Магический альянс

      Вот и наступил этот момент.       Расколотое небо медленно опускалось, как огромная комета, обволакивая всё пространство черновика в тёмное полотно. Вскоре можно будет испытать полёт, длиною в жизнь, и стать обречённым тосковать по ней целую вечность.       По венам бежали горячие пульсирующие волны, а все мои кости безжалостно сжимались, как у оборотня в полнолуние. Боль была просто адской, практически нестерпимой: я не знаю, как не сошёл с ума от такого. Казалось, из меня действительно жаждет выбраться наружу какая-нибудь тварь, и препятствуют ей лишь органы и ткани.       Я закричал и, сложившись пополам, упал на колени. Меня буквально выворачивало наизнанку.       Как только Грейнджер коснулась моей ладони, её сразу же отшвырнуло прочь на несколько метров. Девчонка упала в купу пыли, которая закружилась волчком и превратилась в густой серый дым. Он увеличивался и расползался повсюду. Из него стали появляться силуэты в виде огромных волков: Померкшие широко раскрыли пасти, обнажив свои клыки, и свирепо зарычали. Из их лап торчали острые, как вилы, когти.       — Назад, назад! — громко скомандовал Поттер, — не приближайтесь к дыму! Это может быть опасно!       — Но там Гермиона! — возразил Макмиллан, выглядывая из-за его плеча.       — Я в порядке, — отозвалась она, поднимаясь на ноги, — не бойтесь, Померкшие нас не тронут. Они предоставляют нам защиту.       — Оно и видно, — буркнула Астория, уставившись на меня так, словно я и вправду превращался в чудище.       Грейнджер развернулась и сделала несколько торопливых шагов в мою сторону.       — Нет! — я вытянул руку, и она остановилась на полпути, — не подходи ко мне! — я зажмурился от боли и снова вскрикнул, почувствовав, как что-то хрустнуло в районе левого плеча.       Вместе со мной неистово закричала Паркинсон, дёргаясь из стороны в сторону. На её теле постепенно появлялись кровавые пятна, словно её связали невидимыми проволоками.       — Пэнс, я с тобой. Я рядом, — Тео схватил её за руку, — держись.       Она плотно сомкнула веки и издала такой жуткий вопль, что если бы у неё во рту был кляп, она бы раздавила его зубами.       — Не отпускай её! — стоя на четвереньках, я ужасе наблюдал за тем, как тело Пэнси всё больше и больше заливается алой кровью, — попробуй какое-нибудь заклинание!       — Ты что, издеваешься?! — взбесился Теодор, — я же не волшебник! Проклятье, да помогите мне кто-нибудь! Она же сейчас умрёт! Макмиллан! — рявкнул он, резко обернувшись, — ты же врач!       — Да, но я… Я н-не…       — Отойди! — Поттер оттолкнул Нотта и, склонившись над девчонкой, стал водить по её телу волшебной палочкой.       Что бы это ни было, это не помогало. Пэнси мучалась от адской боли, которая рассекала её изнутри. Мне кажется, я испытывал нечто подобное, только без видимых признаков.       — Надо попробовать что-нибудь ещё! — Грейнджер подбежала к ним, — Нотт, у вас должен был ещё остаться карнадриоксид!       — Ты с ума сошла?! Яд её точно убьёт!       — Он должен заблокировать её нынешнее состояние. Это даст нам хотя бы небольшую отсрочку.       — Мы не можем так рисковать! — Теодор оттолкнул её двумя руками, — не смей, Грейнджер! Она и так настрадалась по твоей вине!       — Я хочу помочь! Просто дай мне…       — Пошла прочь! — состояние Тео перерастало в паническую атаку. Я понимал, что он лишь пытался защититься, и видеть его душевные муки было почти также невыносимо, как и смотреть на Пэнси, погибающую на глазах. — Из-за вас с Малфоем одни только беды! Вы погубите всех нас!       — Тео, перестань! Так ты Пэнси не спасёшь!       — Вам не спрятаться… — вновь пролетело по воздуху дьявольское эхо, приглушая их разгорячённый спор, — сдайтесь и поклонитесь мне… Нет смысла сопротивляться…       Оно приближалось. Давление тёмной магии можно было прочувствовать на каждом сантиметре кожи.       Все достали свои волшебные палочки и оружия, плотно прижавшись друг к другу. Теодор выхватил нож из заднего кармана брюк. Только Филипп не шевелился, пристально глядя в небо. Глаза мастера магии светились словно два лунных камня. Он выглядел как опасная реликвия, к которой если прикоснуться, то точно не поздоровится.       — Фил… — шепнула Астория, подойдя к нему, — что нам делать? — она старалась говорить как можно более спокойным голосом, чтобы ничем не выдать своего волнения.       Он не ответил. Было видно, что мысленно Филипп был где-то далеко, но это и к лучшему. Так он не замечал несвойственной Астории нервозности.       — Всевышний, — наконец тихо произнёс мастер магии. — Думайте о нём.       — Нет никакого Всевышнего! — выпалил Альфред, топнув ногой. — Вы что, ещё не поняли? Его нет! Всё зависит только от нас!       — Вам нужно верить. Сам я не справлюсь.       — Слушайте его! — приказал я, впиваясь руками в пол, — он единственный, кто хоть немного в курсе, что происходит!       Ребята растерянно переглянулись.       — Но… — оробело проронила Грейнджер.       — Доверься мне.       Это было самым главным. По сути, единственным. Оставалось лишь повиноваться.       Я закрыл глаза, думая об Иви.       Не знаю, по какой причине, но только её облик возникал в моём сознании всякий раз, когда я искал помощи. Она была моим самым светлым и, одновременно, самым грустным воспоминанием. Обычно, когда всё заканчивается, уровень боли прямо пропорционален красоте всех пережитых дней. Наверное, так мы расплачиваемся за те мгновения, когда чувствовали себя счастливыми.       Раздался противный звук, как будто что-то треснуло и раскололось. Я открыл глаза и, взглянув вверх, прищурился: высоко в небе сформировались две сияющие точки, что стремительно приближались к нам, словно две падающие звезды.       — Что за?.. — Макмиллан прикрылся рукой от яркого света, который на фоне окружающей черноты казался ослепляющим.       Перед нами приземлились два человека, развеяв на миг сгустки жидкого дыма: он превратился в искры. Глаза мастеров магии сверкали, точно усыпанные бриллиантами.       Они были прекрасны. Просто безупречны. Я почувствовал непомерную гордость, что лично знаком с этими людьми, для которых не существует никаких преград, и кто не согласен так легко побрататься со смертью.       — Вольфганг? Миранда? — заикнулась Астория, несмело растопыривая на лице пятерню, словно боясь, что зрение её не обманывает.       — Привет, сучка, — хмыкнула метаморфа, уперев руки в бока, — что, не ожидала меня увидеть снова? Да ещё и в таком дивном месте?       Гринграсс лишилась дара речи. Её меч упал, как у живой шахматной фигуры, поневоле признающей свой проигрыш.       Астория была самым сильным воином среди нас, это бесспорно. Стремилась всегда к совершенству и славе, не понимая, что одержать победу хоть в сотнях битвах — это ещё далеко не всё. Не превратить союзников во врагов — вот вершина, до которой Астории Гринграсс уже никогда не добраться. Хвастаться ей тоже больше нечем, так как вся её неземная красота вновь стала врождённым уродством. И прятать его за искусственной оболочкой, созданной демоном, навеки не получится.       — Миранда! — Фишеры набросились на неё, чуть не свалив девчонку с ног. — Боги! Ты жива!       Это было чудесно, правда. Я бы и сам хотел её обнять, но мог сделать это лишь взглядом. Как и озвучить всё то, в чём был не прав в её отношении.       — Эй, спокойно, — попросила Миранда, — напомните, когда это вы двое решили стать моими друзьями? Если память мне не изменяет, то в школе вы называли меня…       — Прошу, не надо, — захныкала Софи, — не говори так. Я всегда считала тебя классной, я просто завидовала! Это всё она! — австрийка указала пальцем на Асторию, — она настраивала всех против тебя! Альфред! Скажи ей!       — Гм, ну, возможно, мы немного ошиблись на твой счёт, — Фишер был более сдержан, но не мог спрятать факт того, что тоже рад её видеть, — я тебя недооценивал, честно. Астория утверждала, что общение с тобой только навредит.       Миранда нахмурилась:       — Какая наглая ложь.       — Да как вы смеете?! — ополчилась Гринграсс, когда все стали смотреть на неё, как на врага, — да если бы не я, вы бы даже рапиру в руке не научились держать! Это я создала «Гвардию света»! Я стала той, кто не побоялся бросить вызов злу!       — Ты заточила меня в проклятый город, — с вызовом сказала Миранда, встретившись с ней взглядом, — ты похитила Гарри и предала Вольфганга. И после того, как я помогла тебе, ты снова бросила меня.       — Ты могла убить нас всех! Откуда мне было знать, что сияние ведёт к измерению ноль?       — Но ты даже не попыталась меня спасти!       — Ой, только не надо стараться вызвать сочувствие, — Гринграсс скривилась, — неужели ты правда думала, что мне есть до тебя дело? Зачем мне нужна такая подруга, которая ведёт себя как вандал и одевается как пугало огородное?       — Но… Мы же…       — Мы же что? Мерлин правый, Миранда, ты такая смешная! — Астория залилась звонким смехом, из-за чего показалось, что всё вокруг стало разрушаться ещё быстрее. Померкшие окружили её, злобно рыча и скалясь. Они изредка посматривали в мою сторону, но пока что не предпринимали никаких действий.       — Я никогда не давила на тебя. Я понимала, что после той ночи должно пройти время, и мы бы…       — Это ничего не значило, дурья твоя башка! Ты даже не была собой. Ты превратилась в Малфоя, только чтобы мне было хоть немного приятнее!       Вот так новость. Об этом Миранда мне почему-то никогда не рассказывала. Я зашипел от острой боли. С каждой минутой она становилась сильнее.       Метаморфа виновато опустила голову, пробормотав:       — Это было давно. Сразу после её переезда в Вену.       — И это было отвратительно. Фу, — Астория сморщила нос, — ты мне противна. Одна только мысль о том, что ты прикасаешься ко мне, вызывает у меня рвотный позыв.       — Неправда! Почему ты так говоришь? Из-за того, что нас слушают?       Гринграсс прыснула.       — Ты больна, дорогуша. У тебя очень серьёзные отклонения. Ты и я? Это что, строчка из тупого анекдота?       — Хватит… Замолчи… — сквозь зубы процедила Миранда. Если бы она была машиной, у которой есть мотор, он бы уже точно вспыхнул от перегрева. Девчонка сжала руки в кулаки. Из её правой ладони свисала золотая цепочка.       Амулет жизни. Он у неё.       «Только без резких движений, — мысленно просил я, — не делай глупостей, Миранда…»       — Хотя, быть может, всему виной родители, которые не сумели тебя воспитать. Кем они были, напомни? — Гринграсс вскинула брови, — алкоголиками? Или наркоманами? Наверное, все, кто побывал в приюте, превращаются в таких дикарей. Ты должна быть мне благодарна за то, что я сделала из тебя воина! А ведёшь себя как плакса.       Метаморфа судорожно вздохнула. Она совсем размякла, перебирая цепочку в руке, и весь её боевой дух вмиг улетучился. Астория всегда умела ударить по самому больному. Австрийка открыла рот и попыталась что-то сказать.       — Не нужно, Миранда, — Грейнджер встала на её защиту, преграждая девчонку собой, — не о чем с ней разговаривать. Не ведись на её гадкие манипуляции, ты выше этого.       — Вы только гляньте-ка, — Гринграсс цокнула языком, расхаживая перед ними, как хитрый лис в готовности напасть, — наша золотая девочка даёт бесплатный урок философии. Расскажешь ей о силе материнской любви?       — Мои родители не помнят обо мне, — холодно сказала та, — это ещё хуже, чем если бы их не было вовсе. Но я поступила так, чтобы спасти их. И я не позволю тебе больше и слова кривого сказать в адрес Миранды. Ты не идёшь с ней ни в какое сравнение.       Астория фыркнула.       — Попользовалась чужими телами, и думаешь, что это не аморально? Да ты просто ужасна! Посмотри, что ты наделала с Пэнси! Она страдает из-за тебя!       Грейнджер нервно сглотнула и покосилась на Паркинсон, которая дёргалась, словно от Круциатуса. Теодор всё это время был с ней и прижимал её к себе, нашептывая что-то вроде молитвы.       Я увидел в них зеркальное отражение из своего прошлого. Я нахожусь в подземном лазе Гремучей Ивы, слыша громкие выстрелы и заклятия наверху…

* * *

1998, февраль

      Она лежит в луже собственной крови, насквозь проткнутая острыми корнями. Её тело бьётся в лёгких предсмертных судорогах.       — Нет… Нет-нет-нет… — мальчик обхватывает её лицо, до потери сознания боясь, что она ничего не видит, но слышит. Она должна слышать.       — Возьми, — она что-то шепчет о золотой цепочке, которая обрамляет её тонкую шею, но он ни черта не соображает, теряясь в мутной пелене перед глазами.       — Нет… Господи, нет… Пожалуйста, Грейнджер… — его губы дрожат, под веками щипает. Шум сверху становится приглушённым, а реальность будто искажается. Изменяет по своей воле направление восприятия.       — Драко… — её осипший голос дарит надежду. Он поднимает голову, ощущая, как покрытая солёной плёнкой щека в последний раз отрывается от её искромсанного кулаками и заклятиями лица. Самого красивого на свете. — Ты вернёшься за мной?       — Я всегда буду с тобой.

* * *

      Всего лишь воспоминание. Фрагмент из моей головы. Я не делился ими с тобой в последнее время, поскольку не желал, чтобы мы снова выстраивали из меня образ того, кем я не являюсь.       Но я хочу, чтобы ты понимал: совсем скоро меня может не стать. И прежде, чем это случится, я был бы рад убедиться, что прожил достойную жизнь. Пускай я не был героем или тем, кого ставят в пример для подражания, но… я не пошёл тьме не уступки, чтобы она меня пощадила и перестала пожирать. Вместо этого я расшевелил в себе смелость прекратить от неё прятаться.       Неважно, из какой мы семьи, какой достаток имеем, какой внешностью обладаем — это совершенно ничего не значит. В жизни происходят перемены, и ничто не остаётся прежним. Способность помнить хорошие моменты среди бесчисленного множества плохих является лучшим бальзамом для шрамов, которые оставляет опыт.       И все те люди, которые сопровождали меня в этом нелёгком пути, научили тому, что при любых обстоятельствах важно прислушиваться к себе. Истинному себе. Какими бы безумными нам не казались эти вещи, они всегда будут правильными, если ведут к исполнению мечты.       — Довольно, Астория, — сказал я, стараясь игнорировать боль, — больше тебе никого не одурачить. Либо ты с нами заодно, либо против нас. Против меня тоже, — да, я нарушил данное себе обещание, и подарил ей последний взгляд. Я хотел, чтобы она прочла по нему, насколько сильно её решение повлияет на будущее. — Твои навыки пригодятся нам в бою. Это единственное, в чём ты можешь быть полезна. Если считаешь иначе — уходи. Вселенная черновика безгранична, и место для тебя здесь точно найдётся.       Астория смотрела на меня прямо как тогда, пять лет назад. Подсознательно понимая, что вскоре её ждёт разлука. Это больно. Но надо смириться и принять тот факт, что далеко не на всё можно повлиять, даже обращаясь к магии или демонам. Сейчас ей подсказок ждать неоткуда, остаётся только взяться за ум самой.       — В этом весь ты, Драко. Ты всегда искал в других лишь выгоду для себя. Не более.       — Я знаю.       — Ты считаешь всех вокруг — посредственностями. Но не смей вносить меня в этот список! — она скривила губы и злобно добавила: — Не ври хотя бы самому себе.       — Я давно перестал.       — Тогда признайся, что ты боишься за меня. Скажи, что ты чувствуешь на самом деле, когда на меня смотришь, — она схватила меч и медленно провела его острием вдоль левой руки, и на запястье появился порез, — а я покажу видимое доказательство.       Рана должна была затянуться. Но этого не случилось: регенерация, которую Лилит ей подарила, больше не работала. Астория широко распахнула глаза, в ужасе таращась на свою не заживающую руку.       — Мне нужен ответ, — на выдохе сказал я, чувствуя, как колет в районе грудной клетки, — мир рушится, и ждать больше нельзя. Мой выбор уже сделан, — я кивнул на Грейнджер, которая крепко обнимала Миранду, как свою сестру, — сделай же и ты свой.       — Но… Я… — Астория обхватила себя за плечи, испытав нагую незащищённость.       Перед ней внезапно вырос Демдайк, рассекая воздух тёмным облаком. Он был весь покрыт проклятыми отпечатками, словно разрисованный углём. Не осталось ни единого участка здоровой кожи. Мастер магии предостерегающе выхватил свой клинок из чехла и подставил его прямо к горлу Астории.       — Ты не станешь этого делать, Вольфганг, — она гордо задрала подбородок, — у тебя духу не хватит. Вспомни, как хорошо тебе было со мной. Ты никогда больше не испытаешь такого ни с одной женщиной.       Его скулы напряглись, а рука с ножом в нерешительности задрожала.       — Перережь ей горло! — злостно рявкнул Фишер, сжав ладонь в кулак.       Я замер, затаив дыхание.       Зная Вольфганга Шрёдера, он привык действовать осторожно, не оставляя следов. Он бывает жесток с теми, кто мешает, но всегда отступается, если есть возможность сделать шаг назад, не ведущий в пропасть. Даже если к его ноге привязывает канат вейла.       — Может, и так, — наконец прошептал Демдайк, спрятав клинок за рукав, — но Лилит и её чёрные люди будут здесь уже совсем скоро.       — Отличная возможность к ним присоединиться, Астория, — добавил Поттер, подойдя к нему, — уверен, Забини по тебе скучает. И по твоему телу, которое снабжало регенерацией целую армию убийц.       — Вот только вряд ли ты им ещё понадобишься, — поджав губу, едко молвила Софи. — Похоже, красотка, теперь ты совершенно бесполезна.       — Идиоты! Я была заложницей! — вспыхнула Гринграсс, — я делала это, чтобы выжить! Я помогла вам бежать! Поттер!       Тот даже бровью не повёл.       — Макмиллан!       И Эрни тоже.       — Софи! Альфред! Мы же… Мы же команда! — Астория задохнулась от возмущения, когда все от неё отвернулись, словно её больше не существует. Померкшие стали к ней медленно приближаться, клацая зубами, — Миранда! Вольфганг! — на зелёные глаза девчонки наворачивались слёзы, а её хрупкая кожа стала шелушиться, — Филипп!       Он также не обратил на неё никакого внимания. Фил всё ещё глядел в небо, словно пребывая под каким-то гипнозом. Думаю, он всё равно бы не смог ей отпустить всё то, что Астория сделала с его семьёй: лишила его матери и распотрошила чувства его отца.       — Посмотрите! Посмотрите на меня!       Её гневные крики растворялись в густом сером дыме. Померкшие зарычали и, раскрыв пасти, все одновременно напали на неё, отчего девчонка разлетелась как пыль. Как стая бабочек, которых раздавили пальцами.       Миранда нарочно отвернулась в этот момент и прижалась к Грейнджер, дабы не смотреть. Это было выше её сил.       Люди меняются.       Но только в том случае, если сами этого желают. В своё время Астория Гринграсс слишком запуталась. Возможно, где-то в глубине души она осознавала всю постыдность своих грехов, но из-за страха быть всеми брошенной всякий раз откладывала раскаяния на потом.       Вот её «потом» и наступило.       Чёрт, я не должен испытывать вину. Прошу, скажи мне, что не должен. Что глупо было бы пытаться навести порядок там, от чего де-факто стоит избавиться. Скажи, что это так.       Я припал к земле, свернувшись калачиком. Меня трясло от боли так, будто меня забросило на ледяное дно океана.       — Вольфганг, как нам помочь ему? — я услышал тихий голос Поттера.       — Стихийная магия Хранителя Мира сейчас сгущается и накалена до предела, — растолковал Демдайк, как всегда, оставаясь невозмутимым. — Это признак того, что планеты заняли свои позиции для совершения Магического альянса. Нам не обойтись без убежища. Для этого мне нужна сила всех мастеров, — он подошёл к сыну и посмотрел ему прямо в глаза, которые хоть и сияли, но казались безжизненными, — Фил. Фил, послушай меня. Ты это контролируешь.       — Вера…       — Да. Вот здесь, — Демдайк положил ладонь ему на грудь, конкретно туда, где было сердце.       Филипп моргнул, затем ещё несколько раз, и перевёл растерянный взгляд на отца. Сколько же между ними было недосказанности… Близкие люди, но такие далёкие друг от друга. Если бы сейчас писалась последняя глава в книге про их непростую семью, им самим выпала бы доля решать, каким же станет конец.       — П-папа?       Вольфганг приподнял краешек губы и кивнул.       — Ты улыбаешься… Как такое возможно?       — Сынок… — Демдайк привлёк его к себе и обнял, — прости меня. Прости меня за всё. Я… Я так виноват! Я хотел…       — Скажи мне, — тихо попросил Фил, глядя в небо, — я хочу услышать.       Это мог быть последний шанс, щедрый подарок судьбы. Больше никто не посмеет вводить их в заблуждение — ни Гринграсс, ни какие-либо ещё фальшивые друзья. Это было их мгновение, и только их двоих. Как солнце и луны, рождённых порознь, но которые не могут друг без друга, пока действует сила гравитации.       — Я люблю тебя, — Вольфганг держал лицо сына в своих ладонях и отчаянно желал разглядеть в его глазах хоть каплю своего отражения. В надежде, что в нём самом также спрятан свет, хоть и где-то глубоко. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Я совершал кошмарные вещи. Просто чудовищные. И я пойму, если ты… — он судорожно сглотнул, — я так сожалею, что мы так мало времени проводили вместе…       — Ещё не поздно всё исправить. Когда всё закончится, мы отправимся в кругосветное путешествие! Эй… — Фил мягко коснулся его руки, — всё хорошо. Я прощаю тебя.       В следующий миг произошло настоящее чудо.       Вокруг них зашелестел лёгкий ветер, развивая волосы Вольфганга. Его уродливая седина исчезла, как и все тёмные пятна на его коже, словно в него кто-то вдохнул жизнь, освободив из кандалов мертвеца, и сделав человеком свободным. Лицо и тело Демдайка стали плавно преображаться при ярком свете, превращая его в прекрасного юношу.       — Папа… — Филипп завороженно смотрел на него, не моргая, — т-ты… Ты…       Вольфганг несмело коснулся своего лица и опустил взгляд, не веря собственным глазам. Такой юный. Он выглядел ещё моложе, чем во времена проживания в замке Дракулы. Только теперь, в отличие от своей прошлой версии, Демдайк казался поистине живым. Его проклятие было снято. Вольфганг с шумом выдохнул и, задрав голову, прошептал небу: «Спасибо».       — Мастер Шрёдер, вы просто отлично выглядите! — подмигнув, с улыбкой сказала Миранда, — молодость Вам очень к лицу.       — Мне кажется, что теперь я даже старше тебя, пап, — сузив глаза, заговорщицки произнёс Филипп. — А старших надо слушаться.       Не сдержав слёз, Демдайк снова прижал сына к себе, и они крепко обнялись.       Сильный момент.       Тогда я впервые увидел, как он плачет по-настоящему, а не в омуте своих старых забытых воспоминаний. А плакать способны лишь те, кто открыт своим чувствам и не стыдится их.       Вольфганг никогда не стыдился. Просто со временем посчитал, что лучше бы их хорошенько спрятать и не позволять использовать их против него. Как часто бывает, что нас учат неправильным вещам. Люциус тоже с самого детства внушал мне мысль, что плач является неприемлемым для мужчины. И где он теперь?       Крики Паркинсон и надвигающийся дух Дьявола напомнили всем о том, что у нас катастрофически мало времени. Вернее, его совсем нет.       — Я чувствую вас… — шептала Лилит, как надвигающаяся гроза, — ощущаю, как кровь застывает в ваших жилах от страха… Вам не уберечь то, что по праву принадлежит мне…       Миранда резко обернулась, нахмурив брови. Её взгляд пробежался по телу несчастной девушки, которая оказалась чертовски сильной волшебницей. Я не знал никого, кто бы ещё смог выдержать такую боль, моральную и физическую. Пэнси Паркинсон стала котлом, в котором бурлилась смесь из всего самого нехорошего. Обычно так и случается с теми людьми, которые меньше всего этого заслуживают.       — Это то, о чём я думаю? — спросила метаморфа. Похоже, она совершенно точно знала, что происходит.       — Миранда, подойди ко мне! — повелевал Вольфганг, сжимая Филиппа за правое плечо. Теперь его голос не был таким стальным, как у взрослого мужчины, но всё равно имел приказной тон. — Дай мне Амулет жизни!       Она протянула ему артефакт, который прятала в кулаке, и встала по левую сторону от него. Демдайк сжал золотую цепочку в руках, и воздух вокруг мастеров магии начал быстро вращаться. Померкшие сплотились между собой и помчались по кругу, формируя воронку, в которой стало появляться строение, похожее на храм. Дверь была открыта. Туда вела тропинка от ворот, а через круглый неф и длинные хоры образовался проход прямиком к алтарю.       Вольфганг в сомнении посмотрел на храм. Он не посещал такие места уже очень много лет, боясь вновь услышать там крики матери, которую заживо сожгли на костре.       Элизабет Демдайк не позволила погибнуть своему сыну. И Вольфганг тоже не допустит, чтобы это случилось с Филом и его друзьями. Пускай у него была внешность мальчишки, но его бесценный опыт и глубокие знания выстраивались далеко не один год.       — Быстро! Все туда! — наконец собравшись с духом, приказал мастер, указав на здание, которое выросло из мглы в мгновение ока.       — Сейчас, милая, сейчас, — Теодор аккуратно подхватил Пэнси под коленки и взял её на руки. — Вот так, — и он помчался к храму со скоростью света.       Удивительно, на что только способен такой щупленький паренёк, когда его любимой девушке грозит опасность. Да, Тео навсегда забыл о Милисенте. Но в его поступках ясно отражалось всё то, на что он готов был пойти ради дорогих ему людей. Пускай Нотт был тщедушным и низким, но я с уверенностью мог бы назвать его настоящим мужчиной.       — Бежим!       Я попытался оттолкнуться, однако боль посчитала, что она главнее. Звучал гулкий топот — значит, они не сдавались. Жажда жить, наверное, самое ценное, что есть у человека, которого жарко и страстно целует смерть.       «Соберись, тряпка!» — я попробовал снова. Но тело противилось так сильно, что мне казалось, если сделать хоть одно движение по направлению к храму, то меня разорвёт на части.       — Все здесь? — пропустив ребят вперёд, Демдайк лихорадочно осмотрелся, — все добрались?       — Постойте, а где…       — Галбрейт!       — Я вижу его! — сияющие глаза Миранды безошибочно разглядели меня в темноте; она решительно засучила рукава, — ждите тут. Я быстро.       — Нет! — закричал я, ощущая, как тёмная магия сжимает всё моё тело в свой прочный кулак, — не вздумай снова рисковать из-за меня! И никто из вас, слышите? Оставайтесь там!       — Нужно что-то сделать! Папа! — Филипп дёрнул Демдайка за рукав мантии, — нам надо его спасти! Пожалуйста, он мой лучший друг!       Это было нечто большее, чем просто душевное признание или необдуманный всплеск эмоций. Думаю, Фил даже не подозревал, как сильно парочка простых слов способны на меня воздействовать. Я тоже почувствовал привкус, который знаком тому, кто пока что не готов распрощаться с жизнью. Я даже смог каким-то чудом встать на ноги, осознавая, чего мне это может стоить. Перед глазами всё потемнело. Ледяной ветер пробрал до костей, а потом стал жечь, как огонь.       — Это зов стихий, — вздохнув, произнёс Вольфганг, — Магический альянс призывает Хранителя Мира, и мы не можем этому помешать. Единственное, что могло бы его перенаправить… — он в смятении взглянул на золотую цепочку в своей руке.       — Дайте мне это! — Поттер выхватил у него артефакт и сорвался с места.       — Гарри! — Грейнджер бросилась вслед за другом.       — Стойте! — закричал Демдайк, не переступая порог, — мощь Амулета жизни слишком велика! Это может вас убить!       Поттер остановился передо мной с цепочкой на вытянутой руке, как священник, пытающийся защититься от нечистой силы. Грейнджер едва ли успела схватить его за плечо, как раздался хлопок, похожий на пушечный выстрел.       Вокруг меня взвилось огненное пламя, и серое пространство взорвалось под расщепленным небом. В следующую секунду нас троих зашвырнуло в здание. Дверь с гулом захлопнулась, и наступила тишина.       Грейнджер рухнула на пол и, застонав, лежала ничком. Я свалился сверху на неё, а рядом приземлился Поттер. В стенах храма я больше не чувствовал себя узником нестерпимой боли. Здесь было… спокойно.       — Эй! С вами всё хорошо? — кто-то попытался нас расшевелить, и перевалил меня в сторону.       — Проверь, Эрни!       — Сейчас!       Голоса летали по воздуху, эхом отбиваясь от каменных стен. Я струсил пыль с лица и увидел алтарь, спрятанный в глубине здания. Около него стоял Теодор, держа Пэнси на руках. Её живот заметно увеличился и стал круглым, как арбуз. Больше она не кричала, глаза её были закрыты. В мёртвой тишине храма были слышны лишь наши разговоры и шаги. Для хаоса, творящегося снаружи, здесь доступа не было.       — Ух-х… — прохрипела Грейнджер, — мои рёбра…       — Я посмотрю. Так, осторожно, — Макмиллан перевернул её на спину, — кажется, они сломаны. Не проблема, я разберусь. У меня есть Костерост.       — Давай помогу, — предложила Софи. Она немедля подбежала к Эрни, и они стали работать вместе. — В детстве я тоже мечтала стать врачом.       — Почему передумала? — поинтересовался Макмиллан.       — Родители сказали, что это профессия для тех, кто готов стать навеки отверженным. И я ушла в фехтование и балет.       — П-Потер… — кашляя, я подполз к парню, который лежал на боку и не шевелился. Его очки были сломаны. — Мать твою, Поттер, вставай! — я с силой подёргал его за плечо, но он не очнулся.       Вольфганг встал над ним и протянул руку над его телом.       — Жив, — спустя короткую паузу сказал Демдайк, аккуратно забрав у Поттера артефакт, — я чувствую, что он на грани. Но борется. Скорее всего, он попал в Сумрачный коридор. Это не худшее, что могло случиться. Ты как? — Вольфганг взглянул на меня.       — Вроде в норме, — я поднялся с пола, стряхивая с себя остатки пыли. — В Сумрачном коридоре много препятствий, он может не справиться. Я должен…       — Ой, заткнись уже и дай пройти, — Миранда обошла меня и, склонившись над Поттером, отыскала у себя футляр с инструментами, который всегда носила при себе.       — Порядок, Мал, — мягко улыбнулся Филипп, — доверь это нелёгкое дело профессионалам, — он было отошёл, но я резко схватил его за запястье, и Фил вопросительно обернулся. Миранда и Вольфганг тоже.       — Я…       Всё моё красноречие предательски растворилось на языке; я никак не мог собраться с мыслями. Эти трое проделали огромную работу, не один раз спасали чужие жизни, пока я делал так, что угрозы и опасности возвращались снова. И мне бы хотелось верить, что после всего, что произошло, мы не отдалимся друг от друга, и я не останусь навеки в их глазах лишь простой мишенью — объектом, которые мастера магии должны защищать.       — Я так рад, что вы все…       — Да-да, Галбрейт. Давай без соплей, мы и так всё знаем, таракашка, — Миранда закатила глаза, — Фил, мне нужна твоя помощь.       Что ж. Можно считать, что наш разговор состоялся. Пусть в крайне сокращённом виде, но он был, и меня услышали.       — Всё будет хорошо, — Филипп упал на колени и взял ладонь Поттера в свои ладони, — Гарри, слушай мой голос. Иди на мой голос…       Демдайк спрятал Амулет к себе в карман мантии, которая теперь была ему слегка велика, и засеменил ко мне. Он был немного ниже, и воспринимать его как самого могущественного мастера магии нынче было труднее.       — Алан, я хотел сказать тебе спасибо.       — За что?       — Ты помог мне понять, кто я. Ты подарил мне признание, о котором я мог только мечтать. Я столько лет потратил на поиски себя… Я убивал, причинял другим боль, поскольку мои собственные страдания не давали мне покоя.       — Понимаю, — кивнув, я опустил руку ему на плечо.       Надо же. Мы поменялись местами.       Когда-то я стоял перед ним, полностью разбитый и ополчённый на жестокий мир. Я помню, как входил в его кабинет, делился своими секретами и мыслями. Делая вид, что не придаю нашим встречам особого значения, я втайне восхищался этим человеком. Драко Малфой хотел стать однажды таким же, как Вольфганг Шрёдер: сильным, уверенным в себе и заставляющим других волшебников себя уважать. Но я получил гораздо более ценную награду. Я смог его освободить и добиться его благодарности.       Мы оба долгое время были заложниками наших ненастоящих жизней, не зная ничего о своих предках и своих потенциальных возможностях, которыми они нас одарили. Впрочем, не назвать это великим даром, который хотелось бы пожелать другим. Скорее, это было испытанием, с которым мы вполне успешно справлялись. Пока что.       — Я заблуждался, — продолжал Вольфганг, — я думал, что если доберусь до Красной Хризантемы, то смогу искупить все свои грехи в обмен на правду. А Северус…       — Он бы гордился. Как и старина Анкель. Эй… — я обнял паренька, когда тот понурил голову, — ты заслужил прощение. И ты прощён.       Кивнув, Вольфганг обошёл меня и приблизился к алтарю, от которого исходило необычное излучение, освещающее Нотта и Паркинсон. Демдайк взглянул на них, затем на алтарь, и решительно хрустнул суставами пальцев.       — Надо его отодвинуть, — он толкнул плечом каменную глыбу, потом ещё раз, но она так просто не поддавалась. — Да чтоб тебя…       Я покосился на Альфреда, который всё это время был единственным, кто стоял без дела.       — Пошли, Фишер, — я стукнул его кулаком по спине. — Найдём достойное применение твоей маскулинности. Если, конечно, она у тебя там где-то есть.       — Не умничай, Галбрейт, — пробурчал Альфред, но отказываться не стал.       — Попробуем сильнее поднажать вот здесь, — сказал Вольфганг, когда мы подошли к нему.       В итоге с жутким скрипом алтарь начал отодвигаться, медленно скользя по полу. Через некоторое время нашим взорам открылась надгробная плита. Она чётко, почти без швов вписывалась в пространство между каменными плитами пола. Сверху и снизу виднелись небольшие отверстия.       — Секунду, — Вольфганг порылся во внутренних карманах мантии, и отыскал металлические крюки, с помощью которых можно было поднять плиту. — Вот, держите, — он дал нам несколько крюков.       Втроём мы вдели их в отверстия и, приложив некоторые усилия, приподняли тяжёлый камень. Затем опустили плиту рядом с алтарём и повернулись к скрывавшемуся под ней углублению. Там стоял гроб. Вольфганг резко сорвал с него крышку.       — Теодор, — позвал его Демдайк, — подойди сюда.       Сглотнув ком в горле, Нотт сделал несколько неторопливых шагов по направлению к гробу. Паркинсон, которая лежала у него на руках, всё ещё не приходила в себя. Её руки безвольно свисали вдоль его тела.       — Опусти туда Пэнси, — велел мастер магии.       — З-зачем?       — Просто выполни то, что я говорю.       — Я тебе не доверяю, — с презрением изрёк Теодор, попятившись к стене, — для начала объясни, что ты собираешься с ней сделать.       — Исполнить волю пророчества, — ответил Вольфганг, однако на Нотта это заявление не произвело никакого впечатления, и он не сдвинулся с места. — Но чтобы всё сделать правильно, мне понадобится вмешательство всех вас. Тео, ты же хочешь помочь Пэнси?       — Я готов ради неё на всё, — твёрдо произнёс он.       — Тогда поторопись, — чуть тише сказал Вольфганг, многозначительно кивнув на Паркинсон.       Что-то будто в одночасье перекрыло мне весь поток кислорода, когда я заметил, что с ней происходит. И хотя девчонка всё ещё была без сознания, её организм продолжал полноценно функционировать. Должно быть, храм каким-то образом блокировал её разум, освобождая от мучительных схваток.       — Началось, — раздался издалека взволнованный голос Миранды. Затем послышались шушуканья, когда все остальные обратили внимание на происходящее. Поттер и Грейнджер уже были в полном порядке. Все подошли поближе.       — Боже… Господи… — Нотт весь задрожал, глядя на Пэнси: кровь на её коже стала заливаться ярко-голубым светом, словно её смешали с кровью единорога. — Что с ней?..       — Она рожает, кретин! — не выдержав, крикнул я. Мой мозг в панике готов был отключиться, чтобы не видеть всего этого, но я понимал, что должен присутствовать в такой важный момент. Ведь… Чтобы там ни было, это было результатом моих стараний, и я за них был в полномасштабном ответе.       — Как, уже? Но ведь…       — Не забывайте, что здесь время идёт совершенно не так, как мы к этому привыкли, — произнёс Вольфганг, — Тео, ну же, скорее!       Больше мяться в сомнениях он не стал. В считанные секунды Нотт оказался прямо около гроба и осторожно опустил туда Пэнси. При этом его руки дрожали так сильно, что если бы он держал поднос с бокалами, они бы точно все разом свалились на пол.       — Ч-что теперь? — спросил Теодор. Он выглядел таким потерянным и напуганным, словно понятия не имел, как проходят роды. Впрочем, откуда ему об этом знать? Нотт даже никогда не видел девушек без одежды, не говоря уже о таких ситуациях.       — Альфред, Софи! — Демдайк подозвал к себе Фишеров, и они тут же оказались перед ним, — помните мой урок на пятом курсе, когда я рассказывал об особой магии близнецов?       Те переглянулись между собой. Софи быстро пролепетала:       — Да, там было что-то о том, как в старые времена существовал тёмный ритуал, который при объединении сил магов-близнецов позволял обрести бессмертие. Но такое не практикуют уже несколько веков…       — Чего? Бессмертие? — Миранда захлопала глазами, — почему я об этом никогда не слышала?       — Ну, это не совсем так, — подсказал Филипп, — больше похоже на исцеление от смертельных недугов.       — Вроде заклинания Ланкастерских ведьм? — уточнила Грейнджер.       — Вроде того. Только такого рода магия не являлась запрещённой, поскольку её могли использовать только мастера. А мастеров-близнецов не часто встретишь.       — Да почему мы вообще говорим об этом? — нахмурился Альфред, — мы с Софи никогда такого не делали, и я не уверен, что мы на такое способны. Мы же даже не мастера.       — После обряда крови, который провела Милисента, ваши клетки приобрели такую же структуру, — напомнил Вольфганг, — для того, чтобы сохранить жизнь Пэнси и ребёнка, вам необходимо стать их временными катализаторами. Так весь процесс пройдёт быстрее и безопаснее для них обоих.       — Чего? — не поняли Фишеры.       — Всё, что от вас требуется, это держать её за руки. Магия всё сделает за вас.       — А это безопасно? — сморщив лоб, спросил Альфред, — где гарантии, что с нами ничего не случится?       Вольфганг поднял голову и одарил его суровым взглядом. Хоть он и выглядел молодо, в его глазах таилась вся его непростая долгая жизнь.       — Боюсь, гарантий у меня нет, но если ничего не предпринять, то девочка несомненно умрёт, а ребёнок так и не родится, — Демдайк посмотрел на меня, этим как бы ясно давая понять, насколько высока сделанная ставка.       Тем временем из Пэнси непрестанно сочилось что-то густое и ярко-голубое, и это была уже отнюдь не кровь. От гроба волнами исходил свет, который покрыл весь храм тёплыми излучениями.       Грейнджер нервно облизнула губы, коснувшись моего запястья. Её взгляд, как и мой, был намертво прикован к гробу. Хотя остальные и не могли этого видеть, я знал, насколько мизерными были их чувства по сравнению с тем, что испытывали мы: агония, злость и тревога вперемешку с кромсающим ощущением безысходности и сожаления за все совершённые поступки.       Теодор был прав. Это я и Грейнджер были теми, кто изначально заварил всю эту кашу, а теперь её были вынуждены пожирать все с одной ложки.       — Ладно, допустим, — сказал я, пытаясь совладать с собой и думать логически, — даже если на секунду представить, что у нас всё получится. Как младенец сможет остановить демона и всю его армию?       — Это будет непростой ребёнок, — ответил Вольфганг, — посмотри на меня. Совсем недавно я был тем, кто вдвое старше вас. А теперь мне снова шестнадцать, но это вовсе не значит, что я беспомощный.       В его словах была толика смысла, однако я всё равно не мог её приписать к делу, которое касалось ещё не рождённого человека. Гроб уже был полон необычной голубой субстанции, которая переливалась за его края. Чем дольше мы медлили, тем больше увеличивались шансы всё испортить.       — Хорошо, мы сделаем это, — наконец Софи несмело коснулась руки Пэнси, — Альфред, давай. Не будь таким дураком! На кону все наши жизни, не только её и малыша!       Выругавшись, Фишер с отвращением посмотрел на Паркинсон, но всё-таки сжал её ладонь в своей ладони. Подошв его обуви коснулась голубая жидкость.       — Я могу чем-то помочь? — тихо спросила Грейнджер, глядя на Вольфганга с трепетной надеждой, как птичка, которая угодила в клетку, и молит об освобождении.       Демдайк достал из кармана мантии золотую цепочку и протянул ей.       — Гермиона, твоя миссия не менее серьёзная. Когда ребёнок родится, ты должна стать той, кто первым прикоснётся к нему и подарит ему свет. Это ведь подарок твоих родителей, верно? — уточнил Вольфганг, и она кивнула, — думай о том, как сильно ты любишь их, и постарайся сосредоточиться на этом чувстве.       Грейнджер забрала Амулет и вновь с пониманием кивнула.       — Фил, Миранда, — обратился к ним Демдайк, — ваша задача состоит в том, чтобы создать купол защиты вокруг этого гроба и удерживать его на протяжении всего процесса, дабы в него не попала ни единая крупица тьмы, которая могла просочиться сквозь стены храма.       Мастера послушно заняли свои позиции: Миранда встала позади гроба, где была голова Пэнси, а Фил — с противоположной стороны.       — Пап… — неуверенно проронил он, — армия Забини искала детей, не наделённых магическими способностями. Это значит, что малыш будет лишён магии?       — А вот это, пожалуй, самый важный пункт, — Вольфганг посмотрел на парня, который всё это время стоял чуть в стороне, — Теодор, в твоих жилах течёт кровь без волшебных веществ, которая нам понадобится, чтобы ребёнок был здоров.       — Это теперь так называется, когда ты простой маггл? — обиженно выплюнул Нотт, скрестив руки на груди.       — Тео, пожалуйста, — взмолилась Грейнджер, — ты же обещал помочь.       — Меня волнует исключительно состояние Пэнси. И пока что я не заметил, чтобы кто-то говорил о ней с особым интересом.       — Жизнь Паркинсон важна не меньше! — сказал я, разозлившись на его глупое поведение. Нотт вёл себя как подросток, которому запрещают посещать ночные клубы.       Тео недовольно фыркнул.       — И сколько литров моей крови вы хотите выкачать?       — Столько, сколько потребуется для того, чтобы всё прошло хорошо, — невозмутимо ответил Вольфганг, — Эрни, тебе придётся сделать переливание. Справишься?       — Я бы рад, но у меня нет ничего необходимого для этого, — с грустью произнёс Макмиллан, — капельницы ни у кого здесь случайно не найдётся?       — Можешь воспользоваться моим туннельным катетером, — Миранда кивнула на свой футляр с инструментами, который лежал в дальнем углу, — вдруг найдёшь ещё что-нибудь, что пригодится. Бери, не стесняйся. Сегодня я побуду щедрой в порядке исключения.       Макмиллан ошеломленно взглянул на неё:       — Ты не перестаёшь меня удивлять. Надеюсь, у тебя в футляре не затесался крокодил?       — Не бойся, он добрый, — хихикнула Миранда.       Странная голубая субстанция непрестанно разливалась по всему храму, отчего он стал ярко сиять изнутри; за его пределами что-то жутко гремело, как гром, только звуки были гораздо страшнее. Перед окнами всё время мелькали Померкшие. Призрачные волки преданно охраняли здание от нежданных гостей.       — Гарри, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Вольфганг.       Доселе очкарик не издал ни звука; кажется, он всё ещё был слегка в паралитическом шоке. Он рвано вдыхал воздух, весь его лоб покрылся каплями пота от высокой температуры. Если Поттер только что удачно прошёл Сумрачный коридор и при этом не тронулся умом, то он как минимум заслуживал минуты наедине с собой.       — Насчёт меня не беспокойтесь, — хрипло ответил он, проведя рукой по влажному лбу, — это мелочи, думаю, всё пройдёт. Чем я могу быть полезен?       Да уж, Поттер — это Поттер навсегда и при любых обстоятельствах. Держу пари, даже если бы он сейчас блевал, то не видел бы в этом никакой причины, чтобы остаться без дела. Тем более, когда речь шла о спасении других.       — У него не пропал голос, — заметил я.       — Потому что он не выполнял межпространственное перемещение, — пояснил Демдайк, — Гарри, ты точно уверен, что ты в порядке? Если ощущаешь, что нуждаешься в отдыхе, знай, в этом нет ничего плохого.       — Со мной всё отлично.       — Ладно. Тогда будешь помогать мне с родами.       — Хорошо, — Поттер согласился на это с таким бесстрашием, словно Вольфганг предложил ему пойти сокрушить дракона. Впрочем, если это ему однажды было по силам, то и тут он справится.       Наконец всё было готово. Нотт протянул свою правую руку, чтобы Макмиллан мог начать процедуру. Воздух вокруг гроба зашевелился по велению Миранды и Филиппа, образуя защитные слои, а Фишеры крепче сжали ладони Паркинсон.       А что же делал я, спросишь ты?       Я был фундаментом. Тем, на чём держался весь храм. Всё вокруг было результатом, созданным магией стихий и Померкшими Абигора, которые прятали наше убежище от дьявольских глаз, и мне необходимо было всё время их контролировать.       Хоть и поток времени здесь казался вещью сродни несуществующей, мне казалось, будто стрелки часов сейчас двигались особо медленно, а то и вовсе замерли. Не знаю, сколько прошло часов, прежде чем всё закончилось. Или это была всего минута?       Время, на самом деле, лучший архитектор, ведь только оно способно построить лестницу в будущее, руководствуясь инструментами наших решений и ошибок.       В моём случае, оно главным образом использовало последний материал. В обмен на новую жизнь иногда приходится чем-то жертвовать.

* * *

      Они шагали очень тихо, практически бесшумно, как парящие во тьме привидения, которые медленно, но стремительно приближались к врагам в готовности нанести решающий удар.       Всюду текли неспокойные воды, омывая широкие окрестности черновика со всех сторон. На крыльях ветра летели вспышки огня; они несли на себе эхо горького плача и душераздирающих воплей. Это был, можно сказать, своего рода капкан, откуда не выберется никто, пока противостояние света и тьмы не закончится.       Чёрные люди с оружием в руках двигались против течения. Река как будто пыталась таким образом их задержать, но это отнюдь не стало помехой. Даже искусственные рыбы, созданные черновиком, и те шарахались от них.       Здесь были все, кто когда-либо встал на сторону зла: волшебники, магглы, тролли, великаны, оборотни, драконы, акромантулы, даже дементоры и боггарты. И ещё много-много кто. Как и было предначертано, все миры и бесконечный поток земного времени объединились в один-единственный пустой набросок, который только предстояло оживить или… стереть навсегда.       Не существует числа, которое могло бы дать даже приблизительное понятие о том, сколько же их было. Я сумел разглядеть около сотни копий Тома Реддла, и это если брать во внимание его личность, не говоря уже о других.       Лишь Померкшие не являлись теми, кто числился среди войска Дьявола. Хэйань стали глазами и ушами своих Хранителей Миров, которые могли во всей красе лицезреть, во что превращается их Вселенная. Природа позволила слиться с ней воедино, но только на время, чтобы показать, как оно есть на самом деле. Ведь если мы не поможем ей, всё живое вскоре будет навеки уничтожено, и Земля покроется шершавой засухой.       Пока что явное преимущество было на стороне тьмы. По крайней мере, её предводитель был в этом беспрекословно убеждён. У их противников нет никаких шансов.       — Вам не спрятаться… Я найду вас… — с наслаждением шептала фигура, которая шла впереди всех.       Я узнал в ней облик Блейза, поскольку именно он стал носителем дьявольской плоти в моём измерении. На воде отражалась его гигантская тень, что тучей легла на всю армию: это было рогатое существо, которое нельзя представить даже в своих самых страшных кошмарах.       Как и Померкшие, я был невидим для него и абсолютно неприкасаем. Я мог бы подобраться к демону даже вплотную, и он бы меня не обнаружил.       Страх увидеть того, кто скрывается под капюшоном, был вполне очевиден. Но я так сильно хотел верить, что смогу разыскать в этой утробе тьмы своего друга, что не смог сдержаться, и стал следующим порывом ветра. Да, это было иголкой в стоге сена. Но я найду его, даже если мне придётся сжечь здесь всё к чертям.       — Я знаю, что ты здесь, малыш Алан из измерения номер четыреста восемьдесят один… — вдруг остановившись, прошипела фигура, — я чувствую твоё неровное дыхание. М-м, твой страх такой вкусный…       Забини говорил мягким голосом Лилит, глядя куда-то сквозь меня. При этом я мог поклясться, что смог разглядеть его. Моего Блейза. Его нутро трепыхалось где-то глубоко-глубоко внутри, мучаясь от страданий. Тьма внушала ему необходимость мести за всё то, что ему пришлось пережить. Все должны расплатиться за то, что с ним сделали.       — Блейз… — под дуновением ветра зашелестели деревья и кусты, — это я… Я здесь…       — Он тебя не слышит, глупенький мальчик, — губы Забини, которыми управляла Лилит, расплылись в гадкой усмешке. — Видишь ли, он не любит разговаривать с незнакомцами, — демонесса расхохоталась, заражая мглистым валом смеха всю свою армию.       Но даже сквозь такой басовистый гул я различил едва уловимый шепот, полный надежды.       «Драко?..»       — Блейз!       Деревья с треском согнулись от мощного удара ветра. В этот момент Лилит широко раскрыла рот и истошно закричала: начался настоящий бунт. Чёрные люди стали лихо набрасываться друг на друга, как животные, и те, кто терпел поражение, растворялись в воздухе. Их забирали с собой Померкшие, поглощая их души и от этого становясь сильнее. Потом всё стало постепенно исчезать в сером дыме.       — Блейз, я помогу тебе! Ты только держись! Пожалуйста, не сдавайся ей!       Чем ближе я хотел к нему подобраться, тем быстрее он отдалялся от меня. Дым полностью поглотил всё пространство. Я успел заметить лишь очертания храма вдалеке.       Они уже близко.

* * *

      Чья-то ладонь осторожно легла на моё плечо, и я дёрнулся, резко распахнув глаза. Сделал глубокий вдох. Я вернулся.       — Ты в порядке? — с беспокойством спросил Поттер, — ты долго стоял на месте, а твои глаза ушли под веки.       — Да, просто… Потом расскажу, — я потрепал себя по волосам и тщательно поморгал, дабы окончательно прийти в себя, — как там? Как они?       Взгляд Поттера мне не понравился. Не сказать, что он был чересчур печальный, но что-то в нём явно намекало на плохие новости. Хотел бы я думать, что я просто пессимист, но даже они слышат звуки, которые издаёт новорождённый. А я не слышал.       — Пойдём. Тебе нужно это увидеть, — Поттер кивнул в сторону алтаря, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.