Наследие

      Нарцисса от него не отходит ни на шаг. Абраксас стоит перед столом, поднимает бокал с вином и говорит речь, достойную главы ордена. О том, что делают они всё во славу божью, даже дышат во имя его, и вера их крепка и незапятнанна, как кристально-чистая слеза божьей матери.       Нарцисса от него не отходит, будто жена ему, будто с ним одно целое. Эван Розье, её кузен, недовольно кривит губы. Соломон Блэк, её дядя, отводит в сторону взгляд. Абраксас Малфой для них огромная опухоль, врастающая глубоко в ткани, отравляющая весь организм метастазами. Адам Кэрроу усмехается и закрывает свой оскал рукой в белоснежной перчатке. Он ненавидит Малфоя не меньше остальных.       Хищники собрались вместе и ждут, когда жертва выдохнется, чтобы её сожрать.       Эван проводит пальцем по столешнице из красного дерева, касается ручек серебряных приборов и поднимает на Нарциссу взгляд, смотрит ей прямо в глаза — серебристо-голубые, доставшиеся ей от её матери Розье, хочет провести по её волосам, цвета выбеленного льна, и больно, как в детстве, за них дёрнуть, прижать её к стене и напомнить, кто она по рождению, к какой семье и кому принадлежит.       Соломон поджимает губы, молча ест ужин, наслаждаясь едой. Ему плевать на Нарциссу, потому что он знает, что её нутро точно такое же, как и у каждого Блэка. И то, что она подле Абраксаса, не недоразумение, а расчётливый ход. Та, кто от рождения Блэк, никогда не пойдёт против воли семьи.       Нарцисса садится по правую руку Абраксаса, напротив неё сидит Соломон. Их взгляды встречаются на мгновение, и прямо сейчас Блэк понимает, что он ошибался во всём. С некоторым промедлением она начинает говорить: тихо, ровно, чётко. Её голос льётся бархатом и мужчины прислушиваются. Адам делает глоток вина, его старший брат Амикус, сидящий рядом с Нарциссой, услужливо наполняет её бокал. Кроме этих троих, немногие догадываются, о чём думают три главы трибунала. Из небольшого числа этих людей, конечно, главная жертва тоже в курсе.       Амикус улыбается, Чарльз Уизли смеётся над её шуткой, а его мать, сидящая на другом конце стола, хлопает в ладоши. Альбус поливает мясо соусом и подмигивает Ксенофилиусу Лавгуду, который ведёт себя здесь очень скованно.       Нарцисса прокашливается и говорит чуть громче:       — Мы бы хотели… — она опускает ладонь поверх руки Абраксаса и все замолкают, обращая на них взгляд. — Мы бы хотели сказать, что по окончанию траура, я и… мистер Малфой… Мы поженимся.       На их пальцах сверкают кольца.       — О, милая, — Молли опускает салфетку на стол, поднимается со стула и подходит к Нарциссе.       Соломон кривит губы. «Эта невоспитанная и грязная… Уизли», — будто хочет сказать его взгляд.       Молли обнимает Нарциссу и целует её в щёки, не заботясь о манерах.       — Абраксас, — она обнимает и его, а потом так же радушно сжимает в объятиях обоих ещё крепче, почти сталкивая их друг с другом лбами. — Я так рада за вас.       — Что не могу сказать я, — выдаёт первым Розье, опуская на стол салфетку и резко вставая на ноги.       — И я, — Соломон Блэк проводит по столу ладонью, постукивает подушечками пальцев, не отрывая взгляда от Нарциссы. — Какая… грустная история, моя милая Цисси. Мне так жаль вас обоих. Потерять мужа и сына, почти сойти с ума от отчаянья. Надеюсь, что твой будущий муж будет более… осторожен и живуч.       — Что ты такое говоришь, Блэк? — Молли хмурится и почти взрывается гневной тирадой, но Абраксас сжимает её пальцы крепко, останавливая.       — И переживу тебя, полукровка, — Малфой смеётся заразительно и громко, глядя на него так, будто он — мусор, а не родственник, подчинённый и почти королевских кровей. — Соломон, ты должен знать, — Абраксас выбирается из женских объятий и подаётся вперёд, опуская руку на столовый нож, — что я не наш милый и наивный Люциус. У меня есть клыки, и ими я умело рву глотки. Особенно таким, как вы.       Вдох-выдох, гробовая тишина разбивается о смех Альбуса. Раз, два, три — пришло время отмотать всё назад.

***

      — Как тебе эта девочка? — спрашивает Драко, стоя перед столом деда.       — Гермиона? — Абраксас через оконное стекло наблюдает за тем, как девчушка бегает из стороны в сторону с деревянным мечом, уклоняясь от атак Рона Уизли. — Хорошая малышка.       Ни Драко, ни Абраксас не слышат, но знают, что сейчас Гермиона смеётся, падая на газон, а через несколько мгновений перед ней появляется слишком серьёзный и мрачный Долохов, угрожающий Уизли пистолетом.       — Если опустить то, что Гермиона не из рода, подобного нашему, и экзорцистка не по рождению, и что она была одержима дьяволом…       — Нет, — Абраксасу не нужно слушать продолжение, он и так знает, о чём его хотел спросить внук.       — Но почему? — кажется, Драко чуть было не задохнулся, услышав такой категоричный и быстрый ответ, но не подал виду, и теперь не знает, что сказать ещё.       — Потому что это неправильно — спрашивать сначала у меня. Если ты не можешь договориться сам с собой — плохой из тебя наследник потому, что ты не можешь даже своей жизнью распоряжаться. До церемонии одна неделя, советую обдумать всё прямо сейчас. А впрочем, — Абраксас крутится на своём кресле, запрокинув голову и легко смеясь, — мне всё равно, мой славный маленький малыш!       У Драко начинает дёргаться бровь, но он сдерживается, сжимая руки в кулаки и разжимая:       — Простите, что отвлёк вас, дедушка, — он кланяется и выходит из кабинета.       — На то я тебе и дедушка, чтобы меня отвлекать, — посмеивается Абраксас, наслаждаясь холодным лимонадом.

***

      Нарцисса надавливает на его плечи, заглядывает ему в лицо и хмурится.       — Вы же не поддержите Драко? — вопрос слетает с её губ быстро и остро. — Она — ваша ученица и наша гостья. Да, она обладает чёрной звездой, поэтому мы её защищаем. Но это не означает, что мой сын, наш наследник, должен жениться на ней.       — Если это его выбор, — Абраксас продолжает заполнять документы, — я не буду ему мешать. Ваш с Люциусом брак тоже не был по договорённости, дорогая Нарцисса.       — Но наши семьи равны. И подумайте хорошо — Драко ещё…       — Хотите сказать, что он ребёнок? Что ж, — Абраксас расписывается и откладывает ручку, чтобы достать печать из ящика, — вы неправы. Вы нежно любите его и желаете ему только лучшего. Вы знаете, что он не сделает ей предложение на этой неделе, однако ваше желание привязать его и навязать ему брак получше, выгоднее… Я его понимаю и принимаю. Но давайте не будем торопиться, ведь ему ещё придётся участвовать в церемонии. Кто знает, какая партия ему выпадет, если выпадет вообще?       — Я так надеялась, что он женится на Астории или Дафне. Они выросли вместе, знают друг друга так долго. Послушайте, почему бы нам не объявить о помолвке?       Абраксас откладывает бумагу, прячет печать и поворачивается к Нарциссе. Он встаёт и обнимает её, гладит по волосам, успокаивая.       — Милая моя, успокойся, не стоит вмешиваться в чужую судьбу, потом, пусть Драко никогда не посмеет тебе сказать дурное слово, он будет страдать и винить нас и себя мысленно, а это куда страшнее. Тебе ли не знать?       Нарцисса всхлипывает, обнимает его порывисто и шепчет:       — Ну и пусть, ведь он мой единственный сын. Вы же понимаете меня? Если бы вы были Люциусом, только бы вы были им, тогда вы бы всё поняли. Вы не его отец. Вы не можете понять мою боль. Моё дитя совершает ошибку, как мне его не остановить? Я же не смогу просто наблюдать. Вы не понимаете! Не понимаете! Вы никогда меня не поймёте! Ру, мой сын, когда я его потеряла, меня спас только Драко. Если бы не он, если бы не мой сын… Я не позволю ему обречь себя на такую жизнь. Вы же знаете, вы же чувствуете, что она не человек. Как вы можете поощрять их отношения?       Самое время отмотать назад.       Нарцисса надавливает на его плечи, заглядывает ему в лицо и хмурится.       — Вы же не поддержите Драко? — вопрос слетает с её губ быстро и остро. — Она — ваша ученица и наша гостья. Да, она обладает чёрной звездой, поэтому мы её защищаем. Но это не означает, что мой сын, наш наследник, должен жениться на ней.       — На всё Его воля, — Абраксас продолжает заполнять документы. — Моя милая Нарцисса, не могла бы ты оставить меня в одиночестве? — он отрывает взгляд от бумаг. — Так много дел накопилось, а если я с ними не расправлюсь, Молли меня точно убьёт, — он тихо смеётся и неловким движением растирает шею.       — Конечно.       — И, да, Нарцисса, я бы хотел, чтобы ты передала нашей маленькой гостье, что хочу с нею выпить по кружечки чая где-то около пяти вечера. Не беспокойся, я её не съем.

***

      — Скажите, Абраксас, почему вы такой двуличный?       Гермиона задаёт вопрос не в бровь, а в глаз, сидя в кресле с ногами. Малфой ощущает всем своим нутром, как его внук вышагивает перед дверью в ожидании, когда Гермиона освободится, а Антонин на него шикает, потому что ему ничего не слышно, ведь мелкй ходит слишком шумно.       — Двуличный? — он смотрит на неё насмешливо.       — Да, вы такой изворотливый, как… змея. Это достаточно странно, ведь к змеям вы не имеете никакого отношения, потому что ваше происхождение куда более… Хм?.. — Гермиона поднимает взгляд и всматривается в потолок, пытаясь сформулировать мысль более-менее не обидно. — Небесное? Чистое? Древнее? Ангельское? Непорочное?       Абраксас громко смеётся в ответ. Как ни странно, её эпитеты для него не обидны, но попробовала бы она сказать подобное той же Нарциссе…       — Вот видите, вы постоянно дурачитесь. Это такая тактика?       — Я тебе так скажу: довольно трусливая тактика. Мне нравится такой исход событий, когда от меня мало чего ожидают — меньше проблем, зависти, негатива в моей и без того не шибко светлой и зефирной жизни. Гермиона, у тебя нет силы какой-либо из стихий, и это очень хорошо. Имей ты алую звезду, вряд ли смогла бы пользоваться своею силой каждый день и так, как захочешь, без ущерба для окружающих. Понимаешь меня? Используй силу так часто, как только можешь. Я бы даже сказал так — постоянно. Тебе лень подниматься по лестнице или пользоваться лифтом? Телепортация — вот твой выбор. Тебя достали расспросами? Исчезни у них из-под носа в то же мгновение. Хочешь прямо сейчас увидеть Ад? Ты знаешь, что делать.       — В отличии от вас, учитель, я не социофоб и не лентяйка, ещё и вежливая. Вы понимаете, что делать, как вы предлагаете, неправильно?       — Нет правильного и неправильного, есть только то, что ты считаешь неправильным и правильным. На самом деле, всё по-своему правильно.       — Даже если я вам в лицо выплесну чай за тот случай в саду?       — Ну-у…       — Или если я вам скажу, что вы редкий мерзавец, потому что трогали моё колено под столом, когда мы с вами пили чай?       — Но…       — А, может быть, мне стоит рассказать Драко, что вы назвали его…       Пожалуй, в этот раз всё тоже придётся отмотать назад.       — Скажите, Абраксас, почему вы такой двуличный?       — Боже, как же ты меня утомляешь, Грейнджер.