Наследие

      Абраксас много пьёт, но мало показывает.       Во фляжке ром, в кармане пачка сигарет. Он выходит во двор, зажигает сигарету и курит, наслаждаясь закатом. Дети спорят друг с другом, и Абраксасу даже слегка завидно.       Антонин сидит в траве, наблюдает за Нарциссой — она ему не нравится или нравится слишком сильно. Абраксас вдыхает дым, наполняя им лёгкие, и выдыхает его плотно, наблюдая, как серость дыма грязнит краски заката.       Он достаёт привычным движением фляжку, открывает крышку и делает три небольших глотка. Ром скользит по горлу, немного обжигая. Тепло распространяется по телу, с плеч стягивают груз. Дышится после отравы легко и свободно.       Нарцисса заходит в дом, держа в руках несколько ирисов, следом за ней забегает Дафна, явно чем-то смущённая. Абраксас наблюдает, как Драко, Астория и Гермиона о чём-то громко спорят, перебивая друг друга. Астория бросает корзину, Драко сначала делает шаг к ней, но потом останавливается, оглядывается на Гермиону. Астория скрещивает руки на груди и уходит — быстро, молча и явно сдерживаясь.       Антонин уходит вслед за Асторией, посвистывая и недовольно поджимая губы, глядя в сторону Абраксаса.       — Ты тупой? — спрашивает он, хватая Малфоя за рукав. — Пошли отсюда, мы здесь лишние.       Вечереет.

***

      Нарцисса тянет к нему руки, и Абраксас ей поддаётся.       «Когда-нибудь, отец, наступит тот день и час, и ты не сможешь отмотать время назад».       Абраксас улыбается, путается пальцами в её серебристо-льняных волосах и тихо стонет, когда Нарцисса проводит рукой по его обнажённому животу.       «Вы постоянно рассчитываете только на себя! Разве так можно?»       Ни о чём не думать, не слышать голоса в голове: дышать и понимать, что прямо сейчас она перед ним и ему ничего не нужно. Абраксас целует её в губы — жёстко и неаккуратно, так бы не стал целовать Люциус. Для него, Абраксаса, она далеко не богиня и раболепием он не страдает.       «Что вы делаете? Отпустите меня! Он же ваш внук! Как вы можете стоять в этом коридоре, когда там, за дверью, его избивают?!»       Какая шумная девочка. Абраксас обхватывает Нарциссу, помогая ей держаться за его пояс ногами. Он прижимает её к стене и насаживает её на свой член — совсем не нежно, а весьма грубо, так, чтобы в её глазах, по истине напоминавших два зеркала, стояли слёзы. Боль… Ему нравится причинять эту боль.       «Почему вы молчите? Почему вы постоянно такой несерьёзный? Ну скажите же хоть что-нибудь!»       Нарцисса поскуливает, горячим дыханием обдаёт его шею. Абраксас гортанно смеётся, не сбиваясь с ритма. Его член такой тяжёлый и твёрдый. Долгое мучительное воздержание даёт о себе знать. Каждая фрикция — болезненно-приятная, до невозможности тягучая, словно патока. Когда она сжимает мышцы влагалища, его дыхание перехватывает. О, если бы, если бы она… Нарцисса тянет его за косу, впивается в его губы совершенно диким и необузданным поцелуем. Она сжимает пальцы на его плечах, впиваясь ногтями в кожу. Абраксас стонет в её губы.       «Какой же вы жестокий! Вы такой же, как и они. Нет, вы — хуже».       Он несомненно хуже. Хуже настолько, что, бог мой, готов совершить все смертные грехи разом.       — Моя милая, милая Нарцисса. Моя великолепная Нарцисса. Как же я тебя… — язык не поворачивается сказать «люблю», — …хочу. Всё ещё хочу.

***

      Антонин ходит за ним хвостом. Абраксаса это раздражает.       — Когда ты, подлец, разрешишь моей госпоже увидеться с мальчиком?       Абраксас заправляет ручку чернилами.       — Когда-нибудь.       — Так не пойдёт. Говори прямо, или я ворвусь в его комнату со своей госпожой.       — Не сегодня.       Антонин опускает со вздохом на стол Абраксаса большую бутылку водки.       — Это что ещё такое? Взятка?       — Я бы сказал по-другому: вложение в наши крепкие отношения, — Долохов накручивает на палец длинный тёмный локон, глядя на него с толикой насмешливости. — Думаешь, я не знаю, что ты втайне напиваешься до беспамятства в одиночку?       — Странно, но мне не хочется разбить бутылку о твою голову, — Абраксас поднимается со своего места, берёт с подноса два стакана и отдаёт один Антонину. — Давай.       Антонин картинно хватается за сердце, а потом смеётся, глядя на хмурое лицо Малфоя.       — Позволь моей госпоже встретиться с мальчишкой. Она же вся извелась.       — Я скажу тебе так: Гермиона может попасть в его комнату в любую секунду, для этого ей нужно всего лишь воспользоваться своей силой. Если она настолько слаба, что не может этого, то и внука она моего не увидит, пока он не восстановится. Так ей и передай.       Оказалось, что пить в компании куда приятнее, чем в одиночестве.

***

      Нарцисса недовольно смотрит на Абраксаса.       — И как это понимать?       Тот пожимает плечами:       — Так и понимай, — он весело смеётся и лезет к ней целоваться.       — В смысле?       — Все претензии к наследнику, — Абраксас улюлюкает, широко раскидывая руки и падая на колени перед невесткой. — Послушай, милая моя, не всё ли равно, кто станет его женой? На всё воля Божья. Ну и пусть эта малышка. Ну и пусть он ради неё несколько раз пострадал, тем лучше! Вот спроси меня, бросился бы я за тобой в пекло? Да ни в жизнь! А он бы за ней не только в пекло бросился… И вообще, Нарцисса, выпей — сразу легче станет.       — Абраксас… ты… От тебя несёт.       — Да ну тебя! Какие мелочи! Несёт… — он берёт в руки стакан, наполненный до краёв водкой, и протягивает ей. — За то весело. Правда, Антон? Тони? А, вот ты где… Скажи ей, чтоб не куксилась.       — Не куксись, а то быстро, — Антонин состроил рожицу, выглядывая из-за спинки кресла, — постареешь. Станешь, как та жаба… Во!       — Но-но! — Абраксас пожурил Антонина пальцем. — Как ты можешь называть мою красавицу так! Она же почти принцесса, можно сказать, королева.       — Вдовствующая, кстати. Но, а так есть у нас, у русских, сказка про царевну-лягушку. Ты не обижайся, эй. И вообще я женат. Был бы здесь Люцифер, он бы подтвердил. Но грудь у тебя, — Антонин показывает пальцем класс и возвращается в кресло.       — Да, грудь, несомненно… Стоп. Ты так быстро не пей, она жутко крепкая.       — Честно говоря, Гермиона мне тоже нравится, — Нарцисса берёт открытую бутылку и укладывается на диван, — но я сомневаюсь в её происхождении. Впрочем, это не столь важно, — она делает несколько глотков и смотрит на Абраксаса. — Главное, что их дети будут очень сильными.       — Если девочка выживет.       — Да, если она выживет.       — Конечно же, моя госпожа выживет, ведь она дочь Люцифера!       — Что?       — Ой, блядь. Давайте сделаем вид, что вы ничего не слышали.