Магический альянс

      Шум моря мерным эхом летал на крыльях порывистого ветра. Сквозь свирепые грозовые тучи сверкали молнии. Они плясали яркими огнями по крепости, обнесённой скалистыми стенами. На них были высечены кривые надписи, похожие на те, которые появились из раскопок у Чёрного озера, когда мы с Грейнджер случайно выпустили на свободу первого Померкшего. Тогда я пришёл к Шрёдеру в надежде узнать, что же это может означать.       Теперь я понимал: это был тот самый код, который мастера магии разыскивали столетиями, чтобы получить сведения о пути в Красную Хризантему. В конце концов, у Шрёдера получилось. Колберт Забини давно внедрял ему необходимость расшифровать код, зная, что кому как не Демдайку будет по силам это сделать. За неимением ничего обретается всё.       Крепость выросла из тумана, как обугленный дымящийся остров. Казалось, где-то наверху кружат всесокрушающие драконы, заливая всё вокруг белым пламенем.       — Пресвятые небеса… — Макмиллан таращился на это диво, не моргая.       На палубе сплотились все волшебники. Снова прозвучал оглушительный гром, задевая раскатом паруса. Ветер принёс отголоски горячо знакомой моему сердцу мелодии. Мягкие звуки и временной ритм, что формировали всю мою жизнь, неожиданно заиграли снова в исполнении множества голосов. Как будто пели чьи-то души.       «It doesn't hurt me, you want to feel, how it feels…»       Я сразу же её узнал. Это была песнь русалок из Ветреной долины, которую нам с Иви в детстве часто напевала мать, чтобы мы не боялись засыпать. Но почему она звучит здесь и сейчас?       «You want to know, know that it doesn't hurt me? You want to hear about the deal that I'm making…»       Я прислушался: голоса были очень приятными и нежными. Они звучали тихо, но сразу отовсюду. Словно сотни метрономов, заранее запрограммированных на воспроизведение заданного темпа, начали играть одновременно.       «And if I only could, I'd make a deal with God, аnd I'd get him to swap our places…»       Грейнджер приблизилась ко мне. Её прохладная ладонь в темноте выискивала мою.       — Алан… — произнесла она дрожащим голосом.       — Тише. Помолчи пока.       — Мне страшно.       — Я знаю. Стой рядом и не отходи.       «Be running up that road, be running up that hill, be running up that building…»       Внутри всё сжалось из-за тревожного чувства, что что-то не так. Что мы в опасности. Филипп больше не излучал свет: выполнив свою миссию маяка, он стал служить тяжёлым якорем, что остановил судно. Как только мы приблизились к утёсам, Фил бесследно затерялся во тьме. Я не мог нигде его разглядеть.       «Is there so much hate for the ones we love? Tell me, we both matter, don't we? You… You and me…»       — Грейнджер, — шепнул я, шевельнув пальцами, — ты слышишь это?       — Что?       — Голоса…       Она нахмурила лоб и качнула головой.       Шрёдер повернулся и посмотрел на меня. Не знаю, слышал ли он то же, что и я, однако и его что-то заметно беспокоило. Тёмные брови мастера магии съехались к переносице.       «If I only could, I'd make a deal with God, and I'd get him to swap our places…»       Я хотел поговорить с ним о его прошлом, но теперь был не самый лучший момент. Если мы окружены морскими тварями, то сначала следует придумать, как не попасть в их кровожадные пасти. Только этого нам не хватало.       «Be running up that road, be running up that hill, be running up that building…»       Голоса продолжали непрестанно звучать. Я собирался поднять тревогу, но Шрёдер тут же дёрнул меня за плечо и приложил указательный палец к губам, призывая соблюдать тишину.       — Сам разделаешься с сиренами? — раздражённо спросил я. — Остальные их не слышат.       — Это не сирены. Это — зов нашего с тобой предназначения. Он подтверждает, что мы практически у цели.       Я почувствовал себя зверем, на которого направили арбалет. Шрёдер всегда умел выстраивать в себе гипертрофированное чувство собственной важности. Этой болезнью он пытался заразить и меня. Я никак не мог понять, что именно нас с ним так тесно связывает.       Здесь не было границ. Небо и море объединялись в единое целое, словно метаморфозы формируя среди бурлящих волн и высоких отвесных скал единственный путь к крепости в виде необозримой лестницы, которая нигде не заканчивалась.       — Не нравится мне это всё, — Астория поджала губу, задрав голову, — вы уверены, что нам просто жизненно необходимо туда идти?       — Именно за этим мы и здесь, разве нет? — дрожа из-за ветра, Макмиллан пролез в свою мантию, как в спасательный круг. Ему бы только прибавить уверенности, и можно было бы расценивать его напоминание как весомый аргумент против возникающих сомнений.       «You don't want to hurt me, but see how deep the bullet lies…»       Переплетение едва уловимых звуков не уставало поселять во мне чувство, что чьи-то челюсти, устроенные как орудия для перегрызания шей, так и норовят сомкнуться там, где у меня остались ожоги от артефакта.       — Я согласен с Эрни, — сказал Поттер, — но сперва нужно убедиться, что за бортом безопасно, — он подошёл к краю палубы и посмотрел вниз. По выражению его лица можно было предположить, что корабль сейчас съест водоворот.       — Отойди, Поттер!       Оттолкнув его в сторону, я опустил взгляд и смог рассмотреть плывущие в одном направлении обломки и… тела. Все они были одинаковой формы и никто не имел лиц. Каждый являлся точной копией другого, как незавершённый до конца манекен. Именно так выглядели стёртые вариации из разных миров. И где-то там, среди плавающего месива пустоты, теперь находилась наша Милисента.       «Ooh, there is thunder in our hearts… Is there so much hate for the ones we love?»       Шрёдер вдруг резко рассёк пальцами воздух. Это было похоже на жест мастеров, но всё произошло настолько быстро, что никто не смог ничего понять. В это мгновение все фестралы, издав жуткий от боли рёв, начали растворяться в темноте. Вскоре их просто не стало.       Все в ужасе посмотрели на мужчину. Вены на его коже стали ещё чернее, как будто вся кровь фестралов наполнила его жилы.       — Что ты наделал?! — вскрикнула Астория.       — Им здесь не место. Их организмы больше не выдержат давления даже на корабле. Красная Хризантема их не примет.       — Ты же убил их!       — Я избавил их от страданий, — холодно произнёс Шрёдер.       — Сумасшедший! — Астория забилась в истерике, дёргая себя за ломкие волосы, некогда прекрасные, а теперь похожие на солому, — ты всегда так поступаешь! Отнимать чужие жизни для тебя — сущий пустяк!       — Те, кто был рождён исключительно ради выживания, погибают. В особенности это касается животных, чей разум и возможности для взаимодействия с окружающим миром ограничены.       — Как ты можешь так говорить?! Неужели, добывая их кровь, ты их просто-напросто использовал? Использовал, как и своего сына?! — она почти сорвала голос.       Все покосились на неё, но в спор никто не вмешивался. Все мы в той или иной степени зависим от того, кто стоит перед нами, кто является нашим оппонентом. И выбор был крайне рискован: ругаться в открытую со Шрёдером — всё равно, что засовывать голову в пасть медведю. А Гринграсс не просто пыталась задеть его за живое. Она стремилась это с корнем оторвать.       — Астория, хватит, — предупредил мастер магии.       — Ты думаешь только о себе! Ты и нас в могилу сведёшь! — Гринграсс выхватила меч и набросилась на него.       Должен сказать, это было то ещё зрелище. Шрёдер ловко и без труда отражал любые её атаки. Ему даже не требовалось оружие: мужчина увёртывался и делал такие невообразимо быстрые движения, что, казалось, Астория сражается с воздухом.       — Ненавижу тебя! Ненавижу!       — И вполне оправданно, — сказал Шрёдер, избегая очередного удара, — вот только твои поступки не раз хотели отзеркалить мои. Ты — яркий пример того, что не всегда негативный опыт делает нас лучше.       Астория стала красная, как спелая вишня. Из-за неосторожности у неё всё время появлялись раны из-за собственного меча, но тут же затягивались благодаря регенерации.       — Это всё из-за тебя! Зачем я вообще с тобой связалась?!       — Ради личной выгоды. Ты утверждаешь, что я эгоистичен, но беда в том, что ты совершенно не видишь себя со стороны. Я разочарован, Астория.       Последний замах. И лютейшие слова, которые только можно подарить, добивают.       Говорят, ученики превосходят в мастерстве своих учителей. Кажется, это был не тот случай. В конце концов, Гринграсс устало свалилась на колени. Мокрая насквозь от пота, признающая своё поражение, она только и могла повторять:       — Ненавижу…       Сверкнула молния, и мне на миг показалось, что крепость падает. Я попятился и врезался в Нарциссу. Руки нащупали её плечи. Лавгуд тоже остановился рядом и мягко обнял нас.       «Tell me, we both matter, don't we? You, you and me. It's you and me won't be unhappy…»       Стало немного легче. Нарцисса и Ксенофилиус превратились в мой временный щит. И это отнюдь не было хорошим знаком. Я заметил, что с людьми, защищающими меня, непременно приключается несчастье. Те, кто делал это в последний раз, уже расплачивались вовсю: Миранда исчезла в загадочном сиянии, а Фил стал пленником Даров Смерти.       — Ой, наш Хранитель Мира, кажется, испугался, и прижался к мамочке, — покривлялся Альфред. — Боюсь, ребята, с таким раскладом нашей реальности не стоит рассчитывать на выживание.       — Отстань от него, — буркнул Макмиллан.       Фишер бросил на пуффендуйца колкий взгляд, но промолчал. Но самое неприятное было то, что придурок прав. Я мог бы хоть вечность пытаться разобраться с тем, как мне помочь своему измерению, но это ни к чему не приведёт, пока я не разберусь сам в себе. Клубок, в котором я запутался, всё же должен где-то иметь порванные нити. Иначе я бы сюда не добрался. И не слышал бы в очередной раз то, чего нормальный человек слышать не должен.       «Be running up that hill, be running up that building, if I only could, oh…»       Я выпутался из рук Нарциссы и повернулся к остальным:       — Ну? Так и будем стоять и смотреть? Или наконец вспомним, что умеем ходить?       — И кто пойдёт первым? — скептически поинтересовалась Софи.       Все в нерешительности топтались на месте. Никому не хотелось проверять, что случится, если покинуть борт. Вряд ли любой здравомыслящий человек добровольно согласился бы прогуляться туда, где гремит гром и сверкают молнии.       Но, к счастью, среди нас затесался кое-кто со знатной эволюционной пощёчиной. Знающий, что уровень угрозы можно точно определить, лишь прощупав её самостоятельно. Шрёдер схватился за корабельный канат, оттолкнулся от палубы и взлетел в воздух.       — Стой! — Астория тут же вскочила на ноги. Она успела выхватить из его кармана пистолет и выстрелить: пуля задела верёвку, и мастер магии свалился в груду камней.       Как только он оказался за палубой, Померкшие сформировали большой серый поток и волчком умчались к самому небу, растворяясь в вершинах крепости. Облако бродящих теней рассеялось, а гром враз поутих, как будто все звуки мира выключили. Звучала лишь песнь русалок, которую мне было сложно игнорировать.       «Do you want to know that it doesn't hurt me? Do you want to hear about the deal that I'm making?»       — С ума сошла?! Ты что делаешь?! — Поттер одним махом выбил из рук Астории огнестрельное оружие.       — Хотела помешать ему! — завопила Гринграсс, указав пальцем на плывущие в небытие тела, — вдруг он оказался бы одним из них?       — А разве ты бы не хотела этого? — парировал я, желая надавить на девчонку ещё сильнее, как она делала когда-то, — ты только что дала понять, как работает твоя холодная логика расчёта.       Вот она и попалась.       Я всё больше стал считать, что человек, на самом деле, не умеет думать и действовать логически. Он всего лишь простая материя, реагирующая на всё вокруг благодаря широкому спектру датчиков. Если бы люди не были органическими, их даже можно было бы приравнять к роботам, которых изобретают магглы, с их помощью якобы упрощая себе жизнь.       — Пошёл к чёрту, Малфой, — огрызнулась Астория. Думаю, причиной её злости был страх, что она не может самостоятельно контролировать ситуацию.       — М-м, как многословно. А главное — неправильно.       — Мне плевать! Слышишь?! Мне абсолютно наплевать на то, как тебя зовут, и что ты…       — Не кричите, — велел Шредёр; вода доставала ему до уровня колен, — они не любят шум.       — Кто? — не поняла Грейнджер, прячась в теле Паркинсон.       Она попросила сохранить это в тайне. И я осознавал, что данная проблема сейчас не самая главная. Ведь за тем я сюда и притащился, чтобы наконец вернуть её прежнюю жизнь.       — Гномы. Стражи Красной Хризантемы, — пояснил Шрёдер, безразлично глядя на стёртые вариации, что продолжали плыть по течению, не цепляясь за плоть живого, словно даже его не ощущали. Мастер магии прошёлся вокруг корабля, исследуя территорию.       — Нам следует бояться… гномов? — усмехнулся Фишер. — Карликов с дубинками?       — Ничего смешного, — серьёзно произнёс Макмиллан, — недаром они охраняют саму Красную Хризантему. К тому же, они изобрели Амулет жизни.       — Который мы благополучно потеряли, — пробормотала Софи и обратилась ко мне. — Ты говорил, что там была спрятана вся стихийная магия нашего измерения. Выходит, наша реальность теперь её лишилась?       Я избежал её прямого взгляда. У меня не было ответа. Инстинкт спрятаться и сбросить с себя шерсть Хранителя Мира хоть на минуту сейчас действовал особенно остро.       — Прекрасно! Здорово! — Альфред стукнул кулаком по ограждению. — А я-то думал, куда уж хуже? Мы не просто потеряли Миранду, мы вдобавок ещё больше испоганили нашу реальность!       — Как будто тебя больно волновала судьба Миранды, — буркнула Астория.       — По крайней мере, вина за её смерть лежит не на мне.       — Ты виноват не меньше, — мрачно сказал Поттер, указав на него пальцем, — ты мог хотя бы попытаться ей помочь. Ты знал, что помимо артефакта Миранда хранила в себе жизнь Гермионы.       За брата заступилась Софи:       — Не смей так говорить, Поттер! Такое ощущение, будто твоя подруга — единственное, ради чего мы ведём эту борьбу! Но, представь себе, она была простым человеком, таким же, как и все мы!       Тут уж и Макмиллан сорвался:       — Да ты и мизинца её не стоишь!       — А ты…       — Прекратите! — вдруг встряла в перепалку Грейнджер, растолкав всех по сторонам, — Мерлин, да что с вами такое? Ваша система ценностей развита хуже, чем у животных!       — О, а Паркинсон, оказывается, умеет воспроизводить вещи со смысловой нагрузкой, — хмыкнула Астория.       Атмосфера была полна ощущения неправильности, невозможности происходящего. Я думал о том, что постоянные ссоры и обвинения друг друга в погрешностях сильнее нас не сделают, а наоборот ослабят. С таким подходом спасти своё измерение будет проблематично. Мир, по сути, являлся продуктом культуры, коротким промежутком между войнами. Наверное, они будут всегда, ведь это так свойственно человеку.       — Может, давайте не будем всё усложнять и научимся не создавать шум на пустом месте? — предложил я. — Ещё немного, и гномы точно среагируют.       — Пока что я их не вижу, — пробурчал Фишер, — да и с такими погодными условиями они могли бы уже давно привыкнуть к шуму.       — Кстати, буря стихла, как только Вольфганг покинул палубу, — заметил Поттер, вглядываясь в бездонное тёмное небо, — очевидно, что-то произошло в этот момент.       И правда: воцарилась полная тишина, которая была гораздо страшнее, чем крик Баньши. Беспокойно лишь журчала вода. По ту сторону водяной плёнки пряталось далёкое дно, спины стёртых вариаций, галька и пучки жёсткой подводной травы.       — Эй, что с вами? — Макмиллан засеменил к Нарциссе и Ксенофилиусу и пощёлкал пальцами перед их лицами. — Ау? Есть кто дома?       Я только сейчас обнаружил, что они больше не шевелились. Пустые лица, стеклянные глаза. Малфой и Лавгуд как будто превратились в каменные статуи. Похоже, они пребывали в таком состоянии уже некоторое время.       — Что с ними такое?! — испугалась Софи.       — Должно быть, по какой-то причине их разум перестал полноценно функционировать и в результате погрузился в стадию заморозки, — предположил я, тут же заслужив на себе вопросительные взгляды, — даже не спрашивайте, откуда я это знаю. Когда Шрёдер коснулся небытия, это, возможно, как-то повлияло на их нейронную сеть.       — А почему это случилось только с ними? — не понял Макмиллан.       — Думаю, дело в их волшебстве, которого недостаточно для перемещения по этой местности.       — В каком смысле?       — Мы прошли обряд крови, который наделил нас всех особой связью элементалей, — напомнил я, — поэтому мы все находимся под защитой Хэйань даже за пределами корабля. Наши нейронные сети теперь гораздо прочнее, а нервные клетки по своей биологической структуре подобны клеткам мастеров магии.       — Ты в этом уверен?       Я закатил глаза, чувствуя себя воспитателем в детском саду, куда магглы отправляют своих назойливых детей, надеясь, что на их глупые вопросы ответят там.       — Нет, но можем проверить мою теорию на тебе, Макмиллан.       — Чисто. Спускайтесь, — наконец Шрёдер опустил со скрипом трап, — только аккуратно и по очереди. Не забудьте волшебные палочки и оружия. Мы не знаем наверняка, что нас ждёт. Лучше быть начеку.       — Если Вы не заметили, наши палочки исчезли в сиянии, — буркнул Альфред.       — Вы сможете найти на борту запасные, мистер Фишер.       — А как же Фил? А Нарцисса и Ксенофилиус? — растерялась Грейнджер. — Они же совершенно беспомощны в таком состоянии!       — С ними всё будет хорошо, их защищает корабль, — произнёс мастер с такой невозмутимостью, словно мы собирались ненадолго оставить без присмотра штурвал, — Алан, ты пойдёшь первым. Астория, ты замыкаешь шествие. Да, и перекинь мне мой пистолет.       Гринграсс фыркнула, перебрасывая оружие за борт.       — Почему именно в таком порядке?       — Хочешь всегда и во всем быть номером один? — цокнула языком Софи, проверяя свою рапиру, — не в этот раз, дорогуша.       — Да ради Мерлина, пускай Галбрейт идёт вперёд, — махнул рукой Альфред, — если вдруг что случится, его не жаль. Мне надоели постоянные неприятности.       — Это уж точно, — согласилась Астория. — Хотя и от вас, Фишеров, тоже пользы мало. Я до сих пор не понимаю, что вы здесь делаете.       Близнецы побагровели от негодования.       — Мы хотя бы не…       — Да перестаньте уже! — вновь вспылила Грейнджер. — Не для того Милисента пожертвовала жизнью, чтобы вы обесценивали друг друга! И Алан, в отличие от вас, помнит об этом!       Гринграсс хихикнула, театрально прислонив ладонь к груди.       — Ох, Пэнс… Я, конечно, понимаю, что ты все ещё влюблена в этого дурака, — она снисходительно посмотрела на меня, как на кузнечика без ножек, — но не следует демонстрировать свои чувства так открыто. Это никому неинтересно.       Грейнджер поморщилась.       — Я не такая, как ты.       — Верно, — кивнула Астория, — ты гораздо слабее. А слабыми проще управлять. Теперь я понимаю, почему после моего отъезда он переключился на тебя.       — Чтобы забыть такую лживую…       — Помолчали бы вы обе, — не в состоянии выносить этот режущий слух холивар, я быстро спустился вниз. Ноги насквозь промокли в холодной воде.       Бывают же люди, которые притягивают к себе новых врагов. Я себя таковым никогда не считал, но, похоже, Вселенная с моим мнением не считалась.       «Чёрт, без Фила так сложно».       Внезапно, неожиданно для самого себя, я заскучал по мракоборцам из Бранского подземелья. По этому толстяку Мюллеру, по нашим долгим тренировкам. Я даже скучал по Миранде, её колким шуточкам и большим хитрым глазкам. Девчонка столько раз вытаскивала меня из всяких передряг… А теперь, когда в беду попала она, никто не бежал, сломя голову, чтобы ей помочь.       Я вспомнил, что недавно ей наговорил.       «Ты тот самый человек, который всегда остаётся в тени. Какими бы талантами ты не обладала и как бы ярко не одевалась, Астория всё равно превосходила тебя во всём. Мир запомнит именно её, а твоё имя развеется на ветру вместе с твоим никчёмным прахом».       Теперь из-за таких необдуманных слов болела душа.       Но было ещё кое-что.       Я чувствовал, как во мне шевелится свежая магия, как она разливается по всему телу, словно под кожу ввели сильный наркотик, способный немедленно опьянить. Таким кажется привкус сладкого могущества.       Но я сохранял молчание, довольствуясь магией в тишине. Уверен, Всевышний сможет доступно объяснить, какими заслугами я был заново награждён волшебством. А остальных это не касается, и знать об этом им не нужно.       Когда мы очутились за пределами корабля, Шрёдер уже шагал далеко впереди, превратившись на фоне пенного моря в размытый силуэт. Последний из Демдайков был одержим целью во что бы то ни стало добраться до Красной Хризантемы. Только стремление разыскать это место всю жизнь дарило ему опору в самом себе и делало его сильнее. Его как будто кто-то звал, долго и надрывно. Чем скорее Шрёдер приближался к крепости, тем настойчивее казался этот призыв, наполненный болезненной возбуждённостью.       «Это — зов нашего с тобой предназначения. Он подтверждает, что мы практически у цели».       Что он имел в виду, говоря это? Какой смысл таился в его словах?       Я вдруг понял, сколько же общего у меня с этим человеком: мы оба не знали своих предков, не раз пережили обман и предательство и были вынуждены скитаться по миру в поисках ответов, познавая боль и неудачи, вновь спотыкаясь и попадая в капканы. Я смотрел ему вслед, переступающего ловушки, которые любезно подбрасывала судьба, и… чёрт возьми, видел самого себя. От такой внезапной мысли по спине пробежал холодок.       — Пошли, — решив больше не терять ни минуты, я направился вперёд, слушая дивные голоса и осторожно переступая плывущие тела. Хоть они и не несли для нас никакой угрозы, всё равно не хотелось их тревожить.       «C'mon, baby, c'mon darling, let me steal this moment from you now…»       Было больше не страшно. Мною руководило исключительно неутолимое желание добраться до древнейших раскопок, из которых расцветали сложности во всех земных измерениях, и выяснить наконец, какие же сорняки для богатого и здорового урожая следует сорвать навечно.       Про себя я в сотый раз отметил, что Шрёдер всё отлично продумал до малейшей детали. Он знал, что делать, а значит, ему нужно было, чтобы мы здесь оказались. То, где мы сейчас находимся, является необходимым этапом его тщательно прописанной схемы.       И если же Филипп — самая добрая и светлая душа — безошибочно привёл его сюда, то что должны будут выполнить остальные?..       «C'mon, angel, c'mon, c'mon, darling, let's exchange the experience, oh…»       Я шёл и погружался в раздумья, наслаждаясь лёгкими касаниями ветров. Ласковыми и приятными, как во сне. В каждом прикосновении стихий я ощущал присутствие магии, что делала каждый мой шаг твёрже и решительнее.       Все следовали за мной. Практически все.       Возможно, если бы я был внимательнее, то обнаружил, что не хватает одного человека. Но его и так привыкли никогда не замечать.

* * *

      Спустя минут двадцать мы добрались до подножия горы, плавно переходящей в строение крепости. Она будто и была самой горой, сотворённой исключительно природой, без малейшего вмешательства человеческих рук.       Шрёдер провёл пальцами по каменной стене, конкретно вдоль замысловатых надписей, и прошептал заклинание. Однако ничего не произошло.       — Куда дальше? — пробормотал Поттер, избавляясь от грязи на стёклах очков.       — Указатели бы здесь не помешали, — добавила Софи, осматриваясь вокруг.       — Ага, а ещё промоутеры, раздающие рекламные листовки и карты для не местных, — съехидничала Астория, — в чём дело, Вольфганг? Что не так?       Он сделал несколько шагов назад и, задрав голову, почесал подбородок. Казалось, Шрёдер над чем-то усердно размышляет.       — Здесь дует не так сильно, — молвил он, — преобладающий ветер с противоположной стороны. Специального оборудования у нас нет, но я могу изменить силу притяжения и сделать её слабее.       — Так, подожди… — Астория захлопала глазами, — то есть, ты хочешь сказать, что нам придётся карабкаться наверх?       — Нужно найти участок, позволяющий попасть внутрь. Не думаю, что он находится на самой вершине, но…       — Ты что, спятил?! Да мы же упадём и разобьёмся!       — Я не полезу! — Софи уставилась на скалу так, словно она могла вот-вот на неё обрушиться. У девчонки задрожали коленки. — Я… Я боюсь высоты, — призналась она.       Я посмотрел вверх. Из-за слабого ветра волосы застилали глаза, но я всё ещё видел пляшущие над погружённой в серый туман крепостью яркие молнии и всю ненадёжность такой затеи. Я уже отчётливо представил, как сорвусь со скалы, и буду лететь вниз, пока наконец не грохнусь с таким звуком, словно раскололся зрелый арбуз. И никто потом меня в совок собирать не станет. Гномы хором будут хохотать над нашей реальностью, разглагольствуя о неуклюжести её Хранителя Мира.       — Должен быть другой путь, — сказал я.       — Определённо, — поддержал Макмиллан. — Нельзя так просто…       Шрёдер обернулся и посмотрел на нас так, словно применяя какое-то действенное упражнение. С каждым выдохом голова очищалась от посторонних мыслей, концентрируясь лишь на одном: мы обязаны это сделать. Во взгляде мастера таился ключ к тому неуловимому состоянию рассудка, которое необходимо, дабы благополучно преодолеть скалы психоза.       — Тут царствует тёмная материя, — пророкотал он железным голосом, натачивая слова, как клинок, — конечно, вы не можете её потрогать и лицезреть, но я способен воздействовать на изменение её гравитации. Поэтому сохраняйте спокойствие.       Прелестно. Нам предстоит лезть на гору без страховки. Призыв «успокоиться» в данной ситуации можно было ассоциировать с подлитым в горящий костёр бензином.       Шрёдер закрыл глаза и стал медленно поднимать руки вверх. Зашелестел ветер, и тёмные пятна на его теле скопились в одном месте на ладонях, формируя узелок. Я почувствовал, как воздух становится легче: настолько, что хотелось подпрыгнуть.       Продлилось это недолго. Вскоре ветер поутих.       Шрёдер стал усердно взбираться наверх. Он перемещался поразительно быстро и даже не соскальзывал, как будто каждые выходные проводил в компании профессиональных альпинистов. Наверное, для этого человека не было ничего невозможного.       Альфред раздосадовано застонал:       — Мы все умрём.       — Тогда я буду первым, кто передаст смерти привет, — я схватился за выпирающий камень и быстро оттолкнулся от земли, дабы не передумать. Воздух и впрямь казался чрезвычайно лёгким.       — Будь оно всё проклято, — проворчала Астория, разыскивая ладонями, за что можно ухватиться. Макмиллан и Грейнджер последовали её примеру.       — Я не полезу, — упрямо заявила Софи.       — Полезешь, — Альфред схватил сестру за руку, — мне тоже это не нравится, но мы должны.       — Ни за что! Пусти меня! — она задёргалась, как кошка, которую пытаются затолкать в ванну, — я останусь здесь!       Услышав крик, я подтянул левую ногу и, найдя опору, распластал руки на стене. Прижимаясь к шершавой каменной поверхности, я глянул вниз.       «Что там у них уже творится?»       — Полезай на чёртову гору, Софи! — взревел Альфред, — иначе я заставлю тебя!       — Позволь мне, — попросил его Поттер и, подойдя к девчонке, опустил ладони ей на плечи. — Сделай глубокий вдох и посмотри на меня.       Софи всхлипнула, нарочно глядя в грозовое небо, надеясь, что слёзы не покатятся из глаз. Но они уже блестели.       — Я понимаю, что тебе страшно, — мягко произнёс Поттер, — нам всем страшно. Но мы здесь неспроста. Самые плохие времена куют самых сильных людей. А ты сильная, Софи. Я верю, что у тебя всё получится.       Девчонка фыркнула.       — Тебе легко языком трепать. Ты победил самого Волан-де-Морта. Дважды.       — И дважды мне в этом помогли. В одиночку я бы не справился. Даже Шрёдер, самый могущественный мастер магии, сам бы не выпутался без посторонней помощи. Для этого мы и нужны друг другу, чтобы помогать и поддерживать.       — Зачем ты мне это говоришь? — Софи перевела сомнительный взгляд на Поттера, который посмотрел ей прямо в глаза.       — Я пойду после тебя и, в случае чего, не позволю тебе упасть, — он дружелюбно улыбнулся и протянул ей руку. — Доверься мне. Всё будет хорошо.       Софи закусила губу и неуверенно кивнула. Вряд ли она в действительности была готова бросить вызов своему страху, но из парня со шрамом сочилась такая аура, что ему бы доверилась и мышь, которую попросят прыгнуть в мышеловку.       «В этом весь Поттер, — подумал я, — у него всегда найдётся пластырь даже для тех, у кого из кожи выпирают кости».       Я продолжил подниматься, ощущая, как сильно напряжены мышцы. Придётся как следует напрячь сухожилия: всё тело дрожало. Из-за серого тумана я толком ничего не видел дальше расстояния вытянутой руки.       Так, надо не останавливаться, иначе можно отступиться и потерять сознание. Я урезонивал себя тем, что пока взобрался не слишком высоко. Главное не смотреть вниз и не думать о том, что руки-ноги отнимутся.       Спустя некоторое время внезапно подул небольшой ветер, и я покачнулся. Правая нога соскользнула, однако воздух оттолкнул меня, как пружину, и я зацепился за один из уступов.       — Алан! — испуганный вопль Грейнджер тут же вонзил мне в мозг свои стальные когти.       Я обернулся.       Она в порядке. И я тоже.       Выдох. Без паники.       — Как вы там? Все целы?       — Развлекаемся по полной программе! — ответил Макмиллан, и это позволило вздохнуть с облегчением ещё раз.       — А-а! — полный ужаса крик Софи раздался откуда-то снизу, а потом посыпались камни, — Гарри! Я не могу! Не могу!       — Что у вас там происходит?! — заорал Альфред. — Поттер, если с моей сестрой что-то случится, я сам убью тебя!       — Порядок! — отозвался тот, — вперёд, не останавливайтесь!       Море небытия уже нельзя было разглядеть. Всё вокруг затмевал густой серый туман. Чем выше мы поднимались, тем становилось холоднее. Волосы стали в беспорядке бить по лицу. Вскоре холод превратился в немыслимо острую косу, которая проникала под одежду и полосовала кожу своим увлажнённым лезвием. Ветер усиливался, он хлестал наотмашь невидимой, но ощутимой пятернёй. А сил оставалось всё меньше.       — Ещё немного! — я услышал Шрёдера, который находился наверху, — следуйте на мой голос!       Как же холодно. В тумане всё завертелось, и перед глазами вновь возник облик девушки, и шепот, который окунал в ледяную прорубь.       «Ты же знаешь, что бывает с предателями, Милисента, не так ли?»       Её лишили головы с помощью одного выстрела. Всего секунда.       От этого воспоминания я дёрнулся и сорвался с края обрыва, пролетая мимо всех остальных. Поттер попытался схватить меня, но не успел.       Руки вырисовывали на скале невообразимые зигзаги, лихорадочно выискивая хоть какую-либо опору, исцарапываясь в кровь.       В итоге подправленный Шрёдером закон притяжения наконец позволил мне снова вцепиться в прочные стены, вместо того чтобы отправить меня в полёт протяженностью примерно этажей в десять. Я благодарно прижался к стене щекой. Я был готов её целовать.       Сердце громко отдавало пульсацией в висках. Моё судорожное дыхание напоминало сдавленный свист. Никогда ещё я не чувствовал столь остро, что смертен. Я буквально плясал по косе костлявой старухи, которую рисуют в детских сказках.       «Чёрта с два. Лилит меня не получит, — твёрдо сказал я сам себе, — не теперь, когда я почти стою на пороге двери Всевышнего».       Этот приятный факт придал мне сил, и я существенно воспрянул духом. Добраться до Красной Хризантемы было всё равно, что до райских врат. Я стал быстрее карабкаться вверх, мои испачканные кровью пальцы лихо цеплялись за холодную стену. Ничто, казалось, не заставит их оторваться.       Я уже был близок. Уже видел силуэты ребят среди слоёв тумана: они стояли на широком каменном выступе в метрах трёх надо мной.       — Давай! Ещё чуть-чуть!       — Скорее! — призывал Шрёдер, маша рукой, — отсюда я не могу контролировать поток гравитации!       Это откровение тут же проникло в мой разум как кирпич, вдребезги разбивающий матовое стекло: меня больше не держит воздух. Я предоставлен сам себе.       Тело сразу показалось в стократ тяжелее. Если я сорвусь, второго случая спастись не представится.       Стиснув зубы, я приказывал себе ползти вверх. Хоть и с черепашьей скоростью. Поспешность для меня сейчас была крайне губительна. Да и невозможна: в ногах скопилась предательская слабость, мышцы гудели, как высоковольтные провода.       — Хватайся за меня! — Грейнджер наклонилась и протянула руку.       Я попытался дотянуться до неё, но не вышло. Слишком далеко. Только если удастся подпрыгнуть…       Я помотал головой, сообщая таким образом, что справлюсь сам. Рискованно так делать. Лучше бы подыскать, за что можно ухватиться, и не водружать на неё такую опасную ответственность. Ведь в случае неудачи я сдохну быстро, а Грейнджер…       Это мгновение превратит её жизнь в ад. Её наполненные ужасом глаза в лице Паркинсон — точно последнее, что бы я хотел увидеть перед смертью. Сразу два таких мощных удара будут гораздо больнее, чем встреча с морем мертвецов.       Новый порыв ветра вмазал так сильно, что я лишь чудом смог удержаться, балансируя на грани падения. Подходящая опора отсутствовала. Помогал только каменный выступ, в который из последних сил упирались ноги.       — Не дури и хватайся за руку! — закричала Грейнджер, словно ей на голову вылили кипяток. — Малфой, скорее!       Забавно. Она так привыкла называть меня Малфоем, что даже в экстренных ситуациях не могла по-другому. Я знал, что в данный момент могло вывести её из себя ещё больше: та самая ухмылка.       — Проклятье, Малфой, ну же!       «Вот глупышка».       Кажется, на долю секунды она и вправду поверила, что я даже не попытаюсь. Я, может, и идиот, но не настолько, чтобы так просто сдаваться. Поэтому, собрав всю волю в кулак, я оттолкнулся от выступа и схватил девчонку за руку, которая оказалась такой скользкой, словно Грейнджер окунула её в гель.       Как я и предполагал, она не выдержала моей тяжести и повалилась вперёд. Мы бы точно погибли, если бы кто-то вовремя не схватил Грейнджер за талию: Астория как следует потянула её на себя, а потом попятилась и обессилено свалилась на спину.       — О, Мерлин, вы в порядке?! — ребята склонились над нами, как над покойниками, которые научились разговаривать. Даже Фишеры на время выключили свою вредность.       Только Шрёдер стоял чуть в стороне, сохраняя всю присущую ему бездушность. Он либо заранее знал, что так и будет, либо по-настоящему был лишён чувств.       Мы втроём тяжело дышали. Вдоль тела ручьями лился пот, а голова взрывалась от стресса, пока в неё плавно протекало шокирующее осознание: Гринграсс спасла нас.       — Спасибо, — прохрипела Грейнджер, поднимаясь на ноги.       — Оставь благодарности, Паркинсон, — на выдохе ответила Астория, прижимая ладонь к часто вздымающейся груди, — я сделала это не ради тебя.       — А ради меня, — вот теперь ничто не запрещало моим губам сформировать любимую ухмылку.       — Только потому, что ты нам нужен. Я всегда поступаю правильно, руководствуясь фактами.       Безусловно, Гринграсс говорила так специально. Тот лютый страх за мою жизнь, который я успел поймать в её глазах несколько секунд назад, всё говорил сам за себя. Всякий раз, когда мне грозила опасность, Астория мгновенно давала понять, что её ненависть ко мне так же велика, как и то другое, что является её абсолютной противоположностью. Я знал, что эти два чувства прекрасно уживаются вместе, поскольку не так давно сам испытывал нечто подобное. В конце концов, вне зависимости от исхода, такой дуэт всегда становится деструктивным.       Теперь, когда все пришли в себя, можно было продолжить путь. Только было не совсем понятно, куда идти: перед нами предстал тупик.       Шрёдер прижался к стене, словно пытаясь что-то расслышать. Прошло несколько минут, прежде чем он произнёс:       — Алан, подойди.       «Ну, конечно. Как я сразу не догадался, что без меня не обойдётся», — с этой мыслью я обошёл Асторию, нечаянно задев её плечом, и остановился около мастера.       — Положи свою ладонь сверху на мою.       Подействовало: сквозь щели пробился яркий свет и стал стремительно ползти вдоль всей трясущейся стены. Она будто оживала, как чудовище, которое нехотя просыпалось после длительной спячки. В результате сформировался узкий проход.       — Как?.. — проронил Поттер, глядя на это сногсшибательное зрелище, а потом на меня, — ты же… У тебя же нет магии…       Я довольно хмыкнул, размяв суставы на пальцах. Иногда так приятно удивлять людей, которые не имеют к тебе завышенных ожиданий.       — У меня есть шарм Хранителя Мира, Поттер.       Шрёдер быстро нырнул внутрь и исчез во мраке. Оттуда веяло чем-то тёплым и зловонным, словно мы и вправду собирались войти в пасть спящего дракона.       Я сделал небольшой шаг и прислушался. В пещере очевидно присутствовала жизнь, переплетаясь со звуками журчащей воды и сквозняков. А далеко впереди, кажется, мерцали лишайники, обозначая склоны и неровные стены зеленоватыми пятнами. Воздух при этом был сухим.       — Как думаете, какова вероятность, что там мы не станем кормом для рыб? — спросил Альфред, выгнув бровь.       — Я бы сказал, восемьдесят на двадцать, — прикинул Макмиллан, вглядываясь в туннель.       — В пользу рыб? — уточнила Гринграсс.       — Нет, в нашу, — возразил пуффендуец, нащупывая в кармане свою волшебную палочку, — всё равно не узнаем, если так и будем стоять на месте.       Ребята заметно нервничали. Даже во мне стала заново трепыхаться тревога. Восемьдесят процентов, конечно, внушительны, но иногда двадцать могут стоить дороже.       — Идём, — ко всеобщему удивлению, первой отважилась пойти Софи.       — Ты не боишься? — шепнул Поттер.       Она обернулась:       — Я только что покорила гору, Гарри. Уверена, страшнее этого я там ничего не увижу. Да и к тому же, у меня есть защита.       Не назвал бы это весомым аргументом. Мы — всего лишь малая копия бесчисленного количества миров на нашей планете, и существуем лишь потому, что Шрёдер не покинул наше измерение в прошлом году и не отправил его барахтаться в небытие, как он делал это раньше. Возможно, он даже этого не знал, но судьба всей нашей реальности держалась на волоске лишь благодаря ему, как последнему из Демдайков. Он нёс в себе проклятие элементалей, из-за которого пострадало не одно поколение волшебников. Шрёдер — наша последняя надежда. Его нельзя потерять.       — Я пойду за ним, — я обошёл Софи, легонько оттолкнув её в сторону, — Паркинсон, иди сюда.       Я схватил Грейнджер за руку — так было спокойней — и побрёл в никуда. Наши нынешние знания являлись каплей в океане. Мы как будто бегали по лабиринту, как мышки, и он вёл вглубь всё дальше и дальше. Сколько раз я чуть не погиб?       Вот и я не мог вспомнить.       Но лишь достигнув центра, удастся всё понять. Только слепая вера в это стала какой-никакой мотивацией и позволила сделать шаг во тьму. С мыслью о том, что самое плохое скоро забудется и навсегда останется позади.       Шорохи и падающие капли отражались от влажных стен, многократно повторяясь и заполняя всё пространство пещеры. Каменный свод терялся в темноте. Ребятам пришлось зажечь свет на палочках, чтобы можно было двигаться дальше, не провалившись в какое-нибудь ущелье. В щелях бегали насекомые, где-то чуть слышно шелестел маленький ручей. Царствовал кисловатый запах мха, сырости и расщелин.       Мы сохраняли молчание, помня о том, что гномам посторонний шум не мил. Звучал только топот ног, трансформируясь в отзвуки неторопливых шагов. Где угодно могла таиться опасность. Я нагнал Шрёдера и шепотом произнёс:       — Я должен тебе кое-что рассказать.       — Давай не сейчас, — отмахнулся он.       — Нет, сейчас. Это важно. Я видел, как ты… То есть… Я знаю, кто ты.       Это заставило мастера магии остановиться. Теперь-то он прикусит своё высокомерное упрямство и послушает.       Он всю свою жизнь провёл в жестоком обмане, но, в отличие от меня, об этом даже не знал. Только признание окончательно сформировало мой третий этап, и я был намерен стать основателем, вернув его в начало.       — Это, может, прозвучит безумно, но там, на корабле, кое-что произошло…       — Я понял, что к тебе вернулась магия, — сурово сказал Шрёдер, возобновляя шаг, — это сладкое чувство окрыляет, но не надо себя так переоценивать. Ты понятия не имеешь, кто я на самом деле.       — Поверь, я знаю о тебе больше, чем ты сам.       Мужчина сделал быстрый разворот и, оскалившись, выдал мне прямо в лицо:       — Докажи.       На меня в упор смотрели тёмные глаза, и мне казалось, что я заглядываю в нутро самого Дьявола. Но даже он бывает бессильным перед голой правдой, которая способна прогнуть под себя самое могущественное существо.       — Анкель понимал, что с тобой что-то не так. У тебя не было ответов, и ты постоянно искал их у себя в голове, обладая совсем небогатым опытом. Ты считал волшебство злом и стыдился его, поскольку кузнец внедрял тебе мысли об этом всё твоё детство, — я нервно облизнул губы, но продолжал смотреть Шрёдеру в глаза, которые стали большими, как два квоффла, — ты досконально обучился магии и фехтованию только в замке Дракулы. Там же ты и обрёл способность прогнозировать свои действия и действия других. Умение перемещаться по реальностям в любое время подарило тебе возможность предвидеть определённые события. Но ты всё равно ошибался из раза в раз. Когда связался с семьёй Забини. И когда единожды потерял Фила, а Еву и Анкеля — навсегда. Ты хочешь казаться неуязвимым, но в глубине души ты ненавидишь себя за все свои поступки.       Неровное дыхание.       Я будто слышал его со всех сторон — разными голосами дышал тёплый воздух. Пахло металлом и кровью, примешиваясь изрядной долей жестокости, что была наползающей, сочащейся из провалов жидкой бедой.       — Ты всю свою жизнь посвятил поиску Красной Хризантемы. Ты даже убивал и жертвовал родными, потому что Колберт твёрдо убедил тебя в том, что только здесь ты узнаешь истину о себе. А истина такова, Вольфганг, что твоя мать — Элизабет Демдайк.       — Нет… — на выдохе произнёс тот, глядя в одну точку, — нет, невозможно…       — Когда её сожгли, она сберегла тебя, тем самым продолжив свой род. По этой причине проклятие элементалей действует до сих пор. Я живу, потому что жив ты.       — Нет… Нет…       Мастера магии стало немного трясти, но он всё ещё совладал с собой. Он был как машина, которая всегда пользовалась единственной программой, так как рядом не существовало никого, кто бы знал, как её выключить, нажав всего на одну кнопку.       — Ты — выходец из измерения номер один. Ты — настоящая версия себя. Поэтому, покидая миры, ты уничтожал их. Они сгнивали, как мусор, который просто забыли вынести. То же самое могло бы случиться и с нашей реальностью, если бы в тот день ты нажал на курок. Её бы не стало. Поэтому, как Хранитель Мира, я, чёрт возьми, прошу тебя, — крепко сжав плечи Демдайка и не избегая прямого зрительного контакта, я перешёл на шёпот, — не покидай нас. Я пережил всё это поганое дерьмо не для того, чтобы стать жертвой ластика. И, клянусь, что бы там ни произошло, я докажу, что наша версия заслуживает жизни. Но только с твоей помощью. Защити нас, и я защищу тебя. Даю слово.       Наконец Вольфганг первым отвёл взгляд в сторону.       Наверное, это было его первое поражение. Имея пистолет, магию мастера и все свои навыки, он был полностью обезоружен. Казалось, нынче в бою его смог бы победить и ребёнок. Демдайк будто утратил всякий интерес к жизни, и не понимал, для чего продолжает существовать. Похоже, с моей стороны это было крайне жестоко и глупо. Я ослабил его раньше времени.       — Даже если ты и прав… — Вольфганг сглотнул ком в горле, — ты же знаешь, что после Магического альянса останется только моё измерение. И вряд ли я смогу этому помешать.       — Думаю, мы сами ещё до конца не понимаем, на что мы способны. Но совсем скоро мы это выясним.       — Эй, о чём вы там шепчитесь? — заметив нас, поинтересовалась Астория.       — Вы что-то видите? — спросил Поттер, — вы кого-то заметили?       Вдруг раздался треск под ногами, похожий на раскол хитинового панциря. Я на что-то наступил. А потом вдоль всей пещеры прозвучал скрип, напоминающий ступающие копытца. Затем громкий звон, как цокот посуды, и ещё один. Он стал ритмично повторяться. Возникло ощущение, что кто-то имел неоценимое преимущество в скорости и волен был кинуться на нас из любого уголка.       — Ч-что это? — заикнулась Грейнджер.       — Кажется, кто-то приближается, — Макмиллан остановился, — или это мы приблизились…       Звонкий звук усиливался. Все прижались друг к другу, держа оружия и палочки наготове и ступая по кругу в ожидании нападения. Оно могло произойти где угодно и откуда угодно.       Все подсознательно понимали необходимость бегства, осознавая всю бессмысленность сопротивления. В приближении того, кто издавал эти цокающие звуки, была какая-то давящая неотвратимость. Мерцающий свет палочек на стенах, наполовину съедаемый тонким слоем мха, лихорадочно метался среди нагромождённых камней. Но нигде никого не было видно.       — Это гномы, — прошептал Демдайк, автоматически выхватив из рукава нож, — выполняют свою работу.       Софи сглотнула.       — И… что они делают?       — Добывают ископаемые ресурсы, образовывающие нужный уровень твёрдости земной коры, азота и кислорода для формирования воздуха, а также контролируют процессы для сотворения воды и огня, — протараторил мастер магии, крепко сжимая нож в руке, — простыми словами, обеспечивают Землю достаточной плотностью и химическими составами, дабы на ней были пригодные условия для жизни.       — Выходит, мы живём благодаря гномам? — поразился Макмиллан.       — А Всевышний неплохо устроился, — пробубнил Фишер, украдкой осматриваясь, — скинул всю грязную работёнку на своих слуг с маленькими ручка… А-а-а!       Вспыхнул ослепляющий свет, и всё исчезло.

* * *

      Запах петрикора… Чарующие пенные волны… Солнце, купающееся в море и его краски, смешанные с небесной акварелью… Душистое поле ароматных трав… Луга, костёр и голубое небо, наполненное чистым воздухом… Зима… Весна… Лето… Осень… И так из года в год…       Вдруг меня коснулась чья-то рука.       — Что происходит? Где мы?       Казалось, что вся живность вокруг трепещет, разбегается и прячется. Где-то тряслись стены, звучал тот самый звонкий цокающий звук. Судя по всему, мы оказались в тёмном зале, уставленном колоннами сталагмитов, а стены всюду поедал мох и минералы. Коридоры загибались наверх, а в глубоких щелях, скрываемых пышным зелёно-коричневым ковром, бежали струйки воды.       — Кто собрал сведения? — из мрака раздался чей-то голос, похожий на лёгкий шелест листьев.       — Мир четыреста восемьдесят первый, количество волшебников составляет порядка тридцати процентов населения. Зарегистрированных мастеров магии всего около двух тысяч.       Я никогда прежде не слышал, чтобы кто-то так разговаривал. Их воздушные голоса обладали необычными частотами колебаний, которые можно было представить как клавиши, расположенные в ряд на клавиатуре фортепьяно. Громче, тише… Твёрже, мягче… Казалось, они говорили на языке жизни.       — Стёртых вариаций примерно семь миллионов. Обнаружено нарушение природного баланса, а также глобальное сокращение населения, в особенности до восемнадцати лет.       — Что это за звуки?.. — пробубнил Поттер, что стоял позади меня.       — Ч-ш-ш! — я крепко схватил его за локоть, чувствуя сумасшедшее сердцебиение, — заткнись и не шевелись. Дай послушать, о чём они говорят.       — Говорят? — пискнула Софи, — да это же просто какое-то шуршание…       Они не понимали. А на меня как будто сошло озарение, и я слушал саму природу.       — Вмешательство Лилит?       — Очевидно. Всякое отсутствие поступления солнечной энергии. Мы приостановили работу над этим измерением, так как природа при таких условиях безжалостно погибает. Океаны высыхают, земля не плодородна.       — Знаете, что меня вводит в заблуждение? Это первое измерение, разыскавшее путь Паньгу за последние несколько веков. Следовательно, уровень развития магии достаточно высок.       — Вне всяких сомнений. Но ещё ни один человек не смог миновать наши защитные стены…       — Тогда как такое возможно?       — Похоже, мы имеем дело с первородным наследником. Это могло бы подтвердить нашу теорию о четырнадцати стёртых мирах с момента проклятия.       — Кто здесь?! — крикнула в темноту Астория, взмахнув мечом, — покажись!       Я судорожно вздохнул и закрыл глаза, обвиняя себя в том, что вовремя не заставил Гринграсс молчать. Если мы умрём из-за неё, я лично устою ей в аду тот ещё праздник.       — Что будем делать с остальными? — полюбопытствовал один из таинственных шептунов.       — Люди давно разучились нас правильно трактовать. Это измерение безнадёжно, — послышался звук, похожий на лязг отточенного клинка, — предлагаю его отстранить.       — Ты прав. Мы отдаём им свою энергию, надеясь получать её взамен, но люди действуют исходя лишь из своей собственной жадности, разрушая гармонию, царящую в природе. В круговороте дней они все совсем позабыли истинные ценности мира…       — Не все.       Да. Я сказал это.       Раздался тихий шелест. Затем что-то загудело и ритмично зацокало, напоминая чарующий оркестр: приглушённые духовные и ударные выводили тягучие мотивы. Они становились всё громче, протяжней и глубже. Стены стали заливаться таким ярким светом, словно все ангелы сейчас их пробьют и вырвутся на свободу.       — Говорите! — вопил я во всю глотку, — говорите со мной!       — Вы разрушаете всё, чем вы вас снабжаем…       — Вы не угодны друг для друга и не соответствуете даже искусственно созданной культуре…       — Безнравственные существа…       — Все мы созданы нашим окружением! — я прикрылся от света рукой, дабы не ослепнуть, — мы растём среди него и зависимы от всех его факторов! Наше поведение не является врождённым. Мы думаем исключительно в рамках общества, в котором нас воспитали, и нам сложно выйти за эти рамки, но… мы способны меняться! Позвольте это доказать!       — Это Хранитель Мира… — вдруг взволнованно проговорили шептуны, — только он имеет возможность резонировать со всеми созданиями и предметами, находящимися во Вселенной…       — Он среди них…       — Избранные…       Свет.       И бесконечность, засасывающая в глубину, где не существует времени и пространства. Лишь маленький остров, представший смертным ложем для нечестивого человечества.       С потолка потекла вода. Мох стал разрастаться, как ядовитый плющ, расщепляя камни и подкрадываясь всё ближе. И едва он касается моих пальцев, меня сносит шквалом тяжёлых аккордов, порывистым и болезненным до отчаяния шумом ветров, весенним дождём и мягким пламенем, целующим мои руки…       Из мерцающего облака света показался с десяток маленьких созданий, лишь отчасти похожих на представителей человеческой расы: кожа гномов была настолько прозрачной, что было видно, как по венам текут струи кристально чистой воды. Вместо ног у одних были листья на стеблях, у других — корни деревьев. Все были лысыми и носили длинные бороды. В массивных ручищах стражей Красной Хризантемы горел огонь.       Я услышал шепот Демдайка у себя над ухом:       — Скажи им, что…       — Желаю видеть Всевышнего. Немедленно.       Я был убеждён, что только так можно выиграть: сразу сообщив, что к чему. Я приказывал своему голосу не дрожать перед теми, кто посвятил свои бесконечные жизни обузданию сил горных бурь и морских штормов.       Гномы переглянулись. Грубые лица исказились в жутких гримасах.       — Избранные, говоришь… — прогундосил один из них, — вот и проверим их в действии. Взять наследника.       — Нет, подождите! Стойте! — я сделал рывок, но Вольфганг даже дёрнуться не успел, как его тело поглотил в себя кровожадный мох. — Верните его! Это он! Это последний из рода Демдайков! — я молотил кулаками по стене, но тщетно: оттуда так никто и не появлялся.       — Потому-то он и здесь, — кивнул гном, довольно потирая ладонь одну об другую, прямо как муха, которая уселась на кусок торта, — настоящий наследник восстановит баланс, и пророчество будет исполнено.       — А если вы в действительности избранные, вы пройдёте противостояние добра и зла, порядка и хаоса, света и тьмы.       — Даром больше ничто и никому не достанется. За всеобщий союз природы с человечеством предстоит побороться.       — Только подлинный Хранитель Мира объединит народы и позаботится обо всём происходящем на Земле. Да представь же нам добро и зло!       — Алан, ч-что они говорят? — шепнула Грейнджер, крепко сомкнув ладонь вокруг моей кисти, как будто и её вот-вот мог поглотить мох.       — Добро и зло! — хором повторились гномы.       — Что вам всем необходимо разделиться на пары, — ответил я вполоборота, сам до конца не понимая, что именно от нас требуется, — первым делом, на добро и зло.       — Это что ещё за дурацкие игры? — насупилась Софи. — Названия команд, как на детских праздниках?       — Ты будешь со мной, — Альфред резко примкнул сестру к себе, лишив её выбора.       — Порядок и хаос!       — Гарри? — Макмиллан повернулся к Поттеру, предлагая себя в союзники. Тот согласно кивнул и встал рядом с пуффендуйцем. — Обещаю, я не подведу.       — Свет и тьма!       Астория отчаянно застонала, понимая, что ей досталась Пэнси.       Я наблюдал за всей этой немыслимой картиной и чувствовал себя режиссёром какого-то театра дураков. И вдруг вспомнил, как однажды нам с Грейнджер назначили общий проект, над которым в итоге девчонка работала сама.       Знаешь, я бы всё отдал, дабы вернуться в то прекрасное время и сделать самостоятельно хоть тысячу проектов при условии, что она останется цела и невредима.       — Надеюсь, ты вспомнишь, что у тебя есть мозг, Паркинсон. Я не собираюсь проиграть из-за твоей тупости, — бросила Гринграсс. — Так, одуванчик ты хренов, — она перевела на меня воинственный взгляд, — переведи, что нужно делать?       А гномы, однако, умеют объяснять. Чётко, вкрадчиво и без лишней информации.       Я остановился, как вкопанный. Как громом оглушённый. Маска на лице мне бы сейчас не помешала как никогда. Я не знал, как сообщить об этом остальным.       Потому что сейчас состоится бой на смерть.