Судьба старика

— Мы с Дианой по залету поженились, — для начала рассказа Рику понадобилась еще одна сигарета. — Папаша из меня неважный вышел, я ж тогда наукой занимался, на кафедре физики работал, ебать-копать… Дочурка у меня умная… была, — он закашлялся. — Мозги у малышки Бетти варили хорошо, жаль только, что на выпускном залетела от какого-то еблана… Это была обычная жизнь. Ранняя седина, ссоры с женой, подгоревшая яичница по утрам, вечные задержки на работе, потому что домой идти совсем не хотелось, и вдруг… война. Тревожные сводки новостей, плач на перроне, Бет, нервно хватающаяся за маленький еще живот, малахольный Джерри, пытающийся обнять ее за плечи липкими ладонями, и Диана, которая выглядела перепуганной маленькой девочкой, несмотря на появившиеся уже морщины вокруг губ и глаз… — Отвали, что ты меня раньше времени хоронишь?! Все будет хорошо, вернусь я! Это совсем не звучало, как утешение — Рика просто взбесило нытье жены-кликуши, с рыданиями бросающейся ему на грудь, и резкие слова вырвались наружу прежде, чем он успел их осознать… — И я-то, я, блядь, вернулся, — с лающим смехом Санчез выдохнул дым. — Я вернулся, а их уже нет… Сучья бомба. Без жилья меня оставила!.. Это зрелище до сих пор стояло у него перед глазами — девчоночьи веснушки на лице ее жены. Испуганный всхлип, с которым она отшатнулась назад, и широко распахнутые голубые глаза, из которых горошинами катятся слезы… — Никогда себе этого не прощу, — Рик даже не замечал, как пепел забытой сигареты падает к нему на колени. — Помирать буду, а не смогу з-забыть, как тогда… Он начал задыхаться. — К-как тогда ее оттолкнул!.. И опять этот несносный пиздюк полез к нему с непрошеными объятиями. — Н-не вспоминай, — шептал он, вцепившись в деда. — Хватит, все, Р-рик, больше не вспоминай…       Горячее дыхание мальчишки на ухо странным образом и успокаивало, и раздражало. Он не любил Диану. Их разрушенный брак без любви и копейки в кармане не стоил и выеденного яйца, но, протерпев столько лет выходки своего раздолбая-мужа, она определенно заслуживала лучшего прощания… А он отнял у нее эту возможность. И бомба лишь поставила жирную точку невозврата в их унылой истории семейной жизни. Успокоиться получилось не сразу — отпихнув в сторону надоеду-Морти, старик с раздражением потушил выгоревшую почем зря папиросу. — Ч-что ты на меня так смотришь, — проворчал он, расчесывая плешь на затылке. — Как б-будто я, нахуй, умираю… — Н-но тебе же плохо! Ишь ты. Добрый, блядь, самаритянин. — Н-нет, мне зашибись, — устало вздохнув, Санчез вытянул ноги на кровати. — Мне не было так зашибись с тех пор, как я перерезал всех шишек своего концлагеря одной "розочкой" от бутылки…

***

      Под ногами — грязь, над головой — небо, закрытое колючей проволокой. В голове — ничего, в желудке — тем более. Полосатая форма висела на Рике вешалкой — он и так всегда был худым, как палка, а в этом милом местечке его живот неумолимо стремился прилипнуть к позвоночнику. Но ничего, скоро это все закончится. — Четыре кубометра земли? На могилы для нас и на сральники для них, что в принципе одно и то же, и одного будет вполне достаточно! Из-за чего еще его позвали к начальству, кроме как не из-за этого дерзкого высказывания? Найти бы того, кто его сдал — Рик не раз уже давил предателей, но в этот раз у него уже не было сил. Наверное, стоило бы пытаться выжить ради семьи, как многие ребята здесь, но какой толк? Диана давно уже его разлюбила, дочка поплачет да и продолжит свою обычную жизнь, она девка сильная, а Джерри, чтоб его черти драли, скорее всего порадуется… Вот и все. Под шапочкой у него была лысая голова, но даже по ней, казалось, уже ползали вши — так Рик и стоял грязный, голодный, обращенный практически в животное, а то и хуже, и смотрел сквозь закрытое колючей проволокой небо, где уже садилось солнце. — Вот и все, — тихо сказал он сам себе. — Вот и отмучился ты, Ричард Санчез, а по-лагерному — "С-390"…

***

— И ч-что было дальше? Рик в ответ лишь зевнул. — Пива принесешь, тогда расскажу! И Морти, подорвавшись как ужаленный, выбежал в коридор, чтобы действительно вернуться с пивом. — Где тебя черти носили? — словно приглашенная звезда, неодобрительно спросил Рик. — Тащишься, как черепаха!.. Тем не менее, получив свою плату, он был вынужден продолжить рассказ. — И, в общем, комендант лагеря меня вызвал на личную беседу… И начал играть в свои поганые психологические игры. Думал, что я буду играть в ссаного героя, выдержу его прессинг, получу ебаную буханку хлеба в награду и на этом успокоюсь, как последний лох? Щас, не на того напал! Он мне наскучил, аж пиздец, и я… Рик взмахнул пивной бутылкой, изображая удар. — Я схватил шнапс со стола, разбил бутылку и кааак полоснул ему по горлу! Второму, нахуй, третьему… "Идите сюда, с-сукины дети! Я вас всех поимею!.." Он изображал свои действия, как в театре, и Морти наблюдал за ним со смесью ужаса и восторга в глазах. — А потом забрал у них автоматы и — тра-та-та!.. Взял кабинет в осаду, и к концу боя вся дверь была в решето… И вся прибежавшая охрана тоже. Сам не знаю, как я выжил, и на чем душа моя держалась, но ни одна моя пуля мимо цели не ушла! А п-потом… потом я объявил в громкоговоритель об освобождении лагеря… Встал из-за перевернутого стола, весь в крови, и п-подобрал, блядь, с пола кусок сала, М-морти… Кусок сала и бутылку коньяка, которая непонятно как уцелела, и… Живот потом болел п-пиздец, но… н-но это была лучшая закусь в моей жизни, М-морти… Даже сейчас при воспоминании об этом у Рика пошли слюни. — А-а дальше?.. — Потом расскажу, — он щелкнул пиздюка по носу. — Спать давно пора, ты не забыл?