительно произнесла Пэнси, и я почувствовал, как обстановка в комнате снова накаляется, — думаешь, тебе сейчас хуже всех? С твоей регенерацией, богатством и успехом, с той эйфорией, которое тебе дарит чувство всевластия? — Паркинсон поморщилась, — Салазар, да ты вообще осознаёшь, что другие являются такими же людьми?       — Это всего лишь простая иерархия, — Гринграсс пожала плечами, — взять вот, к примеру, Гарри: в мире волшебников нет никого, кто бы не знал его имени. Он тоже стоит дорого. Понимаете, о чём я говорю?       — Это совершенно другое, — возразил Поттер, оскорблённый таким заявлением, — в отличие от тебя, Астория, я никогда не хотел стать особенным. Все эти вещи со мной произошли случайно.       — Поттер даже не знал, что он волшебник, пока не попал в Хогвартс, — охотно поддержала его Паркинсон, — а ты пошла на поводу у демона ради лёгкой победы.       — Я была ребёнком! — отмахнулась Гринграсс, — несчастным и одиноким. А моя семья раньше никогда не хвасталась мешками галлеонов. Почему я должна была мириться с такой участью?       — Простая иерархия? — иронично подсказал Поттер.       — Галбрейт тоже заключал с ней сделку. Пэнс, ты же сама мне рассказывала о его проклятом кольце, — Астория перевела стрелку на меня, чтобы перестали говорить о ней. Мы все как будто играли в игры, только вечеринка не была похожа на нормальную, где пьют и веселятся. Ещё чуть-чуть, и от оскомины положения можно будет разорвать себе рот.       — Я избавился от него, — резко сказал я, ужаленный этим фактом, — и вообще, у меня его не должно было быть изначально.       — А где… Где сейчас Малфои? — вдруг полюбопытствовал Макмиллан.       — Не знаю, — я вздохнул, ощущая, как ком скапливается в горле, как мерзкая слизь при кашле. Ведь мне действительно было не совсем всё равно. По крайней мере, я всё ещё видел погрешность в том, что так и не сказал им об этом. — Не имею ни малейшего понятия. Возможно, сбежали куда-нибудь на юг.       — Тебе надо было последовать их примеру, — пробурчал Альфред. — Уехать далеко-далеко, чтобы огородить себя от остального мира и не распространять повсюду свою поганую чуму.       — Что? — я медленно обернулся, не веря, что кто-то действительно это сказал.       — Что слышал.       — Фишер, уймись уже, а? — Фил сморщил нос, как будто тот излучал жуткую вонь, — ну, давай я тебе выпить дам? Дескать, по старой дружбе. Помнишь, как на первом курсе мы за одной партой сидели?       — Да если бы не вы, они бы не превратили Цауберкунст в руины! — рявкнул Альфред, — всё из-за вас! Из-за тебя! — он рванул и с силой толкнул меня в плечо.       — Стой! Не надо! — вскрикнула Софи, но это не помогло. Она прыгала вокруг, как кузнечик, но её действия не имели никакого смысла. Фишер напал на меня с такими ругательствами, каких я о себе ещё не слышал.       — Не лезь к нему! — Филипп и Миранда в одночасье встали передо мной, как солдаты, охраняющие своего генерала, что не имел при себе оружия и которого застали врасплох. По сути, без магии пришлось бы сложнее, но я бы справился. Я уверен.       Нынче эти двое выглядели достаточно твёрдо и целесообразно. Мастера с такой филигранностью убрали малейшие признаки опьянения, словно сроду не прикасались ни к никаким настойкам. Но более непонятным стало следующее: почему они так резко превратились в мою броню? У ребят ведь тоже имелись основательные причины злиться на меня. Такое ощущение, словно Миранда и Фил делали это не потому, что я для них хоть что-то значил, а только из-за своего сраного долга мастеров.       Исключительно выполнение своей работы, не более.       И такая догадка разожгла во мне огонь гораздо больше, чем пустая ругань. Маленьким мальчиком я себя уже не считал.       — Что, Галбрейт? Самому без волшебства слабо? — издевался Фишер, дразня меня, как свободная пташка псину на привязи. — Ручонки не слишком-то опытные?       Я зарычал, но Миранда и Фил не сдвинулись ни на сантиметр. Казалось, что никакой ветер, даже смерч, созданный элементалем, не сдует их с этого места.       — Отойдите нахрен! — я пытался обойти мастеров, однако они не позволяли. Более того, склеили мне магией запястья, дабы одна самодовольная морда осталась без кровоподтёков.       — Да, пусть сам наконец ответит за все свои поступки! — с вызовом произнёс Альфред, сжимая в руке рапиру наготове.       — Что ты творишь, Фишер? — возмутилась Миранда, отталкивая меня назад, чтобы я не напоролся на острый кончик, — если сетевой арбитр узнает о том, как ты говоришь с Хранителем Мира…       — Да плевал я! Он же и есть причина всех наших бед и несчастий! Неужели вы не осознаёте этого?! — юнец осмотрелся по сторонам в надежде, что хоть кто-то его поддержит. Но этого не происходило. Лишь Софи безуспешно в который раз просила его успокоиться.       — Послушай… — внезапно вмешался Поттер, подойдя ко мне, этим как бы принимая мою сторону, — я знаю его много лет. Да, Малф… то есть, Галбрейт, может, и не самый хороший человек. Но Абигор научил меня, что нужно опираться не на те обстоятельства, которые сложились в прошлом, а на те, которые формируются здесь и сейчас.       — Абигор? Древний демон? — Фишер в шоке вытаращил глаза.       Поттер кивнул. Ко мне подошли Паркинсон с Ноттом, который уже проснулся. Ребята также продемонстрировали, на чьей они стороне.       — Он же Альбус Дамблдор, Салазар Слизерин и Великий Мерлин, — зевнув, сонно проговорил Теодор, — создатель Померкших, поглотителей магии. Когда я был элементалем, то чуть не позволил Реддлу заточить в них остаток его души. И спасибо Алану и твоему отцу, что я не сделал эту кошмарную ошибку, — Тео повернулся к Филу и благодарно кивнул. — Я, правда, себе чуть все кости не переломал, но это сущий пустяк.       — Папка знает, как надо правильно на людей влиять, — ухмыльнулся он.       — Абигор всегда верил в него не только как в мастера, но и как в человека, — серьёзно добавил Поттер. — Как и все мы. Мы знали, что настанет день, и он вызволит нас из Брана, что и произошло.       — Ублюдок продавал опаснейшее оружие итальянцам, — похоже, Альфред ничуть не беспокоился о том, что оскорбляет своего бывшего учителя, — а сейчас и вовсе снабжает им чёрных людей даром.       — Закрой. Свой. Клюв, — процедил Филипп сквозь плотно сжатые зубы. Воздух вокруг него заколыхался, превращаясь в месиво из светящихся линий. Это было похоже на то, что магия мастера представляла безумцу угрозу.       Конечно, не позволять порочить имена своих близких — это вполне естественно, какими бы они ни были. Но сейчас на защиту старшего Шрёдера готов был встать не только Фил. Все понимали, почему и ради кого он принудительно совершает весь этот ужас.       — Альфред, хватит. Пожалуйста, — Софи потянула брата за локоть, призывая не нарываться.       Он сглотнул, наблюдая за колебаниями мерцающего волшебства, и опустил рапиру, прежде чем немного попятиться. Он мог бы продолжать спорить, если бы его разум не нарисовал ему возможные варианты расправы в считанные секунды. Сражаться с мастером магии простой волшебник, если он психически здоров, не станет.       Мышцы на лице Филиппа немного расслабились, и магические волны, перемещающиеся в пространстве, вернулись к прежней частоте.       — Да, прошлое Вольфганга кошмарно, а его руки полны крови, — тем временем продолжил очкарик, — сначала именно он должен был стать моим похитителем и получить уйму денег, но он отрёкся от этой миссии, осознав, что этот путь неверный, — на твёрдой ноте закончил Поттер. Она прозвучала как натянутая струна, сотканная из такой прочной лески, что не оставалось никаких сомнений в его правоте.       Получается, что люди и вправду меняются?       — Н-но… Но как же… — Софи, что стояла позади брата, словно зеркало, точь в точь отображала его нарастающее ошеломление.       — Как однажды говорил Арон, те, кто склонен делить мир только на белое и чёрное, никогда не замечают возникновение цветных пятен, — ровным тоном изрёк я, и теперь возле меня стояли все, кроме близнецов и Астории, которая будто приклеилась к окну. — В общем, я хочу сказать, что вполне можно обойтись и без рукоприкладства, — я вопросительно взглянул на мастеров. Они освободили мои запястья от невидимых верёвок, и я с облегчением размял суставы, — а кому неприятно моё общество, тот может уйти. Я насильно никого не держу.       — Чтобы ты так и продолжал вокруг себя всё разрушать? — яростно прошипел Фишер. Он напоминал колючий кактус: также не двигался, но был готов уколоть каждого, кто к нему притронется.       — Альфред, перестань, — цокнула Миранда, — не раздувай из мухи слона. Нам всем сейчас трудно, но нужно держаться вместе, ты что, не понимаешь?       Всё. Теперь всякие вялые попытки сохранять тишину улетучились.       — Конечно! Давайте, защищайте его! — во всю кричал венец, размахивая руками, — он же Хранитель Мира, а потому больше всех заслуживает жить! Почему из-за него должны умирать другие? Мы? Наши родные? Дети, в конце концов?! — вспыхнул Альфред, чей накал не одолели бы никакие гром и молнии, — не успеем добраться до Красной Хризантемы, как Забини, этот безжалостный всадник кровопролития, всех нас расстреляет!       — Заткнись, тупица! — я дёрнулся было к нему, но из-за сильного толчка магии, вызванного мастерами, я влетел в стену, приковавшись к ней, и теперь мог лишь безрезультатно дёргаться, как рыба на суше, — ты… да ты вообще ни черта не знаешь! Блейз ни в чём не виноват!       — Да? Точно так же, как и ты? — парировал Альфред.       — Я хотя бы пытаюсь всё исправить!       Мне хотелось вопить об этом всей планете, чтобы она знала и видела, что я всё ещё ей принадлежу, и пока я её не покину, Земля будет вращаться вокруг своей оси. Я, чёрт возьми, сам стану опорой для неё в мировом пространстве, если буду продолжать дышать, пусть хоть в теле обычного человека или какого-нибудь скота, кем мне казался этот индивидуум.       — Тише! Тише! — испугавшись, Пэнси и Софи в панике бегали по комнате, но в этой мекке шума на них даже никто не обращал внимания.       Задача у всех стояла одна: как-то прекратить гневную баталию, образовавшуюся между мной и этим индюком. И пускай меня сейчас проглотит сам демон, я прорвусь сквозь его тёмное чрево только для того, чтобы доказать, что я намерен исполнить своё обещание и подарить Грейнджер настоящий, мать его, кислород, а не жалкое подобие его поступления через чужие лёгкие.       — Значит, плохо пытаешься! — гавкнул Фишер, — видишь, во что из-за тебя превратился наш мир? Тебе этого недостаточно?       «Боже, когда же это закончится? — мысленно спрашивал себя я, слыша голоса, полные мольбы притихнуть, как далёкое-далёкое эхо из глубинки, — когда Вселенная наконец сжалится и прекратит погружать все бедствия исключительно в меня?»       — Ну надо же, — я хмыкнул, таким образом приказывая своей внутренней дрожи не перерасти в неврастения, — м-м, подскажи, а что сделал конкретно ты для того, чтобы война прекратилась?       — Да как ты смеешь?! — Фишер стал таким красным, что вот-вот мог взорваться, — пока вас не было в нашей реальности, я до седьмого пота тренировался день и ночь, чтобы эти твари, зовущие себя людьми Нового мира, целовали крышки своих гробов!       — Прекратите бодаться, как безмозглые бараны, — приглушённо сказала Астория, и все враз перевели на неё взгляды, почти даже позабыв, что она тут. — Разве вы не видите, что происходит? Это же всё Лилит. С самого начала это была она. Создала Волан-де-Морта, войну, хаос… Она делает всех нас врагами друг для друга. И сейчас, перед тем, как к ней вернётся вся магия, она превращает волшебников в монстров. Чтобы не осталось реальности, где есть то, что губит демонов: радость, веселье и счастье.       — Она боится пророчества, — подсказал Филипп.       — «Тёмная душа Всевышнего расколется по произволу молодой крови», — я в сотый раз проговорил эту фразу, но только теперь тщательно проанализировал её, — подождите-подождите… Секунду… Это значит, что Всевышний — это и есть Лилит?..       Филипп бросил на меня короткий взгляд и, моргнув, тут же отвернулся, словно я излучал радиацию и щипал ему глаза.       «Неужели не простит? — думал я, — интересно, хоть кого-нибудь из присутствующих здесь не отравляет сам факт того, что я всё ещё часть этого мира?»       — По крайней мере, Лилит склонна так предполагать, — сухо произнёс Фил, — поэтому она и держит на нитках Блейза Забини, очищая планету от тех, кто, по её мнению, опасен для Всевышнего. То бишь юные создания, не одарённые магией, и семьи нечистокровных.       — Я думал, это звание принадлежит Волан-де-Морту, — озадаченно произнёс Тео.       — Я тоже раньше так думал, — признался Поттер, непрестанно наматывая круги по комнате, — но Реддл мёртв, а я не подарил ему при этом ни капли своей крови. И я волшебник.       — А может речь идёт о самом сетевом арбитре? — Макмиллан вышел в середину помещения, выдвинув своё мнение, как прирожденный торговец, жаждущий продать свой товар, — по вашим словам, он руководит всем существующим, всеми реальностями сразу. Было бы логично предположить, что он и есть тот самый Всевышний.       — Почему тогда его душа тёмная? — вдруг омрачилась Пэнси, всё больше и больше развивая в себе потерянный навык общения. Она будто училась ему заново, даже голос её стал звучать по-другому: ниже и без наигранного фальцета, который девчонка раньше прорабатывала, чтобы казаться привлекательнее, и который меня всегда раздражал, — мне бы не хотелось знать, что вся Земля находится под руководством зла.       — Тогда бы не существовало демонов и противных задир, — опроверг её опасения Фил, вновь нарисовав на лице улыбочку, — кроме того, в пророчестве говорится не о Всевышнем непосредственно, а о его тёмной части… Тут надо копнуть глубже, — он сморщил лоб в раздумьях. Так Филипп очень напоминал своего отца.       — Есть только один способ узнать, — молвил Поттер, останавливаясь и выпрямляя спину, — мы обязаны попасть в Китай и разыскать Красную Хризантему.       — Ах, ну да, — Альфред театрально вздохнул, — вот только нас поймают быстрее, чем Крам ловит снитчи. Ими отслеживается весь транспорт и все камины, а фестралы физически не смогут преодолеть такое огромное расстояние, — Фишер вздёрнул подбородок, опять демонстрируя всем, что он попал в общество дураков. — Может, вы обучите нас, и мы срежем путь через смену реальности? — он обернулся к мастерам.       — А это неплохая идея, — Макмиллан щёлкнул пальцами. В других также заметно пробудился интерес.       Миранда и Фил обменялись взглядами, которые однако гласили о том, что поступившее предложение явно не выход из лабиринта, по которому мы бродим, а очередной тупик. Младший Шрёдер откупорил пробку из новой бутылки. Такое ощущение, что в его ветровке пребывал бесконечный запас настоек.       — Чтобы сделать тебя одним из нас, Фишер, мне придётся заключить сделку с демоном, — ухмыльнулся он, — твой мозг настолько маленький, что меньший размер имеют лишь микроцефалы. Прости, приятель, но твоя оливка просто не сможет спроектировать сумрачный коридор.       Альфред опять покрылся красными пятнами и хрустнул кулаками.       — Ах ты…       — Хватит уже, довольно, — Миранда вытянула руку вперёд, останавливая заклинанием попытку Фишера снова развести бессмысленную полемику, — поймите, мастерами не становятся за день. Обучение требует потребления многих ресурсов, таких как подходящее место, медицинские приспособления и то, чего у нас меньше всего — время. Необходимо найти другой путь.       — А вам не приходило в голову, что мы можем воспользоваться Древним Порталом? — только сейчас Астория подошла к нам, словно вспомнив, что они с окном не единое целое, — эта штука сможет всех нас переместить куда угодно. И для этого быть мастерами магии необязательно. Ведь так? — она вскинула бровь, глядя на меня. Я предвидел, что в итоге всё дойдёт до этого, и у меня уже было готово неизменное решение.       — Исключено.       — Но… почему? — озадаченно проронила Софи, хлопая глазами, — вы же с Мирандой…       — Я сказал, никаких межпространственных перемещений, — твёрдо произнёс я, напрочь уничтожая всякие попытки меня переубедить.       Пусть меня будет умолять хоть всё измерение, я не стану ему подчиняться. Прошлый опыт доступно показал, что бывает, если пускать силу такого мощного артефакта на самотёк. Кроме того, я был убеждён практически на все сто процентов, что если снова произойдёт сбой, то никто из ребят сумрачный коридор не пройдёт. Я даже сомневался, хватит ли мне выносливости пережить такое ещё раз. И я не был уверен, что мой голос не пропадёт однажды снова. «Другой» Колберт предупреждал, что последствия могут остаться в моей крови навсегда.       — И как тогда прикажешь добираться до Китая, не передо́хнув на полпути? — ехидно спросил Альфред.       Не знаю, нарочно ли он пытался меня снова вывести из себя, но ему дико повезло, что я заменил своё раздражение кротостью, которой меня старательно обучали во втором этапе моей жизни.       — Как угодно, но не используя Древний Портал, — ответил я таким тоном, будто вопрос являлся риторическим, — ещё раз повторяю: мы не станем осуществлять перемещения, пока не получим достоверную расшифровку кода, а не лишь чьи-то глупые догадки, — я покосился на Миранду, но всего на секунду, зная, чем это чревато, — неприятностей и без того хватает.       Поттер нахмурился. Подойдя к камину, где тлели поленья, он подбросил свежую деревяшку.       — Я помню, как во время битвы у Хогвартса Шрёдер утверждал, что код расшифрован, — прошептал Поттер. Почти бесшумно, словно его могли подслушивать мертвецы, о которых говорила Астория, и пойти передать информацию чёрным людям, — уверен, это был не сон. Я слышал его, только не понимал, о чём он говорит.       — Он обращался к тебе, — Астория остро зыркнула на Миранду в ожидании, что подруга наконец всё разложит по полочкам.       — Я уверена, что растолковала его сообщение правильно, — надменно отозвалась метаморфа, скрещивая руки на груди, — но где-то допустила ошибку. Всё происходило в спешке, и сейчас… — она вздохнула, вяло покачиваясь на ногах. Настойка гремлинов напоминала о своём эффекте, — силу артефакта лучше действительно не расходовать, пока он не будет работать так, как должен.       Все погрязли в размышления. Нам необходимо было узнать, с кем мы имеем дело, чтобы наконец определиться, как действовать дальше. Даже если предположить, что удастся добраться до Китая, как мы поймём, где искать Красную Хризантему — самое недосягаемое место на всём белом свете? Мы будем гнаться за разгадками, а армия Забини при этом будет наступать нам на пятки, пока не отрубит их. В любом случае всё решится уже через несколько месяцев, когда придёт время Магического альянса. Либо мы найдём способ спастись, либо будем стёрты из мира навсегда.       Несколько минут в комнате висела абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Тёплые блики пламени плясали по светлым стенам и напряжённым лицам. Филипп плюхнулся на кровать, опуская бутылку, а свободной рукой зарываясь в кучерявые волосы.       — Где же ты, пап… — шептал он, — ты нам так нужен, так сильно нужен… Мы окончательно запутались во всём этом дерьме.       В это мгновенье внезапно раздался дробный мелкий стук, который звучал сразу со всех сторон, отскакивая от каждой стены к стене напротив. Всё строение задребезжало, как посуда при землетрясении.       — Что это? — содрогнулась Паркинсон.       — Сигнал чар, — пояснила Астория, напрягшись всем телом, — кто-то пытается проникнуть в дом.       Стук повторился. Венцы интуитивно выхватили холодные оружия, а остальные — волшебные палочки. Я сжал цепочку в кулаке так сильно, что если враг пожелает до неё добраться, ему придётся отрубить мне руку. Назойливый стук, скачущий по стенам, не прекращался, и уже через несколько секунд мы мчались вниз по винтовой лестнице.       В кромешной темноте первого этажа ярко сияла только одна зелёная точка — дверной глазок, заколдованный таким образом, что если в него взглянуть, он покажет любого, кто ломится на территорию Гринграссов.       — Стойте здесь, я проверю, — шепнула Астория, бесшумно приближаясь к двери, почти порхая над полом. Её руки, сжимающие меч, вспотели и стали скользкими, из-за чего Гринграсс его чуть не уронила, но сумела удержать. Я ещё никогда не видел, чтобы вооружённая Астория чувствовала себя настолько неуверенно.       Все затаили дыхание. Я облизнул пересохшие губы, ощущая, как вдоль тела ползёт склизкий страх.       Сглотнув, Астория аккуратно приблизилась к сияющему глазку, словно боясь, что ей в глаз может что-то воткнуться. Затем медленно повернула голову, и всё сразу стало понятно. Маска чёрных людей.       Это был один из них.

* * *

      — Только не говорите, что хоть кто-то из вас поверил в эту чушь, — Паркинсон выразила такое жуткое отвращение, словно в дом вошёл разлагающийся зомби, и привлекал всех к идее стать такими же.       — Я не просто так вычертила руну белого флага, Пэнс, — охрипшим голосом произнесла Милисента. Она опустила маску на подбородок, выдыхая дым ментоловой сигареты, — и если бы я хотела вас сдать Блейзу, он бы сейчас сидел возле меня. Но, как видите, я пришла одна.       — О такой тактике я наслышан, — в презрении выплюнул Поттер, — почему я убеждён, что ты просто тянешь время?       — Мы все такого мнения, — буркнули Фишеры.       — Она в точности повторила жест мастеров, — строго возразил Филипп, и было видно, что Миранда думает о том же, — конкретно жест моего отца. Он не обучил бы ему того, с кем не сотрудничает, — дельно добавил Фил. Собственно, он и стал причиной, по которой мы позволили врагу вступить в переговоры.       — Именно, — кивнула Милисента, — вы можете мне не верить, но если вы не последуете моим инструкциям, вам крышка. Блейз будет здесь уже совсем скоро, — она вновь поднесла сигарету ко рту. Булстроуд всё делала слишком медленно, словно её окунули в бочку с зельем преждевременного старения мозга. Все её движения, мимика и даже взгляд свидетельствовали о подлинности кое-какой теории. Теории о том, что человек бывает мёртв задолго до смерти.       С момента её появления воздух, окутывающий этот дом, будто начал приобретать неизбежную размеренность. Большая тёмная туча нависла над территорией Гринграссов, устав делиться дождём. Где-то вдалеке гремело и сверкали молнии, ветром принося запах петрикора. Время перевалило за пятый час, и ритм раскатов грома смирял пульс и диктовал сердцу, как ему биться, словно прибор гипнотизёра.       Мы сидели на летней террасе, примыкающей к задней части дома, пропуская через себя прохладу летней ночи. Так легко, оказывается, свыкнуться с условиями, что диктует природа: первобытный трепет перед властью дня над ночью испарился вместе с паром над тёплым асфальтом. Маленькая масляная лампа, что стояла на середине столика, давала слабый свет с неохотой; свет вообще нынче можно было воспринимать как своего рода беспощадное насилие над некой сущностью, что таилась в темноте.       — Как ты нас нашла? — спросил я, потянувшись за помятой пачкой сигарет, что лежала на столе. Хоть я и сделал это без спроса, Милисента не стала возражать.       — Местная болтливая троллиха видела вас, летящих над городом. Она проследила за вами, зная, что информация ценная и её можно дорого продать. Я переписала на неё все свои английские счета.       — Ты… Что? — ошарашено переспросил Теодор. Всё это время он не спускал с Милисенты глаз, как будто кто-то магией заставлял его смотреть на девчонку непрерывно.       Пэнси замечала это и, кажется, её колола ревность. Все вокруг знали, что Милисента Булстроуд всегда значила для Нотта многое, и неважно, что они приняли разные стороны. Чувства, которые живут глубоко внутри уже многие годы, изъять не так-то просто, практически невозможно.       — Английские, но не корейские, — уточнила Милисента, потушив сигарету в сырой земле, — но я знаю, что тролль всё равно молчать не будет. Когда Блейз заметит моё отсутствие, он явится сюда. Поэтому вам нужно поспешить. У вас будет всего несколько минут после того, как я отдам вам Дары Смерти, — Булстроуд показала, что внутри её чёрной мантии в действительности хранятся все три артефакта, — с их помощью Древний Портал безопасно перенесёт всех вас в Сеул, откуда вы сможете добраться до Китая уже гораздо быстрее.       — Одно не пойму: какого чёрта ты нам помогаешь? — я нахмурил брови, вздёрнув головой, — ещё сегодня ты была с теми, кто нападал на Цауберкунст, и во всю глотку горланила о том, что Блейз Забини — Повелитель Смерти.       Милисента глубоко вздохнула, исподлобья посмотрев на меня. В её глазах присутствовала капля безумия и отчаяния. Наверное, такой же взгляд был присущ всем чёрным людям.       — Драко, я…       — Я больше не Драко, — резко сказал я, выбрасывая сигарету прочь, — а ты больше не та, кому я готов поверить на слово только потому, что тебе так хочется.       — Выслушай меня. За это время я повидала многое. И совершила многое…       — Убийства, например? — надавил Макмиллан, — так вы развлекались с Блейзом целыми днями?       Губы Милисенты задрожали. Её уничтожала вся эта ситуация: девчонка чувствовала себя трупом, которого по очереди клюют стервятники. Я задавался вопросом, помнила ли она всё это время о том, что люди, окружавшие её, некогда применили к ней жестокое насилие? Сколько времени ей понадобилось для того, чтобы всё осознать?       — Просто поймите: то, что прячется в нём, это… Это больше не Блейз, — на выдохе сказала кореянка, приказывая себе сдерживать слёзы, которые всё равно неумолимо выливались наружу, — им движет тьма, его не вернуть. Когда произойдёт раскол реальностей, все параллели оборвутся, и мир вернётся к своей дочерней версии. А я… Я просто исполняю свой долг.       — К-какой долг? — дрожащим голосом спросил Нотт, взяв её за руки и пытаясь заглянуть ей в глаза, — прошу, расскажи мне.       Милисента накрыла его ладони своими и едва заметно улыбнулась.       — Мне и так уже конец, Тео. Но грех, прощённый в мире живых, не может оказаться на суде в загробном мире.       — Я хочу знать, что произошло. О каком долге ты говоришь?       Где-то вдалеке снова оглушительно раздался гром, однако в этот раз он сопровождался выстрелами и разъярёнными криками. Вдоль верхушек деревьев промчался сильный ветер, разнося повсюду дух приближения опасности и ледяные завывания. Милисента мялась всего пару секунд, а затем резким движением вытащила мантию-невидимку, воскрешающий камень и бузинную палочку, положив их на стол, как некую презентацию важного характера.       — Времени нет. Ты, — она указала пальцем на Филиппа, — твоя задача состоит в том, чтобы держать все три артефакта при себе. Они должны стать твоими, чтобы…       — Э-э-э, не-е-е, — испуганно потянул Фил, выставляя ладони вперёд в качестве протеста, — я не желаю становиться Повелителем Смерти. Я слишком юн и слишком люблю яркую и светлую жизнь. У меня не получится.       — Твой отец считает, что получится, — молвила Булстроуд и пристально посмотрела на остальных, — итак, чтобы всё сработало, и нить перемещения не оборвалась, необходимо провести небольшой обряд магии крови.       — Но ведь я и Алан больше не волшебники, — напомнил Тео, оторопело почесав своё запястье.       — В тебе остался магический отпечаток, — Милисента кивнула на его метку, которая с месяцами заметно потускнела, — этого вполне достаточно. А Галбрейт является Хранителем Мира, ему такое будет точно по плечу.       — И что же нужно делать? — фыркнула Астория, желая наконец вывести кореянку на чистую воду.       — Вы все обретёте прочную магическую связь, которой некогда были наделены четыре элементаля, пока их стихии не оказались запечатлены вон там, — Милисента кивнула на мою золотую цепочку, — а для того, чтобы ваши версии сохранялись, вас всё это время будет подпитывать Амулет жизни. Есть даже шанс, что вы сможете пробраться в Красную Хризантему без разрыва нейронных сетей. Выставите руки вперёд таким образом, чтобы они касались друг друга, — достав палочку, повелевала она, но никто не пошевелился. Под новый раскат грома снова полил дождь, — да ради Мерлина, делайте, что я говорю!       К чёрту всё это. К чёрту этот чёртов мир.       — Выполняем! — скомандовал я и, засучив рукав, протянул правую руку. В этот момент промозглый ветер усилился, и все немедля повторили за мной. Все, кроме Фила.       — Мал, я… — он сглотнул, покачав головой. Его кудри развевались на ветру, пряча лицо, — я не смогу, это точно. Я не хочу, чтобы из-за меня вы все погибли.       — Выполняй, я сказал! — вспыхнул я, перенимая злость из-за того, что он боялся окунаться во тьму.       — Фил, давай! Ну же! — закричала Миранда.       В итоге он выругался, но сделал это, и наши вытянутые руки, расположенные по кругу, образовали своеобразную фигуру, похожую на цветок. Милисента дотронулась своей палочкой до середины переплетения, и наши ладони на миг залились насыщенной красной краской. Потом под кожей появились тонкие ниточки, что перебегали от одной руки к другой, смешивая кровь каждого по очереди, и в итоге образовали некий прочный браслет. Я почувствовал, как золотая цепочка нагревается. Потом всё исчезло.       — Готово. Вам пора, — сказала Булстроуд и, сделав торопливый шаг назад, натянула маску обратно на лицо, после чего её голос стал звучать ниже и грубее, — мастер Шрёдер запрограммировал Дары Смерти на то, чтобы Древний Портал доставил вас в безопасное место в Сеуле. Там вы и встретитесь.       Судя по звукам, доносящимся из города, армия Забини уже была на пороге. Когда я услышал крик, принадлежащий ему, мне словно вылило на голову целый ушат воды. Золотая цепочка уже становилась горячей. Медлить больше было нельзя.       — Привести фестралов! Быстро! — приказал я, — Фил, бери Дары Смерти!       Он подался в сторону, хватаясь за край стола. В считанные секунды существа с рёвом выбрались на улицу, распахнув костлявые крылья в полной готовности продолжать путь. Ребята тут же начали взбираться на них, с ужасом заметив, как в темноте впереди мелькают желто-оранжевые вспышки.       — Нет, стойте! — вдруг вскрикнула Астория, озираясь вокруг, — а как же мои родные? Я не могу оставить их здесь!       — Я уже о них позаботилась, — сказала Милисента, и с каждым словом голос её звучал всё тише и тише, как будто она сливалась с темнотой, — как только вы меня пропустили, на них автоматически подействовало заклинание союзничества. Армия Забини не распознает в них врагов, а потому не тронет.       — Что это значит? — нахмурилась Гринграсс.       — Чёрные люди не смотрят на мир сквозь такую же линзу, как простой человек. Это сложно объяснить, но их мозг начинает работать как автоматическое устройство, которое действует по заложенной программе, избавляя их от тех факторов, что могут препятствовать их работе — чувств, эмоций и даже хороших воспоминаний, оставляя только то, что позволяет тьме в них разрастаться плющом, — внятно изложила Милисента, — и если бы не мастер Шрёдер, я бы тоже стала такой. Когда увидите его, передайте… передайте, что моя благодарность вечна.       Фестралы взмахнули крыльями.       — Летим с нами! — Нотт протянул ей руку, но она не шевельнулась.       — Моя миссия выполнена, — кореянка блаженно закрыла глаза, как будто наслаждалась этим моментом, о котором мечтала всю свою жизнь.       — Нет! Нет, вернись! — Теодор закричал, когда его фестрал оттолкнулся от земли и взмыл в воздух вместе с остальными, — вернись вниз, тупая ты кляча! Милисента! — он нагнулся, и Пэнси схватила его обеими руками, не позволяя упасть. Высота уже была достаточно приличной, и у Тео были все шансы размазаться по асфальту. — Милисента, нет! Нет!       Она уже казалась маленькой точкой, когда перед домом завертелся густой клубок чёрного дыма, из которого вскоре сформировался Блейз и несколько его приспешников.       — Где он?! — Забини почти сливался с небесным пушечным громом воедино, — где Галбрейт, сука?!       Ответа не последовало. Милисента открыла глаза и посмотрела на него, вспоминая, как они вместе прогуливали уроки. Как она взяла у него первую сигарету. Как весело они отпраздновали её четырнадцатый день рождения, а Пэнси тайно позавидовала её подарку, поэтому и выбросила туфли в озеро, а Блейз об этом проболтался. Булстроуд вспоминала его улыбки, которые были адресованы не ей, но постоянно мелькали рядом. А она хваталась за всякую возможность провести с ним время как можно дольше. Даже после того, как Хогвартс пал. И даже тогда, когда он стал монстром. И пусть мне ещё кто-то скажет хоть раз, что подобная срань делает нас слабыми. Я смело рассмеюсь ему в лицо.       — Ты же знаешь, что бывает с предателями, Милисента, не так ли? — сузив глаза, прошипел Блейз.       Поразительно, как я мог слышать его с такого сумасшедшего расстояния. Значит, Лилит хотела, чтобы я его слышал. Мы взмыли высоко-высоко, затерявшись в кучевых облаках. Золотая цепочка жгла шею, постепенно заливалась светом, который разрастался, трансформируясь из небольшого сияния вокруг нас в огромное кольцо.       Перед смертью всегда страшно. Срабатывает паника до сжатия всех внутренних органов. Даже если кажется, что ты был к ней готов, ты не был.       — Б-блейз… — заикнулась Милисента, слизав солёную каплю с краешка дрожащей нижней губы, — п-пожалуйста…       Щелчок — и белый фасад дома Гринграссов заляпали кровавые куски, на которые разлетелась голова. Я видел сквозь ослепляющий свет, как тело девушки, на месте шеи которого теперь оказалась рана, шлёпнулось на пол, а чёрные люди бесследно испарились, словно ничего необычного не произошло.       — Н-е-ет!       Это был Тео. Он бесконечно кричал, растворяясь вместе с остальными в ярком облаке, которое переносило нас сквозь пространство и время в далёкую Южную Корею. Вопль Нотта намертво приклеился к стенкам разума. Похоже, все Хранители Мира обречены впитывать в себя чужие крики до конца своих дней.