Последний рывок

«Time for your controlled shock….» Уильям долгое время не мог придти в себя. Сказать точно, сколько прошло минут, или часов, было невозможно, сколько бы сам мужчина не пытался бы это сделать – мысли путались, подпитывая общую картину еле уловимыми внутри мозга помехами. Роботическое сознание вновь брало верх, отражаясь во всех уголках сознания таким знакомым, но при этом нежеланным подобием боли, отчего хотелось отчаянно вскрикнуть, а там и проснуться. Проснуться быстро, по возможности без этих всех ощущений. Но пока это было невозможно, сколько Афтон не пытался, стараясь овладеть онемевшим телом. Железные конечности не слушались. Кажется, колющие помехи при включении старого робота прошли куда-то глубоко в мозг. Картинка в глазах искажалась, превращая окружение в мигающие полосы, словно на барахлящем экране телевизора. Голова шла кругом. Клонило обратно в «сон». «Успокойся.» Уцелевшая рука с трудом тянется к маске, медленно хватаясь за потрескавшуюся оболочку, пока Спрингтрап пытается хоть немного напрячь оставшиеся в этом теле силы, только бы не отключиться вновь. Только бы не дать колющим помехам робота овладеть человеческим мозгом и дать ему погрузиться в нечто большее, чем аварийное отключение аниматроника. Где-то внутри всколыхнулся притупленный страх, на короткий миг осевший где-то в душе тонкими иголочками. Кажется, помехи вновь просочились в самый мозг. «Успокойся немедленно! Сейчас же!...» Он с усилием заставил себя вглядеться в окружающее пространство. Глаза забегали из стороны в сторону. Колющая боль постепенно спадала, оставляя в покое уже давно сломленный разум. Не сразу, постепенно, создавая бесконечный поток какофонии треска. Помехи медленно проходили. Человек брал контроль. - Кажется, я немного перестаралась, да? Уильям невольно вздрогнул. Он даже не мог в первую секунду сообразить, что вопрос адресован именно ему, а сам голос не является частичкой его разбитого разума. И что это не кто-то из детишек каким-то образом оказавшихся совсем рядом. И уж точно это не отголоски прошлого, пронзающие его мертвый мозг, то и дело старающиеся собрать разорванные воспоминания о настоящем человеке под оболочкой кролика. Хоть и, что скрывать, в какой-то мере, данная мысль казалась в тот миг куда более успокаивающей и лучшей. Всё-таки, в таком случае, не стоило бы соображать в полной мере, как лучше ответить и стоит ли вовсе заняться подобным действием. Потому что, скрывать здесь нечего, отвечать что-либо просто не хотелось. Это даже не желание. Это факт. Уильям не скрывал от себя столь простого и очевидного понятия; разговаривать человеку внутри закованного в металл тела было до сих пор очень трудно. Как в моральном, так и в физическом плане. Мозг не позволяет взаимодействовать полностью, давая провалиться в некие ямы на подсознании, а использовать голосовой динамик казалось до сих пор невозможным - привыкнуть к новой перемене проклятого тела не получалось. Мысли путались. Мужчина был не способен контролировать сознание так, как было раньше. По крайней мере, может, именно поэтому Афтон в тот миг и не смог ничего ответить на столь диковинный вопрос, предпочтя просто пропустить его мимо ушей. В прямом смысле. Где-то глубоко в голове до сих пор блуждали помехи, перекрывая любые слуховые сенсоры. Хотя, были ли они у него вообще? Он не знает. Или, если точнее сказать, не помнит. Всё-таки, не знать полностью просто смешно. Афтон и остался неподвижным в тот миг. Опять стало колоть внутри пульсирующими участками, проникая глубоко в подсознание. Уильям тихо зарычал из-под маски. - Да, похоже, действительно перестаралась. Афтон с трудом скользнул белыми точками глаз куда-то в сторону. Голова со скрипом попыталась облегчить работу зрительному контакту. Старый заржавевший механизм впился куда-то в район трахеи. Уильям беззвучно вскрикнул, резким движением передёрнувшись телом. Уцелевшая рука схватилась за оголённый участок разорванного горла. Из старого динамика вырвался приглушённый хрип. Глаза зажмурились. Если бы это было возможно, под железными веками точно бы выступили слёзы от жгучей резкой волны. Почему ему до сих пор так больно?... - На твоём месте я бы не выполняла никаких резких движений. Остатки электрического тока не полностью ещё покинули твой механизм. - казалось, голос болезненно усмехнулся, кося под насмешку. Получилось паршиво. - Только хуже себе сделаешь. "Хуже уже точно не может быть." Уильям, всё-таки, смог повернуться к источнику столь диковинного словесного потока. Может, не сразу, какой-то миг, успокаивая себя после столь резкого болезненного импульса, но решился. От таких интересных и, кажется, вполне правдивых замечаний со стороны "собеседника" хотелось видеть его в лицо, а не просто некими предположениями. Афтон даже не мог представить, кем бы был этот странный человек. Или, всё-таки, нечто более сложное, чем человек - смешно постоянно думать о его наличии, когда ты сам таковым не являешься. По крайней мере, сейчас. Уильям, морщась от колющей боли в районе черепа, напряг зрение. Спрингтрап невольно вздрогнул, чувствуя какой-то короткий миг непонимание и даже страх. Удивление. Глаза с трудом окинули представленную ему картинку. Он отказывался так просто верить, даже если всё происходящее уже давно стало чем-то странным. Это был аниматроник. По крайней мере, смотря на сплетения проводов в районе горла, сильно выпирающие из суставов шестерни, а там и дырявую оболочку в районе ног, по-другому просто не думалось. И это точно был не кто-то из звероподобных роботов - Уильям, после нескольких секунд тщательного осмотра, убедился в том, что столь диковинная конструкция имеет больше человеческие черты, нежели медвежьи, или кроличьи. Аниматроник перед ним всем своим видом напоминал не просто оголённый эндоскелет с пропорциями человека, или нечто наподобие него - множество отличительных черт, больших и маленьких, намекали на то, что создатель всем силами старался изобразить именно представителя женского пола. Не просто то, что только отдалённо похожее только построением тела, существо. Афтон с нескрываемым интересом вновь и вновь окидывал взглядом робота перед собой. Да, аниматроник перед ним был непростым; фрагментированная белая маска, пропорционально рассечённая, и во многих местах потёртая и заржавевшая, открывала в районе рта острые зубы эндоскелета, дополняя некое подобие улыбки намеренно спроектированными кукольными губами. Глаза робота были яркими, зелёными, прикрытые довольно большими пластиковыми ресницами, создавая в сочетании с веками некий насмешливый взгляд. На щеках Афтон смог разглядеть и выпуклые кругляшки румянца, только отдалённо напоминающие именно этот интересный атрибут – отсыревший металл покрылся бурой ржавчиной, почти полностью уничтожившей алый клоунский макияж. По крайней мере, смотря на общий образ аниматроника, других мыслей в голове не возникало, сколько Спрингтрап в тот миг не пытался размышлять. Акцент на «пытался». Какая-то маленькая частичка разума вновь подавала ощутимые сигналы, то и дело, передаваясь так и не ушедшей колющей болью. Теребя вновь человеческие воспоминания. Он знал, где видел подобное строение аниматронного лица. Знал, но не мог сказать точно, чувствуя, что просто не способен. По крайней мере, потому, что подобные мысли чудились ему больно уж потешными и даже абсурдными. Это казалось невозможным. Она не могла оказаться здесь. Не могла так просто остаться! Он молчал, боясь так просто ответить. Остальные частички образа так же дополняли друг друга, создавая общую отдалённо знакомую картинку, постепенно встающую у него в глазах откуда-то из подсознания. На голове этого диковинного аниматроника были два хвостика, чудным образом сплетенные из разноцветных кабелей и проводов, немного оплавленные к концам, будто создавая имитацию настоящих человеческих волос. Из-за этого казалось даже, что девочка перед Уильямом имеет именно волнистую шевелюру, с довольно забавно загибающимися кончиками. Шея аниматроника была совсем тоненькой, практически сплетенной воедино с самим мощным, но так же имеющим более женственные черты, туловищем. Оно сужалось подобием талии у человека, искусно переходя изогнутым рыжим металлом в небольшую юбочку. На ногах робота, которые тот сложил в довольно диковинной позе, а именно, одну на другую, Уильям смог различить маленькие подшипники. Кажется, нечто вроде роликов. Он не мог сказать точно, в какой-то мере, поражённый и даже напуганный столь необычной встречей. Конечно, если её таковой вообще можно было назвать. Всё-таки, так внезапно отключиться, а там и оказаться прямо здесь и сейчас перед аниматроником казалось уж больно странным и даже абсурдным дельцем, прямо как и все догадки. Но стоит ли ему удивляться так просто после всего произошедшего? Уж точно, что нет. Уильям, с трудом прищурив глаза, попытался обернуться ещё больше, только бы разглядеть робота перед собой вновь. Казалось, его отчаянное желание вновь заставило девочку странно усмехнуться. Конечно, только голосом из-под оболочки, но никак не мимикой; максимум, что смогло поменяться в лице аниматроника, так это веки. Чудилось, что собеседница скопировала прищуренный взгляд Спрингтрапа. Будто защитная реакция. - Я же сказала, что не стоит выполнять никаких резких движений. – кукольные веки, казалось, сложились в строгом выражении. В воздух взметнулась рука, какой-то миг, открыто демонстрируя нечто вроде успокаивающего жеста. Или, нечто наподобие него. Афтон не мог сказать точно, вновь всматриваясь в новый объект для изучения – ладонь с длинными и такими же заржавевшими пальцами. Аниматроник, казалось, картинно сжал их в кулак. - Ну неужели нельзя хоть немного послушаться, а? - Стоило бы для начала понять, кого на самом деле стоило бы послушаться. Слова прозвучали хрипло и несвязно, практически сами собой. Уильям с усилием подавил внутри себя новые помехи, вполне сошедшие бы за мимолётный смешок. Тихий, хриплый, но вполне себе искренний. Он и сам отказывался в это верить, но пыл этого робота начинал его поражать своими пылкими фразами и приказами. Уильям неосознанно подмечал про себя, что никакая программа не могла бы так просто и ясно копировать будто бы недосягаемые человеческие эмоции. Недосягаемые в плане настоящей мимики. Конечно, можно было бы списать столь продвинутую технологию на веяние двадцать первого века, но верилось в подобное с трудом – это никак не наигранно. Неподдельно. В конце концов, почему тогда все эти знакомые черты настолько отчётливо всплывают в его памяти, создавая бесконечный поток предположений? Или же, если быть более точным, воспоминаний?... Уильям не мог сказать, чувствуя некую тревогу. Такую же неосознанную и непонятную по своей природе, как и вся ситуация. Конечно же, он этого не показывает, наблюдая за роботом перед собой, но чувствует, с усилием подавляя эмоции внутри себя. Такие же недосягаемые. Нет, этот аниматроник точно не запрограммирован полностью. Не подчиняется лишь одним выверенным механиком схемкам. И уж точно Уильям знает это существо из далёкого прошлого. Но, действительно ли человек внутри него не ошибается? Стёртые воспоминания с трудом вставали на законные места. Спрингтрап вновь прищурился, пытаясь, на этот раз, заставить двигаться не только голове, но и одеревеневшим конечностям. Колющая боль, казалось, спала за эти секунды на «нет». Уильям горько усмехнулся – пережить аварийное отключение электротоком то ещё «удовольствие», конечно. Стоп. Током?... Словно бы на месте существа из Сестринской локации побывал, действительно. Мучило и другое, пока мозг начинал постепенно приходить в норму. Где сумка? Где Шарлотта? Спрингтрап резко окинул точками глаз пространство вокруг себя, какой-то миг, пошарив недосягаемое целой правой рукой. Не было. - Электрического тока, говоришь? – не поверил Афтон, на миг, обведя взглядом помещение.– Если бы это было твоё задание от того, кто запрограммировал тебя, ты бы не стала прямо здесь и сейчас сидеть и разговаривать со мной. Да и расправляться так просто с вещами тоже бы не стала. Уильям на миг замолк, отчитывая про себя какие-то секунды. Разговаривать до сих пор трудно, даже используя динамик аниматроника. Даже являясь уже не просто пронизанным живым мертвецом. Вновь стало больно в районе горла, хоть мужчина и не пытался сейчас это признать. Не хотелось. Не то время. Афтон поднял глаза. Странная и уж больно изматывающая уверенность вырывалась наружу, заставляя мужчину ответно выговаривать всякие замечания. Кажется, прошла вечность. - Лучше скажи, где она. – белые точки глаз вновь взглянули в зелёные искусственные радужки. – Где сумка? Что произошло? Почему? - Что?... – девочка перед Уильямом, казалось, выдохнула этот вопрос. По крайней мере, если бы это было в пределах её досягаемости. Удивилась. Припущенные веки аниматроника приподнялись, полностью открыв кролику зеленые диоды глаз. Кажется, они даже немного сузились, совсем как у человеческого существа. - Спрашиваешь ещё, чужак! – девочка вновь сжала кулак. Замешательство улеглось быстро. – Ты вторгся сюда, в наше место, а ещё пытаешься как-то качать права! - Ваше?... – если бы мужчина мог, его брови точно бы сейчас подскочили в удивлённом выражении. – Это не ваша канализация, уж заметь, а городская. Если вы здесь находитесь, это не значит, что место уже принадлежит вам. Казалось, эти простые, но такие понятные слова заставили аниматроника вздрогнуть. Конечно, почти незаметно, опять же, по неким предположением человека перед ним, но Афтон заметил это, на какой-то миг, вновь удивлённо подняв игрушечные веки. Чудилось, что робота перед ним вновь поразило удивление. Страх. Последнее даже больше начинало витать в воздухе, заставив мужчину внутренне вздохнуть – слишком хорошо пройденный этап, встающий сейчас неким туманом. Вообще, все слова, что он сейчас проговаривал, казались Уильяму больно странными, и даже не его авторства. Словно в неком трансе. Всё происходящее вновь казалось неким бесцветным сном, совсем как некоторое время назад. Может, именно поэтому, кролик, на короткий миг, прикрыл глаза, боясь всматриваться. Ему совсем не хотелось говорить что-то дальше. Просто поскорее узнать, что случилось с девочкой внутри чёрно-белой куклы. И уйти отсюда, пока не поздно. Неужели это так сложно?... - Пожалуйста. – помехи вновь заглушали голос. – Просто скажи, что происходит. И где сумка. - Я не буду разговаривать с чужаком. Уильям открыл глаза. Только сейчас, когда робот качнулся в неуверенном жесте, Спрингтрап смог уловить ещё одну деталь этого странного, но такого знакомого образа. Впрочем, увидеть данное было не так уж и сложно. Особенно потому, что девочка, будто подражая обычному людскому выражению, всплеснула руками. Или, точнее, рукой. Левой. Уильям с нескрываемым удивлением приподнял железные веки, рассматривая эту особенность. Правую руку этого аниматроника заменяла большая, усеянная острыми гвоздями и зубьями от деталей, клешня. По крайней мере, смотря на две зубастые половинки, скрепленные большим диском, по другому охарактеризовать такую конструкцию не получалось. Даже если на фоне всего происходящего данная частичка казалась чем-то больно уж ожидаемым, и даже приевшимся. Только бы это не приносило никаких воспоминаний именно сейчас… Особенно, конечно, когда мужчина вновь смог уловить тихий, еле ощутимый голосок существа прямо перед собой, вырывающийся прямо из-под оболочки аниматроника. Откуда-то изнутри. Уильям не мог и пошевелиться, чувствуя нечто вроде страха и непонимания. Тех двух эмоций, которые вновь начинали проникать в разбитый разум, наполняя его всякими догадками. - Понятно тебе? Не буду. Ты чужой. - Не будешь? – Уильяму показалось, что в девчачьем голосе прозвучало нечто вроде детского каприза. Такого и знакомого и уж больно отчётливого, что Афтон почувствовал внутри небольшой укол страха. Но только на миг. Слишком долго. Непростительно. Время идёт. - Ты уже разговариваешь, заметь. – Спрингтрап устало окинул взглядом аниматроника. Давящая усталость гудела где-то глубоко в голове. – И уж точно, что это не ваше место. Если вы здесь прячетесь, то лучше скажите сразу, а не пудрите мне мозги! И просто отдай, что нужно. Я уйду. Слышишь? - Мы не прячемся!... – казалось, девочка не услышала последнего прошения. Девчачья уверенность вновь пропала, оставив перед мужчиной напуганное существо. Аниматроник прикрыл глаза, не смотря на кролика. Защитная реакция. – Мы все здесь! Все. - Если бы вы не прятались, то и не оборонялись. Уильям отвёл взгляд. Мыслей становилось всё больше с каждой секундой. Казалось, воздух дрожал от напряжения, заставляя собеседников вновь замереть на какой-то миг. Никто из них не пытался остановиться, хоть и было видно, что каждый этого желал очень и очень сильно. Кажется, люди называют это спором, да? Афтон не хотел об этом думать, заставив внутри себя подавить порыв безмолвного раздражения. Усталого и очень-очень тихого. Если бы только время шло не так быстро, как ему кажется прямо сейчас. Сколько он вообще пролежал без сознания? Далеко ли ещё до Сестринской локации? Как там Шарлотта? Слишком много вопросов, но ответов так и нет, сколько бы ни хотелось. Да, может, слишком смешно было ему прямо сейчас так просто задумываться, но когда для него всё оборачивается так абсурдно, по-другому просто не получалось. Хотелось, чтобы просто всё это поскорее закончилось. Просто прекратилось. Уильям вновь поднял взгляд. Кажется, просто так он не уйдёт отсюда. - Кто «вы»? И почему вы прячетесь? - Мы не прячемся, ясно? – аниматроник, упёршись ладонями, приподнялся с насиженного местечка, встав перед мужчиной во весь рост. Со стороны опасно раскрытой клешни послышался отчётливый щелчок, заставивший Спрингтрапа вздрогнуть от знакомого звука. Две усеянные гвоздями половинки захлопнулись. - Мы пережидаем. Мы ждём, когда сможем починить себя и дать друг другу нормальные тела, чтобы жить и делать то, для чего мы были созданы. - Но почему тогда вы не в мастерской, где вам смогут помочь люди, а? Уильям внутренне вздрогнул, осознавая, что против своей воли подводит себя к самому главному, что могло стать решением загадки перед ним. Да, он думал и понимал это прекрасно ещё с самого начала, но не мог и осознать до конца, боясь, что это будет ошибкой. Пустым ожиданием с его стороны. Особенно, конечно, пустым желанием именно заточённого человека. Совсем как защита, когда ты остаешься один и пытаешься найти хоть кого-нибудь, кто смог бы понять тебя и тебя твои проблемы. Просто быть по духу, а не просто существовать. Даже если в положении Афтона такое просто недосягаемо. Невозможно. Никого нет. Семьи больше нет. Нет и прошлого человека. Девочка, казалось, вновь вздрогнула, прикрыв глаза. - Нам не нужно. – аниматроник боязливо отвёл взгляд. – Мы не хотим встречаться с людьми. По крайней мере, сейчас. Они делают нам больно. - То есть? – не понял Афтон. - Мы уже были там, где люди. Они разбирали нас, копались внутри, били электрическим током, пока мы, в конце концов, не выбрались с помощью одного из них. И мы не хотим возвращаться, слышишь? - Выбрались с помощью? Это как? – Уильям тщетно сдерживал себя от новой догадки, заставляя молчать молящий разум. Нельзя просто так узнать, даже если так сильно хочется. Нужно подводить. Нужно успокоиться самому и девочке перед собой. Не дать существу внутри механизма испугаться ещё больше. А может ли вообще получиться с его стёртой в воспоминаниях практикой? С семейными воспоминаниями? Вряд ли. Но попытаться можно всегда. Спрингтрап внимательно вгляделся в сторону собеседницы. Та неподвижно стояла перед ним, казалось, в какой-то мере, поражённая вопросом. Клешня вновь опасно приподнялась, оказавшись направленной в сторону кроличьей морды. Афтон отшатнулся, меняя тактику вопроса. Он разберётся. - А как же дети? Неужели они тоже были к тебе жестоки? - Дети?... – клешня оказалась в левой ладони робота. Кажется, аниматроник попытался изобразить такой человеческий жест, как обычное скрещивание рук на груди, но в силу увесистости правой конечности, предпочёл проделать нечто отдалённое. Уильям наблюдал, боясь отвести взгляд. - Это было так давно… И закончилось так непонятно для меня. - Спрингтрапу показалось, что кукольные веки сложились грустным треугольником. Смятение вновь просочилось на лишённом мимики лице. – Я уже не помню, что происходило, понимаешь? Помню только, что произошло что-то ужасное. Страшное. Я помню, как она кричала. - Кто? – если бы Афтон мог, он бы точно охарактеризовал своё состояние, как «дух вышибло». Где-то в голове разом стало пусто, заставив кролика с трудом совладеть с вырывающимися эмоциями. Недосягаемыми, но такими сильными, становившимися на воле словами и невнятными звуками помех. Он с трудом подавил их, наблюдая за аниматроником перед собой. Это не может действительно быть правдой. Если это так, то почему тогда она говорит о себе в третьем лице?... Она притворяется. Неправильно… - Девочка. – робот, казалось, не замечал смятение мужчины. Зелёные диоды глаз стрельнули в сторону. Левая ладонь сжалась в кулачок, тут же подперев подбородок. Чудилось, будто аниматроник пытался вспомнить всё до мелочей, уже делая это без помощи чужака. Последний пристально следил за каждым движением создания. - Я была всего один раз на сцене. И то, это было всего день, знаешь. – девочка подняла голову. – Я наблюдала за детьми и пела песни. Некоторые боялись меня, но многие были восхищены. В конце коридора исходила музыка. А потом произошло нечто странное. Я не могу сказать, что именно. Зелёные глаза почти без эмоций взглянули на Уильяма. - Мне нужно было считать детей. Не знаю, зачем именно, но это обязательно требовалось. Мне нужно было знать, сколько детей находится со мной рядом в комнате. В тот день их было много, но перед тем, что произошло, поредело. Сначала три. Потом два. Три. Четыре. Два. Потом вновь три… - Это твоя программа. – догадался Афтон, тихо прошипев под нос данные слова. Аниматроник, казалось, дёрнулся, тут же отведя взгляд от кролика. Тот не шелохнулся. - Наверно. – согласился робот. – Я не знаю. Просто потом их было опять три. Потом два. А потом один. И что-то произошло, когда был один. Это и была она - маленькая девочка, стоящая передо мной. И я перестала контролироваться себя. В зелёных диодах, казалось, промелькнуло нечто живое и несчастное. Афтон не знал, было ли это его галлюцинациями во смерти, но в неподвижном спроектированном лице он увидел нечто странное. Будто недосягаемая эмоция существа, заточённого внутри, вырывается наружу, искажая заржавевший металл и меняя зубастую улыбку существа. Оно грустно улыбнулось, взглянув на Уильяма. Он дёрнулся, чувствуя, как стало на какой-то миг вновь страшно. Боже, нет!... Только не это, нет! - Я перестала петь. Мой живот открылся, а там было мороженое. Да, я умела его делать, знаешь. И потом был крик. Она кричала, а я стояла неподвижно, наблюдая за тем, как на моём корпусе проявились странные чёрные сгустки, а вокруг начинает толпиться народ. И среди них был один человек, которого я никогда не забуду и не хочу забывать. - Кто же? – осторожно спросил Афтон, боясь, что это заставит аниматроника перед ним замолчать. Точнее, не аниматроника. Не его. А маленькое беззащитное существо внутри, что и разговаривает с ним. Общается, всеми силами стараясь не бояться его самого, так же, как сейчас происходит с ним самим. И до сих пор, совсем, как и он, не подозревает, кто именно скрывается под железной маской робота. И она не знает, кто он на самом деле. Бедная, милая девочка… Его девочка… - Кто был этим человеком? - Высокий темноволосый мужчина. – казалось, девочка вновь вздрогнула, прикрыв глаза. Голос вновь изменился. Афтон почувствовал, как нечто внутри начинает волноваться, будто заглушаемые помехами дрожащие нотки. Будто у маленького человечка, что силится не заплакать. Или, что не может прямо сейчас, сколько бы он ни старался. Уильям не мог опомниться. - Этот человек пришёл на её крик, остановившись рядом со мной. Меня тут же отключили, вокруг была паника, и я не могу сказать, что было дальше. Но я знаю, прекрасно знаю, он плакал. Этот человек звал её по имени, повторяя много-много раз и крича от страха. Я никогда и ни за что не забуду его. Не забуду и то, как он сжимал в руках алую ленточку с её волос, пачкая ладони и свой фиолетовый пиджак в крови. - Потому что он её любил и любит до сих пор. – Уильям с силой заставил себя не окунуться вновь в некую болезненную истерику. Воспоминания сильно и очень трудно перетекали в мозге, заставляя человека с трудом проговорить все эти слова, которые были бы способны успокоить маленькую девочку внутри этого тела. Как-то достучаться до неё и дать понять, что всё хорошо. Или, по крайней мере, будет. Даже если ему самому в это уже давно не верится. Это важно сейчас. Важно, даже если надежда уже давно умерла внутри этого тела. Уильям не молчит. - Он любит свою дочку и очень хочет увидеть её вновь. Он не спал ночами, оплакивая её вместе с сыновьями, что приходились ей братьями. Её мать не находила места в доме, откуда в одно мгновенье пропало лучистое рыжее солнышко. А отец чувствовал, что в его голове происходят неизлечимые процессы, подпитываемые каждый день горем и скорбью об умершей дочери. Афтон с трудом поднимает глаза на робота. Говорить трудно. Голос, срывается, где-то внутри отчаянно дрожит человеческая душа. Бьётся в истерике. Плачет. Он не хочет всего этого. Не хотел. Никогда не хотел. Ни за что. Человек внутри сломан полностью, но пытается достучаться до такой же разбитой дочки. Потому только он не молчит. – Как ты думаешь сама, Бетти? Где сейчас твой отец? Дома, или где-то рядом? - Ч-что?... Аниматроник перед Уильямом вздрогнул, казалось, поражённый этим вопросом. Напуганный и удивлённый. Зелёные глаза забегали по окружению, боясь взглянуть на кролика прямо. Спрингтрап пытается говорить до сих пор ровно и спокойно, но понимал, что не способен, чувствуя, как голос готов в любой момент сорваться и погрязнуть в помехах. Медленно приходящее осознание, а заодно и понимание того, что он действительно не ошибается, пугало его. Выбивало полностью. Хочется кричать. Забиться в истерике. Нельзя. - Отец рядом. - Я не понимаю… - малышка внутри аниматроника отчаянно отказывается верить столь простой истине. - Ведь ты же Бетти, не так-ли? Та самая, которую я так хорошо помню? – Афтон прижимает уцелевшую руку к костюму. Если бы только это было возможно, она бы видела, как человек внутри дрожит. - Моя маленькая мисс. Ты здесь? - Я не знаю. Я не знаю, о чём вы. – Элизабет прикрывает глаза рукой, вновь приподнимая клешню над землёй. Кажется, ещё секунда, и она будет вновь направлена на Афтона. Но этого не происходит. В механических глазах нельзя разобрать эмоций, но в голоске из динамика отчётливо слышится ужас. Она понимает, прекрасно осознаёт, что пытается донести до неё этот страшный уродливый кролик, но отказывается верить. Не замечает и того, что начинает обращаться на «вы». - «Моя маленькая мисс».. Так меня только папа называл… - Элизабет устало садится неподалёку. Туда, где какие-то минуты назад и была с самого начала. Смятения детской души слишком сильны, но желание поверить сильнее. - Мой папа не может быть здесь. Не может! Он на работе, он дома! Он жив! Слова беспорядочны. Неправдивы. Только чтобы успокоить себя и воспоминания о прошлом образе. Образе отца. Афтона. Казалось, белые точки глаз кролика заставили её на миг замолкнуть. Похоже, впервые за весь разговор она впервые взглянула в глаза из-под маски внимательно. Вдумчиво. Ужас вновь отразился в голосе Бетти. - Он не мог стать одним из нас… - Почему же, Элизабет? – Уильям горько усмехнулся. Страх вновь взметнулся где-то внутри него, но только на миг. Жутко принимать правду так просто, особенно когда это так важно. - Стал, как видишь. Я не хотел этого, так же, как и ты. Понимаешь? Афтон чувствует, как вздрагивает всем железным телом. Горечь и отчаяние отражается где-то глубоко внутри, но он сдерживает. - Никто из нас не хотел умирать. Девочка кивает. Бетти не способна смотреть на Уильяма прямо, отводя взгляд вновь и вновь. Она не желала верить в столь очевидный факт так просто, как хотелось бы сейчас. Но это всё неважно. Неважно, потому что главная суть была понята и донесена до обоих заточенных людей. По крайней мере, они теперь не были друг для друга чужаками. И не нужно было притворяться обычным аниматроником и рассказывать о себе в третьем лице, будто человека внутри нет, и никогда не существовало. Потому что именно это обстоятельство вполне могло стать явью за такой продолжительный и долгий срок, если не держаться за воспоминания. Уильям с трудом приподнимается, стараясь встать на ноги. Колющая боль на миг пронзает где-то в районе колен, но он и не замечает, наблюдая за метаниями дочки. Он понимает их. Знает. Хоть и не до конца осознает, что именно стоило бы сейчас сделать, чтобы прекратить её страдания. Конечно же, ответ здесь всего один – освобождение. Мёртвый не должен расхаживать по земле лишний тридцаток лет, а то и больше. Никто из них не должен. По крайней мере, из его семьи и из детишек, которые когда-то погибли от его руки. Что же касается него, то он сам это заслужил. Он уже давно смирился с этим фактом, хоть и сейчас иногда боится этой искажённой морды кролика с белыми точками глаз. Боится самого себя. Глупо, но так правдиво. Спрингтрап со скрежетом подходит к аниматронику. Он не дотрагивается. Он просто рядом. Почему-то кажется, что Бетти не выдержит, если он прикоснётся и скажет что-то ещё. Может, именно поэтому отец девочки стоит неподвижно, только наблюдая за малышкой. Кажется, вновь проходит вечность. - Как ты стал таким? Что произошло? - Долгая история, Бетти…. Уильям виртуозно уходит от вопроса. Он не способен пока сказать правду начистоту. Объяснить то, почему на него озлобились души, и почему ему пришлось забраться в этот проклятый костюм, чтобы скрыться от преследования своих же жертв кажется невозможным. И почему он называет их именно жертвами. Врать нехорошо. Даже очень, и он это знает. Только вот, он не хочет, чтобы она отвернулась от него так сразу, только он её встретил. Не хочет. Сломленный человеческий разум подаёт сигналы тревоги, согласно которому стоит всё объяснить попозже. Тогда, когда она сама захочет по-настоящему. Сейчас девочка больше шокирована, а не настроена на поиски той правды, что так нужно знать. Или, по крайней мере, той, что знает наполовину. - Мы теперь вместе, понимаешь? Я тебе расскажу потом. Всё будет хорошо. Но сначала помоги мне. Бетти приподнимает голову. Кивает. Спрингтрап невольно качает головой в озадаченном жесте, в то же время окидывая взглядом помещение. Только сейчас, когда он встал во весь рост, мужчина смог понять, где именно он находится и куда привела его эта механическая девочка. Или, если исходить из первоисточника этого облика… Бейби? Только поломанная. Поломанная Бейби, да? Правда, назвать её таковой он точно больше не сможет. Афтон усмехается. Вопрос ещё в том, что же именно произошло с ними, что они выглядят именно так, да ещё и не в Сестринской локации. Но он узнает это. Только потом. Не сейчас. Он осматривается. Эта была всё та же канализация, как Уильям и предполагал. Только, в отличие от того места, где его вырубило, он находился в более сухом месте, на возвышенности. Перед ним, буквально в нескольких метрах, были перила, а там и небольшая лестница, ведущая к самим сточным водам где-то внизу. За спиной Афтон смог разглядеть и небольшую дверь. Кажется, вполне рабочая. Только вот, по обилию плесени и паутины, было видно, что пользоваться ею уже давно не пользовались. А значит, людей, как он и предполагал сам, здесь был самый минимум. А может, и совсем не было. Уильям одобряюще кивнул. - Как помочь, папа? – Бетти с готовностью встала, вновь щёлкнув своим оружием, что ей заменяла правая рука. Афтон дёрнулся. - Где сумка, с которой я был? – Спрингтрап обернулся, ловя на себе взгляд дочки. – Там есть нечто очень важное, и если что-нибудь с этим случится, многое будет для нас безвозвратно потеряно. - Не волнуйся, она у нас на стоянке. Вместе с остальными из нас , про которых я говорила, помнишь? Элизабет успокаивающе провела рукой в воздухе. Уильям кивнул. Аниматроник осторожно приподнял клешню, указывая ею в сторону. - Это недалеко, сейчас отведу. Спрингтрап молча последовал за Бейби. Они спустились по лестнице, очень и очень аккуратно проходя по специальной возвышенности, чтобы ни в коем случае не оказаться в воде. Где-то недалеко обильно лилась по стенам влага. Кажется, на улице, во внешнем мире, начался дождь. Обильный ливень, что здесь точно не услышишь, разве что, отдаленно. Наравне с этим, над самой головой гремело, иногда сопровождаясь характерным рокотом – кажется, они под шоссе. Но Уильям и не вслушивался, осторожно переступая по влажному камню железными ступнями. Кажется, когда он доберётся до Сестринской локации, придётся многое смазать – уже сейчас он чувствовал, как механизм начинал постепенно заклинивать от влажности, вновь и вновь разминая пальцы правой руки. Подвижными они до сих пор не были, только отдалённо создавая некую иллюзию. Давно пора действительно чинить. По стенам изредка попадались работающие лампы, чудом освещающие дорогу, потому, проход в эту часть подземных тоннелей был проще, чем Уильям смог предположить. Хотя, возможно, дело было в том, что он передвигался не один, а с тем, кто мог довести до нужной точки назначения. По крайней мере, сейчас Афтон доверял именно девочке перед собой, всеми силами стараясь сказать самому себе, что это никакой не бред и не сон, а он сам скоро сможет вновь увидеть Шарлотту. По возможности, всё ещё живой, а не расщепленную душу где-то в задворках роботического сознания. Нет, даже нельзя думать об этом. Они прошли совсем немного, когда в один миг, Элизабет поманила Уильяма вновь наверх, на возвышенность, по лестнице. Здесь, виртуозно орудуя гигантской клешнёй, Бейби схватилась за поручень двери, тут же открывая железную створку. Тоннель разразил громкий скрежет. Спрингтрап отшатнулся. - Проходи, не бойся. Уильям только на миг укоризненно взглянул в сторону аниматроника, тут же пройдя в тёмный коридор. Элизабет, аккуратно придерживая дверь, в короткие секунды оглянулась в поисках незваных гостей – повернула голову вправо, влево, потом вновь вправо. Всё чисто. Никто не следил за передвижениями двух аниматроников. Бетти быстро прикрыла дверь, тут же пустившись дальше по тёмному проходу. Афтон, во всю силу стараясь прислушиваться к жужжанию подшипников и скрежету механизмов девочки, последовал дальше – всё-таки, плохо, что у Спринг Бонни никогда не было функции ночного видения. Уильям невольно остановился в недоумении, когда перед ним раскрылась небольшая комнатушка. Здесь, в надтреснутом звуке лампы, были расположены всяческие детали, странные коробки и пружины, и даже нечто напоминающее небольшой стол. Только всмотревшись чуть получше, Афтон понял, что это просто перевёрнутый ящик, не более. Но удивило и испугало Спрингтрапа в первую минуту отнюдь не этот атрибут спонтанного интерьера. Прямо перед аниматрониками, буквально в каких-то сантиметрах, загораживая остальную часть обзора, покоилось перепутанное, длинное, странное скопление проводов и переплавленных деталей. И, может быть, Уильям не придал бы ему никакого значения, благоразумно пройдя мимо за несколько сантиметров кругом, если бы комнатку не разразил странный звук. Прямо перед Афтоном, будто специально пытаясь подстроиться под его рост, дабы получше разглядеть пришельца, взметнулась переплавленная, странная уродливая маска, насаженная на скрючённый и такой же спутанный пучок проводов, заржавевших и уж больно диковинных. Маска была такой же фрагментированной, покрытой рыжей шубой ржавчины, с горящим диодом глаза. Мужчина даже не мог в первую секунду сообразить, что именно представляет из себя столь непонятное существо, как за спиной послышался довольно громкий голосок Бетти. - Не беспокойтесь, он наш! Перестань, Фредди!... На какой-то короткий миг, стало очень тихо.