Последний рывок

Минуты ожидания казались Чарли мучительно долгими. Всё, что только можно было представить в данной ситуации, так и вставало пеленой перед глазами, заглушая какие-либо понятия реальности. Девочка действительно начинала волноваться. Постепенно, даже сама того не осознавая, тихонько вытягиваясь внутри робота и стараясь видеть небольшую дверь перед собой, за которую какое-то время назад и вышел Майк. Получалось паршиво, пускай Шарлотта практически сразу оставила какие-либо попытки, приказав себе перестать так отчаянно рваться – надо просто ждать. Ничего страшного не произойдёт. Рядом папочка, а ещё и Майк. Ну и что, что он так жутко выглядит сейчас? Он поможет. Он точно сделает что-нибудь, чтобы объяснить, что происходит, и что они собираются сделать дальше. Возможно, она вновь увидит отца. Может, она даже сможет поговорить с ним? Сказать то, что она так хотела донести все эти годы? Не было понятно даже, как именно девочка собирается это сделать, но желание становилось всё более и более сильным. Даже не смотря на то, что она не могла вымолвить и слова, различимое простым смертным. Даже не смотря на то, что Шарлотта не могла сообразить сразу в первое мгновенье, кто именно зовёт её по-имени, прося откликнуться. Пожилой человек лишь отдалённо напоминал отца, заставляя душу внутренне сжаться. Нечто дрожало, накрывая девочку волнами ужаса вновь и вновь. Майкл был прав; Чарли действительно не узнала Генри. Она побоялась раскрывать свою настоящую личность, в немом ужасе выслушивая отдалённо знакомый голос. Эмили лишь отдалённо напоминал ей того, кого она так любила и считала родственником. Лицо, изменённое годами, плохо воспроизводило в памяти то, что Шарлотта смогла запомнить в годах заточения. Более молодую версию отца будто перекрывал туман в сознании девочки. Кукла не реагировала ни на одно слово. Притворство брало верх над разумом, больше шепча об осторожности и опасности, нежели здравомыслии. О возможном враге. Но не человеке, что готов помочь. Неправильно. Осторожный хлопок дверью смог вырвать Чарли из мыслей. Марионетка резко скользнула белыми точками в сторону, стараясь уловить вернувшегося Майкла, но не успела – сын Уильяма быстро проскользнул к самому корпусу, исчезнув из поля зрения. Послышался лязг, удар о каменную плитку где-то внизу, железо вокруг куклы задрожало, а сам Афтон тихонько наклонился к серому брюху медведя где-то сбоку. Девочка была готова поклясться, что чувствовала прямо сейчас безмолвное напряжение со стороны мужчины. Тихое и колючее. Но всё ещё без злого подтекста. Хриплый голос прокатился в наступившей тишине неожиданно. – Чарли. Не беспокойся, сейчас я выпущу тебя. Шарлотта послушно замерла, наблюдая за тем, как щели перед ней, очерчивающие форму брюха медведя, становятся ярче, шире, и в глаза куклы начинает пробиваться свет; если бы девочка могла, точно бы тихонько сморщилась. Трёхпалая рука тут же прикрыла маску, стараясь дать сенсорам куклы хоть немного привыкнуть после столь долгого времени к более яркому помещению. Где-то в уголках зрения пробежали помехи, а пространство вокруг тут же перестало быть тёмным, продолжая немного подрагивать. Неприятно. Чарли сжалась; нужно успокоиться.Ничего страшного не произойдёт. Всё будет хорошо. Ей нужно это понимать, но не дрожать из-за новых мыслей о возможных жутких исходах. Будто раньше не было страшноватых моментов, право. Эмили внутренне фыркнула в свой же адрес, наблюдая за тем, как дверца перед ней отходит в сторону. Живот Левши полностью открылся, являя девочке как край стола перед собой, так и своего собеседника – сгорбившегося человека в чёрной маске, закрывающей половину лица. Глубоко в пустых глазах виднелись неестественно горящие белые зрачки, а голова была прикрыта капюшоном, из-под которого виднелись жалкие остатки волос. Человек был одет в большую мешковатую кофту, скрывающую мертвенную, болезненную худобу. Но даже так, этого не смогло укрыться от Шарлотты, пока она тихо рассматривала сына Афтона. Девочка поняла, что замерла в немом ужасе. Нечто внутри пронеслось колючим холодом. Это действительно был всё тот же Майк, которого она запомнила в аттракционе, но при этом и нет – жуткие изменения были на лицо. Только маленькие, совершенно неприметные детальки давали знать, что это действительно сын Уильяма, но не другой человек. Но порванная и стянутая во многих местах кожа, множество пластырей из-под маски на щеках, лбу и носу, перебинтованные ладони, рассечённая кожа… Жуткий, совершенно неправильный образ, но настоящий. Прямо перед ней. Прямо сейчас. Так не должно быть. – Чарли. Майкл тихонько присел на корточки сбоку от медведя, не сводя глаз с Марионетки. Перебинтованные руки осторожно схватились за край открытого корпуса. Чудилось, будто это было проделано не только для того, чтобы быть поближе к девочке, но и чтобы не потерять равновесие самому. А ведь Шарлотта даже и не могла предположить, как сложно ему передвигаться в таком обличье…. – Давай помогу. Какие-то секунды девочка колебалась, перебегая белыми дрожащими точками глаз по каждой частичке человека перед собой, пока, наконец, не решилась тихонько наклониться в сторону Афтона-младшего, слабо схватившись тканевыми пальцами за рукав Майкла. Охранник тихонько взял куклу, помогая выбраться из корпуса. Чарли устало вздохнула где-то в голове, когда оказалась на руках, а затем и на столе, прямо перед мужчиной. Кукла тихонько какие-то секунды вновь рассматривала собеседника перед собой. Белые точки глубоко в глазницах подрагивали, пока Марионетка собиралась с мыслями. Впрочем, то же самое относилось и к мужчине в мешковатой кофте. Он не мог проронить и звука, тихо наблюдая за собеседницей. – Майк. – охраннику почудилось, будто в голосе Шарлотты проскользнули горькие нотки. –Умоляю тебя. Не делайте так больше. Ни в коем случае. – Прости за это. Афтон сам не мог понять, с какой стати это слово вообще вырвалось в ответ на укор девочки. Все мысли в одно мгновенье испарились. Единственное, на что в тот миг был способен Майкл, так это слушать. Слушать, но не отвечать. Все слова разбредались в стороны, юрко ускользая от любых попыток составить ясные и понятные предложения. Разговор попросту не клеился, сколько бы ни хотел в тот миг разузнать Афтон от Чарли по поводу происходящего. Впрочем, было видно, что сама девочка не может собраться так просто, всё ещё перебегая белыми точками по окружению. Но молчать она точно не собиралась. – Не извиняйся. Просто выслушай меня. Марионетка отвела взгляд, обвив себя, будто пытаясь успокоиться, тонкими руками. На какое-то мгновенье в комнате вновь воцарилась тишина. – Зачем вы сделали это? – белые точки метнулись к мертвецу резко, заставив мужчину вздрогнуть. – Зачем подчинили нас? – Мы хотели как лучше. – Майкл нахмурился, понимая, что столь простой ответ вырвался практически сам собой. – Мы не знали, где тебя искать, и поэтому решили прибегнуть к более общим мерам. – Общим?! – казалось, Чарли попыталась закричать, с усилием повысив голос. – Это не общие меры, это убийство! – В каком смысле? – В прямом. Марионетка подняла голову. Афтон понял, что покрылся мурашками от этого живого горького взгляда заточённой девочки. Мысли выстраивались сейчас куда быстрее, подпитываемые страхом и возникшим откуда-то изнутри ужасом, заставляя Шарлотту запинаться. Но девочка не могла промолчать. Не могла, ведь была тем, кто прочувствовал на себе всё произошедшее. И происходящее в том числе. Она знала всё. – Наши души… не выдерживают. – если бы Чарли могла дышать как настоящая девочка, её голос точно бы уже давно сорвался. Последнее предложение прозвучало куда громче и эмоциональнее, чем Эмили хотела, но она даже не обратила внимания. – Я… мы можем исчезнуть. Я не хочу исчезать, не сейчас! – Ты не исчезнешь, Чарли…. – А как же остальные? – казалось, Шарлотта не услышала Майкла. – Неужели нет более щадящего способа, чем этот ваш сигнал? – Зов. – «поправил» мужчина, отводя взгляд. Почему-то было стыдно смотреть прямо. – И это был тот способ, согласно которому можно было найти тебя куда быстрей. По крайней мере, так решил твой отец. – М-мой отец?... Марионетка слабо вздрогнула, вновь пристально взглянув прямо на Майкла. – Да. Генри. Он решил, что чтобы найти тебя, стоит прибегнуть к технической составляющей. Майкл, почти не осознавая, скользнул взглядом за Марионетку, уставившись на тёмного медведя с другой стороны стола. Почему-то Афтон до сих пор не мог смотреть на девочку прямо, ощущая некий стыд перед погибшей. Странное и больно уж неправильное чувство на фоне всего происходящего, но оно даже не пыталось улечься. Слова прокатываются по комнатке тихо и как-то беспорядочно. Чуждо для самого Майкла, будто говорит не он, а паршивая копия его же самого. Ему даже казалось, что он действительно слышит самого себя со стороны. Как же скверно. Скверно до колючих мурашек и дурмана где-то в голове. Почему он так волнуется? Беспорядочный говор вырывается наружу почти без осознания Майкла. Хрипло и всё ещё не по-настоящему. – Я пытался его отговорить. – Афтон издаёт нечто похожее на вздох. – Именно, что пытался. Но он настоял на своём. – И он даже не подумал о том, что может затронуть остальных? – Остальных? Майкл замер, чувствуя, что холодеет. Этот осторожный, но такой простой вопрос заставил вздрогнуть. Мужчина настороженно скользнул взглядом на дочь Генри, с усилием сжав онемевшие пальцы в кулаки; почти что выработанный до рефлекса жест. Но такая самооборона не сможет отгородить Майкла от правды. Особенно от той, что прозвучит непосредственно от души. Факт, который Афтон знал безоговорочно и непосредственно от самого отца девочки, прозвучал в воздухе резко. Ведь не может быть по-другому, правда? – Зов был направлен именно на тебя, Чарли. Ни на кого больше. – Нет. Когда этот робот схватил меня, что-то произошло. Твой отец…. – Чарли запнулась, собираясь с мыслями.– Спрингтрап, все оказались во власти этого вашего сигнала. Никто не мог остановить это. – Чего?... Где-то в горле встал отвратительный комок. Не будь Афтон сейчас в сидячем положении, ноги бы точно подкосились, но не от возникающей внутри пульсирующей боли, а от мимолётного осознания того, что именно сказала сейчас дочь Генри. Голос стал слабым и неощутимым. – Он… он не говорил мне про эту функцию. – Майк поднял глаза, ожесточённо мечась какое-то мгновенье взглядом по чёрно-белой кукле. – Он обещал, что лишь приведёт тебя к Левше этим сигналом, и не более! – Но этого не было. Была какая-то программа. Ещё одна функция, которая подчинила твоего отца и сестру, когда они попытались вызволить меня.– голос Чарли звенел в голове Майкла волнами. – Они кричали, но не могли пошевелиться. Пытались вспомнить, и не могли. – Чарли…. – Мой папа никогда бы так не поступил. И даже если и так, то зачем?! Это же неправильно! Это только усугубляет ситуацию. – Чарли…. – Майкл не знал, зачем уже какой раз повторяет это имя. Девочка даже не пыталась услышать собеседника, казалось, лишь сильнее погружаясь в пучину страха и возникающих догадок насчёт ситуации. Мужчина вздрогнул, почти что автоматически схватившись за голову. Голос Эмили звучал глубоко в разуме надрывно и громко. Горько.Чудилось, будто звонкие слоги больно ударяли молоточками в самый мозг. Марионетка вновь взглянула на Майкла. – Он опускается в крайность. Ту крайность, где он не прав. Он создал тот сигнал, что постепенно убивает нас всех, активируя Слияние. Неужели он не понимает?! – Или же просто есть тот человек, которого Генри не будет жалко. – Что? – Чарли вздрогнула. – О чём ты? Не было понятно, как именно эта идея возникла у Афтона в голове. Но почему-то, взявшись прямо сейчас, она не собиралась выскальзывать из головы мужчины ни на секунду. Ведь этой догадке действительно есть место быть. – А ты сама подумай. Есть только один человек, которого твой отец ненавидит всей душой после того, как ты умерла. И кого действительно боится. Майкл напрягся, понимая, что сам не верит своим же словам. Это звучало безумно. Безумно неправильно. Не по-человечески. Не так, как себе представлял не так давно Афтон все происходящее. Отчего-то казалось, что он знает абсолютно всё, касающееся всё больше развертывающегося плана. Всё, ведь он успевал заставать Генри практически абсолютно за всеми делами, что вершил возвращённый директор. Он успевал и расспрашивать, даже если после этого папин друг пребывал в отнюдь нехорошем настроении. Но, кажется, один фактор становится прямо сейчас перед Майклом главенствующим – да, он узнавал практически абсолютно всё, но не так. И всё же не абсолютно всё. Особенно теоретически. Всему тому, что сейчас так ожесточённо вертится в голове у Афтона, есть место быть. И даже если это действительно так, это неправильно. Всё не так. Абсолютно не так. Так не должно происходить. Генри считает, что придумал нечто гениальное, но на деле глубоко ошибается. Настолько, насколько может быть. Папа, Бетти, Чарли, да кто угодно, не должны так исчезнуть. Не должны сгинуть в пучине где-то на подсознании. Забыть себя. Забыть тех, кого знают. Да и вообще не должны попадать под влияние подобного рода. Если, конечно, именно подобную смерть отец имел в виду в своих записях. То, что пережила когда-то давным-давно мать. И сейчас переживает сам отец. Нет. Майк точно должен расспросить Генри об этом. Во всех подробностях. Он не даст ему промолчать. Не даст ему отгородиться какими-нибудь пустыми словами в духе «не твоё дело» или «не поймёшь». Это всего лишь пустые, никому не сдавшиеся отговорки. Отговорки, которыми Эмили уже какой раз пытался водить за нос, но не сейчас. Не в этот раз. Всё Афтон-младший понимает, ещё похлеще папиного друга.Это проблемы Генри, что он не может этого понять до сих пор, но никак не Майкла. Смешно, что в тот миг сын Уильяма понимал, что всё больше покрывается холодной дрожью от пробирающей его злобы – почему он до сих пор является несмышленым ребёнком в глазах людей постарше?! Неужели так сложно воспринимать его всерьёз, но не видеть до сих пор в лице взрослого человека того самого подростка? Смех один, да и только. Только вот, ни разу не весёлый. Горький. Противный. Гадкий. Проходят какие-то минуты, прежде чем Майк вновь смотрит на Марионетку, собираясь с мыслями. Ему стоит оставить пока что все мысли насчёт несправедливости этого мира. Он должен узнать то, что уже столь долгое время жаждал услышать. Увидеть, пускай до сих пор боялся. Но со слов того, кто точно мог рассказать куда лучше об этом, можно понять довольно много, да и куда быстрее. Афтон начал без увертюр, сразу перейдя к делу. – А ты была с ним, насколько я понимаю. Всё это время, правильно? Если, конечно, его ещё можно вообще назвать человеком. Почему-то последнее предложение прозвучало глухо. Да уж, хотел бы Майкл в это поверить. – С натяжкой, но можно. –Чарли звеняще вздохнула, дрожа внутренне. Слишком уж много информации и тех мыслей, которые она никак не хотела обдумывать. Страшно. Действительно страшно. Особенно от одного осознания, что за всем стоит, на этот раз, не её убийца, а её собственный отец. Генри, который не понимает насколько опасно Слияние. И тот, который попытался направить побочные эффекты в нужное русло. Но всё же не так просто! – Ты хочешь сказать, что таким образом он пытался ни столько дать своему плану сработать, сколько убить Уильяма? Отгородить Спрингтрапа от меня и себя, нас? – Не думаю, что это действительно прямое намерение. Зов был, в первую очередь, создан именно для тебя. Он сам говорил это. Но то, что ты сказала… это, возможно, единственная причина, по которой он мог бы это сделать. Защитить тебя и себя. Нас. Майкл прищурился, понимая, что вновь запнулся. Говорить всё это было не так просто, как хотелось бы. В основном, от так и не ушедшего напряжения и всё больше возникающего тянущего чувства где-то в груди. Тяжёлого и больно уж горького. По крайней мере, потому что в тот момент мужчина начал понимать одну простую вещь, которая уже несколько раз проскальзывала намёками в реальность – прошения, некоторые слова, которые даже на фоне признания не сочетались с настроем пожилого человека. Потому что, даже не смотря на возврат пиццерии, Афтон видел, что внутри Эмили остались те самые нотки недоверия к происходящему. Боязни и страха за свою шкуру, за уцелевшие где-то в голове светлые воспоминания. Всё происходящее вновь и вновь окрашивалось в голове Эмили кровавыми оттенками, будто бы размывая зрения и делая человека незрячим. Слепым по отношению ко всему, что может помешать ему вернуть дочь. Вернуть своё же собственное достоинство. Стать тем, кто положит всей этой истории конец. А смотря на то, что он сделал сейчас…. Майкл понял, что рвано вздохнул. Неужели Генри действительно настолько боится сейчас Уильяма? Боится того облика, что Афтон описал ему и что сам Генри вычитал тогда в газете? Неужели он настолько боится Спрингтрапа?Того, кого они сейчас ищут? Но это же глупо. Майкл понял, что тихо усмехнулся. Горько, чувствуя, как нечто внутри дрожит только от одних мыслей об этом. Худые плечи под мешковатой кофтой резко дёрнулись. Мужчина потупил взгляд вниз, стараясь собраться с мыслями. Это неправильно. Всё не так. Всё не должно так быть! – Пойми, ведь он знает…. – Что он знает? – Знает, кто такой Спрингтрап. И что именно случилось с моим отцом. И со всеми вами. С тобой. И Бетти. Майкл запнулся. Наверно, стоит упомянуть и другое. Всё-таки, именно из-за него Генри узнал об особенностях одержимости, которые записывал отец на примере матери. Или, по крайней мере, основное об этом всём. Майкл всё равно, даже если бы и мог, не смог рассказать полностью. Многое было до сих пор непонятно. То ли бы ещё было, если бы Генри прочитал ту проклятую тетрадку полностью…. Афтон шумно выдохнул, бросив злобный взгляд на дверь комнатушки. Лучше вообще об этом не думать. Конечно, он осознавал, что Генри не дурак и не будет прибегать к жертвам настолько, насколько прибегал Уильям когда-то давно, видя в этом лишь решение проблемы, но что-то пугало. Сейчас Майкл не был уверен ни в чём. Абсолютно ни в чём, беспомощно и беспорядочно перебегая взглядом по каждой частичке интерьера. Жар где-то глубоко в голове распространялся, накрывая Афтона волнами; Эмили начинал пугать его. Медленно, прямо на подсознании, пока Майк пытался сообразить, что же именно стоит сказать в продолжении разговора. И без того холодные руки пронизала морозная дрожь. Но не настолько сильно, чтобы отбить всякое желание встретиться с Генри и переговориться. Сложно, но возможно. Афтон в этот раз его точно не пощадит. Он решил так прямо сейчас и прямо здесь. Только вот, уверенности до сих пор не прибавилось ни на грамм. Смешок вырвался практически без воли Майкла. Так смешно доверять тому человеку, которого ты считал какие-то минуты назад здравомыслящим. Единственным человеком, что точно не боится. Что точно сохранил себя. Которого ты сам считал всё это время святым, без изъянов, без каких-либо намёков на безумные идеи и мысли. Никогда ничто не бывает идеальным. Никто не идеален. Так глупо надеяться. В очередной раз. Впрочем, Генри и так это говорил. Майкл вновь обратился к Марионетке. – И он знает про особенности перехода души во власть программы аниматроника. О Слиянии. Вот. Знает. – Ты ему рассказал? – белые точки уставились на охранника вновь. – Ну а кто же ещё.– усмехнулся Майкл в ответ. Больно уж очевидно, что бы так просто задаваться вопросом. Но как-то сказать это Шарлотте нет ни сил, не желания. Да и смысла тем более. Девочка не глупая, сама всё прекрасно понимает, даже получше собеседника перед собой. Только вот, эти знания и понятия держатся на каких-то жалких ниточках внутри этого заточённого существа. Но Чарли всё ещё борется за жизнь. Борется и не хочет сдаваться. Неподражаемо сильная девочка. Но наравне с планами Генри до сих пор остаётся открытым вопрос о том, кого Майкл так искал всё это время. Афтон чувствовал, как нечто похолодело внутри, пока глаза вновь соскальзывают на Марионетку. Слова звучат тихо и вновь как-то беспорядочно, пока мужчина пытается сообразить, что же именно стоило бы сейчас узнать. Наружу вырывается довольно банальный и даже глупый вопрос. Глупый, ведь всё и так понятно. Шарлотта уже упоминала на этот счёт то, что так тревожит Майкла. Но ему нужно куда больше подробностей. – Ты видела моего отца? – Ещё как видела.–тихий голосок Чарли перерастает в горький смешок. – Конечно. – И… – мысли Афтона крутились в беспорядочном вихре. – что же с ним, как он? Опять слишком банальный вопрос. Такое ощущение, будто он спрашивает о своём родственнике не как о погибшем, не о мертвеце в костюме, а о вполне нормальном живом человеке. Смех, да и только. – Он… – Чарли, казалось, не заметила разницы в поведении Майкла, погрузившись в мысли. Она не могла так просто сказать ту правду, которая ей открылась. Но Уильям действительно сделал то, что до сих пор удивляло Шарлотту, заставляя раз за разом искать подвох. Но его не было. Ни одного из них. Это сравнимо с чудом. Впрочем, возможно именно из-за этого все слова на этот счёт вырывались трудом. – Он помог мне. – Помог? – не поверил Майкл. – Как? – Видишь эти стежки? Афтон пригляделся. В мягком свете лампы где-то под потолком можно было разглядеть не так уж и много, но мужчина постарался разобрать всё до мельчайших подробностей. Впрочем, неровные, в какой-то мере даже очень кривые стежки бросились в глаза почти сразу. В каких-то местах тёмная ткань Марионетки была грубо стянута, но всё ещё целой. Стежки были в районе талии и груди, прямо у белых пуговиц, неровно проходя по тонкому телу куклы. Белые точки в глазницах метнулись к мертвецу вновь. – Он подлатал меня. Не оставил после пожара. Моё тело, механизм было сломан, и я не могла идти…. А он взял меня с собой. И починил. Собрал по деталям. – Спрингтрап… помог тебе?.. Майк неверяще уставился на куклу, всё ещё не до конца понимая, что именно ему говорят. Все слова Шарлотты где-то в голове прокатывались волнами, будто ускользая из мыслей. Он не мог их собрать воедино, дабы удостовериться, что всё действительно именно так. Афтон попросту не мог сразу переварить подобное; образ, что вновь и вновь вставал в глазах уже который раз, очень плохо сопоставлялся с нечто подобным. Что-то внутри даже дрожало, пока Майкл попытался выявить хоть какой-то подвох в наступившей тишине, но ничего. Абсолютно ничего, кроме медведя где-то позади Шарлотты, да доказательства в виде неровных грубых стежков. Вот, что имел Генри в виду под тем, что Марионетку кто-то заштопал. Но не просто кто-то. Отец сделал это. Кажется, Спрингтрап действительно что-то понял. Невероятно. – Да. Помог. – Чарли кивнула, вновь вздохнув где-то в голове. – Я всё ещё не знаю, действительно ли стоит ему доверять полностью, но он сделал это. Всё это, Майкл. Я не вру. – Получается, он действительно что-то осознал? – Рано это говорить.– в голосе девочки вновь прокатились печальные нотки. – Я бы очень хотела в это верить, но не могу пока что до конца. Но он обещал. Обещал помочь найти вас. – Нас? – До того как пришёл этот медведь у нас был план. И одним из этапов являлся поход прямо до пиццерии. Спрингтрап обещал вспомнить местность и помочь с деталями, а дети следить за дорогой, на наличие людей. – Марионетка слабо кивнула в сторону. – Мы были в Сестринской локации. Ведь, так зовётся это место, да? Майкл застыл, распахнув глаза. Если бы не вся информация, что мощным валом обрушилась на мужчину прямо сейчас, возможно, он бы и приберёг все эмоции при себе, пускай в этом не было, как таково, никакого смысла. По крайней мере, Чарли – это не Генри, который любил отчитывать на правах старшинства за любую оплошность, пускай иногда он это проговаривал в шутливой форме. Акцент на «иногда». Почти что никогда. Но сейчас об этом даже размышлять не хотелось. Всё теперь было таким неважным по сравнению со словами Шарлотты об отце и местоположении одержимых – они все были в локации. В Сестринской локации, где эта гадкая масса проводов захватила тело Майкла! Той самой, где он погиб. Афтон понял, что болезненно зашипел, горбясь и с усилием сжимая ткань толстовки на груди. Это уже становится неким рефлексом, пока мозг отчаянно твердит, что в любую секунду может стать лишь хуже.Шрам до сих пор болит. Не спасает не время, ни всякие припарки каждый раз. Господи. Афтон с усилием не дал себе болезненно зашипеть. Всё это время отец был в таком очевидном месте. Майк вполне мог его найти в кротчайшие сроки, если бы знал, что именно здесь прячется Спрингтрап – ведь это так просто. Впрочем, в какой-то мере, мужчина начинал в тот миг соображать, что, возможно, подобное местоположение вполне очевидно и об этом можно было бы догадаться, хотя бы, из соображений самого мёртвого родственника. Ведь в ту же мастерскую, находящуюся в подвальчике их разрушенного дома, он заходил. Точно заходил, и Афтон в этом не сомневался, вспоминая следы и разрушенную в щепки дверь – Уильяму было необходимо что-то именно отсюда. Впрочем, Майк больше не задавался вопросом о том, что именно. Если он помог Чарли, если починил её, то, вполне вероятно, инструменты, возможно, какие-то детали. Возможно, конечно, и некая передышка. Это было так удивительно, что почти сошедший с катушек отец ещё был способен соображать хоть что-то. Или, по крайней мере, старался соображать, всеми силами воспоминая прошлое. Собирая себя самого. Человека внутри. По кусочкам. И удивительно, что он действительно пытается прямо сейчас осознать всё, что натворил и творится на данный момент. Или, уже осознал…. Шут один знает. Или же один одноухий кролик из сгоревшего аттракциона. Майк невольно усмехается от некой иронии, стараясь быть потише. Только вот, как бы ни было это желание велико, выполнить его не сильно получилось. Наружу вырвался мучительный вздох. – Получается, мы вам помешали? – Получается. – Марионетка неопределённо скользнула взглядом, не смотря на Майкла. – Но не думаю, что они всё ещё там. – Они идут за тобой. К нам, как и было прописано в плане моего отца? – догадался мужчина, задумчиво подперев подбородок рукой. – Именно. – Возможно, Левша дал им какие-то подсказки. – Левша? – не поняла Шарлотта. – Робот, что схватил тебя. – Майк скользнул взглядом на тёмного медведя за Чарли практически без осознания данного. – Его так твой папа назвал. Болезненный смешок прокатился в возникшей тишине тихо и практически незаметно, тут же сменяясь долгой неловкой паузой. Какие-либо дальнейшие мысли попросту ускользали, не желая выстраиваться в продолжение разговора. Возможно, потому, что всё самое важное было уже узнано, и усталый сломленный мозг уже не собирался работать вновь, как хотелось бы. Похоже на усталость. Сонливость, что опутывает разум Майкла прямо сейчас, отчего голова начинала тяжелеть с каждой секундой. Впрочем, человек с фиолетовой кожей лишь на короткую секунду сообразил столь простой факт, с усилием выпрямляя спину и поднимаясь на ноги. Сложно. Всё ещё слишком сложно. Особенно сейчас, когда кажется, что ноги могут в любой момент подкоситься от любого неосторожного движения. Будто старая неуправляемая кукла на ниточках – того и гляди развалится на сегменты. Афтон вцепился в столешницу резко, лишь после этого взглянув на Чарли вновь.        – Мне нужно поговорить с Генри. Будь здесь. – Майкл с усилием, стараясь не заныть сквозь зубы, смог-таки принять более-менее вертикальное положение. – Никто тебя не увидит. Сегодня выходной, пиццерия закрыта. Мы одни тут. С твоим папой. Мужчина неловко замолчал, какое-то мгновенье размышляя, что бы ещё можно было сказать в утешение, но так и не подобрал слов. Притом, Шарлотта настороженно молчала, будто бы так и не понимая, что сейчас вновь останется одна. Да, ненадолго, притом, она будет одна лишь в этой комнатке, но не в пиццерии; Афтон может придти в любой момент, если понадобится. Конечно, если услышит голосок души. И если сам будет не так далеко, как могло бы. Потому что, что скрывать, а Майк не мог в то мгновенье предугадать точно, где именно находится отец Шарлотты. Похоже, ему придётся ориентироваться на слух. Афтон неспешно развернулся к двери, схватился было за ручку, как неожиданно понял, что наравне со своими мыслями, слышит знакомый голос. Девичий настороженный голосок откуда-то со спины. – Майкл. Обещай мне, что дашь потом поговорить с ним.– на какую-то секунду Марионетка замолчала, будто собираясь с мыслями. – Пожалуйста. – Обещаю. Мужчина не стал размышлять, желая в тот миг лишь одного – успокоить Шарлотту. И раз она действительно хочет встретиться с отцом, он ей это позволит. Это не так трудно, нужно лишь приспособление. То, что будет куда лучше, чем сломанный динамик прямиком откуда-то из прошлого. По крайней мере, не то, что будет ломаться каждые пять секунд. Нужно хотя бы попробовать. А поможет ли это? Афтон хрипло выдохнул; хотел бы он в это верить. Да и вообще верить в происходящее на все сто процентов. Мужчина резко потянул на себя. Дверь закрылась с оглушительным хлопком, оставив Чарли в одиночестве.              

* * *

      

Генри оказался совсем недалеко от комнаты, где всё это время просидел Майкл. Следуя обещанию, мистер Эмили расположился в соседнем помещении, по виду ничем не отличающимся от того, из которого только что вышел охранник. По крайней мере, маленькая комнатушка с одной-единственной лампой где-то под потолком, да стол с несколькими стульями выглядели больно уж знакомыми и понятными, чтобы задаваться вопросами по поводу интерьера. Хоть и, что скрывать, весь этот минимализм вызывал больше усмешку, нежели простое понимание. Кажется, что прошлый директор, что его работники были довольно скупы не только на правду, но и вообще всякую возможную работу в этой области пиццерии. И не только в этой области. По крайней мере, потому, что добросовестно работа выполнялась единицами даже со сменой начальства. Будто малые дети в саду, но не взрослые люди. Казалось, они даже не пытались показывать обратную сторону уже изученного поведения, полностью привыкнув к сложившейся ситуации. Так глупо, что хотелось каждый раз врезать некоторым опаздывающим. Интересно, им это доставляет особое удовольствие, что-ли? Афтон выдохнул, стараясь не ругнуться в полную силу. Неважно. Так неважны все эти люди, вся эта ситуация с отлынивающими работниками. Всё это неважно сейчас. Внутри зарождалась злоба не них, не по этому поводу.Спонтанный и очень уж колючий комочек напряжения вставал в горле уже какую секунду, пока мертвец продвигался всё ближе к нужной комнатушке, откуда заунывным тоном записывались кассеты. Мужчине начинало казаться, что пространство вокруг подрагивает, перекатываясь в глазах волнами, пока Афтон прислушивался к каждому уголку подземного этажа пиццерии.        Он не готовился к этому разговору, он и не собирался придумывать какие-нибудь изощрённые предложения, которые хоть как-то смогут вразумить Генри. В голове в тот миг крутились лишь спонтанные обрывки, никак не помогающие продумать нужные в тот момент предложения. Действительно нужные, а не те, что будут постепенно скатываться в ругань. Впрочем, если такое случится, Майкл даже не удивится. Более того, он точно придумает в ту же секунду, что ответить; конфликтов в жизни хватило с достатком, чтобы подобное не вызывало паники. Афтон пообещал себе закончить всё это. Значит, он так и поступит. И никак иначе.Всего мгновенье, будто пытаясь спустить напряжение, Майк разглаживал толстовку, даже коснулся чёрной тканевой маски на лице, стараясь поправить и её, но вовремя одёрнул себя – что же это он? Совсем забыл, с кем имеет дело, что-ли? Или он действительно трусит? Ну, уж нет. Возникший порыв перекрыл любую мысль об отступлении, ударив в голову. И это стало последней каплей. Афтон отворил дверь резко, с грохотом раскрыв её нараспашку. И тут же застыл, не в силах пошевелиться.        Кажется, это действительно было слишком громко. Майкл съежился, как только осознал, что стук дверной ручки о стену прокатился в мёртвой тишине: Генри замолчал, практически автоматическим движением вырубив запись. Кассета для звуков с шуршанием оборвалась, а сам человек лишь выпрямился, расправляя плечи. Пожилой мужчина даже не торопился обернуться, кажется, нисколько не удивлённый столь внезапным вторжением сына Уильяма. И было это, если не странным, то попросту пугающим. Настолько, что какое-то мгновенье Майк не мог вымолвить и слова, довольно глупым и непонимающим взглядом перебегая по каждой частичке Эмили со спины, пока, наконец, не собрался с мыслями. Впрочем, довольно спонтанными и практически не играющими никакой роли. Потому что всё в одно мгновенье стало казаться таким неважным, что Афтону захотелось попросту зашипеть с досады. Всё было как в тумане.        – Зачем вы это сделали?..        Генри даже не шелохнулся. На какую-то секунду стало вновь очень тихо.Но именно, что только секунду.        – Майкл. – вопрос прозвучал сдержанно и негромко. – Стучаться не учили?        Мужчина вздрогнул. Этот усталый, но такой спокойный голос прокатился в тишине громом, заставив покрыться мелкой дрожью. Афтон с усилием не дал голосу сорваться, где-то лишь отдалённо понимая, что чуть не шипит от накатывающего напряжения.        – Перестаньте темнить. Немедленно.        Вновь никакого ответа, или, хотя бы, чего-то, что могло бы за него сойти. Лишь тишина. Колючая и больно уж давящая. Но, опять же, не настолько долгая, чтобы потерять нить разговора. Чудилось, будто Генри устало глубоко вздохнул, предприняв попытку обернуться:        – Я не экстрасенс, чтобы понять, о чём ты говоришь, знаешь ли. – кажется, Эмили тихонько поправил очки. Майкл не мог сказать точно, всё ещё не видя лица. – Потрудитесь объяснить, мистер Афтон, что вы имеете в виду.        – Вы и так всё знаете.        – Разве?        – Чарли мне всё рассказала. – Майкл практически выплюнул эти слова, не сдерживая раздражения. Не было смысла сейчас храбриться, да и вообще показывать себя более спокойным. – Ваша дочь, в отличие от вас, не стала бы врать.        – Чарли? – брови Генри нервно дёрнулись. – Ты поговорил с ней? – Как видите. – мужчина нахмурился. – Но это не повод уходить от темы.        – Темы для нового спора, насколько я понимаю?        Майкл скривился, стараясь не прокручивать в голове прозвучавший вопрос. Больно уж паршиво, будто тебя видят насквозь. Но не это сейчас должно волновать. Определённо не это. Мужчина резко скользнул взглядом.        – Вы обещали, что этот ваш «Зов» будет работать только для Чарли.Но вместо этого вы подчинили всех при помощи защитного механизма. Они могли погибнуть. Душевно. В том числе и мой отец.        Майкл отточенным резким движением сложил руки на груди, стараясь смотреть на директора прямо. Лишь сейчас, будто хоть немного заинтересованный разговором, пожилой мужчина обернулся, всё ещё окидывая охранника странным непонимающим взглядом. Довольно отчаянный метод, учитывая то, что сейчас подобный жест смотрелся больно уж жалко и невнушительно. И лишь слова собеседника в возникшей тишине прокатывались чётко и выверено, пускай Афтон ни в чём не был уверен. Собственный голос казался чуждым и неправильным. Но заключительные вопросы вырвались быстро и безотказно.        – Вы хотели навредить Уильяму, так ведь?        Генри дёрнулся. Возможно, Эмили никак не хотел, чтобы подобная эмоция вырвалась наружу в таком свете, но не мог ничего с этим поделать. Особенно потому что это не укрылось от Афтона. Где-то внутри неживого, но уж точно и не мёртвого тела прокатился комок спонтанного удовлетворения; Майк понял, что тихо ухмыльнулся за маской. Эмили теперь точно не отвертится. Ни при каком обстоятельстве. Уж сын Уильяма об этом позаботится.        – Или же, Спрингтрапу, я правильно понимаю?        – Майкл, успокойся.        Генри нахмурился, тут же поджав губы. Знакомый жест. Охранник прищурился.        – Не успокоюсь, пока не узнаю правду. Ясно? Вы же действительно хотели навредить, да?        – Не неси чепухи. – возразил Эмили, взмахнув рукой для пущей убедительности. – Это была защитная реакция, и не более того. Левша был в опасности, а заодно и Шарлотта. Что хорошего, если бы мой план провалился? Что ещё я мог сделать?        – Что угодно, но не это. – Майкл повысил голос. – Это выбор труса так поступать. Только трус будет защищать самое дорогое, уничтожая всё. Вы могли убить их. Убить её!        Горло начинало неприятно покалывать, отчего мужчина почти что неосознанно коснулся кончиками пальцев шеи, тихонько массируя; не вовремя, но это не должно его сейчас волновать. Потому что как бы отчаянными не были в тот миг попытки Генри показать, что он никак не причастен к случившемуся в плохом смысле, Афтон был непоколебим. По крайней мере, все дальнейшие слова друга отца воспринимались абсолютно не так, как раньше. Охранник попросту уже переставал доверять прямо сейчас. Незаметно, небыстро. Но точно.        – Или вы настолько боитесь моего отца, что готовы пойти по головам, лишь бы Спрингтрап не вцепился и не разорвал вас на части?!        Глаза Генри сверкнули.        – Майкл Афтон!        – Произнося моё имя вы ничего не добьётесь. – охранник нахмурился, не сдерживая кривой улыбки. – Я уже не мальчик, чтобы по зову отбрасывать любую мысль. И я здесь, чтобы не в игры играть, в отличие от вас. И не в смерть.        – Это никакие не игры. – Генри скривился, кажется, съёжившись от столь резких слов. – И не убийство. Это была защита, Майк. Неужели ты не можешь понять хоть раз?!        – Защита, что убьёт всех, если вы не прекратите. Вашу дочь в том числе. Охранник понял, что вновь прищурился. Слова вырывались так быстро и легко, что Майкл попросту не узнавал самого же себя. Разговор был таким спонтанным и резким, что Афтон не успевал осознавать всё до конца. Но это были действительно те слова, которые стоило сказать.        – Если вы не верите, можете сами с ней поговорить об этом. Она сама сказала, что её отец бы так не поступил.        – Не смей так говорить!– чудилось, будто где-то глубоко в глазах директора проскользнул неприкрытый ужас. – Ты лжёшь.        – Нет. А вы просто ответьте мне – зачем? – казалось, Афтон не услышал выкрика. – Почему вы ничего не сказали? Почему вы сделали это, когда я вас предупреждал об опасности?        Вопрос остался без ответа. Оживлённый разговор, то и дело набирающий высоту по выражениям, оборвался резко, оставив после всего сказанного лишь пустоту. По крайней мере, сейчас, когда в наступившей тишине Майк ждал хоть нечто, что сойдёт за объяснения, изнутри начинало гложить досада. Даже усталость, пускай мужчина всеми силами держался от каких-либо звоночков на этот счёт. Хоть и, что скрывать, все эти голоса в голове, разговоры с душой и со старым другом вымотали знатно, оставляя лишь неопределённость. Некий туман прямо в голове. И ничего больше, сколько Афтон не старался выловить нечто положительное в своих эмоциях. Но, опять же, пустота. Кажется, не зажитые шрамы вновь горели огнём, заставляя болезненно вздохнуть: сил действительно больше не оставалось. Собеседник молчал. Глаза метнулись в сторону Генри резко.        – Правильно Чарли сказала. Вы ничем не лучше Уильяма прямо сейчас.        Это было последней каплей в состоявшемся разговоре. По крайней мере, охраннику всё ещё хотелось верить в то, что даже эти предложения, неясные ответы могут сойти за возможное прояснение ситуации, но не усугубить её. Потому что, что скрывать, после этого подобия спора на душе осталось лишь горькое чувство недосказанности и гнева. Тихого, но такого противного, что мужчина, не сдерживаясь, скривился в отвращении, поворачиваясь к двери и резко хватаясь за ручку. У него не было ни сил, не желания продолжать начатое. Никакого. Где-то глубоко просачивалось простое осознание того, что весь разговор, не занявший даже и часа, так и остался разговором без каких-либо результатов. Словно спор на пустом месте. Генри будто просто не услышал его.        Что же за наказание.        – Майкл.        Мужчина даже не попытался остановиться, стойко отбросив от тебя любое желание как-то среагировать. Не в этот раз.        – Афтон, стой.        Вновь никакого ответа. Никакого, будто сын Уильяма и не услышал обращения к себе. В тишине прокатился лишь звук захлопывающейся двери, да удаляющиеся прихрамывающие шаги за возникшей перегородкой между Генри и Майклом. И, кажется, теперь не только материальной. По крайней мере, на данный момент точно. Размышлять же о будущем, да и думать о том, каков будет исход событий, что у некого подобия ссоры, что и у общего плана, попросту не оставалось сил. Зачем, если даже настолько простые вопросы остались без ответа, а понятия правильности настолько расплывчаты, что не дали никаких результатов?Услышанные слова отражались в голове эхом, пока Эмили довольно долгие секунды смотрел на закрытую дверь долгим пустым взглядом. И ничего. Не попытки пойти за Афтоном, ни слова больше в адрес собеседника. Человек, казалось, попросту не понимал, что же только что произошло, полностью отгородившись от этого мира. В голове витала лишь пустота. Такого не должно было случиться. Не должно, ведь Генри отлично понимал, что действительно что-то не так, но не мог осознать этого до конца. Ведь пожилой мужчина точно видел в тот миг в побочном эффекте защиту, чувствуя, как нарастает желание не столько закончить историю, сколько быть рядом с дочерью вновь.        Это желание исполнилось. Да, исполнилось, и дочка вновь была рядом, но что-то продолжало гложить. Прямо сейчас. И прямо здесь. Возможно, задели слова Майкла. Возможно, некая частичка до сих пор шептала, что всё не так просто и стоило бы послушаться сына Уильяма куда лучше, но это так и не доходило до мозга должным образом. Потому что иной, другой голосок, шептал абсолютно другие мысли. Ленивые и усыпляющие любую бдительность. Ведь если побочный эффект действительно таков, то почему нужно так сильно волноваться за тех, кто и так может убить в любую секунду? Кто уже давно потерял всякое доверие внутри Эмили?        Уильяма Афтона не будет жалко. Мёртвого, или живого, в том числе.        Это так странно, что хочется громко засмеяться от собственных глупых мыслей. Но они так манят, что это становится уже чем-то обыденным. Ведь этот человек виноват во всём. Кажется, будто Эмили вновь сходит с ума, впадая в жажду справедливости. Но она определённо не такая, какая бы была здесь уместна. Почуявший власть человек опускается в пучину без выхода. Мысли так и не отпускают. Не отпускают, сколько в голове не вьётся тонкая ниточка здравомыслия, призывая мужчину опомниться от этих глупостей. Ведь он и так всё прекрасно знает. Знает, но вернувшиеся в руки средства так сильно манят, что будто перепрограммирывают человека. Делают его сильнее. Но отнюдь не в ту сторону. Побочки становятся уже чем-то нормальным.        Опомниться от вернувшейся силы было так же сложно, как и справиться с мыслями о старом друге.        Майкл даже сам не понял, как именно он оказался где-то в глубине запутанных коридорчиков подземного этажа. Кажется, что мозг попросту отключился на какой-то миг, полностью обрубив какое-либо понятие реальности, а там и вообще картинку перед глазами. Лишь ноги статичными прихрамывающими движениями несли обладателя всё дальше и дальше, унося далеко-далеко. Впрочем, даже этого Афтон не мог охарактеризовать, понимая, что и здесь не осознаёт самого себя – всё было как в тумане. Плотном тумане, куполом обволакивающий мужчину со всех сторон. В ушах немного гудело, пока мертвец тихонько облокотился о стену спиной, стараясь хоть как-то восстановить силы. Изнутри дрожало, пока Майк лишь отдалённо соображал, что жалкие остатки волос из-под капюшона шевелятся от сквозняка откуда-то из вентиляции, а руки начинает пробирать мороз. На какую-то секунду, Афтон тихонько повернул голову, пустым взглядом окидывая довольно большой по своим размерам вентиляционный проход – интересно, там человек, или, всё-таки, воздух проходить должен? Впрочем, вопрос исчез так же быстро, как и появился; во всех сооружениях, к которому хоть каким-то боком причастны механические игрушки, подобная конструкция, кажется, является нормой. В горле запершило. Да уж, проходить там самому так же противно, как слышать грохот на рабочем месте из вентиляции от лезущей твари. Одна сплошная морока.        Дремота проскользнула в мозг легко и бескомпромиссно, дав закрыть глаза.        «Признаться, не думал, что такое произойдёт»        – Да неужели? – безучастно усмехнулся Майкл, даже не пошевелившись. Почему-то, в тот миг он не был удивлён прозвучавшему в голове знакомому голосу. В конце концов, сейчас он, хотя бы, не оценивал поступки своего «дружка» по разговору, что радовало. А что будет болтать дальше, можно и проигнорировать. В конце концов, сейчас нет никакого смысла что-то выяснять. Лишь желание отдохнуть.        Казалось, голос где-то в голове тихонько фыркнул. Или же, попытался создать звук, похожий на нечто подобное.        «Поверь, я не изверг, чтобы подмечать любой твой прокол. Я «за» ваш план, в конце концов»        – Что, даже не осудишь меня за дерзость в сторону Генри? – удивился Майкл, стараясь принять более удобную позу в своём простаивании. Нелёгкое это дело, особенно, учитывая то, что в голове кто-то посторонний вещает о жизни. Впрочем, к присутствию он уже успел привыкнуть. Но считать частью себя – нет. Не было похоже.        Голос вновь фыркнул.        «Нет. Не в этот раз»        – Удивительно. – хмыкнул мужчина.        «Не удивительно, а просто надоело скрываться, Майк»        А вот это уже интересно. Охранник с усилием поднял голову, открыл глаза, посмотрев в пустоту, будто пытаясь увидеть собеседника. Но, опять же, ничего. Лишь всё тот же полумрак коридора.        – Скрываться? От кого это ещё?– Майк вопросительно выгнул бровь.        «От тебя, в первую очередь»        – По-моему, ты и так всё это время меня преследуешь, нет?        «Преследую лишь на уровне твоей способности слышать голоса тех, кто всё ещё здесь. А не так давно ты и вовсе начал понимать, что я – не ты. Так тогда, кто я, по-твоему?»        – Ты?... – неловко переспросил Майкл, лишь отдалённо соображая, что его стойкий пыл вперемешку с насмешками неожиданно сменился удивлением и неуверенностью. Что скрывать, а подобного вопроса Афтон точно не ожидал услышать. Но, казалось, голос в голове не обратил внимания на это, продолжая говорить всё так же спокойно и уравновешенно.        «Я. Поверь, главную загадку ты уже решил, потому что я – это действительно не ты же сам»        – Тогда кто? – мужчина понял, что осторожно, дабы не вызвать болезненных ощущений, выпрямляется, всё больше вглядываясь в пространство перед собой. Ему чудилось, будто голос исходит отовсюду, пускай это было далеко не так. Его же собственный мозг – не пустота вокруг. Не чернота коридора где-то рядом. Голос звучал именно в голове, молоточками ударяя прямо внутри. Неприятно. Неприятно, но, как бы это ни было удивительно, знакомо. Майкл настороженно скользнул взглядом и на стену сзади себя, стараясь выловить что-нибудь и здесь. Никого. Но гнетущее чувство дежавю так и не отпускает. Паршиво до дрожи. Человек в мешковатой кофте обернулся резко.        – Кто же ты?        «Подумай. В конце концов, я задал этот вопрос первым»        –А если так и не пойму?        «Ничего страшного» –почему-то Майкл представил, что невидимый собеседник пожал плечами. – «В конце концов, я начал этот разговор. Значит, и покажусь прямо так»        – А может, прямо сейчас, без этих угадываний, а?        Да уж, играть в подобного рода игру не сильно хотелось. Уж больно по-детски всё это выглядело, как-то раздражающе. Совершенно не та эмоция, которую хотел бы испытывать сейчас Афтон. И так её с достатком хватило, чтобы подобное лилось через край где-то внутри. Похоже на переполненный бочонок. Впрочем, что скрывать, этот разговор с Неизвестно-чем сейчас как-то даже успокаивал, нежели действительно раздражал. Удивительно. Хотя, возможно, просто сказывалась усталость. Нельзя сказать точно.        Голос тихо вздохнул.        «Так будет неинтересно»        Почему-то Майк не удивился подобному ответу. Впрочем, в этот самый миг Афтон понимал, что стоит отбросить какие-либо там намёки снисхождение. Возможно, не будь сейчас подобного рода загадки, Майкл бы действительно попросту проигнорировал бы голос, сочтя данный разговор неважным, как и множество других слов на этот счёт. Но сейчас всё было иначе. По крайней мере, потому, что, на этот раз, голос вызывал больше интерес, нежели отвращение. Тем более, полутон было теперь с чем сравнить: после разговора с Чарли, казалось, появилась маленькая, но очень важная деталька в общем пазле. Ведь всё ощущается абсолютно так же, как когда разговаривала Чарли. Слоги отражались звенящими молоточками, кажется, ударяя в самый мозг. Даже как-то больно. Но при этом так знакомо, что внутри проскальзывает вновь и вновь чувство дежавю. А это значит…. Майк внимательно вгляделся в черноту.        – Ты душа, так ведь?        «В точку»        Мужчина понял, что вздрогнул. Мороз прошёлся снопом, резко проскользнув по всему существу.        Он действительно не ошибался. Это не было его же голосом. Это был всё это время совершенно другой человек. Тоже мёртвый. Но, в отличие от Майкла, уже без тела. Призрак.        Невероятно.        – И, насколько я понимаю, тоже застрявшая здесь, да? Или, что-то в этом духе?        «Раньше я был таким же, как и ты. Человеком. Я думаю, ты бы меня узнал, Майкл. По крайней мере, если бы увидел мой человеческий облик»        – Серьёзно? – не веря прищурился Афтон, с усилием стараясь не скривиться от так и пробирающих мыслях о безумии. Впрочем, вполне понятных в данной ситуации. Но Майк точно знает, что ещё не слетел с катушек полностью, чтобы слышать всё настолько явно. Раз он уже смог различить голоса, да ещё при этом здраво отреагировать на прозвучавшую правду, то он точно не безумец. Особенно в отличие от некоторых. Где-то внутри проскользнула тихая нотка торжества.        «Я был довольно молодым. Твой отец хорошо относился ко мне, как к одному из новеньких сотрудников…»        – Ты мне ещё историю жизни прописывать будешь?        «Могу и не прописывать. Просто я думал, тебе будет интересно, кем же я был. Потому что, знаешь ли, я запомнил тебя не в самом хорошем цвете»        – Не в самом хорошем?.. – Майкл понял, что вновь вжался в стену, почти что обессиленно прижавшись к прохладной пыльной поверхности. Вот же новости. Голос усмехнулся, будто бы удовлетворённый реакцией Афтона.        «Ну, да. Пацан, что всё ходил рядышком, да постоянно смеялся над братом. Удивительно, что ты сейчас настолько волнуешься за него»        – И буду волноваться.        Он проговорил эти слова практически автоматически: мозг работал куда быстрее носителя. Афтон сдержался от болезненного шипения в адрес собеседника. Что уж говорить, а так просто обсуждать сейчас именно эту тему, не хотелось от слова «совсем». Живой, или мёртвый, а Майк точно позаботится, чтобы этот человек заткнулся. Потому что он точно не смеет сейчас так просто отзываться об этом мальчике. Никто ему права не давал. Даже если… Мертвец тихонько осёкся.        Этот призрак что-то знает.        –Я буду волноваться, особенно если он тоже не ушёл, как подобает. Ты сам это говорил, да ведь?        «Говорил. И не просто так, Майкл»        Чудилось, будто собеседник нахмурился, смотря строго и как-то даже проникновенно. Больная фантазия всё ещё продолжала рисовать картинки эмоций, заставляя мужчину смиренно и осторожно перебегать взглядом по сумеркам перед собой. По крайней мере, потому, что предполагаемые движения человека, чудилось, исходили именно из черноты. Да уж, про демона пошутить хочется, но не тот случай. Абсолютно не тот. Следующие слова заставили замереть в подступившем замешательстве.        «Твой брат жив. Он находится не так далеко. Я успел вызволить его из пут Слияния. Ещё бы какая-нибудь минута, и ты бы не смог уже с ним поговорить»        – Поговорить?.. – пролепетал мужчина в непонимании. Майклу начало казаться, что он попросту не осознаёт ни себя, не пространство. Всё было как в тумане.        Этот призрак действительно что-то знает.        «Ну, да. Динамик у робота, конечно, не ахти какой новомодный, но всё же»        – Так, ты… – голос сорвался в самый неподходящий момент, отдавшись сухостью и ломотой в горле. Хриплый крик вырвался практически против воли. – К-кто же ты такой?!        «Что же. Позволь представиться»        Афтон замер, не понимая до конца, что именно он увидит в следующую секунду. Впрочем, как бы это ни было удивительно, все нужные в тот момент рефлексы и эмоции работали довольно вяло, позволяя оценить ситуацию более ясно, чем могло бы быть. Потому что, возможно, не будь Майкл в подобном состоянии, реакция была бы живей. Ведь, что скрывать, а наблюдать за тем, как прямо перед тобой в темноте загорелись белые круглые глаза, было, по меньшей мере, ужасающе. Майкл не шевельнулся, чувствуя, как ладони автоматически сжимаются в кулаки, пускай он и прекрасно понимал, что подобная оборона не спасёт от призрака. Особенно от такого странного и, казалось бы, даже неправильного. Иначе, почему же он напоминает больше обычную, но уж больно объемную тень, нежели какой-то силуэт, как в дурацких фильмах? Или же, возможно, именно в них было неправильное представление? Неважно. Майкл в усилии не дал себе глупо расширить глаза, уставившись на вышедшего из темноты собеседника. Челюсть точно готова была отвиснуть в любой момент. Белые круглые глаза посмотрели на Афтона прищурено: ведь, похоже, именно этот взгляд обозначали превратившиеся в щёлочки кругляшки, да? Опять же, неважно. Да и никто не ответит.        Нечто, напоминающее своим видом ушастое существо с неправильным расплывающимся телом, протянуло руку. Вполне дружелюбный знак приветствия. Майк выгнул бровь.        «Джек. Джек Мартин» – ушастый склонил голову набок необычайно резко, будто играясь со своими собственными частями тела. – «Парень, что частенько наблюдал за тобой со сцены. Разве твой отец, Уильям Афтон, не рассказывал тебе, как я умер у него на руках в костюме после выступления?»        – Дж-Джек? – с запинкой переспросил Майк, неотрывно следя за каждым движением тени. Мозги всё ещё работали слишком вяло, не давая мыслить в полную силу. Казалось, мужчина не был способен даже банально воспроизвести в памяти хоть что-то простое, не то что какие-то там факты из прошлого. Впрочем, в какой-то мере, пробивающиеся нотки спокойствия заверяли мужчину, что он действительно знает этого человека. Только вот, вспомнить всё до мелочей пока что не представлялось возможности. Абсолютно никакой, сколько Майк не старался первые секунды. Мысли вились роем. Но казалось, что этому существу, похожему на кролика своими ушами, а телосложением на нечто человекоподобное, не нужны были ответы, или какие-то там разговоры на эту тему. По крайней мере, не сейчас.        Расплывчатая мордочка оказалась прямо перед лицом Майкла, заставив того рефлекторно отпрянуть. Дрожь прошла по всему существу резко.        «Не стоит так удивляться. Дело серьёзное. Я расскажу всё, что тебе нужно, а ты помоги нам. Пожалуйста»