Магический альянс

      Они стояли друг напротив друга, не шевелясь, как будто их нейронные сети отключили. Замешательство перевоплотилось в ножницы, кромсающие каждого по очереди, вколачивая в разум задачу, которую они просто не могли принять, поскольку она казалась неразрешимой.       В каждом поединке выживет только один. Таково было условие.       — Я… Я не буду драться с тобой, Эрни, — Поттер держал в руке волшебную палочку, чей кончик смотрел вниз, и даже не думал направлять её на соперника.       Вокруг него завертелась странная совокупность материи и пространства, напоминающая дьявольское пламя, из которого доносились душераздирающие крики.       Хаос.       Я слышал, как он начинает разрастаться в Поттере, как дым, отравляющий лёгкие:       «Эрни Макмиллан мне не друг… Из-за его импульсивности пострадал весь Орден… Он продался итальянцам, чтобы разрушить жизнь другим… А ещё он неровно дышал к Гермионе… Он заменил ей Рона, заменил меня…»       Поттер поморщился от острой боли, которая возникала из-за неповиновения внушению. На его коже выступил пот, а рука, что держала палочку, задрожала.       Из огня, окружавшего его, рождались призрачные фигуры в виде вооружённых войск и плачущих женщин и детей. Их было великое множество: призраки появлялись из разных эпох, демонстрируя весь ужас своих времён. Среди них возник Мордред — рыцарь Круглого стола и предатель короля Артура. Он выглядел в точности, как на иллюстрациях в книгах. Вот он заносит свой меч над телом отца.       — Даю последний шанс поделиться со мной секретом мастеров! Я хочу знать, как перемещаться в другие миры, чтобы обмануть Смерть!       — Ни за что, — хриплым голосом отвечает ему Артур, выплёвывая кровь. — Ты недостоин знаний, которыми меня наградил Великий Мерлин.       — Твой Мерлин — наглый лжец! Он сам Дьявол во плоти!       — В нём гораздо больше человечности, чем в тебе, Мордред. Ты всего лишь ошибка моей юности, и ты не должен был рождаться.       Мордред издаёт пронзительный крик и делает замах мечом, после чего они оба исчезают в огне, растворяясь среди других призраков, которые стали неотъемлемой частью истории магии.       — Я тоже не буду драться с тобой, Гарри. Это же полный абсурд! — вскрикнул Макмиллан.       Вся пространственная ориентация окружавших его атомов и молекул была чётко скоррелирована. Они летали, как пух, постепенно превращаясь в призраков, которые мирно общались между собой. Это были счастливые семьи, возлюбленные, друзья и верные товарищи.       Порядок.       А вот и сам Мерлин материализуется в воздухе вместе с молодым королём Артуром, который совсем недавно взошёл на престол.       — Признайся мне, Артур, — сурово говорит волшебник, — прошлой ночью ты был с женщиной?       — Да, если так желаешь знать. Но почему?..       — Это была Моргана. Дочь леди Игрэйны — твоей матери.       Артур потрясён:       — Я… Я не знал… Клянусь!       — У неё будет ребёнок. И Лилит, королева демонов, проследит за этим. Он может стать угрозой и уничтожить все существующие миры, Артур, ты понимаешь? Он может быть тем, о ком гласит пророчество.       — Помоги нам, Мерлин…       Он опускает руку Артуру на плечо:       — Я сделаю всё, что в моих силах. Демоны тоже допускают ошибки, друг мой.       И хотя призраки исчезли, но сама идея о том, чтобы нападать на мальчика со шрамом, казалась Макмиллану просто чудовищной. Вопреки той, которую ему диктовало подсознание:       «Я был рядом с Гермионой, когда он бросил её… Я сам добился должности старосты и всем помогал, а Гарри Поттер только всё разрушает… Из-за него жил Волан-де-Морт… Это из-за него развернулась война, он отнял тысячи невинных жизней, а сам при этом продолжает дышать…»       — Нет-нет… — Эрни помотал головой и закрыл глаза руками, — нет, это не я… Это не мои мысли…       — Это воздействие окклюменции! Прекратите! — во всё горло закричал Поттер, обращаясь к стражам, — прекратите это!       Однако гномы, как ни в чём не бывало, схватили инструменты и вернулись к своим обязанностям. Снова зазвучал ритмичный цокот, и в шахте возобновилась разработка стихийных ресурсов, снабжающих всю планету. Помимо этого, в Красной Хризантеме велась целая летопись времени, где хранились истории о людях, их образах жизни и нравах.       — Ваше время идёт, — бесстрастно сообщил один из стражей, стуча молотом по стене, — если вы не продемонстрируете достойное противостояние, то умрёте все. Мы даём вам шанс проявить себя исключительно по просьбе Хранителя Мира.       — Я не просил этого! — возразил я, — я не просил их убивать!       — Что он сказал? — нахмурив лоб, спросила Астория.       Тьма.       Она была полностью спрятана в кромешной темноте, откуда лишь доносились тихие голоса призраков:       — Тебе не скрыть от меня свою страшную тайну, Элизабет. Я знаю, что ты прячешь в своём доме ребёнка. Позволь помочь.       Я узнал голос, который был похож на голос Мерлина один в один. Это и был он. Абигор перерождённый в другом облике и спустя многие годы.       — Уходи, Салазар! — гневно отвечает ему женский голос, — им нельзя заметить тебя! Лилит заколдовала мой дом, и я и моя семья не можем его покинуть. Сегодня нас сожгут на костре, а все миры будут прокляты. И если ты не в состоянии этому помешать, то лучше убирайся!       — Увы, я не способен это изменить. Но я могу сохранить жизнь твоему сыну. Я ощущаю в нём огромную мощь волшебства. Он станет величайшим мастером магии в истории.       Я понял, о чём думал Абигор в тот момент: он надеялся, что Вольфганг исполнит волю пророчества. После того, как его опасения насчёт Мордреда развеялись, демон продолжал жить в надежде, что однажды наступит тот день, когда родится тот самый особенный ребёнок.       — Нет! — в отчаянии кричит Ланкастерская ведьма, — мой сын и знать не должен ни о каком волшебстве! Прошу тебя, пускай он растёт подальше от Англии!       — Элизабет…       — Я не хочу, чтобы он повторил мою ошибку и рос среди этого зла. Пообещай мне! Пообещай, что Лилит никогда о нём не узнает!       Салазар Слизерин тяжело вздыхает.       — Даю тебе слово.       — Пожалуйста… Умоляю тебя… Спаси моего малыша…       Так началась история тёмного человека.       Я перевёл взгляд на Грейнджер. Её освещало яркое сияние, словно девчонка оказалась на сцене, и теперь стояла напротив своего единственного зрителя.       Свет.       Это понятие оставалось за завесой тайн. Кажется, Грейнджер олицетворяли некие фрагменты из будущего, которые мне пока были неизвестны: призраки не появлялись.       — Галбрейт! Да сделай же хоть что-нибудь!       Ребята будто ходили по канатам над пропастью. Можно, конечно, долго сопротивляться и отказываться вступать в бой, но проблема была в том, что вся эта бутафория вот-вот могла закончиться: чем дольше никто не выполнял никаких действий, тем быстрее они приближались друг к другу. Их будто толкала невидимая сила, которая желала объединить несовместимое.       — Вы с ума сошли?! — Альфред повернулся к гномам, яростно взмахнув рапирой, которая сорвала кусочек мха со стены, — я не собираюсь на неё нападать! Это же моя сестра!       Зло.       Вокруг Фишера ползали призрачные змеи разных размеров. Я слышал, как они говорят чужими голосами:       — Вы доктор, да?       — Нет, Том. Я — учитель.       Судя по всему, это был разговор Дамблдора и Волан-де-Морта, который был ещё слишком мал.       — Я Вам не верю. Они хотят, чтобы меня осмотрели. Думают, что я сумасшедший.       — Хогвартс — это не сумасшедший дом. Это школа волшебства. Я такой же, как и ты, Том. Я другой. Ты ведь можешь делать нечто такое, чего остальные дети не могут, так?       — Я могу сделать плохо тем, кто жесток со мной. Причинить им боль, если захочу. Ещё я говорю со змеями… Это нормально для таких, как я?       Наступает мёртвая тишина, а потом Фишер хватается за голову, которая разрывается от боли.       «Она такая бестолковая… Родители всегда уделяли ей гораздо больше внимания и любили её сильнее… Пока все мои друзья играли на улице, я был обязан сидеть дома и присматривать за своей сестрой… Она испортила всё моё детство, всю мою жизнь…»       — Это же шутка, да? — Софи с надеждой взглянула на брата, — это какая-то проверка?       Добро.        Позади девчонки возникли две фигуры, обведённые по контуру, как будто их кто-то нарисовал в воздухе мелом. Они заговорили:       — Альбус, Вы считаете, что не допускаете ошибку, оставляя его этим людям? Я наблюдала за ними целый день, это самые ужасные магглы, какие только могут быть! Они по-настоящему…       — Его единственные родственники, Минерва.       — И он прославится. В нашем мире не будет никого, кто бы не знал его имени.       — Вот именно. Намного лучше, если он будет расти вдалеке, пока не придёт его час. Удачи тебе, Гарри Поттер…       Так вот оно что. Шрамоголовый стал для Абигора попыткой номер три. В него демон вложил все свои силы. Но, как оказалось, основными целями мальчика-который-выжил было уничтожить Волан-де-Морта и мозолить мне глаза на протяжении шести лет.       — Альфред… — Софи сглотнула комок в горле, — ты же правда не думаешь, что?..       «Он такой жестокий и грубый… Я всегда чувствую себя некомфортно из-за его поступков в присутствии других людей… Мне приходится делать вид, что я такая же, чтобы спрятать собственную уязвимость… Он никогда не разрешал мне общаться с мальчиками… Из-за него я даже ни разу ни с кем не целовалась, а все подруги осуждают меня за спиной…»       — Они не будут этого делать, — твёрдо заявил я, не желая в очередной раз испытывать чувство вины из-за страдания других, — эй, вам нужен я! Забирайте меня, но не нужно вовлекать в это дело их!       — Хранитель Мира исполнит своё предназначение в день Магического альянса. А сейчас выживут сильнейшие из избранных, — раздался сквозь цокот тихий шелест, — мы сделали всё, что могли. Отныне вы сами в ответе за свою судьбу.       — Но как же Всевышний? Где он? — не понимал я, чувствуя себя в очередной раз… обманутым. Меня словно заставили поверить в детскую сказку, как маленького мальчика. У меня не получалось вырасти.       Стражи Красной Хризантемы хором расхохотались. Их смех был похож на звук лютого сквозняка.       — Думаешь, будь он и впрямь здесь, вы бы об этом не узнали? Вот! — гном потряс своей ручищей, напоминающей фонтан, из которого выплёскивается вода, — вот всё, что от него осталось! Только мы и наша обитель!       Тут я вышел из себя:       — Тогда о ком, чёрт побери, говорится в пророчестве?!       Из рук гномов в одно мгновение вылетели инструменты, а шахта затряслась так, будто в неё попало сразу несколько снарядов из катапульты. Все добытые ими ресурсы оказались возле меня и разлетелись вдребезги. Существа медленно повернули головы. Наконец один из них несмело пробубнил:       — Хранитель, мы лишь, как и вы, исполняем свою функцию. Наследник добудет Амулет жизни, затерянный в черновике земных измерений, и устранит все его ошибки и недочёты. Этот мир станет единственным. И то, что там будет преобладать, — порядок или хаос, свет или тьма, добро или зло — зависит от исхода боя избранных.       — А мир номер один? Разве это не он должен остаться после Магического альянса?       — Он был уничтожен сразу после того, как его покинул наследник Демдайков. Как и все измерения, которые он посетил. Поэтому мы приняли решение заточить его в черновик миров.       — Переместите меня туда, и я найду всё, что угодно. Только отпустите их!       — Это задание Демдайка, как ответственного за проклятие всех измерений. А сейчас, — гном перевёл выжидающий взгляд на ребят, — пришло время избранных показать, каким будет Новый мир.       — Я не стану с тобой сражаться, Астория, — сглотнув, сказала Грейнджер, когда та оказалась всего в метре от неё. Она неуверенно переступала с ноги на ногу, одолеваемая атакой разума:       «Признайся сама себе, Гермиона… Только Астория является той, к кому он неравнодушен на самом деле… Если бы не связь элементалей, между нами даже ничего бы не произошло… Она намного красивее, храбрее и сильнее… Они навсегда будут вместе, а обо мне все забудут… Неужели я позволю ей так просто победить, после всего, что мы пережили?.. Ну уж нет!»       Грейнджер вдруг резко выхватила палочку и решительно направила её на противницу.       — Только подойди ко мне, — прошипела она сквозь оскал, — ну, давай же! Давай!       — Эй, ты что делаешь? — в изумлении прошептал я, подойдя к ней, но девчонка с такой силой оттолкнула меня в сторону, что чуть не сбила с ног.       — То, что нужно было сделать давным-давно! Отправить её на тот свет!       — Я… Я не понимаю… — пробормотала Астория, растерянно глядя на Пэнси, в которую как будто вселился Дьявол, — почему я думаю не о тебе?..       «Грейнджер… Эта мерзкая грязнокровная дрянь, на которую он меня променял… Что он в ней нашёл?.. Она давно должна была умереть… Это не она должна быть с ним, а я… Только я… Я убью её…»       Лицо Астории внезапно перекосилось от злости, и она с диким воплем набросилась на противницу.       — Тебе конец!       — Я от тебя и мокрого места не оставлю!       — Гори в аду, ублюдок!       Они все сцепились в смертельной схватке, а всякие мои попытки помешать им были напрасны. Оказалось, что нельзя противостоять обезумевшим волшебникам, чьи тайные чувства и страхи вывернули наизнанку. В итоге кто-то из них бросил в меня оглушающее заклятие, и теперь я мог лишь с ужасом за всем наблюдать со стороны.       — Хватит! Прекратите!       Я почувствовал привкус солёной воды во рту, и начал захлёбываться, глядя, как тут и там разрастаются пенные волны из моря, которое поднялось с самого низу. Всюду полыхало огромное пламя под дуновением мощных ветров. Стены и пол, сквозь которые яростно прорвались растения, отражали бесконечные заклятия и крики. Всё гремело и сверкало от магических искр, словно сюда переместились гром и молнии.       — Сектумсемпра! — Поттер с Макмилланом исчезли в чёрном дыму, и я их больше не видел. Только заметил чью-то тень на стене. Тело пострадавшего билось в конвульсиях. По полу потекла алая кровь.       — И ты смеешь называть себя мужчиной? — Софи истерически расхохоталась, когда её брат со стоном свалился на живот, — лежачего не бьют, Альфред, но ради тебя я сделаю исключение, — девчонка выбила ногой рапиру из его руки и, забрав её, наступила ему на кисть. Раздался хруст, и Фишер закричал от боли. — Ну же, братец, что с тобой такое? Сражаешься хуже девчонки. Родители бы тобой не гордились… Как жаль, что они не видят тебя… Но я обязательно расскажу все подробности.       — Остановись! Ты не хочешь этого на самом деле! — закричал я, когда Софи замахнулась, прежде чем нанести решающий удар.       Альфред резко перевернулся и отлеветировал её рапиру по воздуху, которая пролетела мимо двух сражающихся волшебниц. Грейнджер удалось обезоружить соперницу, но та сжала ладонь в кулак и врезала ей прямо по лицу. Из её носа фонтаном брызнула кровь, и девушка с грохотом упала на живот. Астория присела на одно колено и схватила её за волосы, отчего она застонала.       — Посмотри на меня, Грейнджер! — приказала Гринграсс, навернув её волосы на кулак, — я хочу быть последней, кого ты увидишь перед смертью. Вот только, как мне кажется, ты ещё недостаточно прекрасна, — Астория ударила её лицом об пол, а потом ещё несколько раз, пока не появились кровавые разводы, — сдохни, тварь! Сдохни!       — Нет! Перестань! — я выплёвывал солёную воду, почти в готовности разрыдаться от того, насколько сейчас бесполезен. — П-пожалуйста… — больше я не мог говорить. Вода полностью поглотила меня.       «Трус-трусишка… Трус…»       Возвращаюсь в начало. Меня должно было не стать ещё в тот день, ведь Алану Галбрейту из мира четыреста восемьдесят один суждено утонуть. Перечить своей судьбе действительно невозможно, а люди не меняются. Уроки усвоены.

* * *

      — Как думаешь, это самое бомбическое перемещение, которое они испытывали? Или нам не удалось их впечатлить? Я очень расстроюсь, если это так…       — Прекрати болтать и живо дай мне свой проклятый карна… чего там?!       — Карнадриоксид? Да вот же он, приятель. Держи. Я как раз закончил с малышкой Софи.       — Давай сюда!       — О, смотри-ка, у неё начинают отрастать ручки и ножки… Ха! Он работает! Похоже, папа не врал о его мгновенном эффекте. Ой, а вдруг мы перестарались и у них вырастет вторая голова?       — Да помолчи ты, ради Мерлина.       Острая игла вонзилась мне прямо в сердце. Я закашлялся и, перевернувшись на бок, выплюнул из себя всю воду. Затем почувствовал, как из тела что-то будто выталкивается, и широко распахнул глаза, которые узрели чью-то исхудалую физиономию.       Всё расплывалось из-за действия яда. Точно такой же, помнится, использовала Миранда, пытаясь сохранить меня в чужой реальности. Он должен помочь. Но я совсем поплыл и не сразу понял, кто передо мной.       Более того, я, кажется, перестал различать цвета. Всё вокруг было таким серым, словно мир, в который мы попали, полностью избавили от красок, и он стал бесцветным.       — Эй, ты как? — кто-то пошлёпал меня по щекам, — ты живой?       — Сомневаюсь… — по глазам бил яркий свет, от которого я уже совсем отвык. Я даже решил, что на этот раз всё закончилось, но, наверное, у меня было больше жизней, чем у котов.       Мы оказались на широком поле, усеянном кукурузными стеблями и солнечными лучами. Но, что странно, при этом совершенно не ощущалось тепло. Солнце словно было искусственным. Как и всё остальное, серое и безжизненное, будто бы нарисованное карандашом. Даже воздух не был наполнен ничем: никаких запахов.       «Разрази нас гром, куда мы попали?»       Тем временем все медленно приходили в себя. С нами был полный порядок: судя по всему, карнадриоксид действовал отлично. На наших телах постепенно отрастали конечности без каких-либо ран и повреждений. Только мы, в отличие от всего остального пространства, были, так сказать, «цветными», будто случайно помещённые в книгу-раскраску для детей.       — Мерлин, Гарри… — промямлил Макмиллан, нащупывая формирующееся плечо Поттера, — ради всего святого, прости меня, я… Я совсем не контролировал…       — Забудь. Никто не виноват в том, что произошло.       — Дерьмо, мне так плохо, будто у меня жёсткое похмелье, — поморщившись, Альфред схватился за голову. — Дементор вас поцелуй, что вы мне вкололи? Почему я вижу всё в чёрно-белом цвете?!       — Прости! Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! — Софи повалилась на него, душась горькими рыданиями, — с тобой всё хорошо?       — Ох, будет, если ты слезешь с меня…       Сухие стебли растений под их телами захрустели.       — Я точно не умер? — на всякий случай уточнил я, даже не осознав, что произнёс это вслух.       — Если бы ты умер, дружище, то вряд ли бы гномы отправили тебя в свой тайный уголок, — раздался знакомый голос, — они и так наверняка не слишком-то и рады, что мы здесь оказались, но кто мы такие, чтобы их спрашивать, верно?       — Фил? Тео?.. — я в удивлении захлопал глазами, наконец окончательно придя в чувство.       — Салют, Мал, — Филипп ухмыльнулся и игриво пошевелил пальцами в знак приветствия. В другой руке он держал кочан кукурузы, который уже успел надкусить.       Младший Шрёдер был такой же, как и прежде. Я не заметил на нём никаких следов тёмной магии. Думаю, в этот момент я чувствовал себя самым счастливым на планете.       — Чёрт возьми! — я вскочил на ноги и угодил в крепкие объятия друзей. Никак иначе не назвать этих двоих, которым каким-то невообразимым образом удалось вытащить нас всех из того ада.       Астория издала жалобный стон, притрагиваясь к своему лбу пальцем, который вырос ещё не до конца. Она сидела на сломанных стеблях кукурузы и смотрела прямо перед собой ничего не понимающим взглядом:       — Что это за ужасное место?       — Добро пожаловать в черновик земных измерений, друзья! — торжественно провозгласил Филипп, как ведущий шоу, — здесь есть всё, что необходимо, но при этом отсутствует всё, чего хотелось бы.       — О чём ты? — не поняла Софи.       — Как бы вам так объяснить… — Филипп задумался на пару секунд, а потом протянул ей кочан кукурузы, — на, детка, грызни-ка.       Девчонка выпучила глаза.       — Давай. Попробуй кукурузу и скажи, какова она на вкус.       Софи скептически взглянула на него и, надгрызнув растение, нахмурилась.       — Она… Она совсем не имеет вкуса.       — Ну вот, а ещё я хотел её поджарить, — Фил стал расхаживать по полю, сложив руки за спиной, — этот мир, скажем так, ненастоящий. Всего лишь некий набросок, иллюзия. Здесь нет ни вкусов, ни запахов, ни тепла, ни холода. Даже пение птиц не услышите. В черновике имеется основа для жизни, но отсутствует то, что её наполняет: эмоции, чувства, ощущения… Тоска зелёная. Вернее, серая. Но на то мы и здесь, чтобы слегка его оживить!       Поттер подошёл к нему:       — Как мы?..       — Это всё проделки Тео, — Филипп шутливо стукнул Нотта по плечу, — я бы ещё долго валялся на палубе и смотрел на звёзды, но он посчитал, что вы точно попадёте в беду. Не смог устоять. Да и быть Повелителем Смерти — полный отстой, — Фил спалил магией кочан в руке Софи, превратив его в пепел, — в таком состоянии ни одна шутка в голову не приходит.       — Мы пошли следом за вами, — сказал Теодор, помогая Фишерам подняться, — и подоспели как раз вовремя: ещё минута, и вы бы точно перекромсали друг друга.       — Вы оставили Ксенофилиуса и Нарциссу одних?!       — Остынь, Поттер, — Нотт закатил глаза, — Фил смог создать свою временную копию, которая благодаря Дарам Смерти благополучно вернёт корабль обратно в Корею, а потом просто исчезнет. С ними всё будет нормально.       — Как вам удалось провести гномов и перенести нас всех сюда?       Мы все таращились в оба глаза на парней, которые стали нашими спасителями и были единственными, кто хоть более менее ориентировался в ситуации. Лично мне всё ещё казалось, что всё происходящее — предсмертный бред.       — Важна внимательность к деталям и феноменальная память, — щёлкнув пальцем, довольно сообщил Тео, — я заметил, в каком именно месте под плющом находится портал, в который они забросили Шрёдера.       — Вот мы и подумали, а почему бы нам всем туда не пролезть? — хохотнул Фил, похлопав себя по животу, — мы, вроде как, ещё не слишком толстые. По крайней мере, я за собой слежу.       — Стражи Красной Хризантемы в своей шахте не замечают обычных людей, коим являюсь я, поэтому я остановился около портала в качестве ориентира для Филиппа, — добавил Теодор.       — А моей магии мастера вполне достаточно, чтобы переместить нас всех. «Фил-экспресс» к вашим услугам! — он поклонился, — доставим кого угодно и куда угодно быстро и безопасно. Лучший сервис, прошу заметить, и я не требую денег! Ну, если вам вдруг захочется меня поблагодарить, я люблю пиво.       — И дурь, — буркнул Фишер, но его проигнорировали.       — Только угощайте, когда мы придадим этому миру хоть какой-нибудь смысл.       — Но как вы узнали, куда мы попадём, воспользовавшись порталом? — поинтересовался я.       — Я понимаю речь гномов. Так же, как и ты, — Теодор в упор смотрел на меня, как кончик дротика на прицел в тире, — не знаю, почему. Возможно, потому что я когда-то тоже был элементалем… Ну, не суть, — он махнул рукой, — я разозлился на тебя за то, что ты сделал, и думал, что не смогу такое простить.       — Тео, позволь кое-что объяснить…       — Я знаю. Теперь я понимаю, что это была не Пэнси, а… гм, кое-кто другой.       Нотт перевёл взгляд в сторону, и когда я проследил за ним, то чуть не лишился дара речи. Но вовсе не потому, что последствия сумрачного коридора остались в моих нейронных клетках. А потому что там, среди стеблей, спрятавшись как мышка, была она. Настоящая она.       Грейнджер. В своей родной плоти и крови.       Возможно, яд действовал слишком хорошо, и моя сетчатка не выдержала. Ведь смотреть на неё при свете солнца, хоть и сером, было также невероятно восхитительно, как наблюдать за рождением феникса из пепла.       Я поставил мир на паузу, чтобы уловить каждое мгновение движения её тела. Она касалась своих плеч, шеи и груди, медленно проводя кончиками пальцев по гладкой коже, как будто бы совершенно не веря в то, что кто-то в действительности смог сотворить такую магию. Она была идеальна, без единого дефекта, словно создана самой природой вот только что.       Грейнджер улыбнулась, а по её щекам потекли слёзы. И если бы мне ещё когда-нибудь пришлось создавать Патронус, я бы думал только об этом волшебном мгновении.       — Гермиона! — Поттер бросился к ней и, упав на колени, вовлёк её в свои крепкие объятия. — Господи… Боже…       — Г-гарри… Это… Это я… — она опустила подбородок ему на плечо, а потом её блестящие от слёз глаза встретились с моими.       — Да, это ты… — он немного отстранился, внимательно осматривая её, как будто тоже боясь, что её облик — всего лишь иллюзия, созданная ядом, и вскоре может развеяться.       — О, как трогательно, — я цокнул языком, — Поттер, ты только не задуши её, а не то…       Она не дала мне закончить шутку, которая наверняка была бы одной из самых неудачных. Грейнджер поднялась и, подойдя ко мне, остановилась. Мы смотрели друг на друга, словно на зеркала Еиналеж. По крайней мере, я бы видел в нём именно это. Живую её.       Вот только зеркало не позволило бы мне прикоснуться к своему самому сокровенному желанию.       А я мог.       Я прижал её к себе, ощущая её сердцебиение. И тонкие руки, которые плотно сомкнулись вокруг моего тела. Я был готов раствориться в этом мгновении. Честно, мне большего было и не нужно. Пусть хоть все миры горят адским пламенем, если Грейнджер будет рядом со мной.       Трава под нашими ногами вдруг стала медленно наливаться насыщенным зелёным, который коснулся и ближайших стеблей, награждая их жёлтым и оранжевым цветами. Словно художник, отыскав несколько красок, нанёс кистью несколько мазков на небольшой участок своей картины.       — Ого… — Фил в шоке разинул рот, — кажется, ребята, у вас начинает получаться тут всё преображать.       — Кто-нибудь мне объяснит наконец, что здесь происходит? — раздался недовольный голос Паркинсон.       И, чёрт побери, слышать её я был рад ни чуть меньше.       Грейнджер сделала шаг назад и, взглянув на Пэнси из-за моего плеча, мягко произнесла:       — Спасибо тебе.       Эти два простых слова напрочь выбили Паркинсон из колеи. Она заметно растерялась. В их тесной связи в прошлом было слишком много личного, о чём Паркинсон пока не готова была говорить. По крайней мере, в присутствии посторонних.       — За тобой должок, Грейнджер, — Пэнси указала пальцем на свою ногу, где, впрочем, не осталось и следа от шрама, — это было ощущение не из приятных.       Та улыбнулась:       — Всё, что захочешь.       — Я безумно голодна, — буркнула Паркинсон, погладив себя по животу, который заурчал.       — Твоё желание будет исполнено. Но есть парочка нюансов, крошка, — сообщил Фил, — мы сейчас отправимся на поиски ближайшего супермаркета и набьём пузо до отвала. Правда, как вы уже поняли, еда будет абсолютно безвкусной.       — Супермаркет? — не поняла Пэнси.       — Тут есть супермаркеты? — удивился Поттер, стряхивая с волос кусочки травы. — И люди?       — Конечно! А ты думал, мы будем сидеть в кукурузном поле и делать попкорн? — Филипп рассмеялся, — тут есть всё, что угодно. Более того, всё бесплатно и в неограниченном количестве, что хоть как-то компенсирует туфту такого бытия.       — Если я не съем хоть что-нибудь в ближайшее время, то загрызу одного из вас, — предупредила Паркинсон, — не понимаю, что со мной… Такого голода я ещё никогда не ощущала.       — Местные жители тебе бы позавидовали, — хмыкнул Фил, — им неведомо это чувство. Они едят просто потому, что так нужно, и ложатся спать, потому что требует организм, а не ради интересных снов. Уверен, они даже сексом занимаются из-за природных инстинктов. Эх, бедолаги…       — Откуда ты всё это знаешь? — вскинула бровь Грейнджер.       — Обижаешь! Я же мастер магии. Мы всё знаем.       — И даже то, как я смогла вернуться?       Филипп самодовольно ухмыльнулся и начал объяснить:       — Как я уже сказал, мы с вами находимся в черновике. Иными словами, в измерении ноль. Это некий «навороченный» мирок, где существуют абсолютно все вариации, когда-либо сотворённые. Правда, они… М-м, ненастоящие. Только мы с вами тут обладаем тем, что делает нас людьми.       — Способностью различать цвета?       — Мозгами, — ответил Филипп, — вариации черновика — совершенно безмозглые. Зато в этом мире есть всё. Думаю, его сфера воссоздала определённые материи, из которых состоит наша Гермиона, — он подмигнул ей, — но не стоит забывать, что мы — пришельцы, которые прибыли исключительно ради выполнения важной миссии.       — Какой? — фыркнул Альфред.       — Гномы говорили об Амулете жизни, который тут затерялся, — сказал Теодор, — нам нужно его найти.       — И моего отца, — добавил Фил, — впрочем, если найдём Амулет, то найдём и его тоже. Или наоборот. А поскольку сияющая дыра, которая образовалась при нашем перемещении в Корею, вела сюда, то мы также сможем отыскать и Миранду. Я чувствую, что она где-то здесь. Их будет легко заметить среди серых клякс.       — Одного чутья мало, чтобы делать выводы, — мрачно произнесла Астория. — С чего ты вообще взял, что сияние утащило её в этот мир?       — Потому что шрам на ноге Пэнси пропал. Его больше нет, а это значит, что отколовшийся кусок магии воссоединился с тем проектором волшебства, что формирует эту реальность, — терпеливо пояснил Филипп, — да-да, я, может, и похож на дурачка, но вовсе им не являюсь.       — М-м, в этом я бы не была так уверена.       — Заткнись, Гринграсс, — процедил я, — просто представь, нахрен, что у тебя нет языка.       Я уже пообещал себе, что больше никогда не посмотрю на неё. Но совсем недавно я был вынужден наблюдать за тем, как она безжалостно убивает. С больным удовольствием, как чёртов тиран. Меня заставили глазеть, как она вколачивает Грейнджер лицом в пол, почти доводя её до смерти.       Сколько это ещё будет продолжаться? Сколько раз её ещё будут прощать, выискивая всевозможные оправдания её словам и поступкам? Да, там все были немного не в себе, но только не Астория. В который раз во всей красе открылось её истинное «я».       — Ты мне не указ, Галбрейт, — холодно сказала Гринграсс, — даже при наличии твоей умопомрачительной магии Хранителя я не стану тебя бояться.       — А следовало бы.       — Да хватит уже вам ругаться! — не выдержав, Теодор встал между нами, — нам надо использовать свои сильные стороны вместо слабых, если хотим выжить.       — Потеряйся среди кукурузы, Нотт, — Астория брезгливо оттолкнула его, словно Тео был клещом, который сел ей на воротник, — идёмте же исполнять свою великую миссию под названием «Найди супермаркет».       Пока мы шли по полю, я думал о том, с чем же нам всем вскоре предстоит столкнуться. Ведь если верить гномам, то никакого Всевышнего нет. Тогда в чём суть тысячелетиями разыскивать некую молодую кровь, по произволу которой расколется душа того, кто и вовсе не существует? В этом же нет никакого смысла.       Тут определённо что-то не так. Гномы явно что-то не договаривают.       Возможно, вся разгадка кроется именно в этом мире, который тайно отрезан от всех остальных миров. Черновик был создан гномами, как некий трафарет, который они подложат под чистый лист истории. И они бы точно не хотели, чтобы здесь оказался живой человек.       — Далеко ещё, Фил? — спросила Софи, глядя на солнце и при этом даже не щурясь. Свет не был болезненным и не доставлял никакого дискомфорта, как если бы его и не было вовсе.       — Зависит от того, насколько сильно мы хотим найти то, что ищем.       Девчонка в непонимании вылупилась на него.       — Может, хотя бы скажешь, в каком мы городе?       — Тут нет ни городов, ни стран, милая. А время идёт так, как мы о нём думаем, — Филипп обернулся ко всем остальным, — сколько, по-вашему, мы уже идём?       — Минут двадцать? — предположил Макмиллан.       — А как по мне, всего пять. Эй, наслаждайтесь моментом! — Филипп раскинул руки в стороны и стал радостно бегать по полю, касаясь пальцами верхушек растений, которые после его касания стали расти, — никогда ещё не чувствовал себя таким свободным!       — Ну и придурок, — буркнул Альфред и ускорил шаг.       А ещё я думал о проклятии.       Абигор всё время допускал колоссальную ошибку, не замечая одну важную деталь: он искал ребёнка, которого создала Лилит, чтобы в будущем он не стал тем, кто раз и навсегда положит конец вековому противостоянию и соединит миры, давным-давно расколотые по вине Абигора, воедино.       «Нужен ребёнок, не обладающий магическими способностями, — размышлял я, — но при этом имеющий нечто особенное, уникальное… Что же это может быть?»       Я видел то, что является олицетворением хаоса и порядка, добра и зла. Я видел тьму, но не видел свет. Не значит ли это, что именно свет должен стать ключом от всех дверей?       — Грейнджер, — я повернулся к девчонке, что шла около меня, — что ты чувствовала перед тем, как сразиться с Асторией?       — Я… — она остановилась, глядя в одну точку, — это трудно объяснить. Сначала забвение, а потом… Такую злость и ненависть… Как будто если я не сделаю этого, то навсегда потеряю что-то крайне важное, и больше не смогу его вернуть.       И я решил ей всё рассказать. Ведь если полностью погрузить Грейнджер в суть дела, тогда, возможно, удастся приблизиться к ответу вдвойне быстрее.       — Я видел призраков.       — Призраков?       — Людей из прошлого. И во всех моментах присутствовал Абигор. Он искал ребёнка, о котором говорится в пророчестве. Там был Мордред, сын короля Артура, а также Шрёдер, Том Реддл и даже Поттер. Но… — я оторопел и вскользь взглянул на неё, — я не видел никого, когда смотрел на тебя.       — Хочешь сказать, что…       — Тот, кого он искал, возможно, ещё не рождён, — я ускорился, так что Грейнджер пришлось за мной бежать, расталкивая руками высокие стебли растений.       — Такого просто быть не может! — она дёрнула меня за рукав, резко останавливая, — Магический альянс уже совсем близко!       — Я знаю. Но Фил сказал, что здесь понятие времени относительно и всё зависит от того, как мы о нём думаем.       — Среди нас нет никакого ребёнка, Алан, — девчонка нервно усмехнулась, глядя на меня, как на круглого болвана. Раньше я числился среди таких, но теперь, к сожалению, знал слишком много.       — Эй, вы двое! — окликнул нас Теодор, помахав рукой, — не отставайте! В этом кукурузном поле легко потеряться!       Я вздохнул и, подойдя к Грейнджер, опустил ладони ей на плечи, надеясь, что хотя бы она будет воспринимать всерьёз всё, что я говорю. Потому что внутренний голос, изучив ход моих мыслей, объявил мне бойкот.       — Послушай. Что объединяло всех тех детей, которых некогда выбирал Абигор, и чего им не хватало? Нужно понять, где были промахи.       Девчонка задумалась.       — Все зачатия были спланированы Лилит, — наконец произнесла она, — Мордред — внебрачный сын короля Артура. Таким образом она хотела лишить его власти и привлечь Мерлина на свою сторону. Мордред хотел обучиться мастерству магии, которому Мерлин обучил его отца, так?       — Твои познания в истории, как всегда, заслуживают высший балл.       — Что касается Гарри и Волан-де-Морта…       — Том Реддл тоже был создан Лилит ради войны. Об этом ещё говорили вампиры в далёком 1889-м году. Давай, шевели своими новыми мозгами, Грейнджер. Кем на самом деле является Шрёдер?       — Мастером магии?       Я выругался и хорошенько её встряхнул.       — Сыном Элизабет Демдайк! Ведьмы, которая поклонялась Лилит! После её смерти силы всех четырёх стихий стали веками сливаться с врождённой магией колдунов!       — Отпусти меня! — девчонка отскочила назад от грубого движения и запуталась в кукурузных стеблях. — Боже, ты можешь всё это говорить нормально?       — Я ненормальный, Грейнджер! Ты могла бы уже давно это заметить! Как минимум, ещё тогда, у озера.       Она схватила себя за плечи, опуская взгляд, в котором промелькнула толика грусти. Или сожаления. Я не спрашивал, жалеет ли она обо всём, что произошло, да это уже и не имело никакого значения. Мы давно перешагнули тот этап, когда хочется причинять другому боль, чтобы самому чувствовать себя лучше.       — После того, как Ланкастерских ведьм сожгли на костре, появились элементали, — тихо сказал я, выволакивая девчонку с помощью магии из плена кукурузы, — это из-за Шрёдера проклятие всё ещё продолжает действовать, а неуничтоженные миры — существовать. Я и ты — мы живём лишь благодаря ему. Просто, мать твою, задумайся об этом.       — Значит, ему придётся умереть? — голос Грейнджер дрожал. Я молча взглянул на неё, понимая, к чему она ведёт. — Но… Не значит ли это…       — Тогда умрут все, кто с ним так или иначе связан. Если только мы не найдём ребёнка, о котором я говорил ранее. Но есть ещё одна проблема.       Она вопросительно глянула на меня, стряхивая с себя кусочки сухих растений.       — Не стоит верить легендам. Особенно легендам о Всевышнем.       — В таком случае, как ты объяснишь тот странный момент на корабле? — девчонка скрестила руки на груди, многозначительно посмотрев на то место с кукурузой, где она недавно запуталась.       — Что ты имеешь в виду?       — К тебе каким-то образом вернулась магия. Задумайся, мать твою, об этом, — и Грейнджер нырнула обратно в высокие заросли растений, полностью исчезнув из поля моего зрения.       На этот раз спасать её я не стал. Понимая, что она этого не желает.

* * *

      Паркинсон становилось всё хуже.       Она проглотила целую гору продуктов, которые мы нашли в супермаркете, и теперь вряд ли голод был основной причиной её мучений. Её стошнило несколько раз прямо в магазине. А потом у Пэнси поднялась температура, её стала мучить лихорадка и судороги. Она медленно опустилась на пол, прислонившись к холодильнику, наполненному полуфабрикатами. Тут не было персонала, и мы даже не знали, к кому обратиться за помощью.       — Какого чёрта с ней происходит? — испугался я.       — Может, тут еда не хорошая? — предположил Макмиллан, достав свою волшебную палочку, — дай-ка мне этот сэндвич, Гарри. Я исследую его на наличие бактерий.       — Дело не в еде, кретин, — пробурчала Астория и, присев на корточки около Пэнси, прикоснулась к её лбу, — иначе мы бы все чувствовали себя плохо. Мы все её пробовали. Ты что, не видишь?! У неё жар!       — Пэнс, держись! — Теодор присел около неё, смотря на девчонку таким обеспокоенным взглядом, как будто этим продлевал ей жизнь, — держись, мы что-нибудь придумаем!       — А это не могут быть последствия перемещений? — озвучила свою мысль Грейнджер, прислонив ладонь к подбородку, — я имею в виду, после того, как я в ней… То есть, я хотела сказать…       — Закрой рот, Грейнджер, — произнесла Паркинсон, часто и тяжело дыша, — я тебя ненавижу. Знай, если я умру по твоей вине…       — Не умрёшь. Эй! Эй, вы! На помощь! — та выбежала на улицу и, распахнув дверь супермаркета, стала обращаться к серым, как дождевые тучи, прохожим, — помогите! Кто-нибудь!       — Здесь это не так работает, Гермиона, — вздохнув, сказал Филипп, — не забывай, что они — ненастоящие. Каждый из них лишь исполняет свою роль, которую им нарисовал черновик, и по-другому они не могут. Тут не бывает опасностей на ровном месте.       — Так что прикажешь делать, умник?! — рявкнул Теодор, прижимая Пэнси к себе, как сокровище.       — Понять, что нам нужно, чтобы попытаться ей помочь.       Мы отвели Паркинсон в больницу, которая материализовалась буквально сразу, стоило нам о ней только подумать. У измерения ноль — или как там называется эта межпространственная дыра — была весьма дивная конструкция. Тут всё строилось само по себе по мере необходимости, прямо как в маггловских компьютерных играх, о которых мне рассказывала Миранда. Человек сам был волен создавать вокруг себя ту реальность, которую он бы хотел увидеть, но при этом он не получал то, в чём в действительности нуждался.       Безусловно, тут всё было бесплатно, и не нужно было работать, чтобы себя обеспечивать. Черновик мог подарить всё, о чём только мечтаешь, но он не мог избавить от того, что его программе было попросту неизвестно.       Так, например, люди здесь совсем не чувствовали боль, а потому в больницах нельзя было раздобыть даже элементарные таблетки. Врачи проводили операции, когда вопрос стоял о жизни и смерти, а ещё выписывали рекомендации на посещения санатория, если так было угодно пациенту. Обычно сюда приходили те, кто замечал какие-то странности в своём теле и организме, которых при нормальных условиях быть не должно. Я даже видел парнишку, который пытался развязать бинты у своей сломанной руки просто интереса ради, но доктор ему запретил. Дескать, был риск занести инфекцию.       — Дайте ей обезболивающее! — кричал Теодор, склонившись над кроватью Пэнси. Она спряталась под одеялом и, натянув его до самой шеи, упёрлась лицом в подушку.       — Простите, я Вас не понимаю, — ровным тоном, как робот, ответила ему медсестра. Она была такой серой, что практически сливалась со скудным интерьером палаты.       — Таблетки, тупая ты сука! Таблетки!       Никакой реакции.       — Империо! — Поттер направил палочку на медсестру, однако её взгляд и до этого был совершенно пустым, как будто девчонка смотрела в никуда, — скорее спасай ей жизнь! — приказал он, кивнув на Паркинсон.       — Но она не умирает, сэр, — спокойно произнесла медсестра. Похоже, магия на неё не действовала, так как её мозг не вмещал в себе клетки, на которые можно было бы повлиять. Просто бездушное создание в теле человека.       — Тогда что с ней такое?!       — Ей плохо.       Теодор не выдержал и на эмоциях вмазал серой девице кулаком по лицу. Она отвернулась, а когда снова посмотрела на него, на её скуле образовался огромный синяк, который, однако, тут же исчез. Тем не менее, даже это не сделало её ни на каплю импульсивнее и живее.       — Что? Куда делся её синяк?       — Так действует программа черновика, приятель, — украдкой пояснил Фил, на всякий случай спрятав лицо за ладонями, — его среда похожа на… м-м… группу лейкоцитов, которые борются с любыми повреждениями, не нанесёнными создателем, и воссоздают то, что по какой-либо причине было утрачено. Что случилось с нашей подругой, мисс? — вежливо обратился он к медсестре.       — Она беременна, сэр.       В это мгновение в меня как будто попала молния. Я содрогнулся всем телом, ощущая, как к телу прилипла рубашка, и медленно обернулся на носках. Отсчёт времени приостановился. Все замерли, потрясённые такой новостью, а у Теодора и вовсе чуть не отвисла челюсть.       «Нет… — я часто задышал, ощущая, как резко подскочило давление, — нет, этого не может быть…»       — К-как беременна? — заикнулся Теодор, захлопав глазами.       — Очень просто, — пожала плечами медсестра, — это состояние, при котором в репродуктивных органах женщины находится развивающийся эмбрион и…       — Да знаю я, что это такое! — раздражённо рявкнул Нотт и, схватившись за волосы, стал наматывать круги по палате, — как?! Как такое могло случиться?!       — Тео… — Филипп попытался коснуться его плеча, но тот грубо отмахнулся.       — Не трогай меня!       Комната начала быстро вращаться. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, и земля с каждой секундой становится тяжелее. Ещё немного, и я бы потерял сознание от шока. Прямой взгляд Грейнджер пронзал меня, словно острая рапира.       «В таком случае, как ты объяснишь тот странный момент на корабле? К тебе каким-то образом вернулась магия».       — Постойте-постойте, — засуетилась Софи, — давайте не делать поспешных…       Внезапно послышался горький плач. Это была Пэнси, которая душилась в подушку. Теодор схватился за кончик её одеяла и резким движением сорвал его с кровати, демонстрируя всем голую правду.       «Время идёт так, как мы о нём думаем».       И не только время.       Всё пространство вдруг стало пульсировать, плотно сжиматься и постепенно темнеть, словно кто-то заливал в его чашу чёрную краску. Здания крошились и разлетались на кусочки, как отслаивающийся пазл. Части тела медсестры стали отпадать, растворяясь серой пылью.       — Что происходит?!       — Это оно… — сглотнув, прошептал Филипп. Глаза мастера магии стали светиться, как два драгоценных камня, — это Магический альянс…       — И не только, господа, — разлетелось по воздуху зловещее эхо Блейза Забини. Оно переплеталось с шипящим голосом Лилит и проникало липким ужасом в самую душу, — это — черновик судьбы, который вот-вот станет моим Новым миром.       Пэнси пронзительно закричала от боли, крепко сжимая руками края кровати так, что у неё побелели костяшки.       — На этот раз вам не спрятаться.       Серое небо покрылось трещинами, как купол, по которому зарядили молотком. И прежде, чем кто-то успел выдохнуть в тишине, мир с оглушительным звоном распался на миллиарды мёртвых осколков.