Вместе навсегда...

Утром я проснулась в хорошем настроении. Солнце заливало комнату яркими лучами. Как ни странно, я очень хорошо выспалась. Мне не снилось никаких кошмаров, в голову не лезли неприятные мысли. Я улыбнулась новому дню и сладко потянулась на кровати. Сын спал возле меня, тихонечко сопя в подушку. Я наклонилась и поцеловала Майка, еще немного повалялась в кровати. Был выходной день, поэтому я могла позволить себе такую роскошь. Затем тихо встала, стараясь не разбудить сына, и пошла на кухню. Сварив себе ароматный кофе, я вышла с чашкой на балкон. Вдохнула грудью утренний воздух. Я любила стоять на балконе по утрам, рассматривать спешащих куда-то людей, слушать гул машин, наблюдать, как солнце встает из-за каменных джунглей, и строить планы на день. Сегодня, как ни странно, я не хотела не о чем думать и ничего планировать. Возможно, мы останемся с Майком у Триши и погостим выходные у нее, сходим втроем на прогулку и поедим в кафе мороженое. Я все хотела сводить сына в океанариум в Батерри-парке, но никак не могла найти подходящее для этого время. Я уверена, что Майк будет просто в восторге. Насладившись кофе, я вернулась обратно на кухню, нашла необходимые продукты, и стала готовить любимое блюдо Майка — блины. Так нелепо получается, ведь готовить их меня научил Макс. Хотя в тот первый раз, когда я впервые пробовала приготовленные им оладушки, они уже были холодными, но не менее вкусными, и все закончилось не просто блинами. Я встала утром, потому что солнце беспощадно светило в глаза. Мы встречались с Максом, гуляли вместе, он часто водил меня в кино, но ночевала я у него впервые за долгое время нашего знакомства. Так случилось, что Триша рассталась с очередным парнем и страдала, поэтому мы с ней вчера устроили грандиозную пьянку. После клуба вместо такси я позвонила Максу. Сразу мы отвезли домой изрядно набравшуюся подругу. По дороге назад я тоже уснула в машине, и Макс отвёз меня к себе, потому что, как оказалось, я сама настояла на этом. Уснула я, как только оказалась на мягкой кровати. Черт! Я помню, как приставала к Максу. Естественно, выпитый алкоголь действовал на меня не лучшим образом. К моему стыду Макс отправил меня спать со словами, что я наутро пожалею о том, что совершила в пьяном состоянии. И как теперь смотреть Максу в глаза? Боже, как же стыдно и неловко. Выйдя из спальни, первым делом я пошла в ванную и приняла быстренько душ. По пути я не обнаружила в гостиной Макса. Он уступил мне свою кровать, поэтому спал на диване, на котором лежали сложенные аккуратной стопкой одеяло, подушка и простынь. Я направилась на кухню, где в одних домашних шортах стоял возле плиты мужчина моей мечты и, мурлыча себе под нос веселую песенку, готовил завтрак. С бешено бьющимся сердцем я замерла и облокотилась о косяк двери. Макс медленно двигал руками, перебирая пальцами лопатку, а я заворожено наблюдала, как перекатываются мышцы на спине литого тела. Наградил же бог сексуальностью! Его голос вывел меня из оцепенения, и я вздрогнула, когда он произнес: — Доброе утро, герой. Как спалось? Голова не болит после вчерашнего рандеву? Он все еще стоял ко мне спиной, и я удивилась, откуда Макс знает, что я стою здесь и рассматриваю его. — Доброе утро, Макс. Да, немного побаливает. Откуда ты узнал, что я здесь? — Я же волк, Мия, и почувствовал твой запах. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что за моей спиной стоишь ты. Макс улыбнулся самой сексуальной улыбкой в мире, а я забыла, как дышать. Нет, это определенно преступление быть таким чертовски привлекательным! — А что ты готовишь? — с интересом спросила я, подошла к нему ближе и взглянула на плиту из-за его плеча. — Оладушки. Ты любишь? С замиранием сердца я смотрела в серые глаза, которые словно гипнотизировали меня. — Люблю, но мне ещё никто и никогда их не готовил… Ты первый, Макс, — вспоминая слова, которые я говорила ему в наш единственный раз на озере, прощебетала я и не узнала собственного голоса, который стал почему-то хриплым. — И всегда я первый, — довольно пробасил Макс. — А ты у многих парней ночевала? — скептически изогнув бровь, добавил он, но при этом лукаво улыбнулся. — Нет, конечно, Фолл, что за бред? Я пнула его плечом в крепкую спину, а Макс расхохотался. — Вот и здорово. Садись за стол, буду тебя кормить, а то скоро от тебя одни кости останутся, а волки любят мясо, — подмигнул Макс и, лукаво улыбаясь, шлепнул меня по попке. — Да ну тебя, Макс! — рассмеялась я в ответ и показала ему язык. — Разве ты собрался меня есть? — Смотря, что ты подразумеваешь под словом «есть». Бывает голод, который с этим словом никак не связан, — лукаво заметил Макс. — Ладно, герой, достань из холодильника джем и мед. Надеюсь, ты знаешь, как они выглядят? — шутливо насмехался надо мной светловолосый красавец. Конечно же, я знала, как выглядят и мед, и особенно мой любимый джем. Я подошла к холодильнику и достала специально баночку с горчицей, потом с кетчупом, показывала их Максу и звонко смеялась, когда он тряс головой, делая якобы недовольный вид. Когда эта игра нам обоим надоела, я достала баночки с медом и джемом, поставила их на стол, а сама, поцеловав Макса в плечо, запрыгнула на тумбочку кухонного гарнитура, которая стояла рядом с плитой. — Малышка, не обожги свою прекрасную пятую точку и слезь с тумбочки, пока не получила нагоняй от меня. Он легонько шлепнул мне по бедру полотенцем. Хм, прекрасную? Ему нравится моя попка? Это чертовски здорово, потому что мне нравится его. — Ну, Ма-а-акс, отсюда мне лучше разглядывать тебя. Я кокетливо ему улыбнулась, а он нервно сглотнул, что не осталось без моего внимания. Его волнует моя близость? Мне это определенно нравится. — Ты знаешь, Мия, что рассматривать голого мужчину больше десяти секунд неприлично и даже опасно, — делая серьезный вид, спросил он, хотя шаловливый взгляд выдавал его с потрохами. — Я не боюсь тебя, Макс. Я улыбнулась и провела рукой по его груди, спускаясь указательным пальцем от ключиц и до пупка. Он заметно напрягся и шумно втянул воздух, а его мышцы резко сократились от моих прикосновений, после чего поползли предательские мурашки. Его тело говорило красноречивее всяких слов. — И ты не голый, на тебе шорты, — он перехватил мою руку и поцеловал в ладонь. — А ты хотела бы, чтобы я был без них? — хмыкнул он в ответ и поцокал языком. — Плохая девочка. Макс вопросительно выгнул идеальную бровь и посмотрел на меня. Причем его взгляд сначала быстро прошелся по моему телу, а потом на секунду задержался на губах. Я нервно сглотнула, но тут же взяла себя в руки. — Макс, а ты попробуй, угадай, какие мысли бродят у меня в голове. Я кокетливо ему подмигнула. На данный момент я поражалась своей смелости, потому что никогда в открытую не флиртовала с парнями. — Ох, Мия, Мия, ты играешь с огнем, — усмехнулся Макс и покачал головой. — Хочешь, чтобы я прямо здесь и сейчас трахнул плохую девочку на этой тумбочке? — прищурив глаза, он поднял одну бровь, спрашивая меня напрямую. — Макс, я не боюсь тебя… — лукаво повторила я свои слова, томно улыбаясь ему в ответ, и снова прикусила губу. Я помнила наш первый раз на озере. Именно тогда Макс забрал мою невинность. В тот вечер его жадные поцелуи, горячие объятия и требовательные губы сломили мою нерешительность, и я отдалась его сильным рукам. В тот вечер я подарила Максу не только свое тело, но и сердце. Я отчетливо помню, как сливались наши тела в единое, и тот безудержный порыв страсти, который сводил меня с ума. Я никогда в жизни не испытывала такие невообразимо острые ощущения. Повторить сладостные моменты нам с Максом все никак не удавалось. Пару раз дело доходило до секса, но нас кто-нибудь да прерывал. Это просто бесило. Сейчас же я могла наслаждаться его обществом, зная, что нас не потревожат. Я взяла баночку с джемом, обмакнула указательный палец, поднесла к губам и, вобрав его целиком в рот, стала сексуально слизывать сладкий джем. Макс нервно сглотнул, посматривая на мои действия, затем выключил плиту и, отбросив свое занятие, проговорил: — Ну, детка, ты сама напросилась. — Держись от меня подальше, — сказала я шутливым тоном, упираясь ладонью Максу в грудь. — Держаться подальше от тебя, Мия? Кажется, твое тело хочет другого, – прошептал Макс, сжимая мою талию крепкими ладонями. Его губы были рядом с моими, а дыхание ласкало лицо. Его глаза такие серые… Будь проклят он и его магическая способность притягивать меня к себе. Он стоял передо мной такой большой и мужественный. Я чувствовала себя, как маленькая девочка. И мне это нравилось. Макс в одно мгновение одним сильным рывком развел мои ноги и пристроился между ними. Он спешно сорвал с меня свою футболку, которую одолжил вместо пижамы. Мое белье висело в ванной и высыхало, поэтому я была без него. При виде моего обнаженного тела с разведенными ногами Макс шумно втянул воздух в легкие, а затем словно прилип горячим ртом к моей груди. Он нежно посасывал и покусывал каждую из них по очереди, теребил соски руками и облизывал их бархатистым языком. Рука Макса скользнула вниз и стала ласкать меня между разведенных ног. От этих сладких ласк я выгнулась ему навстречу и подставила еще ближе грудь, непроизвольно расставила ноги шире и громко застонала. Я находилась в какой-то эйфории. Прикрыв глаза, я стала мечтать о том, чтобы его пальцы никогда не выпускали меня из сладкого плена. Кому расскажи, что я так фанатею от мужчины, они просто покрутят у виска и скажут, что я больная. Хотя… Триша, наверное, поймет. Интересно, взаимны ли мои чувства? Пусть Макс не испытывает такой сильной любви, как я, но вдруг есть симпатия, которую он принимает за это глубокое чувство. — Ты скучала по мне? — спросил он, глядя мне прямо в глаза, прервав свои ласки. — Очень! — откровенно призналась я, задыхаясь. Макс поднял глаза и посмотрел на меня с нежностью, обхватил руками лицо и снова поцеловал глубоко и нежно. — Это хорошо, Мия, потому что я тоже скучал по тебе. — Я хочу тебя, Макс! — со стоном прошептала ему в рот, когда он крепко прижал меня к себе. Наши губы встретились, и, как всегда, тысяча ощущений овладели моим телом: волнение, теплота и глубокое, темное желание. Его неповторимый запах проник в мои легкие. И я точно была уверена, что этот запах будет преследовать меня до конца жизни. — Я тоже тебя хочу, маленькая… Как же сильно я хочу тебя, детка! — хрипло прошептал Макс мне в шею. Его признание просто взорвало мой мозг. Макс притянул мои бедра ближе к краю тумбочки, на которой я сидела, стянул с себя шорты с боксерами до колен и пристроился между ног. Большой член перед глазами вызвал у меня шок. Я никогда не видела в живую мужскую плоть, поэтому была заворожена им и немного напугана — разве это поместится во мне? Он же просто взорвет все у меня внутри. Первый раз мы были на пляже ночью, и я не видела Макса полностью обнаженным, только ощущала в себе. Я замерла в ожидании вторжения гиганта в мое тело. Был легкий страх — смогу ли я принять его? Хотя я прекрасно знала, что смогу, потому что делала уже это однажды. Да это и не важно. Я просто хочу этого красавчика… сейчас… немедленно. Несмотря на страх, я обвила талию Макса ногами, и он плавно вошел в меня. Без всяких предварительных ласк мы просто отдавались буре страсти, которая кипела внутри нас. В тот момент я забыла, как дышать и громко застонала от полноты ощущений. Приятная волна нахлынула снизу. Я почувствовала его толщину члена, как он заполняет меня целиком. Макс замер на пару секунд, давая возможность привыкнуть к нему. — Какая же ты узкая внутри, детка, влажная, горячая, — страстно прошептал он мне прямо в рот. — Всегда хочу быть только в тебе… — жарко добавил он. — Я тоже этого хочу, Макс. Я обхватила Макса одной рукой за плечи, за эти широкие мускулистые плечи, которые снились мне не одну ночь во снах, полных страсти, а вторую — запустила ему в волосы, толкнула бедрами вперед и прикусила его нижнюю губу. Макс почувствовал желание и с жаром прильнул к моим губам, как жаждущий к стакану с водой. Он двигался во мне и не прерывал поцелуй. Я водила бедрами навстречу интенсивным толчкам и громко постанывала от его яростного вторжения. Макс все входил и входил, тяжело дышал, притягивал меня ближе к себе и ласкал губами грудь, шею, терзал и сминал мои губы своими. Неожиданно мой сероглазый искуситель с пшеничными волосами порывисто схватил меня под коленками и потянул на себя, удерживая за бедра. Я почувствовала, как повисла в воздухе, и уперлась ладошками в столешницу. Макс в это время держал меня за попку горячими ладонями и дико вдалбливался. Спустя время он поставил меня на пол, развернул к себе спиной и широко развел мои ноги своими. Макс сел на корточки между ними и нежно коснулся пальцами разгоряченной плоти. Я стояла лицом к стене, пытаясь вцепиться руками за тумбу, и почувствовала жаркое дыхание Макса между разведенных ног. Он прикоснулся к моей плоти упругим языком так неожиданно, что я вздрогнула и издала протяжный стон. Фолл решил свести меня с ума? Точно. Без вариантов. У него это однозначно получается. Макс ласкал меня, водил по моей плоти языком и пухлыми, но такими упругими губами, заставлял громко стонать от наслаждения, крутить бедрами и просить продолжения. Его пальцы были внутри меня, когда проворный язык выписывал круги на моем центре возбуждения, подводя к порогу наслаждения. Это был неописуемый восторг. Никогда бы не подумала, что ласки могут быть такими чертовски фантастическими. Я была на грани сумасшествия. Я уже плохо соображала, на каком свете нахожусь. Все тело горело, приятные щекочущие волны разбегались от того места, по которому порхал язык моего белокурого искусителя, и проносились до кончиков пальцев на ногах и руках. Кровь стучала в висках. Словно сквозь вату я слышала свои громкие стоны и летела, летела куда-то, уносясь за пределы Вселенной. Макс вновь проник в меня проворным языком, и я закричала, почувствовав взрыв в самом низу живота, разлетевшийся по моим нервам и заставивший сокращаться каждую мышцу. Мой пылкий мужчина еще несколько раз провел по мне языком, собирая выступившую влагу, и, оставив нежный поцелуй на внутренней стороне ноги, поднялся и встал позади меня. Макс обхватил мои бедра, подтянул их ближе к себе и замер. Он стоял, держал меня за округлые половинки и поглаживал горячими, крепкими ладонями, но почему-то мучительно долго не входил. Поэтому я сама решилась на кардинальные меры и просто толкнула бедра ему на встречу, уперлась жаждущей плотью в его каменный член и стала тереться об него. Только после этого Макс провел возбужденным органом по влажным складочкам, смачивая головку моим нектаром, и плавно вошел. Мы оба застонали в голос. Я сразу почувствовала его внутри, большого и мощного. Моя крыша улетела вместе с его настойчивыми, яростными толчками, помахав мне рукой на прощание. Макс стал набирать скорость и, наклонившись вперед, сжал мне грудь рукой, а другой рукой ласкал мою точку невозврата из удовольствия. Я легла на столешницу, вернее рухнула, от нахлынувшего наслаждения. Макс переместил руки мне на талию и направлял мои бедра в ритме нашего сексуального танца. Когда наши тела соприкасались вплотную, я слышала громкие пошлые шлепки обнаженных, возбужденных тел, которые сопровождались сладкими стонами. Макс двигался во мне как в последний раз и не переставал входить в меня снова и снова, с каждым разом все настойчивее. Мне казалось, что у него не было секса с последней нашей встречи. Несмотря на все это, он внезапно резко остановился и вышел из меня. Я сразу же почувствовала пустоту внутри себя и негромко ахнула. Подхватив на руки, Макс положил меня на стол, развел широко мои ноги и стремительно вошел. Его движения становились резче, настойчивее, быстрее. Я стонала, кусала губы и цеплялась маленькими ладонями за его накаченные и сильные предплечья, тем самым оставляла на них кровавые борозды страсти от ногтей. У Макса останутся царапины, и все будут знать, что он занимался сексом. Что я творю? Да плевать, не могу сдержаться, хочу его безумно. Хочу чувствовать своего мужчину, мне нужно, нет, просто необходимо чувствовать его. Макс перехватил мои руки, сплел наши пальцы и склонился надо мной, затем со всей страстью стал целовать меня в губы и все так же дико входил. Повторяя наши движения, стол раскачивался и со скрипом ерзал по полу, чем еще больше разжигал наш голод. Мое тело в который раз почти получило долгожданную разрядку. Макс еще сильнее и жестче входил в меня, от чего хлопки его бедер о мои становились громче и чаще. Он закинул мои ноги к себе на плечи и держал их за щиколотки, а я судорожно хваталась руками за края стола. Знакомые приятные волны усиливались по всему телу. Через миллионы нервных окончаний приближался сильнейший в моей жизни оргазм. Макс проникал все глубже и глубже, пока я не задрожала от экстаза и не выгнулась всем телом. Я сжала его член внутренними мышцами и выкрикнула имя любимого. Его плоть, распирая и растягивая все внутри меня, включала в процесс каждый участочек, каждое нервное окончание. И это было умопомрачительно. Из меня вырывались стоны, тело тряслось, словно в лихорадке. Я никогда не испытывала такого оргазма, чувствуя невообразимо острые ощущения. Вслед за мной, кончая мне на живот и подрагивая телом во время экстаза, получил разрядку и Макс. Я лежала на столе с широко разведенными ногами, которые упирались Максу в плечи, а он стоял между ними и тяжело дышал. Он положил ладонь на мою плоть и ласкал большим пальцем, при этом улыбался, как мартовский кот, который вылакал целую тарелочку свежих сливок. Я посмотрела Максу в глаза, провела пальчиком по белой дорожке на животе и, сексуально выгибаясь, сладко качнула бедрами ему навстречу, затем облизала свой пальчик и слизала с него солоноватый нектар страсти. — Уф! Детка, ты опять нарываешься на секс? — спросил Макс и многозначительно изогнул бровь. Его пепельные глаза потемнели от вновь нарастающей страсти. «Как же я люблю тебя, Фолл» — подумала я, но вслух этого, конечно же, не произнесла, потому что не знала, взаимно ли наше чувство. — Приготовься к тому, Мия, что я буду любить тебя, пока у меня не закончатся силы, а они закончатся не скоро, — хищно улыбнулся мой блондинистый, сексуальный мужчина. — Наконец-то я могу насладиться тобой столько раз, сколько захочу. Я рад, что ты мне позвонила. Я молча посмотрела прямо в глаза любимому и вытянула руки над головой. Моя грудь с торчащими от возбуждения сосками открылась перед взором Макса. Я сладко простонала и сексуально выгнулась, обвила и подтолкнула мощный торс Макса ногой ближе к себе и, когда он шагнул почти вплотную, положила вторую на его накаченную, крепкую грудь. Макс схватил меня за лодыжку и лизнул большой палец ноги. — Ну что, моя сладкая малышка, готова ко второму раунду? — Макс понял без слов, что я готова с ним ко всему… — Доброе утро, Мия. Это выпекание блинчиков тебя так развеселило с самого утра? — отвлекла меня от сладких воспоминаний Триша, и я вздрогнула от неожиданности. Черт! Нельзя так подкрадываться. Я так погрузилась в приятные воспоминания, что даже не услышала, как в кухню вошла подруга. — Зачем так пугать, Триша? — буркнула я вместо приветствия. — И тебе доброе утро, дорогая, — хмыкнула она в ответ и чмокнула меня в щеку. — Триша, прости, просто ты меня испугала. Доброе утро, — более приветливо улыбнулась я. — Я это уже заметила. Так о чем задумалась, Мия? — подмигнула она мне, подцепила пальцами оладушку и откусила кусочек. — Да так, ни о чем особенном, — улыбнулась я Трише в ответ и пожала плечами. — Просто кое-что вспомнила. — Ну конечно, ты ничего особенного не вспомнила, а выглядишь как кошечка, которая нанюхалась кошачьей мяты. И что это за румянец у нас на щечках? А, Мия? — загоготав, спросила кореянка. Триша слегка потрепала меня пальцами за щеку, а когда увидела мое смущение, расхохоталась в голос и уселась на стул, подогнув под себя одну ногу. Подруга, поедая оладушку, устремила на меня заинтересованный взгляд. Мне стало не по себе, от того, что Триша угадала мои мысли и я, как молоденькая и неопытная девочка, залилась краской смущения. Вот, черт! Спалилась. — Да иди ты, Триша, — смущенно пробормотала я. — Я ни о чем толком не думала, так что не начинай. На кухне просто жарко. Отсюда и румянец. И веди себя тихо, а то Майка разбудишь. — И все же Мия, я угадала, — наигранно поцокала Триша языком мне в ответ. Она прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью, затем встала со стула и подошла ко мне, пытаясь посмотреть в глаза. — Наша скромница Мия с мечтательным выражением лица вспоминала пылкого Макса? Вчерашняя встреча не прошла напрасно? Ты занималась с ним сексом во сне? — подтолкнув меня плечом, хихикала и все никак не унималась подруга, чем заставляла меня еще больше смущаться и краснеть. — А почему мамочка вспоминает Макса? — сонным голосом спросил неожиданно сынишка. Мы с Тришей повернулись одновременно и уставились на Майка, как на привидение. Подруга прикусила губу, а я посмотрела на нее с укором и тем самым дала понять, что она неосторожно упомянула Макса и даже не подумала о том, что Майк может нас услышать. Но больше я злилась на Тришу из-за того, что она разбудила сына. Я не хотела, чтобы Майк задавал мне подобные вопросы. Он был слишком мал, чтобы понять, что происходит во взрослом мире. Как я могла ответить ребенку, почему вспоминаю Макса, почему он может мне снится? Да никак! Для Майка он посторонний человек. — Доброе утро, моя любовь. Как спалось тебе без волчонка? — спросила я сынишку, пытаясь отвлечь, чтобы не отвечать на его вопрос. Я подняла Майка на руки и поцеловала в щеку. Он тут же обвил мою шею, прижался ко мне нежной щечкой и продолжал тереть сонные глазки кулачком. — Наверное, так же плохо, как и твоей мамочке без ее волка, сладенький? — опять выдала Триша и еще громче загоготала. — Триша, прошу тебя, — немного угрожающе произнесла я. Я была готова убить ее на месте, если она не перестанет так себя вести при моем сыне. Триша подняла руки ладонями вверх, показывая жест, что сдается. — Доброе утро, малыш, — она потрепала Майка по пшеничным волосам и подмигнула ему. — Мамочка, а у тебя тозе есть любимый волтенок? Потему я его не знаю? — поинтересовался Майк. Он нахмурился, напрягая память. Сын пытался вспомнить еще одного плюшевого волка, хотя только мы с Тришей знали, что речь шла не про игрушку, а про Макса. — Майк, мой самый любимый волчонок сидит у меня сейчас на руках и трет кулачками маленькие, сонные глазки. А теперь беги, радость моя, умывайся и будем кушать твои любимые блинчики с медом, — я поцеловала сына в щечку и поставила его на пол. Пока он мчался в ванную, чтобы помыть лицо ото сна и почистить зубки, я смотрела ему вслед и улыбалась. Вот же ирония судьбы. Майк даже блинчики любит с медом, как и Макс, а я вот предпочитаю больше с джемом. Невольно поток моих мыслей опять возвратился к Максу, которого я так старалась забыть все это время. Я отвернулась от Триши, уперлась руками в столешницу кухонного гарнитура и устало опустила голову. — О чем опять задумалась, Мия? От чего так хмуришься? — поинтересовалась Триша, чем вывела меня из раздумий. Она подошла ближе и, уткнувшись подбородком в мое плечо, погладила меня по спине. Но ответить я ничего не успела, потому что в дверь резко позвонили, и мы с Тришей в недоумении уставились друг на друга. — Ты кого-то ждешь? — спросила я кореянку. — Да нет, — удивленно ответила она и пожала плечами. — Интересно, кто бы это мог быть в такую рань? Триша в ответ на мой вопрос лишь снова пожала плечами. — Сейчас узнаем. Подруга развернулась и стремительно направилась в гостиную, чтобы открыть дверь незваному гостю, а я осталась стоять на кухне и нервно перебирала лопатку руками. Мне, откровенно говоря, было очень интересно, кто мог так рано заявиться в гости к Трише без приглашения. Из коридора до меня долетел слегка взволнованный голос подруги. Я услышала, как она разговаривает с девушкой. Голос второй оппонентки показался мне знакомым, и я напрягла слух, пытаясь вспомнить его. — Мамочка, к Тлише плишла какая-то тетя, — радостно сообщил мне Майк, когда вихрем влетел на кухню. Я не успела опомниться, как сын уже убежал в сторону гостиной, сгорая от любопытства. Черт! Майк. Вот же смышленый и любопытный малыш. Я пошла вслед за Майком, потому что не было смысла прятаться. На пороге квартиры стояла Одри. Она с большим интересом разглядывала Майка. Только не это! Ущипните меня и скажите, что это всего лишь сон, и сестра Макса не стоит на пороге квартиры и откровенно не пялится на моего ребенка. Не хватало еще одного члена семейства Фолл на мою голову. Что за выходные? Отдохнула, называется. Одри уставилась на меня, как на привидение, затем опять перевела взгляд на Майка, потом опять на меня. Она слегка оторопела и стояла, как вкопанная, соображая, что сказать. В ее глазах застыл немой вопрос, и прежде, чем она подумала, слова сорвались с языка. Ведь Одри всегда сразу говорила, а уже потом думала. — Здравствуй, Мия. Это сын Макса? — удивленно воскликнула она визжащим голосом. — Ты родила ему ребенка и ничего не сказала? Я закатила глаза, а потом и вовсе закрыла лицо руками. Вот тебе и начало хорошего дня. Я готова была в эту минуту провалиться сквозь землю. Черт! Что я могу ей сказать? Как объяснить, что это сын Рона, с которым я переспала по пьяни перед свадьбой, изменив Максу, хоть и не помню этого??? Или мне нужно было соврать и сказать, что это его ребенок? Майк не сын Макса, и так нагло врать я не собираюсь, поэтому решила не говорить всей правды и по возможности не отвечать на вопросы, поток которых, я уверена, будет нескончаем. — Привет, Одри. Нет, это МОЙ сын и ничей больше, — устало ответила я, делая акцент на слове «мой», и посмотрела прямо Одри в глаза. — Я бы не хотела сейчас об этом говорить, если ты понимаешь, о чем я, — добавила и указала взглядом на Майка, чтобы Одри поняла, что разговора в присутствии ребенка не получится. Хорошо, что она далеко не тугодум. Я видела, как Одри открыла рот, чтобы задать очередной вопрос или возразить, но после моих слов все же тактично замолчала. — Мамочка, а потему тетя говолит, что я сын Макса? — заинтересованно задал вопрос мне сынишка. — Милый, я тебе потом все объясню. Хорошо? Ты иди, уплетай любимые блинчики с медом, пока они совсем не остыли. Я специально отправила сына на кухню, чтобы он не слышал наш разговор. Услышав слова «блинчики с медом», Майк радостно улыбнулся и захлопал в ладошки, поцеловал меня в губы и тут же устремился на кухню. — Я тоже, пожалуй, пойду, — дипломатично сказала Триша. — Вам есть что обсудить, — добавила она и, оставляя нас с сестрой Макса наедине, ушла вслед за Майком на кухню. Я подождала, когда Триша скроется за поворотом и только потом повернулась к Одри. Вот теперь пусть спрашивает, если смогу, отвечу на все ее вопросы. — Мия, Макс знает, что у него есть сын? — она задала вполне очевидный вопрос. — Он узнал о существовании Майка только вчера, — уклончиво ответила я, не собираясь рассказывать, что Майк не сын Максу. — Но это ничего не меняет, я не хочу, чтобы он как-то участвовал в его жизни. Это только мой сын и больше ничей, — скрестив руки на груди, недовольно бросила я. — Отца у него нет, и никогда не будет. Все это время я справлялась одна с ребенком. Как видишь, Одри, у меня неплохо получилось, поэтому и дальше выдержу все это одна! — добавила твердым голосом. — Но, так неправильно, Мия. Ты даже не сообщила, что беременна, — с упреком высказалась Одри. — Сколько ты говоришь Майку лет? Три с половиной года? — она замолчала и задумалась, видимо, считая что-то у себя в голове. — Если посмотреть по срокам, то ты забеременела как раз перед свадьбой. Верно? Ага! Знала бы она, при каких обстоятельствах это произошло. Ничему бы не удивлялась. — Это не меняет того факта, что я единственный родитель Майка. Я устало плюхнулась на диван. Что за выходные дни, черт побери? Почему это опять происходит со мной. Умеешь ты, Мия, попадать в переделки. — Это не только твой ребенок, Мия, и ты это прекрасно знаешь, — почти сорвалась Одри на крик. — Он сын Макса и мой племянник. Я хочу общаться с ним и участвовать в его жизни. Мы же волки, Мия, мы не оставляем своих детей. Он так похож на Макса, даже блинчики любит с медом, как его отец, — с надеждой в голосе выпалила она, не понимая, о чем говорит. Одри только еще больше бередила в душе рану. Знала бы она, кому на самом деле Майк приходится сыном. Как же неприятно обманывать. Я не выдержу, просто не выдержу. Слова Одри возымели действие и попали прямо в цель. Ведь, и правда, Майк больше похож на Макса, чем на Рона, как внешне, так и по характеру, повадки и манера ходьбы, и те были как у Макса. Он даже разговаривал так же. Возможно, мне просто так казалось, потому что на самом деле в душе я отчаянно хотела, чтобы Майк был именно сыном Макса, а не его брата. Не смотря на все, мой мозг понимал, что этого просто не может быть, потому что Макс всегда был осторожен в плане детей. Мы в будущем планировали завести ребенка, но только не перед свадьбой, поэтому все время предохранялись. Именно по этой причине я исключила этот вариант сразу. — Я сказала «НЕТ». Этому не бывать, Одри! — я начинала закипать от бессмысленного разговора. — Макс вычеркнул меня из своей жизни, и впускать его сейчас в свою жизнь только из чувства долга, я не намерена. Так же, как и не намерена, хоть как-то позволить приблизиться ему к моему мальчику, — как же, оказывается, тяжело признаться и рассказать всем правду. — Мия, я не знаю, что у вас произошло с Максом, и это не мое дело, — спокойно выдала Одри, — но не позволяй эмоциям взять верх и запретить видеться Майку с его настоящей семьей. Ему нужен отец так же, как и мать, так же, как и все остальные родственники. Она присела возле меня на диван и ухватилась за мои вдруг ставшие ледяными руки. — Одри, разговор окончен. Я настоящая и единственная семья Майка, — упрямо ответила я, встала с дивана и нервно зашагала по комнате. — Я больше не хочу ничего слышать! Я не пущу своего сына к вам. Может, и Майк также не подойдет вашей семье, как и я не подходила Максу, — упрекнула я. — Мия, не говори чепухи, никто так не думал, — немного обиженно произнесла Одри, а я резко остановилась от ее слов. — Да что ты говоришь, Одри?! — скептически выгибая бровь, съязвила я. — Вот кто сейчас говорит чепуху, так точно не я. Я все еще помню, как она и Ральф были против нашего союза с Максом, а теперь сидит и лицемерит мне прямо в лицо. — Ну… может, и думали поначалу, — смущенно промолвила Одри, опуская глаза, — пока не поняли, что Макс любит тебя, что он привязан к тебе, а если волки любят, то один раз и на всю жизнь, Мия. Запомни это! — уверенно произнесла она и подняла на меня глаза. Зато я не уверена уже ни в чем. — Одри, любовь — это когда ты действительно любишь человека, никогда от него не отвернешься и никогда не бросишь, потому что боишься потерять, а Макс бросил меня, так что не говори мне о его высоких чувствах, — я почти кричала эти слова. — Пусть развлекается с Самантой или с кем хочет и не лезет в мою жизнь. Зачем я только пошла вчера в этот гребаный парк? Никто бы ничего не знал, и я жила бы со своим сыном, как и раньше. Я устало плюхнулась в кресло и, упираясь локтями в колени, закрыла ладонями лицо, пытаясь прогнать из глаз непрошеные слезы, которые стояли на грани того, чтобы обрушиться горячим водопадом. Одри подсела рядом и еще что-то хотела мне сказать, но я оборвала ее на полуслове: — Хватит! Разговор окончен. Я ушла из гостиной, больше не выдержав этой пытки. Я почувствовала, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы, поэтому пошла в комнату. Только не реветь! Только не реветь! Я закрыла по пути дверь на защелку, чтобы в спальню не вошел сын и не увидел, как я рыдаю от переполнявших меня эмоций. Я упала на кровать, зарылась лицом в подушку и все же зарыдала от безвыходности ситуации. Если с Максом объясняться было проще, то с Одри оказалось куда сложнее. Мне нечего было ей рассказать. Она думала, что Майк сын Макса, а на самом деле это было не так. Обманывать ее я не могла, поэтому и сбежала, как последняя трусиха. Да, я именно трусиха и признаю это. Но лучше так, чем бесконечный обман. Я минут десять плакала в спальне, затем нашла в себе силы, чтобы подняться. Ведь я не могла и дальше лежать и жалеть себя, поэтому пошла в ванную, чтобы привести чувства и себя в полный порядок. Я надеялась, что Одри к тому времени, когда я закончу принимать душ, уедет. Хорошо, что Триша занимается сыном и отвлекает его мультфильмами и игрушками. Я стояла в душевой под горячими струями воды и все никак не могла собраться с мыслями. Черт! Я не хотела, чтобы Фоллы знали о существовании Майка, не хотела видеть Макса вчера в парке с этой рыжей мымрой. Боль и ревность с новой силой кольнули в самое сердце. Но больше всего на свете я не хотела, чтобы о Майке знал Рон, который выбил почву у меня из-под ног, когда мне казалось, что я так крепко стою на ней. Как же я его презираю! А вместе с ним и себя… Я в отчаянии опустилась на пол, обхватила колени руками, а затем резко ударила ладошкой по кафелю и почувствовала боль от удара. Я ее заслужила… Я пробыла в душе еще минут двадцать и все это время занималась самобичеванием. Я искупалась, оделась и закрутила полотенце на голове, после чего нехотя вышла из ванной и услышала счастливый визг Майка, который чему-то очень искренне радовался. Я улыбнулась, когда до меня долетел приятный слуху звук и радостная болтовня сынишки, а на глаза навернулись слезы. Слезы счастья. Вот оно! Вот то, что каждый день на протяжении последних четырех лет давало мне силы жить и чувствовать себя настоящей женщиной. Не имело значения, как закончилась моя история любви. Важно лишь то, что она дала мне! Пусть я потеряла любимого человека и родила ребенка от нелюбимого, но теперь Майк смысл моей жизни. Я зашла в гостиную и остановилась, как вкопанная, потому что не могла отвести взгляд от той картины, которая предстала передо мной. То, что я увидела, повергло меня в шок. На пушистом ковре лежал Макс, большой, сильный, красивый и любимый, а верхом на нем лежала его точная копия, вернее копия его двоюродного брата. Сыночек звонко заливался хохотом от того, что Макс подбрасывал его вверх, затем ловил, щекотал и опять подбрасывал. — Пливет, мамочка, — весело помахал рукой в полете мой ребенок. — Привет, мое солнышко, — чуть закусив губу, ответила я Майку. — Привет, Мия, — ровным тоном поздоровался Макс и посмотрел на меня пустым взглядом. От его голоса мурашки табуном пробежали по всему телу. Мне так хотелось оказаться сейчас вместо Майка в сильных руках Макса. Я чуть опять не разревелась, но вовремя сдержала себя, прикусила губу и в который раз поняла, что это невозможно. — Привет, — тихо ответила я ему и опустила глаза в пол. Я просто не могла смотреть на Макса, чтобы снова не разреветься. Да что это со мной происходит? Два дня глаза на мокром месте. Сын спрыгнул с Макса и прямиком пронесся по всей гостиной ко мне в объятия, которые уже ждали его. Обняв сынишку, я вдохнула полной грудью его запах, такой родной, ни с чем несравнимый, и почувствовала на нем другой запах. Запах, который сводил меня с ума, запах любимого человека, который стал для меня чужим. Запах Макса я узнаю из тысячи других. Он проник в мои ноздри, разлился по всему телу, словно живительный нектар, и пробудил тлеющее во мне чувство любви к этому большому, светловолосому мужчине. — Мамочка, а плавда, что Макс мой папочка? Мне Одли сказала. Я сначала опешила от слов сына и стояла, разинув в изумлении рот, потому что не знала, что ответить ему, затем гневно посмотрела на Одри. Сестра Макса сидела на кресле с таким видом, будто рассказала Майку про хорошую погоду за окном. С одной стороны, Одри, конечно, не была виновата, это я не смогла признаться и рассказать правду о том, что отцом моему ребенку приходится их родственник из Канады, но с другой стороны, она могла и помолчать. Нельзя говорить такие вещи ребенку вот так просто. — Майк, давай мама все объяснит тебе чуть позже? Хорошо? — повторила я опять те же слова, что почти и час назад, и ласково потрогала пуговку его носика кончиком своего носа. — Потему не ты не лассказешь мне сейтяс? Скази, что Макс мой папочка, он мне нлавится, — тихо прошептал мне на ухо Майк, как заговорщик, а я чуть было не разрыдалась от просьбы сына. — Я хотю, чтобы он был моим папочкой. Я опешила от его заявления, лишь стояла, открыв рот, и как рыба хватала ртом воздух, а слова сына кольнули в самое сердце. Чего бы ни хотел мой ребенок, я не могла дать ему это на данный момент, поэтому не знала, что ответить сыну. И за это мне хотелось выть, как раненой собаке, а еще убить Одри за длинный язык. Я не хотела огорчать своего мальчика так же, как и говорить правду о том, кто на самом деле его отец. — Тетя Одри сказала тебе правду, Майк, я твой папа, — спокойно ответил вместо меня Макс. Я еще больше открыла рот в полном изумлении, а после прикусила губу, чтобы не разрыдаться. — Ула! Это здолово. Майк восторженно завизжал, вырвался из моих рук и понесся обнимать Макса, а я все так же продолжала сидеть на корточках и смотреть на эти две копии. Макс подхватил Майка на руки и усадил к себе на колени. — Потему я тебя не знал? — Майк, твоя мама мне о тебе не рассказывала. Я тоже не знал, что на свете живет такой чудесный мальчик как ты, — ответил Макс и посмотрел прямо на меня. Я готова была провалиться сквозь землю, чтобы только не видеть выражение глаз Макса. Он в буквальном смысле слова ненавидел меня. — А потему? — опять поинтересовался сын. — Потому что у нее были на то причины, Майк. Но теперь все наладится, ведь я знаю, что ты есть. Чувство вины больно кольнуло прямо в сердце — к глазам подступили слезы. Слезы обиды за своего мальчика, которому так бесстыдно врали взрослые. И только спустя пару секунд до меня дошло, что мои щеки мокрые. Твою мать, Мия! Снова. Ну, я и рухлядь. Я встала, но не решалась еще раз взглянуть на Макса, поэтому, смахнув слезы, сфокусировалась на своих дрожащих руках. — Потему ты глустишь? — печально спросил Майк, подбежал и обнял меня за ноги. — Не плачь, мамочка, тепель мы с тобой не одни, у нас есть папочка. — Майк, я плачу не потому, что мне грустно. Я просто очень сильно люблю тебя и все на свете для тебя сделаю. Я улыбнулась сыну, а затем часто-часто заморгала, чтобы прогнать горячий поток слез. — Ну что, герой, — произнес Макс, назвав сына, как когда-то называл меня, — кто угостит тетю Одри чаем? — добавил он, чтобы отвлечь Майка от моего печального лица. — Я! Я! Я! — захлопал радостно мой малыш, прыгая на месте. — А ты будешь пить с нами тяй, папочка? — с интересом спросил он, чуть склонив голову. В этот момент Майк так был похож на Макса. — Не сейчас, Майк. Нам с твоей мамой надо поговорить. Я просто не смогла не посмотреть на того, кто буквально прожигал меня своим взглядом. Макс сидел на полу, упираясь спиной в кресло, локтями — в колени, и касался губ сцепленными пальцами. От его пристального взгляда исподлобья я забыла все слова, которые крутились в моей голове, а мысли начали хаотично перебирать картинки вчерашней встречи. — Секлеты? Майк улыбнулся и как-то по-взрослому погрозил Максу указательным пальцем. — Да нет, Майк, какие у меня могут быть от тебя секреты? — пожал Макс плечами. — В этом твоя мама профи. Второе предложение было сказано достаточно тихо, и Майк его не услышал, так как предназначалось оно только для меня. — Так кто угостит тетю Одри чаем ты или Триша? — еще раз спросил Макс. — Я быстлее, — выкрикнул Майк. Сын отпрянул от меня и побежал прямиком на кухню, зазывая по пути Одри, чтобы она шла за ним. Макс и я провожали Майка взглядом до тех пор, пока тот не скрылся за поворотом. С Одри отправилась на кухню и Триша. Подруга понимала, что нам с Максом нужно поговорить. Когда все ушли, в гостиной остались мы вдвоем. Я стояла и не смела даже взглянуть в глаза Максу, поэтому потупила взгляд на руки, хотя чувствовала его пристальный взгляд на себе и, не выдержав, отвернулась к стене. Мы впервые за последние почти пять лет остались наедине. Мне было стыдно перед Максом. Картины прошлого проносились в голове, как высокоскоростной поезд, все ближе подвозя меня к станции плохих воспоминаний. Кому можно пожелать такого? Макс застал меня спящую и полностью голую в кровати с двоюродным братом после того, как тот трахал меня ночью пьяную, а я и не помню этого. В тот роковой момент я помню, как ждала от Макса бурных всплесков эмоций и даже хотела, чтобы он ударил меня, хотя Макс никогда не поднимал на меня руку. Вопреки всему он лишь сжал мое горло и оттолкнул. Макс стоял, сдерживался и прерывисто дышал — ему явно не хватало воздуха. Своим предательством я его сломила. Глядя на него, я понимала, что все мое тело было разбито, как будто меня оттрахал не один парень, а целая футбольная команда. Это было просто ужасно! Я до сих пор не простила себя и в душе люто ненавижу. Во мне все перемешалось: чувство стыда, ненависти к себе, досады, чувство потери и невозможности все вернуть назад, чувство любви и нежности к Максу. В гостиной слишком долго царила гнетущая душу тишина. Напряжение в воздухе было словно сильно натянутая струна. Я первая нарушила молчание, хотя продолжала стоять к Максу спиной и рассматривать фотографии Триши на стене, потому что больше не могла находиться в напряженном молчании и вспоминать ужасы из прошлого, которые до сих пор ранили. — Откуда ты узнал, что мы здесь? Зачем пришел? Если честно, не думала, что Макс меня услышит, я буквально шептала эти слова, но все же ошиблась. — Одри позвонила и сказала, что встретила тебя у Триши. Услышала я ответ Макса, а затем и шелест одежды. Видимо, он поднялся с пола и, судя по характерным звукам, теперь отряхивал одежду. — Забавно, что Одри пришла к Трише. Насколько я помню, она никогда не была ее подругой. Я нервно усмехнулась, но не смела повернуться и взглянуть на него, поэтому я все так же продолжала стоять к Максу спиной. — Ты должна была догадаться, что я попрошу Одри узнать у Триши твой домашний адрес, чтобы поговорить с тобой о мальчике. А тут и ты собственной персоной. Да еще и с кем? — злобно хмыкнул Макс. — С моим сыном, оказывается! Зачем ты сказала сестре, что Майк мой ребенок, если я не его отец, и ты прекрасно это знаешь? — голос его прозвучал весьма зловеще. — Я не говорила, что Майк твой сын. Одри сама сделала неправильный вывод. Ты думаешь, Макс, что мне приятно обманывать своего ребенка? — ответила я таким же тоном, нашла в себе силы, развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. — Почему же ты в таком случае не сказал правду Одри? Зачем сказал Майку, что ты его отец, если таковым не являешься? Зачем соврал? — добавила со злостью в голосе. Макс свел брови у переносицы и продолжил сверлить меня странным взглядом, который сменился после моих слов и стал совсем иным. Я увидела в любимых пепельных глазах бурю эмоций, которую на данный момент испытывал Макс. Это и злость, и отчаяние, и сожаление, и ненависть ко мне. Да, я заслужила ее в полной мере и знала это. Посмотрев на любимого мною мужчину, мне до боли в ладонях захотелось прикоснуться к Максу, зарыться пальцами в его волосах, сесть к нему на колени и прижаться своей щекой к его. Но мне оставалось только стоять и тяжело вздыхать, потому что подобный порыв, попробуй я воплотить его в жизнь, вызовет у Макса только недоумение и насмешку. — Я не смог ответить ребенку иначе. Он такими глазами на меня посмотрел, что слова сами слетели с губ. Я знаю, что Майк мне вовсе не сын, но он должен был быть моим и был бы, если бы ты, Мия, не изменила мне с моим же братом, — с презрением в голосе бросил Макс. В его глазах мгновенно вспыхнула ярость, а брови поднялись еще выше. Признаюсь, его реакция меня напугала, и я невольно отступила назад. — Макс, ты ушел и даже ничего не выяснил толком, как ты можешь делать какие-то выводы? — почти прошептала я. Макс молчаливо наблюдал за мной тяжелым взглядом, как будто осмысливал мои слова, потом нервно провел рукой по волосам, чуть взъерошивая их, а я стояла, наблюдала за ним и любила всем сердцем, сожалея о том, что сделала. Черт! Как стыдно. Но самое ужасное, что только я могла попасть в подобную ситуацию. Это отвратительно. Макс засунул руки в карманы брюк, приблизился ко мне вплотную и с высоты своего роста стал вглядываться в мои глаза. Мне пришлось поднять голову, чтобы не терять его взгляд. Я тяжело вздохнула и почувствовала запах его парфюма. Ничего не изменилось. Макс по-прежнему кружит мне голову и вырубает мозг. Чувствуя, что мои колени начинают дрожать от такой близости, я отступила и спиной прислонилась к двери. — Сколько времени прошло до того, как ты поняла, что ждешь ребенка от Рона? — неожиданно спросил Макс, а я вздрогнула. — Слишком много. Оставалось только впасть в панику, — призналась честно. — Я совершенно не обратила внимания на обычные признаки, потому что была… слишком расстроена тем, что случилось. — А тебе никогда не приходила в голову мысль, чтобы прервать беременность? — спросил Макс и чуть склонил голову набок, как до этого делала Майк. — Приходила и не раз. Ребенок в этом не виноват. Я сама допустила ошибку. И дорого заплатила за нее, — я выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Честно говоря, я испытал шок, когда узнал, что у тебя есть сын, — признался Макс. — Сразу я понадеялся, что он мой, но потом вспомнил, что мы всегда предохранялись. — Я бы очень хотела, чтобы Майк был твоим, — вырвалось у меня неожиданно для самой себя. Макс криво ухмыльнулся. Его взгляд пронзил мое сердце. Никогда еще он не смотрел на меня с такой глубокой болью. Я знала, что предала и ранила его. Черт! Что у меня за способность не уметь держать язык за зубами? — Ты представляешь, как я сам этого хочу? Я вижу, какой ребенок мог бы быть у нас с тобой, Мия. Ведь Майк, без сомнения, Фолл, — перебил Макс, не обращая внимания на мои слова. — Но он больше похож на меня, чем на Рона, — задумчиво добавил он. — Это странно. — Слава богу, что не характером, — не сдержавшись, выпалила я. Макс долго смотрел на меня, прожигая взглядом стальных глаз. — Он должен был бы быть моим, — прервал он тяжкое молчание. — Мы не в силах изменить прошлое, как бы нам этого не хотелось, — угрюмо выдохнула я. — Значит, ты сожалеешь о том, что сделала? — заинтересованно спросил Фолл. — Я сожалею обо всем, — кивнув головой, прошептала я еле слышно. — Особенно о том, что встретила тебя и полюбила… — Ты не любила меня! Ты заморочила мне голову. Я сдуру попался на эту удочку, — зло выдавил Макс, перебивая меня. — А ты была просто дешевой девкой, которая положила глаз на Рона, как только увидела его. — Ничего подобного! — возмутилась я в ответ. Вот значит, что он про меня думает? — Да что ты? — его серые глаза сузились. — Рон рассказывал мне, как в тот вечер ему приходилось отражать твои сексуальные атаки, а потом он просто сдался под твоим напором и лег с тобой в кровать. — Это ложь! — рассердилась я на наглую клевету. — Чтобы я не сделала в ту роковую ночь, ну уж точно не переспала бы с Роном добровольно. — Он рассказал, Мия, как ты атаковала его, — я видела, как ноздри Макса раздулись от отвращения. — Рон ужасно переживает из-за того, что ты заставила его сделать. Я открыла рот и тут же закрыла его. Рон сказал, что я… Что, твою мать?! — И ты ему поверил, Макс? — возмутилась я до глубины души. — Почему же я не должен верить ему? Он мой брат, в конце концов. — Я совершенно не помню того, что случилось той ночью, Макс, но я не спала с твоим братом. По крайней мере добровольно. — Не лги мне! — заорал он. — Ты отдалась ему в момент его слабости. Он страшно травмирован тем, что произошло. От его слов я еще больше возмутилась. Рон? Травмирован? Да что Фолл несет? — Мия, ты думаешь, что я поверю тебе, а не своему брату? — Макс с сарказмом взглянул на меня. — Он никогда не лгал мне прежде и не лгал тогда, когда рассказывал все о твоих сексуальных аппетитах. А ты… вся твоя жизнь — сплошная ложь. Ты скрыла от моей семьи факт существования Майка. — Почему я должна была рассказать тебе или твоей семье о нем, если он не твой ребенок? — я начала раздражаться от необоснованных обвинений. Макс шагнул ко мне, схватил за плечи и притянул к себе. Испепеляя меня взглядом, он прогремел: — Он мог бы быть моим сыном, но ты лишила меня этой привилегии. Ты хоть раз задумалась, Мия, о том, через какой ад я прошел, представляя, как ты совращала Рона в мое отсутствие? — от его резких слов я просто открыла рот. — Я умирал тысячи раз, вспоминая тебя с ним в одной кровати, представляя, как ты отдавалась ему. Мне снились сны, в которых ты стонала от удовольствия, которое испытывала и в моих объятиях. Разве у меня нет права ненавидеть тебя, Мия? Это ты разрушила наши отношения и наше будущее, переспав с другим мужчиной, — я закрыла глаза, не в силах выносить ненавидящий меня взгляд Макса. — Посмотри на меня, черт тебя возьми! — Мне ж-жаль, Макс, — прошептала я. — Я правда не помню события того вечера. — Полагаю, ты не станешь оправдывать себя тем, что слишком много выпила, — с яростью выкрикнул Макс. — Да, я пила. И что с того? — с вызовом бросила я ему в лицо, мне надоело, что он винит только меня. — Самая большая моя ошибка в тот вечер состоит в том, что я не выгнала твоего наглого братца из нашей квартиры, что выпила с ним пару бокалов виски… — А после раздвинула перед ним ноги, как дешевая девка, которой ты и являешься, — зло добавил Фолл. Я открыла рот от изумления и ощутила, что заливаюсь краской стыда. Если бы я не проснулась обнаженной в постели с Роном на следующее утро от разъяренного голоса Макса, то не поверила бы, что способна на такое. — Он заставил тебя стонать от удовольствия, Мия? Заставил молить о продолжении так, как ты умоляла меня? Заставил? — рычал со злостью Макс, сжимая руки в кулаки, а я зажала уши руками. — Не надо, Макс. Прошу. Замолчи! — выкрикнула я в отчаянии. — Ты ласкала его ртом, как меня? Ты… Макс схватил меня за руки, впившись пальцами в запястья, и отвел в сторону, чтобы я могла слышать его обидные слова, но я не собиралась сдаваться. — Заткнись, Фолл… — я пыталась освободиться из железных тисков его рук. — Отпусти меня сейчас же! Ты утратил право касаться меня. — Ну, нет, — Макс еще крепче обхватил меня, прижимая к своей груди. — Не смей говорить мне «нет», раз ты говорила «да» Рону. Ты обязана сказать мне «да». — Пожалуйста, Макс… — попросила я, — не усложняй все, мне и без того тяжело. — Вот оно как? — проговорил он жестким тоном. — А мне легко? Ты вырвала сердце из моей груди. — Я… я не хотела… — извиняющимся тоном прошептала я. Боже мой! Я чувствовала себя до ужаса глупо, произнося эти пустые слова. — Господи! Ты спала с моим братом, Мия! — сокрушенно выдал Макс и отстранился от меня. Как могла я что-то отрицать? Макс располагал фотографиями, представляющими всю историю и доказывающими факт измены, и лично застукал меня в постели с братом, хотя я не могу вспомнить, что произошло той ночью. — Мия, это отвратительно с твоей стороны, отдаться Рону в тот момент, когда до нашей свадьбы оставались считанные дни, — он снова выругался. — Я раскаиваюсь, Макс… Думала, что ты уже все забыл. Ведь я была всего лишь мимолетным эпизодом в твоей жизни, — прикусив губу, чтобы не расплакаться, выдавила я из себя. — Ты была моей жизнью, Мия! — прогремел он и ударил кулаком в стену. — Я хотел подарить тебе весь мир, а ты швырнула его мне в лицо. — Прости… — я подняла измученное лицо на него. — Мне не нужны твои извинения, — тяжело выговорил Макс. — Ты изменился, Макс… Не могу поверить, что ты так изменился, — с отчаянием произнесла я. — Ты был таким… таким… — Я был дураком. Но теперь я поумнел. И точно знаю, как поступать с такими девицами как ты, — я увидела, как заходил его кадык, и прерывисто вздохнула. — Если я и изменился, то в этом ты должна винить только себя, — горько добавил он. — Я не собиралась причинять тебе боль… Я начала опять как дура оправдываться. Только зачем? Не пойму. Он все равно не верит моим словам. — Да что ты? — язвительно хмыкнув, перебил он меня. — Конечно, не собиралась. Я даже не помню той ночи, Фолл. Я отчаянно пыталась доказать Максу, что никогда бы не смогла сделать ему больно. Но… — А тебе и не надо помнить, — презрительно бросил он. — Рон предусмотрительно подтвердил все документально. — А ты не задумывался над тем, зачем он это сделал? — спросила я, проглотив подступивший к горлу ком. Макс немного помолчал и ответил только потом. — Время от времени я задавался этим вопросом, но на него всегда находился один и тот же ответ — ответ, который дал мне Рон. Я никогда бы не поверил тому, что ты сделала, если бы не эти проклятые фотки. Твоя сладострастная улыбка терзала меня почти пять лет. Я не могу отделаться от картины того, как ты лежишь на постели после удовлетворенной страсти, — я почувствовала, как к горлу подступает тошнота от его слов. — Ты хотя бы представляешь, насколько трудно мне теперь общаться с братом? — Не знаю, что и сказать… — обреченно ответила я. — А ты ничего не говори, Мия, — огрызнулся Макс. — Неужели ты можешь сказать что-то такое, что может стереть прошлое? — он рубанул воздух рукой. — Ты искусительница в ангельском обличье. Ты просто излучаешь сексуальность. Не многие мужчины устоят перед тем, что ты можешь им предложить. Я поддался этому, и мой брат тоже, но теперь наши отношения будут строиться иначе! — У нас нет никаких отношений, и не будет, — выдавила я из себя. — Мия, ты так думаешь? — иронично хмыкнул Макс. — Клянусь, стоит мне оказаться с тобой в одной постели, и через несколько минут ты будешь кричать от наслаждения в моих объятиях. Не сможешь удержаться. Ты создана для постельных удовольствий, дорогая. В этом ты профи. — Я не потерплю твоих оскорблений, — возмущенно выкрикнула я, когда услышала его слова. Фолл пытается намекнуть, что я шлюха? — Если я захочу оскорблять тебя, то буду это делать. Разве ты могла нанести мне большее оскорбление, чем… — раздув ноздри, Макс уставился на меня. — Я не помню, чтобы спала с Роном! — закричала я, перебивая его. — Я вообще ничего не помню! — хмыкнув, Макс взъерошил себе волосы на голове. — Может, ты и забыла, Мия, о том, что произошло той ночью, но вот фотки помогут тебе все вспомнить. Я с ужасом посмотрела на него и почувствовала, как кровь отливает от моего лица. — Могу предоставить тебе их для лицезрения. Ну и как? Хочешь? Или к тебе вернулась память? — съязвил Макс. — Меня удивляет, что ты хранишь их. Это граничит с самоистязанием, — в недоумении прошептала я почти одними губами. — Я храню их, чтобы напоминать себе о том, каким дураком я был, доверяя тебе, — процедил Макс сквозь стиснутые зубы. — И часто ты на них смотришь? — Я любуюсь ими каждый раз, когда могу потерять бдительность в компании красивой женщины, — произнес он. — Хочешь знать, сколько их было после тебя? — Мне это не интересно, — выдохнула я правду, поборов желание коснуться Макса, когда он так близко стоит возле меня. И почему меня тянет к нему, если он не перестает меня оскорблять? Черт побери безудержную любовь к этому светловолосому мужчине. Мы, наверное, с минуту стояли и молчали, испепеляя взглядами друг друга, пока он снова не стал допытывать меня. — Мия, почему ты так подло со мной поступила? Я готов был ради тебя на все. А ты! — обманчиво спокойно произнес Фолл. Я прикусила губу, пытаясь не разреветься. — Что молчишь? А? — Макс наклонился ко мне ближе. Я хотела отвернуться, но он больно сжал пальцами мой подбородок. — Ответь! — сквозь зубы процедил он и тяжело задышал. Что я могу ему ответить, если сама ничего не помню? Поэтому у меня даже нет слов, чтобы что-то сказать ему в свое оправдание. Вот тебе и взрослая, самостоятельная женщина. Да и зачем мне ему отвечать? У него есть фотографии, обличающие меня, да он и глазами своими все видел. Зачем Макс задает мне одни и те же вопросы? Зачем мучает? Наверное, пытается достучаться до моей совести. Но это лишнее, я сама себя казню за утраченную любовь к нему каждый день на протяжении почти пяти лет. — Неужели тебе было мало меня? — уже более устало повторил он вопрос. Макс отпустил мой подбородок, потер пальцами переносицу и отошел от меня к дивану. Я спрятала лицо в ладонях, мечтая просто исчезнуть, провалиться сквозь землю. Не могу. Не хочу больше находиться рядом с ним. Хочу вернуться домой. Смотреть на него мне не хочется. В голове почему-то всплыла ассоциация со страусом, который от страха всегда прячет голову в песок. Это точно про меня. Если раньше мне казалось, что я задыхаюсь, то теперь я поняла, что просто не дышу, кислород в мозг не поступает, сердце остановилось. Макс продолжал гипнотизировать меня дымчатыми глазами, и я поняла, что надо что-то ответить. Можно, конечно, и промолчать, но тогда я просто сойду с ума, ведь Фолл, судя по всему, не оставит меня в покое, пока не получит ответ. — Почему ты так категорически решил, что я изменила тебе? Может, мы просто пьяные заснули в одной постели, и ничего не было? Ты даже не стал разбираться! Макс опять приблизился ко мне, а потом, сомкнув руки в кулак, со всей силы ударил в стену, а я вздрогнула от неожиданного удара. — Фотографии, которые Рон так любезно предоставил мне спустя месяц после вашей «посиделки», сами говорили за себя. Особенно та, на которой он целовал тебя полностью обнаженную, и ты вовсе не сопротивлялась. Мия, ты в который раз станешь отрицать, что не спала с Роном? — гневно выкрикнул он. Мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать из его уст эти слова, хотелось зажмуриться и спрятаться подальше, но Макс все продолжал свой монолог: — Твой сексуальный взгляд говорил сам за себя. О да, дорогая моя! Ты на снимках сама мисс-невинность. Нужно было тебе медаль вручить за первое место по скромности. Ты же ведь от природной скромности раздвигала ноги перед другим мужиком. Да и то, что я увидел в нашей спальне своими глазами, неописуемый восторг: моя невеста за несколько дней до свадьбы наставила мне рога с моим же двоюродным братом. Наша спальня была пропитана запахом секса, твоя одежда валялась с одеждой Рона. Ты лежала голая рядом с моим братом. И ты после всего ещё утверждаешь, что я не так все понял? Просто блеск! Тебе захотелось посмотреть, настолько ли мы с Роном похожи в постели, как и внешне? Слова, срываясь с любимых мною губ, ранили раз за разом и попадали прямо в цель, заставляя мое сердце обливаться кровью и ненавидеть себя всей душой. Но меня бесило, что Макс считал виноватой в этой страшной ситуации только меня. — Хватит обвинять меня одну в том, что произошло. Тебя послушать, так виновата только я, а Рон вовсе не причем? Сама святость. А знаешь что? — я подошла вплотную к Максу и стала тыкать пальцем в его стальную грудь. — Да пошел ты вместе со своим братцем. Пошли вы оба! Я не собираюсь оправдываться перед тобой, ты все равно ничему не веришь. Ни одного из вас я больше ни знать, ни видеть не желаю, ни в своей жизни, ни в своей постели, и сына моего ты не увидишь. Ни как отец, ни как дядя, ни как кто-либо ещё. Выметайся из моей жизни, Фолл, — кричала я уже во весь голос, забыв, что мы с ним не одни в квартире. — А я и не собирался к тебе в постель, Мия! Мне противно к тебе прикасаться после того, как ты переспала с моим братом, — прошептал с ненавистью Макс в ответ и глянул на меня с презрением. — Как тобой попользовались другие мужики. Мне хотелось сделать ему больно после его обидных слов, поэтому не думая, что говорю, я гордо вскинула голову, осмотрела его с ног до головы и зло прошипела: — А мне к тебе после этой рыжей суки и множества других. И, кстати говоря, я и не пустила бы тебя к себе в постель, Фолл, даже если бы ты и хотел. После Рона мне тоже противно прикасаться к другому, он даст тебе сто очков вперед. Макс посмотрел на меня таким взглядом, будто его ударили хлыстом по лицу, а я застыла на месте, осознав, что только что ляпнула, не подумав. Вот же идиотка безмозглая! Я нерешительно взглянула на него и поняла, что он готов был убить меня на месте, разорвать на куски за обидные слова. Желваки Макса заходили ходуном, руки сжались в кулаки, как тогда, в квартире, в наше последнее совместное утро, а взгляд стал холоднее ледяной глыбы. Фолл вплотную подошел ко мне, я уперлась спиной в дверь и поняла, что мне некуда отступать. Макс сжал мое горло пальцами и начал давить на него, своими движениями причиняя боль. — Сколько у тебя было мужчин после меня? — вдруг хрипло произнес он, чуть ослабив хватку. Что?! Я резко выпрямилась насколько это возможно и уставилась на него. Мне послышалось? Что за странный вопрос? Господи, это издевательство какое-то. Вопрос Макса не просто загнал в тупик или выбил почву из-под ног, он треснул меня по голове железной битой. При этом мне почему-то стало страшно. Необъяснимо. Как? Почему Фолл об этом спросил? В голове всплыла картина его счастливого лица, когда он обнимал Обье. Я, разозлившись на то, что Макс меня упрекает во всех смертных грехах, а сам не теряет времени даром, решила добить его, хотя минуту назад ругала себя за необдуманные слова. — Уверена, гораздо меньше, чем у тебя было женщин, — проговорила я, гордо глядя на него. Ни к чему Фоллу знать, что я даже не начинала встречаться с мужчинами, что все эти годы мне некогда было думать о них, что жила только сыном. Зачем он это спросил? И самое главное, какое ему дело? Ведь вижу по его тону, что он равнодушен ко мне, а единственное чувство, которое проскальзывает в его взгляде — это злость и ненависть. Ох, как же все запуталось… Фолл резко изменился в лице и опять сдавил мое горло. — Лучше закрой рот. Слова Макса больше походили на крик, но его это, по-видимому, абсолютно не волновало. Сдерживать себя он даже не пытался. — Тогда зачем задаешь вопросы, если не хочешь слышать на них ответы? Я гордо вскинула подбородок и посмотрела на него прямым взглядом. — Ты… — тяжело дыша, он пальцами обхватил мой подбородок и сильно сжал. — Ты… — я поморщилась. — Что я?! — с вызовом бросила ему в лицо. Он меня не сломает. Не дождется. Я уже и так сломлена. Мне переломали все кости почти пять лет назад. Ломать больше нечего. — Ты… Макс резко убрал руку от моего лица, продолжая тяжело и часто дышать, затем сжал ее в кулак. Я прикрыла глаза, и в этот момент Макс с размаху грохнул кулаком в дверь рядом с моим левым плечом. Я дернулась вперед, но он еще плотнее прижал меня назад своим телом, а затем немного отступил. Сердце бешено забилось, на глаза от испуга навернулись слезы. Фолл, хватая в который раз меня за шею, притянул к себе, а затем опять припечатал к двери. Что он, дурак, вообще вытворяет? Я медленно подняла веки и увидела, как Макс гневно пожирает меня глазами. Он снова поднял руку, и я подумала, что сейчас последует очередной удар, но только на этот раз он достанется мне. — Ты дура! — Макс снова ударил кулаком в дверь. — Какая же ты дура, — выкрикнул он. Взгляд его стал почти безумным. — Кто бы говорил! — с вызовом бросила я, вскинув насколько это было возможно подбородок вверх. Макс сощурил глаза и приблизился к моему лицу, опаляя кожу горячим частым дыханием. Он как будто не слышал меня. — Это ты дурак самый что ни наесть настоящий. Меня уже достало, что он последние несколько минут то и дело меня оскорблял. Поэтому я попыталась освободиться из его объятий, но это оказалось непростой задачей. — Заткнись! Макс вновь ударил кулаком в дверь. Мне показалось, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Только я не могла понять от страха или от того, что он рядом. Я поймала себя на мысли, что мне нравится доводить его до подобного состояния. Обидно только, что моя злость была вызвана ревностью, а его — всего лишь задетым самолюбием. — Ты… маленькая… избалованная… дрянь, — зло проговорил Фолл, делая паузы после каждого слова, а Я хлестко припечатала ладонь к его щеке, оскорбленная обидными словами. Он, словно отрезвев от ярости, ослабил хватку на моей шее и начал медленно подниматься пальцами к лицу, обхватил подбородок и приподнял его. От грохота, что устроил Фолл, и наших совместных криков из кухни показалась Триша. Нас что, все слышали? Черт, Макс так орал, а я вместе с ним. Вот уж точно дура! Он убрал руку от моего лица и отошел от меня. Я посмотрела на Фолла, но его взгляд был устремлен в пол, руки спрятаны в карманах, плечи тяжело вздымались от тяжелого дыхания и точно так же опускались, на скулах играли желваки и след от моей ладони на левой щеке. Макс медленно повернул голову в мою сторону, не меняя позы, и с грустью посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Тришу. — Вы что? Сошли с ума оба? Мия, ты не забыла, что у тебя трехлетний сын на кухне, который может все слышать? А то, что тут Одри, вам, смотрю, тоже параллельно? — шипела на нас зло Триша, я попыталась оправдаться, но она цыкнула на меня, и я покорно сжала губы. — Если так, то давай, Мия, опубликуем в твоем журнале статью о том, как вы расстались, со всеми подробностями и материалами, приложенными к делу. Я даже помогу тебе ее написать и выбрать подходящие снимки. Я открыла рот от ее заявления. И она туда же! Подруга называется. Триша не унималась и продолжала нас пилить. — А если вы и дальше хотите, чтобы такие подробности знали только четыре человека, то заткнитесь оба или разговаривайте на три тона ниже, — шикнула на нас с Максом Триша. — А ты, Фолл, хватит крушить мои стены и мебель. Я устала врать трехлетнему ребенку, что это стучит выдуманный домовой, а не двое взрослых, самостоятельных людей, которые не могут разобраться со своим прошлым. Я не знала, что сказать, поэтому просто недовольно скрестила руки. Триша была права. Я не должна была позволять себе забыться и вести себя подобным образом. Я и так сделала больно Максу, изменив с братом, а сейчас и вовсе назвала его худшим любовником. Просто блеск, Мия! Тебе точно полагается награда за тупизм. Хотя сама прекрасно осознаю, что кроме него других мужчин в своей постели не помню. Даже то, что было у меня с Роном, для меня завеса тайны, и какой из него любовник подавно. Макс повернулся к нам с Тришей спиной, подошел к окну и мрачно в него уставился, затем запустил руки в карманы брюк и опустил голову вниз, о чем-то думая. Я смотрела на его спину и проклинала себя за безумную любовь, которая в данный момент подталкивала меня к этому светловолосому мужчине, заставляла подойти и обхватить талию Макса руками, прижаться щекой к широкой спине, вдохнуть до боли знакомый и любимый запах, положить руку на крепкую мужскую грудь и почувствовать стук его сердца. Зависимость?! Да, я стала зависимой от Макса. Мне просто до боли в суставах хотелось его увидеть и коснуться. Даже после его недавних обидных слов, которые я отчаянно пытаюсь вытолкнуть из головы и стереть из памяти. Макс неожиданно провел рукой по затылку и запрокинул голову в потолок. — Дерьмо, — произнес он, выбивая воздух из моих легких. — Жизнь просто дерьмо… Со счастливым, звонким смехом из кухни показался Майк, которого пыталась поймать Одри. Хоть кому-то весело сейчас. Я повернулась, чтобы принять сына в объятия, но он уже сидел на коленях у Макса, который устало рухнул в кресло. — Папочка, вы опять с мамочкой ссолитесь? — надув губки, печально спросил Майк. — Нет, что ты, Майк. Мы с мамой просто чуток повздорили. Ничего особенного. Ты же знаешь, какая твоя мамочка горячая штучка? — улыбнулся задорно Макс сыну, подмигнул и пощекотал по бокам, но на меня даже не взглянул. Мне хотелось подойти к нему, заключить в объятия и умолять о прощении, ведь это я разрушила наше счастье. Макс смотрел на моего мальчика, и в его глазах не было и капли той ненависти или неприязни, которую он испытывал ко мне. Хотя бы это меня радовало. Сын расхохотался и обнял маленькими ручонками шею Макса, не поняв конечно, что имел в виду «папа» под словами «горячая штучка». — Майк, хочешь познакомиться еще с кем-нибудь? Макс задал вопрос моему сыну, от которого сердце пропустило удар и перестало биться, упало и потерялось в пятках. Это он сейчас про Рона хочет ему сказать? Пусть только попробует, и я убью его. Клянусь. — С кем, папочка? — удивленно спросил малыш. Я удивлялась, как быстро Майк научился называть Макса папой, как будто он был у него постоянно, а не появился полчаса назад. — С моей семьей, которая и твоя семья тоже, просто ты их еще не знаешь. Ну что, ты согласен, герой? — подмигнул он моему сыну. — Угу! — в восторге согласился Майк и захлопал в ладошки. — А я им понлавлюсь? — задумчиво добавил он, внимательно всматриваясь в лицо Макса. «Хороший вопрос, Майк. Ведь твоя мама не очень нравилась родственникам Макса», — подумала я. — Несомненно. Ты ведь позавтракал, правда? — сын удовлетворительно покивал головой. — Тогда иди, собирайся, и поедем знакомиться с твоей большой семьей. — А у меня спросить никто не хочет, чего хочу я? — негодующе спросила я, скрестив руки на груди, хотя до этого стояла и молчала, умиляясь как дура. Но это было до того, пока я не услышала последние слова Макса. Мне совсем не хотелось ехать к его родным. Не хватало на мою голову ещё пару-тройку Фоллов. Может он и не планировал брать меня с собой, но и Майка я одного с ним не отпущу. — Нет, не хотим. Майку необходимо познакомиться с его семьей. Он тоже этого хочет, — спокойно ответил Макс, глядя прямо мне в глаза. — Макс, ему всего три с половиной года, и сын еще не совсем понимает, чего он хочет, — я была в бешенстве от его спокойствия. — Его ориентир в жизни определяю я, а я не хочу, чтобы он ехал в стаю. — Теперь и я тоже, Мия, — все так же спокойно ответил мне Макс, — на правах отца, — сделав на последнем слове акцент, твердо добавил он. — И я хочу, чтобы мальчик познакомился с родственниками, которые по праву рождения являются его семьей. Ты же хочешь поехать к папе домой, Майк? — Хотю. Мамочка, а ты лазве не поедешь с нами? — спросил сын, посмотрев на меня умоляющими глазками. — Я не хотю ехать без тебя. Я совсем растерялась и не знала, что делать. А пошло оно все. Не могу больше об этом думать. Вообще, ни о чем думать не хочу. С меня на сегодня хватит впечатлений и переживаний. Но я знала, что это далеко не все сюрпризы. — Я с удовольствием поеду с тобой, Майк. Только маме нужно заехать домой, чтобы переодеться и взять необходимые вещи, — ответила я сыну, не в силах отказать. Я зло посмотрела на Макса, понимая, что он не отступиться и все равно со мной или без меня отвезет сына к своей семье. Вот же черт! Добился своего и сидит довольный, как большой и наглый кот. Хоть ехать мне в семью Макса не хотелось, но отпускать сына одного тем более. Я переоделась в платье, в котором была вчера, нанесла легкий макияж. Лишь слегка подвела брови и подкрасила тушью ресницы, закончила макияж кофейным матовым блеском. Собрала сумочку и, когда вышла из комнаты, услышала голос Майка: — А мы тепель каздый день будем видеться, папочка? — с надеждой в голосе спросил он Макса. — Каждый, ну, или почти каждый, — Макс кивнул и почесал подбородок. — Я, правда, днем работаю, но иногда я могу брать тебя с собой на работу, если захочешь. — Хотю. А ты будешь носить меня на плетях? Макс впервые за все время улыбнулся и широко распахнул глаза. — На плечах? — переспросил он, выгнув идеальную бровь. — Ага. У меня есть длуг Тим, так его папа постоянно носит на плетях. У меня ведь тозе тепель есть папочка, — восхищенно залепетал мой сыночек. — Что же, Майк, хочешь на плечах, поехали на плечах! Недолго думая, Макс подхватил Майка на руки и усадил себе на плечи. Я уже было рванула к ним, испугавшись, что Макс его уронит, но вовремя остановилась. Глупо! Это же Макс, как я могу в нем сомневаться? Я поблагодарила подругу за гостеприимство и крепко обняла ее, попрощавшись. Она обняла меня в ответ и прошептала: — Не переживай, Мия, все будет хорошо. Ага, конечно! Хорошо ей говорить. Не Трише нужно ехать к семейству Фолл с сыном на руках спустя долгих почти пять лет. Но делать нечего и отступать нельзя. Я еще раз попрощалась с подругой, улыбнулась ей и вышла вслед за Максом, Майком и Одри, которые, попрощавшись с Тришей, стояли на лестничной площадке и ждали прибытия лифта. Макс держал Майка на плечах, а мой мальчик рассказывал ему про машинки и прочие игрушки, постоянно что-то спрашивал, трогал Макса за брови, нос, уши, ерошил ему волосы и крутил их пальчиками на макушке. Макс в ответ искренне улыбался, с обожанием смотрел на моего сына и позволял Майку вытворять с собой абсолютно все. Они так естественно смотрелись вместе, словно по-настоящему были сын и отец. Я тяжело вздохнула и поплелась к ним. Мы спустились вниз в полном молчании, только Майк не смолкал ни на минуту, потом все расселись по машинам. До моего дома мы добирались по следующей схеме: я, Майк и Макс поехали впереди на моей машине, а Одри — на внедорожнике Макса позади нас. Майк хотел поехать с Максом, но так как детское кресло было в моей машине, выбора у сына не оставалось. После небольших капризов, я все же усадила Майка на законное место, хотя Максу пришлось ехать с нами. Я уступила ему водительское кресло, а сама устало рухнула на пассажирское. Было странно ехать вместе в одной машине. Майк смотрел в планшете мультики, а мы с Максом молчали. Лишь изредка я говорила, куда нужно свернуть, указывая дорогу к моему дому. Мы доехали до места, я быстро выскочила из машины и помчалась домой. Залетев вовнутрь, я отдышалась и только потом переоделась в джинсы бледно-голубого цвета, которые плотно облегали мои ноги, короткий белый свитшот и белые кроссовки, волосы заплела в толстую свободную косу, нацепила на глаза очки. Захватила с собой остальные нужные вещи для себя и Майка, вышла из квартиры и не спеша пошла на парковку, где меня уже ждали три пары глаз.