Последний рывок

Отбиться от группы подростков оказалось не так-то просто – Уильям понял это сразу, как только запоздало сообразил, что пора спрятаться. Оставалось только диву даваться, как эти пацанята вообще смогли в тот миг его так просто приметить, а там и с широко распахнутыми ртами попытались даже как-то запечатлеть диковинное существо перед собой. Уильям даже не пытался сообразить, как именно они попытались это сделать, только обрывками слыша фразы. Потому что, на тот момент, Афтон просто бежал со всех ног. Может, и не такая лёгкая задача, но железное тело на данный момент выполняло эту функцию намного лучше, чем человеческое. В плане стойкости, уж точно. Хоть, что тут скрывать, Уильям не сильно-то и торопился с выводами, тут же попытавшись припустить в беге – чувствовал, что механизмы, всё равно, не выполняют своей работы в полной мере. Да уж, вот так и попытался он добраться до мастерской в кратчайшие сроки. Ничего не скажешь. - Ребята, вы видали?! Огромный, вы понимаете! Афтон чертыхнулся, попытавшись скрыться в следующую секунду где-нибудь за поворотом. А заодно ещё постараться не задеть ногами что-нибудь наподобие мусорного бачка, или же другого предмета этого заднего двора. Их, вроде бы, ещё трущобами называют? Уильям прислушался, попытавшись покрепче обхватить Марионетку на своём плече. Захотелось отдышаться, но быстро сработанное осознание тут же сместило это желание на второй план – ему это не нужно. Спрингтрап начал считать шаги. Парней было несколько. Афтон не мог сказать точно число, стараясь хоть немного привести в порядок мысли. Первое потрясение спадало на «нет», но так и не хотело покидать, заставляя мужчину если не испугаться, то насторожиться в полной мере. Особенно, конечно, когда он услышал шелест камешков и дорожной пыли совсем рядом. Афтон сжался. - Ну, ну вы видали? Совсем как в каком-то хорроре! Том, ты успел заснять? Спрингтрап дёрнулся. «Заснять?! Только этого мне не хватало!» Если бы Уильям мог, он бы точно скривился от пробившего его непонимания и, если не страха, то безмолвного раздражения. Действительно, нужны ему ещё какие-то сенсации, когда он попытался просто быстро пробежать поближе к знакомому ему району. Хотя, что скрывать, чем больше он продвигался по городу тёмными закоулками, то всё больше начинал путаться и осознавать одну простую вещь – всё поменялось. Город, улочки, дома и расположение всего того, что он вообще ещё мог сохранить в своей памяти. Он даже не мог предположить, как он вообще смог дойти до этого места, смутно напоминавший ему район парка – мысли путались. Акцент на слове «напоминавший» был самым болезненным. Район изменился до неузнаваемости и он не мог его приметить должным образом, ориентируясь лишь на какие-то слабые и очень далёкие инстинкты. Уильям безмолвно вздохнул. Прошло. Тридцать. Лет. Эти слова, казалось, ударяли его сейчас где-то изнутри, заставив беспомощно оглядеться по сторонам. Конечно, тут нечему удивляться с таким раскладом. Нечего и озираться, боясь вновь и вновь. Слишком глупо добиться и какого-то снисхождения. Но, всё же, в отличие от города, люди в этом месте совсем не изменились. Особенно подрастающее поколение – всё те же подростки со страстью к приключениям и глупостями в области самовыражения. Особенно, конечно, если дело доходит до чего-то необычного и экстравагантного; вылитые владельцы аттракциона, ничего не скажешь. Будто все с одного конвейера. Спрингтрап безмолвно огляделся, стараясь хоть немного сопоставить их дальнейшие действия. На какой-то миг стало тихо, и это его настораживало только больше с каждой секундой. Путь был отрезан. Где-то за стеной послышался быстрый шепот. - Вроде он туда побежал, посмотри там! Уильям вздрогнул. Только не это! Кажется, кто-то из мальчишек, в такт его удивлению, истерично хихикнул. - Да ты чего, с ума сошёл?! Я к нему и близко не подойду! Спрингтрап тихо зашипел - он не мог сказать этого точно, но, похоже, между любопытными пацанами постепенно возникала потасовка. Нечто вроде того же глупого спора, совсем как какое-то время назад в аттракционе; всё такого же глупого и непримечательного, что мужчина даже усмехнулся, осознавая на какой-то короткий миг, что, наверняка, ему придётся в очередной раз, может быть, повторить свой давний трюк. Слишком уж приевшийся и так противный ему самому, но вдвойне действенный, и от того, будто бы, специально возрождающий уже давно утихшие воспоминания. Уильям покрепче прижал обгоревшую куклу. Он не хотел на них нападать. Не хотел просто в очередной раз как-то доказывать свою излишнюю мощь, которая и так уже надоедала ему. Он даже не понимал, кто должен больше бояться этой нечеловеческой силы – он сам, или же названные противники. Просто, казалось, она только больше отделяла его от настоящего человека, всё больше опускаясь в безумную силу. Совсем как затравленному хищнику, выступающему в цирке на потеху и заставленному вновь скалить зубы на радость зевакам. Так странно и смешно, но правдиво. Он устал от этого, и больше не пытался отрицать столь простую истину. Уильям вновь прислушался, стараясь быть как можно тише. Стараясь не выдать заржавевшими механизмами своё присутствие и не дать этим людям так просто пронюхать о скрывшемся звере перед собой. А потом, мужчина невольно дёрнулся, от неожиданности, позволив самому себе обернуться, уже больше не раздумывая о своём укромном местечке…. Подворотню сотряс отчётливый металлический грохот. Нечто громко стукнуло в противоположной стороне от припугнутых пацанов. Кажется что-то тяжёлое. Спрингтрап не мог этого сказать, только на миг сообразив, что это вообще произошло и что где-то вдалеке действительно, будто бы работая отвлекающим манёвром, упало нечто напоминающее хоть какое-то присутствие незваного гостя. Самого Уильяма. Пацаны поверили этому железному грохоту. Всё произошло в тот миг слишком быстро и настолько безотказно, что мужчину посетил даже некий смутный страх только от одного лишнего движения. Если бы только он мог, он бы точно задержал дыхание, побоявшись что-то пропустить. - Он там, скорее! Никто из них больше не размышлял, тут же бросившись куда-то в ближайшую подворотню, кажется, больше не интересуясь временным пристанищем Афтона. Тот не мог определить, кем именно является его нежданный спаситель, и что именно сподвигло нечто на столь неожиданную помощь. По крайней мере, кто бы это ни был, а неожиданную поддержку было уж очень похоже. Он не размышлял и о том, можно ли было это назвать чудом, или же, неожиданным снисхождением со стороны вышних сил, тут же соображая прямо на ходу, что его время теперь идёт на секунды. Уильям рванул так быстро, насколько мог себе позволить, уже больше не пытаясь размышлять о чём-то ещё. Он просто бежал, уже больше не пытаясь и остановиться, только изредка поглядывая назад, казалось, боясь, что мальчуганы вновь услышат его и уж точно выследят настоящего беглеца. Но этого не произошло. Уильям смог это понять только тогда, когда наконец-то заставил себя вновь остановиться. Но столь простое действие было отнюдь не из-за усталости – он её не чувствовал на данный момент, нет. Оно было проделано, скорее, из-за свалившегося на него мимолётного осознания ситуации. Уж больно неожиданным и таким удачно подвернувшимся было его нежданное спасение от банды подростков. Он не мог этого не признать, только на миг, подумав вновь о чьей-то помощи. Ведь, разве это могло произойти настолько точно?... Спрингтрап огляделся, не без труда удерживая равновесие – утрата левой руки и заржавевшие механизмы давали о себе знать, хоть он и старался этого сейчас не замечать. Дела были поважней. Уильям задумался. Он был далеко от места побега. По крайней мере, смотря на изменившиеся в какую-то секунду сплетения улочек и высоких каменных домов, он мог сказать это теперь точно. Хоть и до сих пор просто так не верилось. Особенно от одной только мысли о том, что у него вообще получилось покинуть это место и оставить незваных попутчиков далеко позади. Конечно, таких по городу тысячами скрывается, но он будет теперь впредь намного осторожнее. По крайней мере, своей ошибки он точно не повторит. Ведь больше никто, наверняка, больше не поможет ему сбежать так просто. Да, он больше не сомневался в посторонней поддержке. Странные мысли, ведь кто сможет ему сейчас помочь, особенно с его «весёлой» репутацией? Кто именно, если не просто случайное стечение обстоятельств? Уильям многозначительно окинул Марионетку на своём плече. - Не думаю, что в таком состоянии ты могла подобное сотворить, Шарлотта. Спрингтрап тихо поправил обугленную куклу, казалось, вновь пытаясь убедиться в её беспомощности. Он попытался даже немного проверить некогда белую маску на наличие хоть каких-то посторонних новых трещин от столь странной «перевозки», но не решился. В принципе, он и не сильно хотел, потому что понимал и так, что нет смысла. Он не сильно удивился и тому, что Шарлотта до сих пор не очнулась. Не было ничего удивительного – поврежденная и заточённая, она даже не пошевелилась, продолжая безвольно лежать, так и не подавая никаких признаков жизни. И это, если не пугало, то, в какой-то мере, настораживало. Уильям быстро окинул взглядом дорогу. Время Шарлотты тоже шло на секунды. Он понимал это, и потому постарался тут же забыть странное совпадение на своем пути. - Держись, Чарли. – мужчина зажмурился на короткий миг. – Я обещаю, ты будешь в порядке. Слова слишком тихи и бессвязны, но кажутся такими важными, что Спрингтрап больше не размышляет, пытаясь вновь сопоставить в своей голове новые планы. Хотя, что уж тут скрывать, их было не так много – всё те же, связанные с починкой и успешным посещением мастерской. Притом, как можно быстрее, пока люди не полностью проснулись и не высыпали из своих домушек на улицы. И слышит ли его Шарлотта вообще, пока она в таком состоянии? Он не знает. Даже не хочется так просто предполагать. Главное добраться. Срочно. Немедленно. Мужчина огляделся. Уильям быстро попытался сориентироваться, уже больше не раздумывая. Попытался вновь сопоставить человеческие воспоминания, быстро окинул взглядом переделанные и изменившиеся до неузнаваемости улицы, и тут же попытался понять, где именно теперь может быть их старый дом – так сложно, но так важно, особенно сейчас, когда он столько преодолел на своём пути к старой мастерской. И он надеялся, что это не зря. Спрингтрап бросился в ближайшую подворотню, уже не раздумывая и не оглядываясь. Не сказать, что он боялся новой погони. Просто на фоне разворачивающихся событий с маленькой невинной душой всё угасало, и потому хотелось забыться хотя бы сейчас. Хотелось отключиться и дать сработанным воспоминаниям самостоятельно подвести его к дому. Может, именно погружённый в свои думы и некое подобие перебежок от одной стены к другой, Уильям не заметил, как из-за ближайшего поворота, за ним наблюдает чьё-то маленькое бледное личико с кудряшками – полупрозрачное и нахмурившееся, оно разглядывало кролика всё это время, казалось, пытаясь понять, что же он будет делать дальше. И похоже, многое теперь для этого призрачного образа было ясно, хоть и не всему хотелось так просто верить. Сьюзи скрылась, только на миг зажмурившись. Маленькая девочка тут же исчезла, незримо продолжая следовать за ушастым маскотом. Её маленькая душа не жалела о том, что помогла ему спастись от погони. Он действительно изменился.

* * *

Майк был абсолютно прав насчёт того, что произошло с домом. Уильям не хотел этому так просто верить, не мог даже и попытаться сопоставить те два слова в своей черепушке, предпочитая отбросить эту мысль. Просто потому что банально не получалось так просто дать искажённому разуму слить воедино такие простые слова, как «заброшен» и «дом». Вроде и просты по звучанию, но настолько больно ударяющие по бывшему жителю данной постройки, что хотелось неопределённо взвыть. Хотя, что скрывать, попытавшись даже немного вырвать из себя столь незамысловатый звук, Уильям лишь приглушённо вдохнул – не получалось. Кажется, даже наличие живой силы в этом железном теле ничего не меняло. Многое было ему просто недоступно. Недоступен теперь был и прошлый образ. Тот, который он так хорошо помнил и знал. Их некогда большой двухэтажный дом зарос, перестав быть обычной частичкой жилого квартала. Спрингтрап даже не сразу смог его приметить, только на миг, вглядевшись в тугие ветви у дороги и раскинутый вокруг лес – то, что раньше было маленьким полем. Если он сам не ошибается, то когда-то там была вполне проходимая для машины дорога, по которой он сам не раз проезжал, стараясь сократить путь до работы. Афтон был поражён. Поражён до самой глубины души, до сих пор не до конца осознавая столь простую истину. Он невольно скосил глаза, обернулся, тихонько переступая железными ступнями по земле. Просто попытался найти зацепки прошлого. Лес простирался на всё необъятное пространство, медленно уклоняясь по численности деревьев только ближе к новой проезжей части – та, на которую он и ориентировался какое-то время назад, пока не решил пройти около небольших жилых построек. Почему-то ему казалось, что именно оттуда он сможет получше разобраться в возникающих тут и там вопросах – по крайней мере, если увидит нечто схожее со старыми человеческими воспоминаниями, хоть и верилось теперь только с ещё большим трудом. Особенно, конечно, после внезапной стачки с пацанами, а там и с замешательством по поводу направления. Уильям обреченно в тот миг опустил ушастую голову. Из игрушечного рта кролика вырвалась новая порция шипения, больше схожая со звуком повреждённой голосовой коробки. Но он и не заметил, прикрыв глаза. Всё изменилось. Майкл не врал ему, будто стараясь показать своему дорогому папочке, что разговор о минувших днях так просто закончен. Прямолинейный и худощавый мужчина с изменившимися чертами лица, только отдалённо напоминавшего маленького сына, пришедший на ночную смену охранником, действительно сказал ему правду о доме и всём том, что произошло. Уильям невольно усмехнулся себе под нос, как только перед его глазами вновь возник этот вихрастый образ – размытый и искажённый в его роботическом сознании, но настолько знакомый и любимый, что Афтон даже зажмурился. Было так странно видеть в этом человеке и не только сына, но ещё и молодую копию самого себя. Может, немного отличающуюся небольшими кудрями от мамы, но телосложением и взглядом он был действительно похож на того прошлого Уильяма. Да уж, не ему ли, как отцу, сейчас вспоминать его в полной мере. Особенно, конечно, когда он вновь вспомнил его слова о доме и всём том, что так было важно им обоим на тот момент. Спрингтрап неощутимо вздохнул. Где же теперь его сын? Неужели он так просто решил остаться после увиденного в Харрикейне? Если это так, то он точно стал сумасшедшим и отчаянным, совсем как и он сам. Или же просто стал слишком уж ответственным за свою семью и своих родственников. Потерянных и мёртвых. И, что скрывать, Уильям хотел последнему, в какой-то мере, верить. Даже если звучало это по-своему смешно. Потому что, даже героизмом Афтона-младшего, до сих пор, был ещё не решён один единственный вопрос. - Ты не рассказывал о моей мастерской, Майки. Спрингтрап тихонько поддался вперёд. Если бы только он мог, он бы точно в тот миг улыбнулся во все тридцать два. - Насколько я понимаю, с ней ты даже не пытался ознакомиться. А значит вероятность того, что её не нашли, ещё как-то и сохраняется. Уильям тихонько прошёлся к сгнившим доскам крыльца. Тёмное дерево, кажется, больше не хотело держаться, открыв взору чёрную землю и бетон. - Даже если она равна одному проценту, я всё равно решусь её обыскать. Всё-таки, я думаю, ты сам этого хочешь. Особенно ты, Шарлотта. Спрингтрап скептически оглядел Марионетку вновь, но, так и не дожидаясь, какого-то ответа. Вопрос был риторическим. И все размышления тоже. Но нужными ему на тот момент. И никак больше. Кролик не без труда в тот миг преодолел крыльцо и выломанный проход – ноги в коленях не желали в тот миг так просто сгибаться, а наличие потрёпанного и сломанного уха на голове, так вообще, заставило Уильяма в тот миг нагнуться. С ростом его, конечно, всё было так же плохо. Обычный человеческий рост больше здесь не работал, и Уильяма это, в какой-то мере, настораживало. Хоть и не сильно – на фоне всех случившихся событий это играло настолько маленькую роль, что даже не хотелось об этом думать вообще. Даже если все дверные косяки, походу, ему придётся пересчитать по несколько раз. Прямо здесь. Ушами. Уильям горько усмехнулся. Мужчина невольно попытался, взять над ними контроль. Что и говорить, а неудобства в поисках ему были ни к чему. И, как бы это ни было удивительно, его поразило в тот миг то, что он практически без проблем смог сделать некоторые движения этой деталью костюма. Казалось, они были какой-то частью его самого, а не просто вонзённая в его череп железная установка, которая причиняла ему неимоверную боль. Которая просто была, но никак не желала повиноваться его желаниям, из-за чего он частенько сам пытался как-то устранить проблемы с неповинующимися ему роботическими конечностями. Хоть и было так же довольно болезненно. Боль… Уильям поражённо прислушался к себе. Он даже невольно окинул взглядом себя самого, даже если это было проделано не без отвращения – рассмотрел железную руку со множеством пробоин, обгорелый с боков и закопченный корпус с намотанными на эндоскелет внутренностями, ощупал и легонько маску. Потрескавшуюся, с железными обугленными веками, из-под которых он и смотрел на мир белыми роботическими точками. Он не чувствовал сейчас каких-то особых прикосновений, но прекрасно понимал, что что-то не так. Он не мог даже предположить, что именно, только чувствуя, что действительно не способен уловить дыхание прошлой боли, или же прошлой немощности, совсем как до пожара в аттракционе и в потайной комнате. Просто не способен, будто это превратилось в нечто вроде ожидания, но не реальности. Он ожидал колющей и прожигающей агонии вновь и вновь, но её не было. Что-то произошло с ним уже после пожара. Не играет ли здесь роль его освобождение, которое, можно сказать, вырвали из его рук и дали ему самому опуститься сюда, в этот земной ад? Он не знал. Но догадывался. Уильям вновь взглянул на девочку на своём плече. Действительно, понять самому данный вопрос кажется чем-то недосягаемым и сложным. Настолько, что хочется вообще отбросить эту мысль. Но из-за того, что она касалась непосредственно его самого, не получалось. Афтон прищурился. Неощутимо вздохнул, даже попытался что-то проговорить и под нос – привычка разговора самого с собой, чтоб её. Спрингтрап дёрнулся на какой-то миг. Кажется, он и этого не мог заметить, погружённый в погоню и страх. Его голос, казалось, исходил из сломанной голосовой коробки самого аниматроника. Не человека, сгнившего внутри. А именно робота. Самого Спринг Бонни. Если бы Уильям мог, он бы точно в тот миг задержал дыхание от продирающих его догадок. Но он не позволил себе даже так просто подумать об этом. - Что же, Шарлотта. – он прищурился. – Похоже, мне придётся тебя о многом расспросить, как только твоя роботическая оболочка будет в норме. Спрингтрап, медленно переступая ногами, двинулся вглубь дома. - Может, ты будешь темнить и говорить, что не знаешь. Но я дождусь от тебя ответа. Хотя бы потому, что от этого многое зависит. Не для тебя, так для меня. Если решила довериться, то лучше не молчи. Он больше не пытался высказывать свои, казалось бы, философские мысли. Притом, факт того, что Шарлотта до сих пор его слышит, даже в некой душевной коме, до сих пор был обычным предположением. А значит, просто не имеет смысла как-то надрываться и пытаться высказать свою правоту и догадки. Даже если они сами были одной лишь сплошной теорией. Так странно. Так неправильно. Так жутко. Он, уже не останавливаясь, быстро пошёл куда-то вглубь дома. Он не мог, даже и, предположить, куда идти и как именно пробраться через обвалившиеся коридоры, некогда сохранённые и жилые здесь, но с какой-то внутренней прямотой продолжал продвигаться. Идти и сопоставлять в каждом встречном коридоре воспоминания из далёкого прошлого. Конечно, как показала сама практика, тридцать лет здесь всё портят на корню и нечего даже и пытаться вновь воспользоваться какими-то далёкими ориентирами. Но, всё же, это должно как-то помочь ему, если не с городом, так со старым домом. И он не ошибся. Вскоре, продвигаясь по пружинистому от гнилых досок полу, рассматривая старые стены с обрывками обоев, Уильям смог найти то, что искал – в дальних и обвалившихся под балками коридорах он приметил, казалось, отличавшуюся от общего пространства маленькую дверь под ногами. Или же, если выражаться простыми словами, нечто, что все привыкли называть подвалом. Уильям в своё время успел переоборудовать данную локацию в свой собственный домик для творчества. Раньше им служил гараж, но машина, всё же, была важнее – Афтон знал это сам, предпочтя вернуть своё средство передвижения в законное место жительства. И, в принципе, подвальчик сослужил ему прекрасную службу в те годы – под боком, да и выходить из дома самого не стоит. Чем не кабинет! Хотя, факт того, что он был именно дома, всё и портил. Ведь именно поэтому Бетти тогда и прознала о проклятой кукле с красными хвостиками…. Бейби. Цирковая малышка. Уильям сам не заметил, как глухо зарычал только об одном воспоминании. Если с ним происходит то, о чём он догадывается, то было бы интересно узнать, есть ли у него теперь функция стирания памяти… Глупо, ведь он никак не хотел забывать свою семью, но так иногда желанно от всех свалившихся на него страстей. Просто потому что было слишком страшно. Слишком жутко понимать, что всё вновь произошло по вине одного единственного человека. Его самого. Он быстро подошёл к запертой двери. Дёрнул. Схватился рукой за ручку, но и это не привело ни к какому результату. Он даже поднялся, попытавшись наподдать железной ступнёй, но и это не особо помогло. Спрингтрап удивлённо склонил голову. - Неужели люди не успели дойти до этого местечка?... Верилось с трудом. Ведь очевидно, что наверняка кто-то пытался, да, может, не смог из-за малых сил. Или, может, из-за того, что эта часть дома была трудно проходимой – Уильям не знал, только на миг, окинув взглядом эту часть коридора. Как он и думал; балки были обвалены, и многое попросту загораживало коридор, перекрывая хоть какой-то проходу желанному местечку. Оставалось только диву даваться как он, мощный аниматроник, смог сюда добраться. Впрочем, он и не думал, только усмехнувшись - главное, он здесь, а всё остальное не важно. И кем бы ни был его помощник в успешном преодолении этой маленькой операции, он был ему благодарен. Благодарен, хотя бы, за то, что он успешно смог уйти от погони. Уйти и от каких-то больших сенсаций, и от любопытных людей. Просто смог сориентироваться в паутине новостроек и найти верный путь. Уильям невольно облегчённо вздохнул. Конечно, если помехи робота вообще можно было так назвать, но ему этого хватило. - Спасибо вам… Мужчина с размаху ударил костью левой руки по доскам двери. Арматура была острой и прочной. Если и использовать повреждённую конечность, то с умом. И он понимал, что сейчас следует сделать и как именно её применить. И он не ошибся – дверь дала приличную трещину. Гнилые и даже, будто, сырые изнутри доски тут же проломились после ещё нескольких мощных ударов острой конечности – Спрингтрап ликующе схватился правой ладонью за края пролома, тут же рывком очищая пробоину. Доски и щепки полетели только так, но Афтона это не сильно волновало из-за неожиданно пробудившейся радости. Он здесь. Мастерская совсем рядом. Он добрался. Уильям быстро поддел дверной механизм с внутренней стороны. Щёлкнул замок. Ручка поддалась под напором железной лапы, с щелчком отойдя в нужный оборот. Он открыл подвал. Уильям Афтон тихонько засмеялся. - Ну, здравствуй. Скучала по мне?... Перед его глазами раскинулась тёмная и затхлая, но такая знакомая из-за воспоминаний и дум, мастерская....