Вместе навсегда...

«от лица Макса» Когда Мия ослепительно красивая вышла на парковку, неся в руке сумку с вещами, я немного даже опешил, приоткрыв рот. Я сидел и смотрел на нее, на ту, которую любил когда-то. На ее хрупкое тело, которое так выгодно подчеркивал сексуальный, короткий свитшот, приоткрыв взору осиную талию. Аппетитная попка была обтянута бледно-голубыми джинсами, которые также плотно облегали ее ножки, словно вторая кожа. Белокурые волосы, торчавшие кое-где из шикарной копны, заплетенной в косу, обдувал ветерок, и они колыхались при ходьбе. Я не видел глаз Мии, так как на ней были черные очки, но я, почему-то, был уверен, что она смотрела только на меня. Если бы Мия была моя жена, я бы запретил ей расхаживать в таком виде по улице, чтобы другие мужики не могли видеть все прелести ее стройного тела. Почему-то эта мысль сильно меня разозлила, и я понял, что просто ревную Мию, не смотря на то, что между нами произошло в прошлом. Она должна была принадлежать мне одному и больше никому. Это звучит эгоистично, но мне этого хотелось всегда, хотя я и понимал, что Мия не моя и никогда ею не была. Я, как дурак, сидел и смотрел на нее, не смея даже пошевелиться, пока она шла уверенным шагом в нашу сторону. Любовался обворожительной блондинкой, ругая свой вспыльчивый характер и неумение держать язык за зубами. Я от злости и ревности наговорил ей гадостей в квартире Триши. Браво, Фолл, ты как всегда на высоте! В душе отчётливо понимал, что не одна Мия виновата в том, что случилось пять лет назад. Рон мог и попридержать себя в штанах, хотя не поддаваться чарам соблазнительной чертовки было очень сложно. Мне ли не знать. Вот идиот, назвал Мию дешевой девкой, хотя она все так же кружит мою голову. Да, я хотел Мию всегда и везде, в разных местах и в разных поза, несмотря на то, что она сделала мне больно. Я хотел ее вчера в кафе, когда увидел спустя почти пять лет, сегодня утром в гостиной Триши, когда она вышла из душа с легким румянцем на лице, сейчас на парковке в этом сексуальном наряде и даже в те минуты, когда пытался забыть ее в объятиях других. Помню, как закрывая глаза, образ Мии появлялся в моем воспаленном мозгу, ее стоны, заполняли все мое сознание. И тогда я еще яростней и ожесточенней трахал очередную девчонку, которую снял в баре, пытаясь вытеснить образ любимой предательницы из своих мыслей. Мия очень сильно сводила меня с ума, и так же сильно я при этом ее ненавидел. — И долго ты будешь, братец, сидеть и пялиться, как малолетний юнец, разинув рот? Закрой рот, а то муха влетит. Лучше подбери слюни и помоги Мии донести сумку с вещами. Одри засмеялась, глядя на мое ошарашенное лицо, и не думая при этом, что в машине сидит Майк и все слышит. Пока Мия собирала вещи, я переставил детское сиденье в свой внедорожник и усадил в него малыша. Именно из-за присутствия Майка я разозлился на Одри. Не хотелось, чтобы ребенок начал задавать ненужные вопросы. Слава богу, что Майк был полностью поглощен в просмотр мультиков и не сильно обращал на нас внимание, поэтому не услышал, о чем необдуманно сказала сестра. — Мелкая, заткнись. Я посмотрел на Одри, злясь на нее за длинный язык, и поспешил Мии навстречу. Подойдя к ней, я забрал сумку с вещами и открыл для нее переднюю дверь, наблюдая, как она слегка нахмурилась. Скорее всего, Мия хотела сидеть рядом с Майком и подальше от меня. Я, откровенно говоря, хотел того же. Но не потому, что она меня раздражала, а потому, что сидеть рядом с ней и не касаться ее бархатистой кожи, было настоящей пыткой с пристрастием. Твою мать! Почему она все еще кружит мне голову? Я делал все, чтобы больше не пришлось видеться с Мией, но наша случайная встреча для меня стала последней каплей. Я был так зол на нее потому что, увидев ее, снова почувствовал что-то. Снова почувствовал, как сердце учащенно забилось, а дыхание стало прерывистым. Я ненавидел это чувство, ненавидел любое чувство. Я привык не чувствовать. А теперь Мия вернулась и снова мучала меня, заставляя хотеть затащить ее в мой персональный ад. Внешний вид Мии вызывал у меня жгучее желание, легкий аромат духов сводил с ума, в штанах все напрягалось и твердело, в голове был полный хаос. У меня давно не было женщины, поэтому я хотел Мию очень сильно. Нет, не конкретно ее, а прекрасное тело, которым можно воспользоваться. Я прекрасно знаю, на что Мия способна в постели, поэтому хотел обладать этими стройными формами. Я так отчетливо помнил слияние наших тел в безумии страсти, словно это было не пять лет назад, а сегодня утром. Из-за сильного возбуждения я чуть было не застонал в голос, но вовремя сдержался. И теперь эта чертовка будет сидеть рядом и туманить мозг всю дорогу. Идея познакомить Майка с семьёй потеряла былой интерес. Я бы тоже хотел, чтобы она сидела сзади. Но, чего бы мы с Мией не хотели, два заговорщика, а это Одри и Майк (тут, конечно, больше Одри постаралась) не дали осуществить наш план в действие. Сестра уселась рядом с Майком на заднее сиденье, заявив, что хочет лучше узнать племянника. Сомнений нет, мелкая заноза сделала это специально. Поэтому мы с Мией вынуждены были терпеть мучительное присутствие друг друга. Я поставил сумку с вещами в багажник, по пути поправил ширинку, адски давившую на выпирающую часть тела. Затем запрыгнул на водительское сиденье, завел внедорожник и повез компанию из города, уверенно направляя машину в сторону стаи и думая о своем. Как было бы здорово сейчас находится рядом с Мией и Майком, весело шутить и смеяться всем вместе, не будь того рокового вечера, когда я отлучился по делам стаи. Сейчас бы мы, как настоящая семья, ехали на выходные отдохнуть от городской суеты. В последний наш совместный день с Мией я отправился с Ральфом на встречу к Обье, нужно было утрясти кое-какие вопросы. Ехать жутко не хотелось, хотелось в выходной день остаться и понежиться с Мией в постели, разминая ее во всевозможных позах. Я не хотел оставлять свою ненаглядную, не хотел от нее уезжать, даже хотел ее с собой взять, но понимал, что ей будет с нами скучно. И зря не взял! Черт дери тот треклятый вечер. Но и ехать не мог — дела требовали моего непосредственного вмешательства. Встреча с Обье затянулась, но я все равно намеревался вернуться вечером домой. Ну и что, что поздно. Хотел увидеть Мию, прижаться к ней, поцеловать перед сном, но Ральф уговорил меня остаться ночевать у них. Я сразу не хотел и всячески отговаривался, словно чувствуя беду, но потом взвесил все «за» и «против» и решил, что встану рано утром и поеду домой к своей Мии. Я набрал ее номер, предупредить, что меня не будет до утра, но она не подняла трубку. «Наверное, спит», — подумал я в тот момент, ведь на часах уже было три ночи. Если бы я знал, чем она в это время занималась с моим братом. Наверное, это и к лучшему, что не поехал. Увидеть Мию и Рона мирно спящих в кровати после плотских утех куда приятнее чем, если бы я застал их в действии. Даже представить боюсь последствий, вернись я домой намного раньше. Оторвал бы Рону член вместе с пустой башкой, и засунул бы туда, где не светит солнце. А Мию… А что с ней? Не знаю, не хочу даже представлять. Мне хватило и того, чем я «насладился» сполна. Я все никак не мог выкинуть из головы те снимки, которые прислал мне Рон. Зачем он вообще это сделал, если я и так все видел своими глазами? Может для того, чтобы я еще раз убедился в неверности Мии? Боль обжигала с новой силой, и я все думал о предательстве любимой, за которую готов был отдать свою жизнь. Для меня Мия всегда была чертовым наркотиком, который одурманивал одним своим присутствием. Она будто звала меня. Превращала меня в гребаного наркомана, в какого-то слабака. Было так тяжело расставаться с ней, так больно понимать, что больше не прикоснусь к ней, что больше не буду целовать ее и заботиться о ней. Что она не будет больше женщиной всей моей жизни. После боли пришла ненависть такая сильная, что даже мне стало страшно. Я открылся ей, отдал свою душу и сердце, а она сделала именно то, чего я боялся больше всего: предала меня. Как Мия пошла на это? Почему так поступила? Я так любил ее, готов был прощать все, лишь бы она наполняла смыслом мою жизнь. А она наплевала мне в душу. От этих воспоминаний злость накатила новой волной ярости, и я сжал руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Когда увидел ее в кафе с Майком, сердце на мгновение замерло, затем рухнуло куда-то вниз, отбивая бешеный ритм. Я увидел Мию впервые за почти пять лет. Она ничуть не изменилась, только похудела совсем, и небесно-голубые глаза не светились тем безграничным счастьем, которое наполняло ее сердце когда-то. Сейчас они смотрели с тоской, грустью и печалью. Единственный, кому Мия искренне улыбалась, был Майк. И только глядя на него, ее глаза светились прежним счастливым блеском, но и он быстро пропадал, стоило ей отвести взгляд в сторону. Когда я увидел впервые ее сына, то сразу же опешил. Этот малыш был чертовски похож на меня, но, к сожалению, не только на меня. Чуть позже я вспомнил все те события из прошлого, сложил два плюс два, и картина сразу заиграла красками, но не теми яркими цветами, какими мне хотелось. Хотя Майк был не моим сыном, я отнесся к мальчику с теплотой и симпатией. Он же не виноват, что его мать гулящая предательница. Хоть внешне Майк был похож на меня с Роном, но характером он все же больше походил на Мию, или, может, мне так казалось? Ведь я его мало знаю, всего-то пару часов, но этот ребенок запал мне в душу, словно он мой, словно я его отец. Эти мысли заполняли мое сознание и иногда я отвлекался от них, украдкой поглядывая на Мию, которая тоже молчала всю дорогу, сосредоточив взгляд летнего неба или на дорогу, или на пейзаж, который проплывал мимо. Я знал, что она порой смотрела на меня, потому что отчетливо чувствовал ее взгляд на себе. Хоть я и делал равнодушный вид, но в душе чувствовал тепло от того, что Мия находилась рядом. И совсем не важно, что она лишь делала вид, что не смотрит на меня, но я-то знал, что это не так. О чем Мия думает сейчас? Ее взгляд так сосредоточен, она даже слегка хмурится. Если бы не Одри и Майк, которые в отличие от нас с Мией не загонялись, а о чем-то весело щебетали между собой и порой смеялись на всю машину, то в салоне царила бы гнетущая тишина. «от лица Мии» И вот спустя время, после того, как я собрала вещи, мы ехали в огромном внедорожнике Макса, который показался мне ужасно неуютным и тесным. Из динамиков доносилась негромкая музыка, а с заднего сиденья — веселый разговор Одри и Майка, но я все равно слышала дыхание Фолла. Мое сердце в ответ отбивало бешеный ритм, который, наверное, слышал Макс. Смотреть в его сторону я не решалась. Оставалось только наблюдать за проплывающим в окне пейзажем и вслушиваться в слова песен. Когда я посмотрела на свои руки, сцепленные на коленях в замок, с ужасом поняла, что они трясутся. И как я раньше не почувствовала? Наверное, дикий стук сердца, который отдавал вибрацией по всему телу, отвлек меня от всего остального. В мозгу отчетливо засела мысль, куда мы едем и зачем. Меня это пугало. Сама мысль встречи с семьей Фолл была для меня ужасающей. Я не знала, как себя вести, что говорить и как смотреть им всем в глаза. Я была уверена, что получу не один осуждающий взгляд, так как они все будут думать, что Майк — сын Макса, и я намеренно скрывала его все эти годы. Да, я именно это и делала, но не потому, что Майк — сын Макса, а потому, что он — сын Рона. Три человека знали мою тайну: я, Макс и Триша. А еще и потому, что не хотела, чтобы хоть кто-то из семейства Фолл узнал о существовании моего ребенка. Но, видимо, далеко не всем моим мечтам суждено сбыться. В душе я надеялась, что Рон не знает про Майка, ведь если бы Макс ему позвонил и все рассказал, то тогда не сказал бы моему сыночку, что он его отец. Так логически рассуждала я по дороге в неизвестность и искренне в это верила. Как же тяжело сидеть сейчас рядом с Максом. Я так боялась, что мы сегодня столкнемся, но даже и предположить не могла, что в итоге столько времени проведем вместе. Со стороны могло показаться, что между нами не было этих пяти лет разлуки, что мы с ним когда-то выносили друг другу мозг. Возможно, никто даже и не догадался бы, что мы любили друг друга. Но сама мысль, что мы сейчас вместе, хотя в то же время и врозь, почему-то согревала. Нас с Максом многое связывает, и я меньше всего хочу быть ему врагом. Но при этом отлично понимаю, что жить с ним рядом и смотреть, как он счастлив с другой, не смогу. Наше время прошло, так и не успев начаться. От этой мысли в груди сдавило и отдало резкой болью в сердце. Люблю его! До сих пор люблю. Скажи он мне сейчас, что любит, попроси вернуться, и я бы, не задумываясь, согласилась. Не дала бы даже возможности договорить. Просто бросилась бы в его объятия. Но… Краем глаза я замечала, как Макс то и дело посматривает в мою сторону, а потом, отвернувшись, о чем-то думает. Я тоже изредка наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, когда он этого не видел. Я рассматривала его сильные руки, которые так уверенно держали руль автомобиля. Пепельно-дымчатый взгляд был устремлен вперед на дорогу. Макс сидел немного в расслабленной позе, хотя я знала, что он напряжен. Об этом свидетельствовали его нахмуренные брови, ходящие на скулах желваки, даже руки с такой силой сжимали руль, что казалось, что он треснет от его напора. Напряжение, как натянутая струна, которую можно пощупать рукой, висело между нами. Я отвернулась, а затем опять посмотрела на Макса. Он, сменив позицию, как ни в чем не бывало, уверенно вел машину теперь уже одной рукой, другая локтем упиралась в окно, пальцы касались губ. Вспомнила их вкус. Поняла, что пропала, как много лет назад. Макс отлично знал, что я сейчас смотрю на него, но не удостоил меня даже быстрого взгляда, а только плотнее сжал губы и нервно дернул скулой. Наконец-то он повернул в сторону леса, направляя автомобиль по знакомой мне дороге. Сердце начало замирать с каждой минутой приближения к дому, и я, откровенно говоря, очень боялась встречи с родственниками Макса, которых очень давно не видела. — Папочка, а наша семья зивет в лесу? — по-детски спросил Майк, выводя меня из размышлений. — Они лесные зители? — Не совсем, Майк, у них большой двухэтажный дом и такая же большая площадка возле дома. Ты скоро сам все увидишь, малыш. Тебе здесь понравится, я уверен, — немного усмехнувшись, ответил Макс на наивный вопрос Майка. Затем он посмотрел на него в зеркало заднего вида. Я заметила, как Макс искренне улыбнулся моему мальчику. — Мне узе здесь нлавится! — с восторгом ответил малыш, ворочая головой из стороны в сторону и рассматривая все вокруг. — Здесь столько много делевьев, — прощебетал сыночек. Майк к окну, упираясь в стекло ладошками. Признаться, я подумала, что Макс разозлится, когда увидит, как сын пачкает стекло ладошками, но он даже бровью не повел. Его реакция оказалась иной. — Что тут скажешь, герой, ты прирожденный волк, — усмехнулся Макс, а потом подмигнул сыну и украдкой посмотрел на меня. Я слушала разговор моих самых любимых мужчин и глубоко в душе радовалась, что Макс так хорошо относится к моему мальчику. — Папочка, я волк? — удивился Майк. — Самый что ни на есть настоящий, вот увидишь со временем, — ответил Макс и в который раз улыбнулся. Я, кстати, не знала, как сказать сыну, что в его венах течет кровь волков. Все никак не могла решиться, думала, что расскажу, когда он подрастет, чтобы он не выболтал это в саду. — Такой зе, котолого я видел вчела в зоопалке с мамочкой? — восторженно спросил Майк. — Ты был вчера в зоопарке? Понравилось? — поддерживая беседу, поинтересовался Макс. — Угу, и видел там вот такого большого селого волка, — показывая размер животного, развел руками мой мальчик. — Папочка, я буду тозе таким большим? — Несомненно, крепыш, — подмигнул ему Макс. — Но только когда вырастешь. Мы доехали до дома, Макс припарковал машину. И только когда она остановилась, я поняла, что меня сейчас просто вывернет от волнения. Закружилась голова, дыхание стало прерывистым, а ноги… Как только я ступлю на землю, боюсь, они откажутся мне подчиняться. Макс вышел из машины, открыл заднюю дверцу и отстегнул Майка, помог ему выбраться наружу. Я же по-прежнему сидела в машине, не желая выходить и встречаться с семейством Фолл. — Вау! Какой большой дом, — в восторге произнес Майк, увидев дом и местность вокруг него. У Фоллов действительно было всегда красиво. Точно также произнесла я впервые, когда увидела красивый дом и не менее красивую местность вокруг. — Мамочка, догоняй, — крикнул мне сын. Майк помчался вслед за Одри, которая притворялась и нарочно медленно убегала от него, чтобы он мог догнать. Наблюдая за ними, мое сердце замирало от радости и счастья. Ведь что может быть лучше, чем большая, дружная и любящая семья? Одри была права: Майку нужна семья. Я же вижу, как мой малыш светится от счастья. К сожалению, это была семья только моего ребенка. Я здесь по-прежнему была чужим человеком. Я все еще сидела в машине, пристегнутая ремнем безопасности, смотрела вслед удаляющемуся сыну и размышляла. — Ты останешься в машине, Мия? — рядом со мной открылась дверь, и низкий голос Макса вывел меня из размышлений. — Не переживай, я уже предупредил родных, что мы приедем и немного обрисовал картину в общих чертах. Для всех, мы снова вместе и у нас есть сын, — продолжил говорить Макс, как будто ничего не случилось и не было всего того ужаса, который я испытывала почти пять лет назад. Макс слегка наклонился и отстегнул ремень безопасности. Нечаянно его рука коснулась моей, я непроизвольно вздрогнула, а по телу рассыпались миллионы мурашек. Его прикосновения все еще будоражили мою кровь. Этот мужчина все еще сводит меня с ума. Нельзя быть таким чертовски привлекательным, красивым и сексуальным одновременно. Я закусила губу от того, что мне хотелось прикоснуться к сильному телу, почувствовать руки Макса на себе, но знала, что это невозможно. Я лишь мгновение сидела удивленная его словами, а потом их смысл дошел до моего понимания. — Как вместе? Я не могу изображать из себя твою возлюбленную, — возмутилась я. — А тебе и не придется изображать, — успокоил меня Макс. — Я постараюсь убедить тебя в этом. Я в оцепенении уставилась на него. Неужели он решил отомстить мне, заставить полюбить его снова, а потом бросить подыхать от неразделенной любви? Но… я и так люблю Фолла, никогда не переставала это делать. — Ты не можешь сделать со мной такое, Макс, — тяжело выдохнула я. — Как бы ни так, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы ты страдала так же сильно, как страдал я после твоей измены. Пусть та картина, которая стоит у меня перед глазами: ты и Рон в постели, навсегда исчезнет из моей памяти. — Я возненавижу тебя навеки, — прошипела Максу в ответ. — Ты уже и так доказала мне свою ненависть, переспав с моим братом. Теперь настал мой черед, — также зло ответил он. Я сидела неподвижно. Холод пронзал меня до костей. Никогда, даже в самых страшных кошмарах, я не могла предположить, что окажусь в подобной ситуации. Тревога за Майка и встреча с Максом — все это оказалось непосильным для меня. И я разразилась рыданиями. Макс онемел. При виде моих сотрясающихся плеч и опущенной головы, Фолл, как мне показалось, забыл на время о своей обиде. Я ненавидела себя за предательские слезы. — Мия, — проговорил Макс тихо и шагнул ко мне. — Мия… Я не хотел доводить тебя до слез. — П-правда? — всхлипнула я, подняв к нему лицо, и яростно смахнула предательскую слезу с глаз. — А что же ты тогда хотел, Фолл? — со злостью выкрикнула я и окончательно взяла себя в руки. Теперь меня злил тот факт, что он решил отомстить за прошлые обиды таким жестоким и подлым образом. — Ты хотел унизить меня. Ну что, теперь ты счастлив? — Извини, — Макс прерывисто вздохнул. — Я действительно не хотел… — Я не желаю слышать ни твоих извинений, ни твоих оправданий, — прервав его, тяжело выдохнула я. — Мне просто хочется провести следующие пару дней с Майком в спокойствии и отдохнуть от всего этого дерьма из прошлого, а тебя попрошу держаться от меня подальше. — Даю тебе слово, — отрезал Макс и гордо раздул ноздри. — По-твоему, это гарантия, Фолл? — хмыкнула я и посмотрела на него. — Я не доверяю ни единому слову, исходящему от тебя, и уж меньше всего обещаниям, которые оказываются пустыми. — Мия, о чем это ты? — прищурился Макс. — Сам догадайся, — парировала я. — Ты же у нас чертов умник. — Немедленно объяснись, Мия! — начал закипать Макс, от былого спокойствия начали оставаться лишь невидимые следы. — Хорошо, — я прерывисто вздохнула. — Пять лет назад ты сделал мне предложение руки и сердца. Так убедительно утверждал, что любишь, но при первом же испытании отступил. У тебя не хватило мужества разобраться в том, что произошло, Макс. Вместо этого ты, не задумываясь, бросил меня и упрямо отказывался видеть во мне возможную жертву. — Жертву? — Макс нахмурился, а затем скептически выгнул бровь и многозначительно хмыкнул. — Что же это за жертва такая, которая извивается голая на постели, пока ее фотографируют после того, как хорошенько поимели? — Все было бы намного проще, если бы я могла восстановить в памяти, почему… оказалась в постели с Роном. Я понимала, что мои доводы слабы, но мне так хотелось найти новые аргументы. — Я помогу тебе восполнить этот пробел, Мия, — горько пробасил Макс. — Ты распила с моим братом бутылку виски, а когда он слегка захмелел, сделала ему такое предложение, от которого Рон в пьяном состоянии не смог отказаться. Я не могу осуждать его за то, что он принял предложение… — И ты после всего этого хочешь, чтобы мы были парой хоть и на словах? Как ты хочешь убедить всех, что мы опять вместе, если не испытываешь ко мне никаких чувств? Макс посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Я бы не стал утверждать, что не испытываю к тебе никаких чувств. Мои чувства как раз очень сильны. Это гнев и ненависть, — зло процедил он сквозь стиснутые зубы. — И я знаю, что ты пытаешься сделать, Мия, но этот номер со мной не пройдет, — он сверкнул глазами. — И что же я делаю? — зло выдавила я. — Пытаешься выставить себя жертвой. Но, если ты жертва, тогда Рон злодей. Неужели ты всерьез считаешь, что я скорее поверю тебе, чем своему брату? В отличие от тебя он помнит каждую деталь той ночи, — заметил Макс. Продолжать спор было бессмысленно. Мне никогда не оправдаться. Черт бы побрал Рона и его приезд! — Как удачно, какой Рональд молодец — все помнит! Хотя глупо было надеяться, что ты поверишь мне, — сказала я и тяжело вздохнула. — Все эти годы я искал ответ на мучивший меня вопрос: «Почему ты изменила?». Я любил тебя, Мия, а ты разрушила эту любовь. Осталась только горечь. Едва я взгляну на тебя, мне хочется… — его слова повисли в воздухе, и он сжал зубы, словно боялся не справиться с искушением. У меня сжалось сердце: поза Макса и выражение его лица демонстрировали отвращение ко мне. — Речь сейчас не о прошлом, Макс. Речь сейчас о настоящем. Я лишь хочу, чтобы мы провели выходные в полном спокойствии, чтобы Майк познакомился с твоей семьей. Ты и сам этого хотел. Я решила сменить тему, потому что мне утомительно было мусолить надоевшую мысль о моей измене и впустую биться головой о стену, тщетно пытаясь доказать невиновность своего поступка. Нет, я не пытаюсь оправдать себя. Как не крути, но у меня есть сын от ненавистного мне мужчины. Но, черт побери, я ни секунды не помню о той злосчастной ночи. Я твердо уверена лишь в одном: никогда бы в трезвом уме и твердой памяти я не смогла бы изменить Максу. Поэтому вопрос, как получилось иначе, по сей день мучает меня. — Что тебя не устраивает на этот раз? — недовольно пробурчал Макс. Я вместо того, чтобы ответить сразу, как дура пялилась на его губы и подыхала от желания коснуться красивого рта, который с легкостью говорил мне гадости и оскорблял. Черт бы побрал эту обжигающую любовь к нему! — А как же твоя любимая Саманта? Что ты скажешь ей про наши отношения? — пробурчала я с иронией и нахмурилась. Я устало закрыла глаза и положила голову на подголовник, а затем подняла вверх лицо. Боже, за что ты меня так наказываешь? — Это тебя не касается, Сэм не твоя проблема, — легким тоном ответил Макс. — Это все? От его слов я нахмурилась еще больше. Мне вовсе не хотелось, чтобы он встречался с рыжухой. Я ревновала Фолла к волчице, потому что все еще любила, но показывать ему это, я не собиралась. — То есть, я должна играть роль влюбленной девчонки перед твоими родными, пока ты будешь крутить шашни на стороне с другими? — немного негодующе спросила я, повернувшись к нему. — Ты же это делала с успехом. А я что, лицом не вышел? К тому же, как ещё я должен был сказать о вашем появлении? Не мог же я, в самом деле, просто так привезти вас к своей родне и сказать, что хочу познакомить с ними Майка, которого ты родила от Рона, наставив мне рога перед самой свадьбой, — съязвил Макс в ответ. У меня от его слов прямо руки зачесались, так и хотелось влепить Фоллу пощечину. Зачем каждый раз напоминать о моем падении? Я и сама знаю, что изменила ему, но ничуть не жалею, что родила сына пусть даже и от нелюбимого мужчины. Майк моя жизнь! И это никому не изменить. — Тебе просто нужно было оставить меня в покое вместе с моим ребенком, Фолл, и заниматься своей беззаботной жизнью дальше, — зло пробубнила я в ответ. — На тебя мне наплевать, Мия, а мальчик должен знать свою семью, — его слова больно ранили меня прямо в сердце. — Мы не бросаем членов своей семьи. Ты должна это помнить. — Когда-то и меня ты называл членом своей семьи, но, однако, бросил, даже не удосужившись выслушать, — прикусывая нижнюю губу, чтобы не разрыдаться снова, прошептала я почти не слышно и устало опустила плечи. — Это было ровно до того момента, пока ты не решила прыгнуть в постель к моему брату и любезно раздвинуть перед ним ноги, — выплюнул мне в лицо. Макс, нервно провел по волосам рукой, а затем спрятал их в карманах брюк. Он как будто забыл, что еще пару секунд назад извинялся за грубость. — Значит Рон у нас молодец, виновата только я? — стараясь держать себя в руках от обиды, выпалила я. — Рон не был моей невестой, которая наставила мне рога перед свадьбой. И хватит обвинять всех подряд в своей измене, — он посмотрел на меня прожигающим взглядом, в котором читалась ненависть. — Знаешь, как говорят: «Сучка не захочет, кобель не вскочит»! Макс близко подошел ко мне, уперся одной рукой в машину и навис сверху. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Ты знаешь, в чем смысл пословицы, Мия? В том, что кобель готов вскочить на любую сучку и решение принимает только она сама — надо это ей или нет, а кобель безвольное существо, который почти всегда «за». — Я не сучка, Макс. Я подняла на него глаза и чуть не замерла, когда увидела его губы так близко, но быстро взяла себя в руки, разозлившись за минутную слабость. — Это твоя Обье самая настоящая похотливая сука. Так и чувствуется запах ее течки рядом с тобой, — выкрикнула я ему в лицо. Оттолкнув Фолла от себя, я выскочила из машины и с бешеной скоростью направилась к дому. Его слова больно ранили меня прямо в сердце. Да, я виновата, оступилась. Самое паршивое, что я даже не помню этого. Макс ударил ладонью по машине с такой силой, что до меня долетел резкий хлопок, который отдался от металла. Затем Фолл стремительно нагнал меня по пути к дому, схватил за локоть и, круто разворачивая, рванул на себя. Прикосновение его рук к моему телу вызвало табун мурашек и предательскую дрожь. Я чуть не застонала в голос от приятного касания и еле сдерживала себя, чтобы не упасть к Максу в объятия и крепко поцеловать. Господи, как же я люблю этого властного мужчину! А он, по всей видимости, меня ненавидит. Но я сама виновата, сама растоптала свое счастье. — Не приплетай Саманту и меня к своим проблемам, Мия, — резко бросил Макс мне в лицо. — В отличие от тебя, Сэм еще ни разу не давала повода усомниться в ней и не переспала с моим братом, чтобы сравнить нас. Умей отвечать за свои поступки самостоятельно, — в каждом его слове сквозили злость, ненависть и презрение. — И еще кое-что: не забывай, мы снова пара. Для всех ты моя невеста, а я твой жених, поэтому старайся быть как можно более убедительной и не устраивай сцены при моей семье. Ты будешь не только моей девушкой, Мия, ты станешь всем своим видом демонстрировать, что тебе это доставляет удовольствие. Понятно? От его слов меня бросило в холод, по телу пробежал озноб, а в душе стало еще более паршиво. Значит, он винит во всем только меня одну? Да еще и заступается за эту рыжую суку? Злость и обида заполнили душу и, недолго думая, я влепила Максу звонкую пощечину, о чем мечтала еще пару минут назад. Он не ожидал такого, это было видно по его ошарашенному лицу. Макс быстро взял себя в руки и, схватив меня чуть выше локтей, грубо дернул на себя и припечатал к своей мощной груди. Я же нисколько не сдавалась и выкрикнула прямо ему в лицо. — Раз Обье такая добродетельная, оставайся с ней в отношениях, а меня оставь в покое. Я уперлась руками в его стальные мышцы и попыталась оттолкнуть, а Фолл с издевкой смотрел на тщетность моих попыток. — Я забираю сына и уезжаю сейчас же. А ты можешь катиться к черту вместе с этой рыжей сукой и со всей своей семейкой, — кричала я в гневе, не заботясь о том, что меня мог кто-то слышать. — Не забудь прихватить любимого братца Рональда, который сумел не только позариться на твою невесту, так еще воспользоваться ею, когда она была в пьяном бреду, и приделать при этом сына. Я ненавижу тебя, Фолл! Ненавижу! Выплюнув ему это в лицо, я все же вырвала руки из его цепких пальцев и что есть мочи стремительно пошла к дому, чтобы забрать сына и уехать как можно быстрее из этого места. Мне было плевать, что об этом подумают все остальные. На данный момент я даже не знала, чего мне хочется больше: любить Макса или ненавидеть всем сердцем. Твою мать! За что мне все это? Дойти до крыльца я так и не успела — мне мешали лившиеся из глаз слезы обиды. Макс раньше перехватил меня по дороге почти возле самого крыльца, в очередной раз развернул к себе лицом. Фолл схватил меня за локоть и посмотрел дымчатыми, безумно красивыми глазами, из которых сыпались искры злости. Я чувствовала, что больше не выдержу. Голова раскалывалась, а нервы были натянуты как струна, и я зарыдала еще сильнее. — Что тебе от меня нужно, Фолл? Хочешь доказать, какой ты сильный и могущественный? Ну, давай, покажи, — отважно выдавила я из себя и вырвала руку. — Почему же ты не… Почему не покончишь с этим? Иди, расскажи всем, что произошло, чей Майк ребенок на самом деле, и покончим с этим фарсом, — слезы душили, и я обхватила голову руками. — Что тебя останавливает? Мужчина ты или нет, Фолл? Только не говори, будто Рон более темпераментный, чем… Макс припечатал меня к себе так внезапно, что я не успела договорить и замолчала. Он крепко сжал меня в объятиях. Фолл пару секунд смотрел на предательские слезы, которые текли крупными каплями. Затем он резко обхватил мое лицо горячими ладонями, стер большими пальцами мокрые дорожки со щек и запечатал мне рот поцелуем. Макс хотел взять реванш. Я понимала, что должна понести наказание за его уязвленную гордость. И все-таки мне очень хотелось, чтобы это был поцелуй любви, а не возмездия. Чтобы им двигала страсть, а не жажда мщения. «от лица Макса» Когда Мия высказала мне все в лицо, как будто это я предал ее, а не наоборот, меня накрыла такая сильная волна злости, что я почувствовал, как волк хочет вырваться на свободу. Меня распирало от ярости и негодования. Твою мать! Зачем я повстречал эту женщину на своем пути?! Мне хотелось задушить соблазнительную лицемерку, которая лишь одним взглядом лишала меня рассудка. Дьявол! След от ее ладошки до сих пор обжигал лицо. Я бросился вслед за Мией и схватил ее за локоть, разворачивая к себе. На ее лице отразилась вся боль, от сказанных мною слов. По щекам катились крупные капли горячих слез, увидев их, вся моя злость испарилась, как будто ее и не было. Я никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Мия плачет из-за меня, что она боится, что я сделаю с ней что-то, было как удар под дых. Черт подери! За какие грехи мне досталась эта своевольная блондинка? Я был готов прощать этой хрупкой женщине все, даже те обидные слова, которые Мия высказала мне, когда я ее настиг. Несмотря на это, мне хотелось стереть горючие слезы с лица Мии, обнять ее, убаюкать в объятиях и сказать, что все будет хорошо. Ожидание прикосновения к желанным губам заполняло сознание, перед которым меркло все: и страх, и недоверчивость, и злость, и боль от предательства. Эта маленькая, непокорная женщина просто сводила меня с ума. Я подыхал день от дня, когда Мия была не рядом. Ревновал и знал, что у нее кто-то есть, и этот кто-то ласкает, целует ее, и от этого хотелось рвать волосы на голове и выть волком от отчаяния, проклиная себя за жгучую любовь к ней. Когда я прижался к Мии, мое обоняние уловило легкий запах духов и тот неповторимый, едва уловимый аромат любимой, желанной женщины. От нее пахло так, что у меня закружилась голова. Свежий парфюм, кожа, что-то неопределимое, присущее только Мии, бьющее по рецепторам прямой наводкой, заполнили легкие до отказа. Химия, чтоб ее… Мои губы, горячие и жаждущие, коснулись нежных, пока еще холодных, но уже ждущих поцелуя губ Мии. Я облизнул их влажным языком и убрал сухость, а затем жадно впился в трепетный нежный рот Мии и почувствовал, как желание наполняет все тело. В данный момент я не хотел отпускать свою малышку. Мое тело предавало меня раз за разом, и я не знал, черт возьми, что делать? Я целовал Мию не потому, что хотел отомстить ей, а потому, что мне непреодолимо хотелось поцеловать ее губы. Как только я увидел Мию, мне захотелось обхватить ее бедра и овладеть ею. Это страшно выводило меня из себя, учитывая, что я ее не выносил. Чем же, черт возьми, она меня так привлекала? Я хотел держать Мию в объятиях и бесконечно долго целовать, а затем слиться с ней в чувственном танце страсти. Я хотел, как прежде, пробовать ее на вкус, ловить трепет сладких губ своими губами и не отпускать. Я не мог оторваться от Мии. Эта женщина сведет меня в могилу. Я останавливался лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и снова срывался в пропасть. Я почувствовал, как Мия вздрогнула и раскрылась мне навстречу. Я целовал ее мягкие, теплые губы, и когда Мия поцеловала меня в ответ, не хотел больше ничего другого, только прикасаться к ней и чувствовать, как смешиваются наши дыхания. Ее ладони легли на мои плечи, замерли, словно размышляя, не оттолкнуть ли, потом пальцы пробежали по шее и зарылись в волосы. Я обнял Мию за талию, прижал к себе крепче, мои руки стальным обручем сжимали ее хрупкое тело. Мы целовались так, как дышат тонущие люди, так, словно мы внезапно открыли то, что никогда не было столь сладким до этого. Оказывается, я все еще не забыл сладость головокружительных поцелуев любимой женщины. Мой поцелуй был поцелуем мужчины, который ждал этого момента годы и боялся, что он никогда снова не случится. Это был поцелуй, который мог сравнять горы с землей и стряхнуть все звезды с неба, страстный, требовательный, пробирающий до души, который практически сбил меня с ног. Это был лучший поцелуй в истории наших с Мией поцелуев. Он был сладкий, как медовый нектар. Целый мир открылся для меня, когда я коснулся губ любимой. Я не понимал, где нахожусь, однако, мне было все равно. Я не заботился ни о чем, потому что единственный человек, который имел для меня значение, был рядом со мной. Я целовал Мию так, как никогда не целовал ее раньше, гладил по спине, волосам и округлой попке, прижимая сильнее к своему телу. И для меня это было счастливое забвение, лучшее, чем что-либо. На сердце стало удивительно легко: ни преград, ни недоразумений, ни обид — только мы: я и она. В этот момент для меня Мия была единственной реальностью в мире. «от лица Мии» Я почувствовала прикосновение Макса. Оно взорвало мое сознание, как горячая искра. Кожу от его прикосновения обжигало, и я с трудом пыталась скрыть волнение. И почему я не могу относиться к Максу как к обычному мужчине? Почему его присутствие вызывает такие противоречивые чувства: хочется сбежать от него, не видеть, забыть, но в то же время, я мечтаю постоянно ощущать тепло его рук на своем теле, знать, что Макс рядом, что он только мой. Нельзя так жить. Надо отпустить чувства к Максу, надо научиться жить без него, но я прекрасно знаю, что это не в моей власти. Мои руки непроизвольно легли на рельефную грудь, создавая барьер между нами, когда Макс прижался ко мне всем телом. Гнев, злость и обида ушли, их место заняло ожидание и предвкушение. Нет, боли не было, было чувство неожиданности и желание повторения. Губы Макса такие горячие и страстные. Мне хотелось их прикосновений еще и еще. У меня закружилась голова от жгучего поцелуя, от запаха любимого мужчины. Я судорожно перевела дыхание и потянулась навстречу светловолосому красавцу, который завладел моим сердцем целиком и полностью. Хотелось, чтобы поцелуй продолжался вечно. Как давно я мечтала об этом… Макс, видимо, почувствовал мое состояние. Вкус нежных, желанных губ, и такое долгожданное ожидание сбылось, наполняя сознание новизной ощущения, как будто он целовал меня впервые. Я почувствовала, как от прикосновения его губ, закружилась голова. Они властно охватили не только мой рот, но и мой разум, лишая воли, отдавая во власть Макса. Я почувствовала, как слабеют ноги. Хотелось чего-то, но чего я и сама не понимала. Я уловила трепет настойчивого языка Макса. Под напором его желания я разомкнула стиснутые зубы и впустила его в свой рот. Макс прошелся языком по моим губам, слегка раздвигая их, проникая внутрь, и я почувствовала атласную упругость и отзывчивость. Он, сжимая и нежно охватывая, сосал и вбирал в свой рот мои становящиеся припухлыми губы. То, как Макс обводил их языком, раздвигал и проскальзывал между ними, ласкал изнутри и тонко касался моего языка, кружило мне голову. Это был секс чистой воды. Колени подгибались. Дыхание сбилось, воздуха не хватало катастрофически. Я оторвалась на секунду от губ Макса, чтобы вдохнуть поглубже, и снова тянулась к нему. Я как будто ныряла на морское дно. Кровь шумела в ушах, как под водой. — Ты скучала по мне, Мия? — спросил Макс. Он провел пальцем по моей щеке. Теперь он смотрел на меня так, словно я была подарком, а не наоборот. — Лично я страстно желал этого. Не мог дождаться, когда увижу тебя снова, — глухо простонал он, протянул руку к моей груди и сжал ладонью, овладевая моим ртом снова и снова. Ничего себе признание! Я чуть не присвистнула в ответ, хотя испытывала такую же страсть. Чтобы ни произошло между мной и его братом, только Макс пробуждал во мне подобные чувства. Я безумно любила этого мужчину и поэтому позволяла ему все. Фолл опять захватил мой рот в свой сладкий плен. Язык Макса настойчиво скользнул по деснам, жемчужным зубам, которые под его настойчивостью приоткрылись как ворота Рая, впуская его грешную, но такую желанную сущность. Наконец произошла долгожданная встреча двух языков. Какую бурю страстной борьбы они подняли при встрече, словами не описать. Наши языки невообразимо сплетались, ласкали друг друга, выталкивали и проникали изо рта в рот, касались губ и вызывали желание и страсть в наших с Максом душах. Я чувствовала прикосновение его языка, поэтому сначала старалась убрать свой, чтобы освободить место для него, но потом снова и снова толкала язык Макса своим и чувствовала упругую неуступчивость. Так между нами завязалась страстная борьба, которая доставляла новые ощущения. Наши языки дарили нам с Максом обоим радость и рождали наслаждение, пробуждая страсть и желание. Губы, слитые в простом касании, приобрели жар. Это был поцелуй, в котором было не важно, кто доминирует. Уже было не важно, кто кого целовал и жадно вбирал в себя губы другого, отдавался всей страстью и жаждой этому поцелую. Я больше не упиралась в грудь Макса ладонями. Я жадно обняла его за шею, после чего запустила пальцы в мягкие волосы, к которым мечтала прикоснуться с той самой минуты, как увидела спустя долгие годы разлуки. Я прижималась к любимому и ласкала его широкую крепкую спину, старалась слиться с ним в одно целое и желала раствориться в его сильном и таком крепком, желанном теле. Прикосновение моей груди к стальному телу Макса рождало во мне горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало сознание. Как же я люблю этого мужчину! Я чувствовала, что Макс хочет меня так же, как я хотела его. Он еще сильнее обхватил меня руками, сомкнул их на моей талии и потянул меня вверх. Я оказалась крепко прижатой к натренированному телу и почувствовала, как отрываюсь от земли ногами. Мои руки машинально вцепились в крепкие плечи и хватались за них, как за спасательный круг. Я знала, что Макс никогда не даст мне упасть, чтобы между нами не произошло. Я зарылась пальцами в волосах на затылке любимого, чуть прихватывая их и оттягивая. Мы оба чувствовали нарастающий трепет, страстную самоотдачу тел, которые прижимались и сплетались в объятьях друг друга… — Эй, голубки, где пропали? Вас уже все заждались. Мы услышали голос Одри где-то поодаль, которая умела, как никто другой, появиться не в том месте и не в то время. — Упс, извините, что помешала. Я как всегда не вовремя, — усмехнулась она и упорхнула обратно в дом. Хоть Одри и умела появиться в самый неподходящий момент, сейчас я была ей благодарна, потому что боялась утонуть в объятиях Макса. Я немного разочаровалась, когда Фолл прервал наш поцелуй, судорожно сглотнул и, опустив меня на дорожку, слегка оттолкнул от себя. Взгляд Макса еще пару секунд назад был таким страстным и возбужденным, а сейчас сменился на равнодушный и холодный. Я отстранилась от него, облизала языком губы, ставшие вдруг еще более пухлыми и горячими. Мои пальцы невольно потянулись к губам, туда, где до сих пор ощущалось прикосновение губ Макса. Я почувствовала, как ткань лифа стала тесной для налившихся желанием сосков и груди. Я опустила свой взгляд в землю, потому что не могла смотреть на Макса, чтобы не показывать настоящие чувства к нему и не видеть ненависти в любимых глазах. Фолл уверенно пошел впереди меня, а я поплелась в дом вслед за ним. Я вошла в гостиную, где собралась вся семья в ожидании нашего появления. Черт! Как же так? Как я могла просто взять и пустить всю ситуацию под откос? Я как обычно потеряла связь с реальностью, стоило мне столкнуться с Максом в одном помещении или просто оказаться рядом. Майк, который уже со всеми успел познакомиться, сидел на руках у Шона. Ральф стоял возле камина. На диване рядом с Одри сидела Хелен, напротив нее, в кресле, — дед Конрад, дядя Джон также сидел в кресле. Все семь пар глаз посмотрели на меня с Максом. Пришлось нацепить улыбку на лицо, чтобы никто не догадался, что я всего пару минут назад плакала, оскорбленная до глубины души обидными словами Макса. Даже восторженный поцелуй не смог прогнать обиду из сердца. — Мия, привет. Я так долго тебя не видел. Даже успел соскучиться. Шон опустил Майка на пол и, подойдя ко мне, сжал в объятиях. Он уже не был двенадцатилетним мальчиком, а стал высоким, красивым юношей, так похожим на своего отца и дядю. — Я достаточно вырос, крошка? Можно мне теперь приударять за тобой? — спросил Шон с легкой мальчишеской улыбкой, которая осталась такой же искренней, как и прежде. — Думаю, достаточно. Я искренне улыбнулась племяннику Макса и обхватила его руками, обнимая. — Ишь, чего захотел. Свою девушку найди, а к моей не лезь, — пробурчал Макс. Он как всегда наградил Шона легким подзатыльником, ревностно оттянул меня за руку ближе к себе и обнял. Я так и не поняла, кого Фолл больше ревнует: меня к племяннику или наоборот. Отойдя на приличное расстояние, чтобы опять не схватить оплеуху, Шон засмеялся, подмигнул мне и произнес: — Мия, подумай над моим предложением. Я буду Майка воспитывать, как собственного ребенка. Какая разница, кто отец, если он все равно Фолл? — сказал, так сказал. Прямо в точку. — Я ведь моложе, красивее, умнее… — И болтливее, — добавил дедушка Конрад, после чего все засмеялись. — Здравствуй, Мия. Иди уже сюда, дай я тебя обниму, девочка, а то этот малолетний болтун может еще долго разглагольствовать. Конрад подошел ко мне ближе, оттянул от Макса, и как-то по-отечески обнял, потом слегка отодвинул от себя на вытянутые руки и внимательно окинул взглядом. — Ты ничуть не изменилась. Осталась такая же маленькая и худенькая. Этот крепыш точно твой сын? Я удовлетворительно закивала головой, смущаясь, а дед Макса прошептал мне на ухо: — Я скучал по тебе, Мия, мы все скучали. А твой малыш просто потрясающий, ты хорошо его воспитала. — Спасибо, Конрад. Я тоже скучала, — смущенно ответила я деду Макса. От его слов на душе как-то заметно полегчало, ведь я не ожидала такого теплого приема, а особенно от Конрада, который всегда смотрел на жизнь немного консервативным взглядом. Следующей ко мне подошла Хелен, которая очень крепко обняла меня, стискивая в объятиях и пряча на глазах непрошеные слезы. — Мия, я так рада снова видеть тебя в нашем доме. Мы скучали. Хотя я не прощу тебе, что ты спрятала от нас такого смышленого мальчугана, как Майк. Он так похож на Макса, просто точная его копия. Да, конечно! Горько усмехнулась я. Ах, если бы все было так… Было бы намного проще. — Привет, Хелен. Я тоже счастлива тебя видеть. Я обняла женщину и нервно сглотнула, потупив взор в пол уже в который раз за день, чтобы она не видела в моих глазах отголоски разочарования. Знала бы ты, Хелен, чей мой сын на самом деле. Отнеслась бы ты тогда с такой же теплотой ко мне? Черт! Придется врать всем. Что-то придумывать на ходу. И чтобы это выглядело правдоподобно, для начала надо перестать нервничать. — Здравствуй, Мия. Спасибо тебе за нового члена нашей семьи и стаи. От чего же раньше нам не рассказала про Майка? Мы все-таки родня, — немного осуждающе произнес Ральф, слегка сжимая меня в объятиях. Я засмущалась, ведь это было так непривычно слышать спустя столько времени, особенно от Ральфа. Да и как я могла рассказать им о Майке, если знала, что он не сын Макса? Макс точно бы не порадовало, заявись я с ребенком на пороге их дома и объяви, что это его сын. Да он бы вышвырнул меня с позором. — Здравствуй, Ральф, — это все, что я смогла выдавить из себя и посмотреть на этого сильного мужчину, обнимая его в ответ. Следующим мои объятия перехватил дядя Джон. — Наконец-то ты вернулась, Мия. Надеюсь, что с твоим возвращением появится лукавая улыбка Макса, которой он перестал радовать нас после вашего расставания. Надоело смотреть на его всегда кислую и нахмуренную мину. Джон закатил глаза и состроил смешную грустную рожицу, и я не смогла не улыбнуться в ответ. — И спасибо тебе за Майка, он просто потрясающий малыш. Такой же неугомонный, как и его папка в детстве. Прямо копия Макса, — смерив племянника задорным взглядом, весело добавил он. — Даже повадки одинаковые. Ох, не даст он нам всем скучать. Все дружно засмеялись после слов дяди Джона, все, кроме Макса. Я заметила это сразу. Естественно, кто бы радовался, зная, что знакомит с родными не своего сына в качестве своего? Прости, любимый, прости за это. Прости за боль. Как бы хотелось повернуть время вспять и разрешить все проблемы одним взмахом волшебной палочки. Я заметила, как внимательно Майк смотрит на Макса, а потом подходит к нему и дергает за штанину. — Папочка, а потему ты глустишь? — Я не грущу, Майк, тебе просто показалось. Макс подмигнул моему сыну и взял его на руки. У меня сердце защемило и захотелось выть от безысходности. Твою мать! Почему это происходит со мной? Почему это происходит с нами? — А ты глустил без меня и мамочки? Прежде, чем ответить, Макс посмотрел на меня абсолютно потускневшим взглядом. — Конечно, грустил, милый. Я же не знал, что у меня есть такой чудный малыш, — сказал Макс с печалью в голосе, которую я сразу же уловила. Я сейчас или разрыдаюсь, или умру. Макс поднял Майка высоко над головой и закружил, сын весело засмеялся в ответ. Я невольно засмотрелась на любимого мужчину, который так трепетно относился к моему маленькому мальчику. Он кружил моего сыночка, а я смотрела только на Макса… На сильного, красивого, любимого и такого желанного. Я очень сожалела, что потеряла свое счастье. На глаза не первый раз за день проступили слезы, которые я заметила и на глазах Хелен. Она стояла и смотрела на моих самых любимых мужчин и стирала слезинки в уголках глаз. — Та-а-ак! Пойдемте все за стол, а то сейчас потекут бурные реки слез, грозя затопить все собой вокруг, — как всегда, закатывая глаза и смеясь, произнесла Одри. Остальные тоже разразились смехом. Ральф подошел к Хелен и обнял за плечи. Она обвила руками его торс и положила голову на грудь. Он нежно погладил ее ладонями по рукам и спине и поцеловал в висок. В этот момент я завидовала их идеальному семейному счастью. Хотелось так же любить и быть любимой, знать, что рядом есть тот человек, на которого я в любой момент могу опереться. Одри направилась в столовую, и мы все последовали за ней. Хелен, как всегда, постаралась на славу. Нас с Максом посадили рядом, что и было ожидаемо. Майк пожелал сидеть между Одри и Шоном, так как ему представилось право выбора. Во время обеда, я старалась не касаться Макса. Дрожь от его поцелуя все еще хранила свежую память о чувствах, которые вспыхнули с новой силой. Отвлекала себя мыслями о том, что я здесь ради Майка, а роль возлюбленной всего лишь маска, которую нужно носить, находясь в окружении родных Макса. Но… Запах парфюма в сочетании с его запахом тела, свойственный только ему одному, просто сводил меня с ума, голова кружилась, а мысли путались. Именно запах Макса всегда сопровождал меня повсюду, всплывал ассоциациями, и погружал в самые сладкие ощущения, воспоминания и фантазии… Я любила прижиматься к голому телу Макса, ласково обнимать и утыкаться в него носом. Любила дышать им… Любила закрывать глаза и наслаждаться всеми оттенками, всеми тонкими и всеми насыщенными ароматами, которые только могла уловить, вдыхая тепло его тела. Но все это теперь в прошлом. Весь день я провела в основном рядом с Одри и Хелен. После обеда мы убрались в кухне, помыли посуду, немного отдохнули и принялись за приготовление ужина. Все это время сестра и невестка Макса выспрашивали меня, как я жила одна с Майком, тактично избегая темы нашего с Максом расставания и причин, послужившим этому. Мне не нужно было врать, чтобы избежать мук совести. Я сегодня не стала, как обычно, укладывать сына днем спать. Майк играл во дворе с полюбившимся ему Шоном. Чуть позже он ходил с племянником Макса в лагерь. Сам Макс решал вопросы с Ральфом, а дядя Джон и дед Конрад были в магазине. Весь последующий ужин я старалась вести себя беззаботно, болтая со всеми подряд обо всем. Мне это не особо удавалось, так как, играя роль воссоединившейся пары, нам с Максом приходилось сидеть все время рядом, касаться друг друга, изображать на лицах счастливые улыбки. Он так мило улыбался, что у меня перехватывало дух и хотелось повалить этого невероятно сексуального мужчину на стол и хорошенько оттрахать. Макса особенно хотелось после истории с мясом, когда нас чуть не застукали за занятием секса. Я смутилась, когда Хелен стала рассказывать про это, и посмотрела на Макса. Он тоже посмотрел на меня. Наши губы были так близко друг к другу, и мне захотелось, чтобы Макс ещё раз поцеловал меня. Я видела в его взгляде желание. Уверена, что Макс также ярко помнит этот случай. Именно в тот раз мы нарушили правило деда и занимались любовью несколько раз, хотя спать нам вместе не разрешили — мне выделили отдельную комнату. После ужина мы с Хелен убрали со стола, а потом вернулись к остальным в гостиную, где все сидели перед камином и как в былые времена слушали из уст Конрада интересные истории о жизни, которые он знал баснословное количество. Невозможно было понять, как все это умещается в его мозгу. Меня усадили к Максу. От перспективы сидеть у него на коленях, я даже не знаю, кто из нас больше впал в уныние. Пришлось натянуть улыбку и сесть, как ни в чем не бывало. Было довольно жестоко сидеть на нем, но не иметь возможности касаться. Я заметно нервничала. Горячая рука Макса лежала на моей оголенной талии, опаляя кожу теплом. От его касания предательское тело покрывалось стаями мурашек и едва заметно дрожало. Будь неладен этот короткий свитшот. Зачем я только его надела? Моя попка упиралась Максу как раз в пах, и я чувствовала, как напрягся и окреп его член. Это так сводило с ума. Мои пальцы покалывало до дрожи. Хотелось завести руку назад и обхватить эрегированную плоть ладонью, почувствовать мощь, силу и упругость. Меня это невероятно возбуждало и смущало, и я старалась сидеть, не двигаясь, чтобы хоть как-то сгладить ту неловкость, которую испытывала. От того, что сидела, как натянутая струна, моя спина затекла и стала слегка покалывать от боли. Время подходило ко сну, чему я несказанно радовалась. Я заметила, что Майк то и дело трет глазки. Я благодарила бога за возможность убежать от пытки, на которую добровольно согласилась. Ведь я могла настоять и не ехать к семье Макса, а остаться дома со своим мальчиком. Зачем я только поехала? Чем я думала в тот момент? Хотя был ли у меня выбор? Не стану отрицать, что мне просто эгоистично хотелось находиться рядом с Максом. Вставая с его колен и избавляя себя от сексуального мучения, я наклонилась и подняла сына на руки. Мой малыш тут же обнял меня за шею. Я поцеловала его в висок, крепко прижимая к себе. — Мы бы еще посидели, но Майку пора спать, — обратилась я к семье, а затем к сыну: — Милый, скажи всем спокойной ночи, тебе уже пора в кроватку. — Мия, давай я уложу Майка, — предложил Макс и забрал его у меня из рук. — Ну что, сынок, готов ко сну? Сын положительно закивал головой, сонно зевая. Я каждый раз удивлялась, что Макс так легко называет Майка сыном. Этот раз был не исключением. — Мамочка, а где мой волтенок? Ты взяла его? — спросил Майк. — Конечно, любовь моя. Как же я могла его забыть? Он, кажется, в машине, в сумке, — ответила я ребенку, а затем обратилась к Максу: — Не принесешь? А я пока отнесу Майка в комнату и подготовлю ко сну. — Конечно, без проблем, — быстро ответил он. Так непривычно было общаться не на повышенных тонах. Я забрала у Макса сына. Майк махал всем пока, тер сонные глаза кулачками и говорил спокойной ночи, после чего мы удалились на второй этаж в нашу с Майком спальню, которую приготовила Хелен. Я сильно удивилась, когда вошла в комнату, и обнаружила небольшую, но уютную комнату с односпальной кроватью. Черт! А где же буду спать я? Я слегка нахмурилась, ничего не понимая, и решила выяснить это чуть позже, затем расстелила кровать. Пока я раздевала сына и готовила его ко сну, зашел Макс, неся с собой плюшевого волчонка и спальные вещи для Майка, взяв их из моей сумки. Я одела малыша в пижаму и уложила его в кровать. — Знаешь, откуда этот волчонок? — вдруг поинтересовался Макс у сына, присел на корточки возле кровати и щелкнул его по носику. — Нет. Мамочка никогда об этом не лассказывала, — отрицательно качая головой, ответил сонным голосом Майк и потер нос кулачком. — Это я подарил волчонка твоей маме очень давно, а сейчас он твой. Ну вот, теперь ты знаешь. А сейчас пора ложиться спать. Спокойной ночи, Майк. Макс наклонился чуть вперед, поцеловал сына на ночь и потрепал его волосы рукой. Затем он отошел к двери, скрестил руки на груди и, упираясь в косяк плечом, внимательно наблюдал за нами. Я склонилась над сыном, чтобы поцеловать. Сын обнял меня за шею и поцеловал прямо в губы. Майк долго держал меня в детских объятиях, не желая выпускать. Я явственно затылком почувствовала прожигающий взгляд и была уверена, что Фолл стоит и любуется открывшимся перед ним откровенным видом. Вот же незадача. Что он подумает? Я даже представила, как стою в двусмысленной позе перед ним, а он пялится на мою пятую точку. А может, мне кажется? Нет, сомнений не было. Только ЕГО взгляд заставляет меня впадать в ступор, прожигает кожу насквозь, заставляя терять рассудок и нести чушь от волнения. Похоже, не только я теряю рассудок в присутствии Фолла. Он тоже не так бесстрастен, как кажется. Я отчетливо услышала его шумный вздох. — Спокойной ночи, мой сладкий, — я еще раз поцеловала Майка в щечку, подоткнула одеяло, чтобы он не раскрывался во сне, а затем спросила: — Кого мамочка любит больше всех на свете? — Меня и папочку, — пролепетал ребенок. Я на мгновение потеряла дар речи. Как же он чертовски был прав. Я люблю Фолла! Я так сильно его люблю. До дрожи в руках и ногах, до потери пульса, до онемения конечностей. Жаль, что это чувство больше не взаимно… — Я тебя люблю, мамочка, и папочку тозе люблю. Майк улыбнулся, смотря на нас с Максом полузакрытыми глазами, обнял волчонка и, уткнувшись носиком в подушку, сладко уснул. Я закрыла шторы плотнее, чтобы утром Майк поспал дольше, и включила небольшой ночник. Макс все это время стоял в той же непринужденной позе и наблюдал за мной. После мы с Максом вышли из комнаты. — Не знаешь, в какой комнате буду спать я? — спросила его напрямую, потому что мне не терпелось принять душ и лечь спать. — Мия, ты будешь спать в моей комнате вместе со мной на одной кровати, мы же пара. Не забыла? — делая акцент на слове «пара», безапелляционно отрезал Фолл и пожал плечами. Я округлила глаза от его слов, потому что настроилась отдохнуть и никак не ожидала такого поворота событий. Черт! Теперь мне всю ночь придется лежать с ним рядом и мучиться от желания. — Мы и после помолвки спали в одной постели. Даже дед был не против, — продолжал разглагольствовать Макс. — Если учитывать, что в глазах моей семьи у нас с тобой есть ребенок, было бы странно спать по разным спальням сейчас. Ты так не думаешь? — добавил он и посмотрел на меня плотоядным взглядом. Неужели он хочет меня? Неужели… Так! Стоп, Мия. Никакого хочет. Куда тебя опять несет? Нахотелась уже до ребенка. Хватит. — Я думаю, было бы разумнее поселить нас в разных комнатах, — буркнула я и уставилась на него злым взглядом. — Мия, ты будешь спать в моей комнате, в моей постели вместе со мной, и это не обсуждается. Мы с тобой договорились, что ты хотя бы слегка будешь изображать влюбленную, поэтому придется потерпеть мое присутствие рядом, — хмыкнул Макс, а мне захотелось ему врезать. — Я не хочу спать с тобой, — довольно грубо процедила я. От злости я оттолкнула Макса с силой, которой не ожидала от себя, и направилась в сторону комнаты. Мне не нужно было говорить, в какую сторону идти, я и так прекрасно помнила, где находится его спальня. — Ты отказываешься разделить со мной постель после того, как спала с моим братом? Я вздрогнула от резкого тона, остановилась и повернулась к Максу лицом. — Рон тут совершенно ни при чем. Это касается только тебя и… меня, — угрюмо буркнула я. — Рон тут очень даже при чем, — сказал Макс. — У тебя от него ребенок. Ты променяла меня на него. — Я не променяла тебя на него, — возразила я. — Я ушла от вас обоих. — По-твоему, это может служить утешением? — нависнув надо мной, с яростью в голосе спросил Макс. — Нет, но я думала… — он не дал мне договорить и перебил на полуслове. — Ты думала? — фыркнул Макс. — Ты соблазнила моего брата, полагая, что выйдешь сухой из воды, поскольку меня не было в городе, но ты недооценила Рона. О, как сильно я его недооценивала! Я виновато опустила голову и зажмурила глаза на секунду, затем нетвердой рукой провела по волосам, поправила их и нахмурилась. Мне нечего было сказать в свое оправдание. — Что это с тобой, дорогая? — спросил насмешливо Макс. — Неужели мысль о том, чтобы разделить со мной постель, расстроила тебя? — Не могу сказать, что с нетерпением жду этого, — с вызовом бросила я ему в лицо. — Зато я жду с нетерпением, которого с лихвой хватит для нас обоих, — у Фолла хватило наглости засмеяться. — Это лишь небольшая компенсация за твои прошлые грехи. — Я уверена, что ты успел за это время многократно компенсировать мои «прошлые грехи», — поддела я его и показала пальцами кавычки. — Да и ты, насколько я понимаю, отнюдь не отказывала себе в удовольствиях, — сказал он и прошелся взглядом по моему телу. — Люди с такими, как у тебя… хм, потребностями не способны слишком долго воздерживаться. Я почувствовала, как краска заливает мое лицо при воспоминании о тех потребностях, которые благодаря Максу пробудились во мне. — Я теперь мать, — довольно резко оборвала я его. — А я нахожу материнство сексуальным, — взгляд Фолла скользнул по моей груди. — Даже очень сексуальным. — Ненавижу, — зло выплюнула я. Я машинально замахнулась рукой для пощечины, но Макс перехватил ее в полете. — Ты маленькая дикая кошка! Хочешь сделать мне больно? — усмехнулся он с иронией, понимая тщетность моих попыток задеть его самолюбие. — Я бы с радостью убила тебя, — выпалила я. — Так убей. Я буду счастлив. Макс лениво улыбнулся, намекнув на секс. — Я тебя ненавижу! — выдохнула я, собираясь уйти, чтобы не слушать его. — Ненавижу! — А мне нравится, Мия, каким образом ты проявляешь свою ненависть ко мне, — заявил он, преграждая мне путь к спальне. — Я чувствую, как пульсирует от эмоций твое тело. Уверен, засунь мне руку в твои трусики, я почувствую влагу от желания. — Дай мне пройти, Фолл, — пробурчала я недовольно. Макс угадал на все тысячу процентов: мои трусики от его тесного контакта можно было спокойно выкручивать. После моих слов Макс отстранился с легкостью, которой я в душе позавидовала. — Мне помнятся времена, когда ты вела себя по-другому, — игриво заметил он. — Я была настолько глупа, что поддалась твоему обаянию, — фыркнула я в ответ. — И еще глупей, когда поддалась обаянию моего брата, — поддел меня Макс в очередной раз. — По словам Рона, это я заставила его поддаться искушению. Разве ты забыл? — я бросила на него уничтожающий взгляд. — Нельзя совместить несовместимое, Макс. — Я знаю по собственному опыту, насколько неотразимы твои чары, — возразил он. Я отвернулась, чтобы не видеть иронию в его глазах. Я всегда вела себя достойно до тех пор, пока Рон и я… Это было пятно на моей репутации, и я ничем не могла его смыть. — Я отомщу тебе, Мия. Не сомневайся. На лице Макса появилась горькая решимость. — Ты не удовлетворишься, Макс, пока не сломаешь меня, да? — печально промолвила я. Он поджал губы. — Ты сломала меня, Мия. У меня тоже есть собственная гордость. Тебе не мешало бы учитывать это, когда ты отдавалась моему нестойкому братцу. Я отомщу, — повторил он, — и ни перед чем не остановлюсь, чтобы сделать это. — Ты так сильно ненавидишь меня? — я почти задохнулась от эмоций. — А почему бы мне не испытывать к тебе ненависти, Мия? — спросил Макс. — Не бывает идеальных людей. Все делают ошибки, — я старательно избегала его настойчивого взгляда. — Это не ошибка, Мия, а подлое предательство, за которое надо расплачиваться, — горько усмехнулся он. — А как же твой братец? Какую цену должен платить он? Макс напрягся, выдерживая мой горячий взгляд. — Рон понятия не имеет, что у него есть сын. Я не могу придумать наказания более сурового, чем это, — сказал он с иронией. — Выходит, виновата одна я? Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Макс как всегда обвинял исключительно меня одну в том, что случилось, и меня это больно ранило. — Да! Макс подошел почти вплотную. Он очень близко возвышался надо мной огромным ростом. От его габаритов коридор сразу как бы уменьшился в размере. — Ты давала клятву мне и нарушила эту клятву. Рон нормальный здоровый мужчина. Перед искушением, которому ты его подвергла, Мия, ему было трудно устоять. Он извинился за свои непредумышленные действия. — Непредумышленные? Он напоил меня виски! Я не хотела пить, но он заставлял. Я уже не один год была подавлена тем, что почти ничего не помнила о той судьбоносной ночи. — Рон не заливал тебе виски в рот, Мия, ты сама это делала. Ты не должна была пить, — сжав губы, Макс смерил меня взглядом. — А он не должен был… не должен… Слезы брызнули у меня из глаз, и я сердито смахнула их ладонью. — Как ты сказала, что сделано, то сделано, и этого уже не исправишь. Нам следует думать о том, что происходит здесь и сейчас. — Я не хочу быть рядом с тобой ни здесь, ни сейчас, — неумело солгала я, потому что хотела… хотела этого именно здесь и сейчас. — А придется, — с издевкой вымолвил Макс веселым голосом, тем самым разозлив меня. — Я даже вещи твои уже отнес в свою комнату. Поэтому тебе придется разделить со мной постель. — Я не хочу с тобой спать! — огрызнулась я в ответ. — Представь, я с тобой тоже! Трахаться и просто лежать рядом — разные вещи. Ты, как большая девочка, должна это знать. Не переживай, я пальцем тебя не трону, для секса у меня есть Сэм, — злорадно произнес последнюю фразу Макс, теребя мою израненную душу булавкой ревности. — Как же я тебя ненавижу, Фолл, — прошипела я. — Не обольщайся, это чувство взаимно, — глядя с презрением, бросил мне в лицо Макс. Я фыркнула и, оставив стоять Макса в коридоре, направилась прямиком в комнату, в которой раньше проводила так много времени… счастливого времени. Я зашла во внутрь, хлопнув при этом громко дверью, оставляя за ней мужчину, которого желала больше всего на свете, с которым хотела забыть обо всем, которого любила, хотя слова Макса задели меня за живое. Да, я люблю его, по-прежнему люблю. Ненавижу себя за эти чувства. И его ненавижу за то, что не дает возможности забыть о них. Но, пусть не думает, что я так легко сдамся и рассыплюсь перед ним. Пусть валит к Обье и ночует с ней. В комнате я направилась прямиком к креслу, на котором стояла моя сумка с вещами. Я от злости рванула ее на себя с такой силой, что чуть не рассыпала все содержимое на пол. Я достала чистые трусики и атласную ночную сорочку с кружевом. Я привыкла спать без нижнего белья, но учитывая, где буду спать и с кем, готова была лечь прямо в одежде. Моя сорочка была слишком уж кружевной и короткой — атласа на ней было всего-то процентов тридцать, остальное сплошной гипюр. Вот незадача. Я же не знала, что буду спать в одной кровати с Максом, и надеялась спать отдельно, ведь комнат в доме у Фоллов много. Да и ладно, справлюсь. Где моя не пропадала? Захватив халатик, я направилась прямиком в душ. Заметив, что Макс входит в комнату, я демонстративно закрыла дверь ванной комнаты на защелку. Пробыв в душе полчаса и приведя себя в порядок, я вышла из ванной и обнаружила, что нахожусь в комнате одна. Это было как бальзам на душу и, несомненно, лучше, чем сидеть с Максом в напряженном молчании. Я быстренько расстелила кровать, забросила одеяло Макса на его половину, затем залезла в шкаф и достала еще одно. Да, ничего не изменилось. Меня это радовало. Я легла на кровать, не снимая халат, и почувствовала знакомый запах. М-м-м, как же приятно пахнет. Сейчас точно сойду с ума. Я безоговорочно одержима Фоллом. Выкинув о нем мысли, я накрылась и быстро уснула — напряжение всего дня давало о себе знать. Утром я проснулась довольно рано, хотя во время беременности, особенно последние месяцы, спала очень долго, наверное, поэтому мой мальчик никогда не доставлял и не доставляет мне хлопот. Майк тоже любит поспать, как и я раньше любила поспать подольше. С появлением сына все изменилось. Вставать рано и готовить завтрак, уже вошло в привычку за последние годы. Солнце заливало всю комнату ярким светом, от чего было немного больно глазам. Почему окна не зашторены? Ответ прост: забыла. Мне было жутко жарко, тело затекло от какой-то тяжести на нем. Я не сразу поняла, где нахожусь, но открыв глаза и увидев спящего Макса рядом, сразу все вспомнила. Он лежал на боку, как это было раньше, и обнимал меня могучей рукой. Я пошевелилась. Макс почувствовал это и сквозь сон по-хозяйски притянул меня к себе еще ближе, припечатывая к стальному торсу. Фолл переместил левую руку с моей талии выше и обнял ею за грудь. Он просунул ладонь под кружевную ткань сорочки, зажимая пальцами сосок, а затем зарылся носом в мои волосы и закинул на меня одну ногу. Дьявол, как же хорошо! Я чуть не застонала в голос, но вовремя остановила свой порыв. Вот бы провести в объятиях Макса всю жизнь. Почувствовав жар его тела, я поняла, что он полностью обнажен. Сдурел, не иначе. Зачем разделся полностью? Не пойму. Хотя почему не пойму? Макс любит спать обнаженным или в широких спальных штанах, но не тогда, когда я рядом или когда жарко. Вряд ли он изменил своим привычкам за последние годы. Лежа рядом с любимым мужчиной, поняла простую вещь: выспалась сегодня, как уже давно не высыпалась. Лежать в тепле его рук, прижимаясь к груди Макса, почти так же хорошо, как заниматься с ним сексом. Хочу раствориться в идеальности этого момента и не думать, что будет завтра. Некоторое время я полежала в родных, любимых объятиях, наслаждаясь теплом мужского тела, которое раньше согревало меня каждую ночь. Затем, стараясь как можно аккуратнее, убрала руку Макса и тихо выбралась из-под него. Решила воспользоваться предоставленной возможностью и полюбоваться на Макса. Приоткрытые губы, ровное дыхание. Никогда не думала, что это так мило: видеть, как твой любимый мужчина спит. Ну, или похрапывает. Я прикоснулась затылком к изголовью кровати и повернула голову к Максу, наблюдая, как подрагивают во сне его длинные ресницы. Из приоткрытых губ срывался еле слышный звук, похожий на свист. Его крепкая грудь вздымалась от дыхания. Из-под одеяла выглядывали и красиво вырисовывались на теле натренированные мышцы и идеальный пресс. Вот и ответ на недавний вопрос: есть ли у идеального мужчины идеальные шесть кубиков на животе? Ответ очевиден. Конечно, есть. Рассматривая спящего Макса, я чувствовала бесконечную теплоту, нежность к каждой правильной черте любимого лица и желание оберегать его сон. Поморщилась от осознания того, что люблю в этом мужчине все: тело, взгляд и даже этот чертов вспыльчивый характер, совершенно не свойственный людям его профессии. В ладонях закололо от желания прикоснуться к нему. Но Макс для меня запретный плод: есть и будет. Быстрее бы закончились эти выходные, чтобы опять уехать к себе домой. Не хочу больше видеть Фолла, не могу его видеть. Слишком тяжело выносить его присутствие и не иметь возможности, чтобы к нему прикасаться, целовать… любить. Я вздохнула с сожалением, отчетливо понимая, сколько несчастья принесла ему изменой, о которой не помню. И это невыносимо мучило меня изо дня в день. А ведь мы могли быть счастливой семьей и наслаждаться каждым днем, проведенным вместе. Поборов очередной приступ вины, я выбралась из постели, задержалась на мгновение возле кровати, затем по привычке задернула шторы. Я тихо проскользнула в ванную, чтобы освежить лицо и почистить зубы. После водных процедур я направилась прямиком на кухню, где вовсю готовила завтрак Хелен. Какая же она все-таки поразительная женщина! — Доброе утро, Хелен, — я улыбнулась хозяйке дома, войдя на кухню. Она повернулась ко мне и приветливо улыбнулась. — О, Мия, доброе утро! Ты уже не спишь? Чего встала-то так рано? — поинтересовалась Хелен и удивленно изогнула брови. — Помниться мне, кто-то любил хорошенько поспать, — подмигнула она. — Да разве с моим братцем уснешь? Вставила пять копеек Одри, заходя в кухню следом за мной, сладко потянулась и зевнула. Она почесала ногу на ходу и плюхнулась на стул напротив нас с Хелен. — Одри! Разве можно быть такой бестактной? — одернула ее Хелен, качая недовольно головой. — Ты как все Фоллы. Правильно говорят: гены пальцем не раздавишь. — Все нормально, Хелен, не бери в голову. Наша Одри сразу говорит, а потом думает, — улыбнулась я, глядя на сестру Макса. Я слегка сжала плечи Хелен, а затем уселась за стол. Одри показала мне язык и села напротив. — Давай, помогу тебе с завтраком. Что делать? — поинтересовалась я. Хелен поставила возле меня тарелку с овощами и свежей зеленью, попросила нарезать салат, а Одри сделать сэндвичи. Я принялась за работу под веселую болтовню девчонок. Заметила, что давно не было такого прекрасного утра, как сегодня. Мы обсуждали много тем, девчонки делились впечатлениями о знакомстве с Майком. Не думала, что так просто и радушно меня с сыном на руках примут обратно в семью. Жаль, что Макс, в отличие от остальных, принимает только Майка. — Мия, Одри, налетайте на завтрак. Хелен поставила перед нами две тарелки, наполненные омлетом, тостами, беконом, сосисками и салатом. Есть мне совсем не хотелось, хотя Хелен готовила просто изумительно. Это у них семейное. Так же вкусно готовит Макс. Я немного поковыряла вилкой в тарелке, съела почти весь салат, половину омлета, бекона и сосиски вовсе не хотелось. Я отставила тарелку чуть в сторону, затем встала, налила себе ароматный кофе. Чтобы не обижать Хелен отказом, принялась опять через силу доедать завтрак. Я больше ковырялась вилкой, чем ела, пока та нечаянно не выскользнула у меня из рук и звонко не ударилась об тарелку. — Мия, тебя Макс совсем измотал ночью, ты даже вилку держать не в состоянии. Одри загоготала и, отправляя в рот очередную порцию омлета, получила легкий подзатыльник от Макса, который входил в это время на кухню и слышал ее слова. Я посмотрела на него, и мое сердце предательски сжалось от нахлынувшего теплого чувства к нему. Тяжесть и тепло его тела, когда он непроизвольно во сне навалился на меня и обнимал горячими ладонями за грудь, все еще чувствовались на моей коже. Мои соски закололо от воспоминаний о его прикосновениях. Зачем быть таким умопомрачительно красивым? Черт, Мия! Успокойся. — А вот это, мелкая, уже не твоего ума дело, кто и кого сколько изматывал. Всем доброе утро. Макс поздоровался, задерживая раздевающий взгляд на мне, от которого я смутилась еще больше. Я отставила тарелку с недоеденным завтраком и принялась пить обжигающий напиток. У меня было такое чувство, что Макс прекрасно знает, о чем я думаю в данный момент. А я думала о нем и мечтала о его прикосновениях и губах. Он еще раз пробежался по мне глазами и нехотя перевел взгляд на сестру. Не подошёл, не поцеловал как раньше. Думаю, заметили это все, не только я. И лишь только я знала причину, почему наши отношения уже не те. — Доброе утро, Макс. Видно, не сильно ты старался. Как-то сегодня непривычно тихо было в доме. Не колотились стены и штукатурка на месте, — засмеялась звонко Одри, подкалывая Макса и меня тем самым. — Во-первых, не неси ерунды, Одри. Когда это у нас штукатурка кому на голову падала? А во-вторых, ты ничего не слышала, сестрица, от того, что я шумоизоляцию поставил в спальне, чтобы любопытные девчонки, вроде тебя, не совали нос в мою постель. Он хмыкнул, упираясь за спиной руками в кухонный гарнитур, и уголок его рта дрогнул в подобие улыбки. — Что-то я не помню, чтобы ты делал ремонт, братец, — Одри еще сильнее рассмеялась. Я улыбнулась ее шутке и спрятала лицо в чашке с кофе, который пила, оставив такое бесполезное занятие, как накормить себя. Я старалась не смотреть на Макса, когда он, как чертов Аполлон, сверкал полуголым, сногсшибательным телом. Я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, восхищаясь литыми мышцами, которые перекатывались от каждого плавного движения. Макс подошел к плите, стал накладывать себе в тарелку завтрак и наливать кофе в чашку. Мои руки нервно тряслись, и я пыталась хоть как-то себя успокоить. Черт! А чего, собственно, я так волнуюсь? Макс теперь не заигрывает со мной, ведет себя прилично. Может, я боюсь, что у меня будет дрожать голос, и он поймет, что я к нему чувствую на самом деле? Вряд ли. Я умею держать себя в руках. Вроде бы… Макс сел за стол почти напротив меня, внимательно изучая, и это смутило еще сильнее. Он продолжил веселый разговор с Одри и Хелен, в который я даже не пыталась вникнуть, потому что все мои мысли занимал только сероглазый мужчина, сидевший напротив и пожиравший меня глазами. Какие же красивые у него глаза. Я снова сделала глоток кофе, пытаясь успокоиться, но при этом машинально посмотрела на Макса и не смогла оторвать взгляд от серых глаз, постепенно просто утопая в них, забыв о том, где нахожусь, а самое главное — с кем. Нет, я, конечно, понимала, что рядом со мной Макс, но вот тот факт, что я не могу его любить, не могу касаться, совсем вылетел из моей головы. Макс немного сменил место дислокации и теперь сидел прямо напротив меня, гипнотизируя взглядом то мое лицо, то чашку в моей руке, то тарелку с недоеденным завтраком. Поэтому я быстро допила кофе, помыла за собой посуду и, поблагодарив Хелен за вкусный завтрак, ушла принимать душ. Я вышла из ванной, переоделась, заправила постель и зашла к сыну, который как раз просыпался. Затем умыла Майка, переодела его и пошла кормить. Чуть позже я с Одри, Шоном и Майком отправилась на прогулку. Утро выдалось хорошим. Солнце светило высоко в небе, согревая горячими лучами землю. Было очень жарко, и прохладу можно было найти только в тени деревьев или в воде. Вокруг птицы напевали трель, и мы долго гуляли по лесу. Незаметно вышли к озеру. Затем купались и резвились в воде, как дети. Майк визжал от радости, когда Шон учил его плавать. Было удивительно хорошо. Давно я по-настоящему не выбиралась на прогулку и не отдыхала вот как сегодня. Я смогла расслабиться и получить настоящее удовольствие от отдыха. Проведя на озере около двух часов, мы вернулись с прогулки. Дома нас ждал неприятный сюрприз. В гости к Фоллам приехали Обье, а вернее Саманта и Эмиль. Сказав, что они были в шоке, увидев меня, ничего не сказать. Сэм, как всегда, была «на высоте». — А она что здесь делает? — спросила Саманта, зыркнув в мою сторону недобрым взглядом. — И тебе привет, Саманта, — ответила я ей. — Как что? — удивленно ответила Одри. — Ты разве не знаешь, что Мия и Макс опять вместе? Я была удивлена не меньше Саманты. Раз Одри так смело это заявляет, значит, Макс с ней не встречался. Он просто выставил все в таком свете, чтобы я так думала и ревновала. Как же я его ненавижу за это. Значит, Макс специально заставлял меня ревновать? Зачем ему это? Не пойму. Хотя откуда мне знать, есть ли между ними секс? Вот именно, ниоткуда. Вряд ли бы Макс посвящал в свою сексуальную жизнь членов семьи. — Как это вместе? Как такое может быть? Макс не мог, после всего… Саманта вдруг резко замолчала, поджимая губы, и вышла на улицу. Я не придала значение ее словам. Мало ли что творится в голове у этой рыжей? Я пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды, а вернувшись в гостиную, заметила Майка, который стоял весь в слезах. Я подлетела к сыну так быстро, что сама удивилась своей реакции. — Мальчик мой, что произошло? Почему ты плачешь? — спросила я. Я присела возле сына, обняла и прижала его к себе. Мой сын почти ни когда не плакал. И сейчас слезы Майка разрывали мне душу. — Тетя на улице сказала, что Макс мне не папочка, что у меня нет папочки, — всхлипывая мне в шею, ответил Майк. — Сынок, не верь этой глупой тете, я твой папа, — эмоционально воскликнул Макс, забегая в комнату с улицы вслед за Майком. Макс подошел к нам и обнял меня с сыном, которого я уже держала на руках. Так тепло и так надежно было в этих горячих, крепких объятиях. Но как бы хорошо мне в них не было, я мягко высвободилась из объятий Макса и словно фурия выскочила на улицу. Меня душила ненависть к этой рыжей суке. Она решила выместить ревность на моем трехлетнем сыне. Я не собиралась сидеть в сторонке и отмалчиваться. Я подбежала к Обье со скоростью света. — Если ты еще раз, тварь, приблизишься к моему сыну, я убью тебя, — не помня себя от злости, заорала я на Саманту. — Нужен мне твой бастард, — выплюнула она мне в лицо. В обиде за своего мальчика, я, что есть силы, влепила Саманте пощечину так крепко, что у меня заболела рука, и закололо в пальцах. Обье отшатнулась от меня, уставилась ошалелым взглядом и даже отошла на более безопасное расстояние. В этот момент, видимо, я казалась ей Медузой Горгоной, готовой одним взглядом превратить ее в камень. — Только попробуй еще раз так назвать моего ребенка, и я не ручаюсь за себя. — Да нужен мне твой сын. Зачем ты приехала? Зачем сказала Максу, что это его ребенок? Он же не его, верно? Он просто не может быть им, — с обидой и в тоже время с ехидством в голосе ответила Сэм, потирая след от пощечины. — Не знала, что ты у нас ходячий тест ДНК, раз так уверенно об этом говоришь. А может, тебе просто неприятно, что за эти годы Макс так и не смог забыться с тобой? Тебя душит злость и обида, что он бросил тебя уже в который раз ради меня? Поэтому ты решила отыграться на моем сыне? Я была просто в бешенстве и говорила ей то, что думаю. — Да сдалась ты ему! Он все это время о тебе даже не вспоминал и весело проводил время со мной, — как-то по-детски ответила Сэм. — Саманта, возможно, тебе просто показалось, что Максу было весело с тобой. Ты об этом не думала? Может, трахая тебя, он закрывал глаза и представлял меня? Он случайно не стонал мое имя во время оргазма? — Нет, не стонал. Он о тебе даже не вспоминал, — обиженно произнесла она. Я сразу поняла, что между ними ничего никогда не было, и Сэм это задевало. Если только объятия и поцелуи, но не близость. Вот же Фолл — настоящий козел! Как убедительно врал, что трахается с Обье, а эта дура спалилась с потрохами. — Да потому что ты и не была с ним ни разу. Потому что он тебя не хочет и никогда не захочет, — я решила ее добить, как бы подло это не было. — Мия, Саманта, что здесь происходит? — вылетел на улицу встревоженный нашими криками Ральф. — Спроси Саманту, почему плакал мой сын, — ответила я Ральфу, а затем обратилась уже к ней: — Запомни хорошенько все, что я тебе скажу, Сэм. Еще один твой косой взгляд или брошенное обидное слово в сторону моего ребенка, и я за себя не ручаюсь. Если ты хоть на шаг приблизишься к Майку или сделаешь ему что-нибудь, что мне не понравится, я просто убью тебя, несмотря ни на что. Ты меня поняла? — отчеканила я в ярости и, не дожидаясь ответа, пошла в дом, оставляя ошарашенных Саманту и Ральфа позади. Зайдя в дом, я обнаружила Макса с сыном на руках. Они сидели в кресле. Макс что-то говорил Майку. Крепко обнимая моего мальчика, он гладил его по волосам и целовал в висок. Я немного задержалась в дверях, наблюдая эту картину, а затем забрала Майка из рук Макса. — Макс, ты прости, но я пойду, соберу Майка, вызову такси и мы уедем домой. Я больше не хочу здесь оставаться. — Не нужно такси, Мия, я сам вас отвезу. Собирайся сколько потребуется, я буду во дворе. А Майк пока побудет со мной, — коротко бросил Макс и вышел, уводя с собой сына. Пока я собирала вещи, Обье уехали восвояси, от чего я радовалась в душе. Я переоделась и пошла вниз. В гостиной стояли все члены семьи и наблюдали, как я с сумкой в руках спускаюсь по лестнице. — Мия, подожди минуточку, — услышала я голос Ральфа, который стоял в окружении семьи. — Да? — произнесла я немного удивленно. Ну вот, сейчас услышу кучу упреков о том, как я могла так разговаривать с Самантой. — Я хотел сказать тебе спасибо, что привезла Майка и познакомила его с нами. Мы всегда рады новым членам семьи. Ты почаще его привози и сама приезжай, — начал говорить вожак стаи. — Спасибо, Ральф. Я непременно приеду и привезу Майка. — Ты хоть по натуре человек, но в душе ты волчица, Мия, — продолжил говорить старший брат Макса. — Сегодня я в тебе это увидел и окончательно убедился. Только истинная волчица перегрызет горло любому за свое дитя. Ты поступила сегодня так же, заступившись за Майка. Я знаю, что сделала Саманта, это подло, и так же знаю, нет, я уверен, что ты поступила правильно. Я была ошарашена и немного смутилась от слов Ральфа, потому что ждала вовсе не похвалу, а упреки, и лишь выдавила из себя: — Спасибо, Ральф. — Мия, ты же точно к нам еще приедешь? — спросил Шон. — Можешь и без Макса приезжать, — подмигнул он мне. — Шон, я же сказала, что приеду. Мне было очень приятно, что семья Макса хотела видеть меня. — Конечно, девочка, приезжай. Майку еще нужно научиться обращению, а ты его научить этому не сможешь, не в обиду тебе сказано, Мия, — добавил Конрад. — А в городе Макс не сможет сына учить обращаться. — Кстати, об этом я даже не думала. А во сколько волчата начинают обращаться? — с интересом задала вопрос. — Как когда. У всех по-разному, — ответил Ральф и пожал плечами. — В основном с пяти лет, но может быть и раньше. Макс первый раз перевоплотился в четыре года, — указывая кивком головы в его сторону, добавил вожак. — Хорошо. Значит, время еще есть, — удовлетворенная его ответом кивнула я. — Если не возражаете, мы поедем домой. Завтра мне на работу, а Майку в сад. — Вот только уедете вы отсюда, когда поедите. С пустыми желудками я вас не отпущу, — взвизгнула Хелен, а затем добавила более спокойно: — Я уже накрыла на стол. Ты же голоден, малыш? — Как волк, — выдал Майк, и все рассмеялись от такого сравнения. Мы пообедали, попрощалась с семьей, сели во внедорожник Макса и вечером уже были дома. Правда, пришлось долго объяснять Майку, почему Макс не может остаться с нами. Он пообещал сыну, что будет видеться с ним каждый день и даже забирать из сада. Малыш сдался и перестал капризничать. Зато меня перспектива видеть Макса каждый день не приводила в восторг. Я мучилась от осознания того, что он иногда бывает у меня дома, а я не могу его коснуться, родного и любимого. Чувства переполняли меня. Чувство стыда за произошедшее. Чувство обиды за нас, что все так нелепо случилось. Чувство горечи, что ничего не вернуть. Чувство ревности, когда Макс не приезжал, и я думала, что он с кем-то встречается. Чувство сексуального голода и желания, заполняющее меня всю рядом с ним. Я хотела своего волка так сильно, что у меня дрожали все конечности, и начинало стягивать низ живота, по которому растекалась сладкая истома. С одной стороны, я была рада, что Макс рядом, что помогает мне с Майком, забирает его из сада и увозит к себе или приезжает к нам, а, с другой стороны, я хотела, чтобы все было как раньше. Чтобы каждый раз, когда я не могу забрать Майка, мне не приходилось звонить Максу. Сын настаивал, чтобы именно «папа» забирал его из сада, а не Триша. Мне не хотелось ездить в квартиру Макса, где все так напоминало мне о нас и том, что здесь произошло в мое последнее утро. Хорошо хоть, что дальше порога я не ходила. Хватило и этого. И я эгоистично радовалась, когда Макс сам стал привозить сына ко мне домой.