Вместе навсегда...

«от лица Макса» Прошел месяц после того, как я возил первый раз Мию с Майком к родным, чтобы познакомить семью, якобы, с сыном. Майк мог бы быть моим ребенком, если бы Мия не изменила мне с Роном. Черт! Как же это злит меня. Злит, что Майк мне вовсе не сын. И какого черта дернуло мне сказать тогда обратное? Конкретного ответа не было, на это повлиял не один фактор. Во-первых, у меня язык не повернулся, чтобы ответить Майку по-другому, когда ребенок задал мне вопрос в лоб, на самом ли деле я его папа. Я смотрел в маленькие серые глазенки Майка, и слова сами слетели с губ. А может, это все из-за того, что я люблю детей, поэтому не смог сделать больно малышу? А во-вторых, причиной стала Одри, которая сразу говорит, а потом думает. Черт бы ее побрал за длинный язык! Именно мелкая позвонила мне в то утро и сказала, что познакомилась с моим сыном в доме у Триши. Меня это, конечно же, взбесило. Мия не имела права говорить, что Майк мой сын. Как потом выяснилось — сама Одри сделал неправильный вывод. Хотя, что я мог ответить сестре, когда она сказала мне, что мальчик моя точная копия? Да ничего! Лучше было согласиться, чем объяснять всем, по какой причине я расстался с Мией. Рана в душе от предательства любимой женщины еще кровоточила, но я не хотел и просто не мог выставить Мию дрянью не только перед сестрой, но и перед всеми родными, даже если она это и заслужила. Зачем выносить грязное белье на публику спустя столько лет? Правильно, незачем. Если хотел открыть всем глаза на Мию, нужно было это делать тогда, когда была возможность. Но как бы я сейчас объяснил, почему привел ее обратно в нашу жизнь? Мои чувства мне самому понятны. Эта женщина по-прежнему сводит меня с ума. Даже после всего, что она сделала, я готов прощать милой чертовке все на свете. А вот рассказывать кому-либо, что она из себя на самом деле представляет, не было никакого желания. Не хватало, чтобы родня смотрела на меня с сочувствием и сожалением, на Мию — с осуждением. Ребенку будет куда сложнее, чем остальным, объяснить, почему я ему не отец, хотя мы похожи с Майком, как две капли воды. Пусть лучше никто не знает истинных причин нашего расставания. Так лучше для всех. Семья хорошо отреагировала на Майка и приняла Мию обратно, не задавая лишних вопросов. Это радовало меня и огорчало. С одной стороны, было приятно осознавать, что белокурая красотка опять рядом со мной, а с другой — это не меняло того факта, что она лживая предательница. Хотя чем я отличался от Мии в тот момент, когда наглым образом лгал родным и маленькому солнышку, зная, что ее ребенок от другого? Этот факт расстраивал меня как никогда. После слов Майка, скучал ли я по ним, чуть не закричал в голос. Я скучал, но скучал по Мии все эти гребаные пять лет, так и не смог выкинуть ее из своей головы и сердца. Да что уж говорить, теперь я скучал и по Майку. И зачем сказал, что он мой сын? Не пойму до сих пор. Да это не имеет теперь никакого значения, мне придется смириться с тем фактом, что Майка отныне все считают моим ребенком. Я вовсе не против этого, нет. Я люблю детей, поэтому ребенок Мии не исключение. Честно сказать, в глубине души мне очень нравится, как Майк смотрит на меня с восхищением, как обнимает детскими ручонками за шею, спрашивает совет как у отца, говорит, что любит, и называет меня папочкой. Пускай это и не меняет того факта, что он не мой ребенок по крови. Хотя, почему нет? Он ведь Фолл? Фолл! Вопрос закрыт. Я вспоминаю наш поцелуй с Мией, когда мы только приехали, чтобы познакомить Майка с родственниками. Это был не просто поцелуй, для меня это было волшебство. До сих пор помню вкус ее сладких губ на своих, прикосновение нежных рук к моим волосам и телу, как сладко она постанывала, прижимаясь сексуальными формами ко мне. В тот момент мне показалось на мгновение, что мы снова вместе и любим друг друга. Мия так самозабвенно со всей пылкостью отдавалась поцелую. Наши языки переплетались в чувственном танце страсти, и я никогда не думал, что можно потерять голову от одного прикосновения к желанным губам. Я так давно не целовал Мию, что забыл, насколько она сладкая. Хотя отлично помнил ее запах, голос и мои любимые пальцы, которые постоянно целовал без причины… А разве нужна причина, чтобы поцеловать любимого человека? Чтобы сказать, как нуждаешься в нем, и периодически напоминать об этом? Разве нужна причина, чтобы просто любить? Думаю, нет. Растворяясь в поцелуе, Мия отдавала мне всю себя, я это чувствовал. Знал, что в ней загорелся прежний огонек желания. Хотя кого я обманываю? Я уверен, что с не меньшей страстью она отдавалась и Рону. Черт! Я знал, как никто другой, какой Мия бывает пылкой и необузданной в любовных ласках. Хотя теперь и не я один знал это. Уверен, что помимо меня и Рона, это знал не один мужчина, ведь не может быть такого, чтобы за эти долгие годы она ни с кем никогда не встречалась. Подобные мысли приводили меня в ярость. Когда я думал и представлял, как она стонала под моим братом или под другим мужиком, как целовала и обнимала их. Я просто хотел убить всех ее любовников вместе с ней. Ведь Мия обещала быть только моей женщиной и принадлежать только мне одному. В первый вечер знакомства Майка с моей семьей, мы с Мией за ужином сидели за столом совсем рядышком. Я вдыхал запах легкого парфюма, который перемешался с ее собственным ароматом. Это невероятно кружило мне голову, руки покалывало, так хотелось коснуться ее бархатистой кожи. Я очень сильно хотел эту хрупкую соблазнительницу. Хотел завалить ее на стол и хорошенько трахнуть. Мой волк скулил от желания прикоснуться к Мии, и я медленно умирал от возрастающей страсти. В памяти всплывает один особенный момент, и это невероятно будоражит мою волчью кровь. Во время ужина мы все весело болтали, вспоминая былые времена. Внезапно Хелен стала рассказывать забавный случай, который приключился у нас с Мией. Это было так давно. Мы, можно сказать, были только в самом начале наших отношений. В те выходные, о которых повествовала моя невестка, мы приехали в гости. Все уехали в магазин, а нам двоим наказали смотреть за мясом. Вместо этого мы, а вернее я затащил Мию в ее комнату наверху и занялся с ней любовью. Я понимаю толк в готовке, поэтому прикинуть два плюс два не составило огромного труда. Я поставил мясо тушиться на очень медленный огонек, чтобы оно не подгорело, добавил вина и специи в блюдо, а сам утащил милую красотку в полупрозрачном сарафанчике наверх. Мы же не ожидали, что все вернуться так скоро. Мы лежали и приходили в себя после головокружительного секса. Мия часто и рвано дышала так же, как и я, но у нас не было такой роскоши, как время. Нужно было подниматься, смывать с себя все следы страсти и спускаться вниз, чтобы следить за ужином, который ждал нас на плите. — Макс, пойдем вместе в душ, быстрее будет, а то, не дай бог, все вернутся, — прошептала Мия сдавленным голосом, охрипшим от страстных стонов. После ее слов, я услышал, как гравий на подъездной дороге к дому предательски заскрипел под колесами внедорожника Ральфа. — Упс! Детка, мне кажется, они уже вернулись. Вот черт! Я встрепенулся, а Мия вздрогнула, когда услышала звук подъехавшего автомобиля. Меня будто ветром сдуло с кровати, а Мия подскочила вслед за мной. — Одевайся скорее! — крикнул я, уже натягивая шорты. — Милая, только не этот сарафан, который и одеждой назвать-то можно с большой натяжкой. Боюсь, что увижу тебя в нем и опять сегодня куда-нибудь затащу, — сверкнул я глазами на полупрозрачное одеяние в ее руках. — В таком виде ты можешь появляться только передо мной дома, где я могу любить тебя бесконечное число раз. Я шустро отыскал скомканную футболку, валяющуюся на полу. Мия судорожно вынимала из сумки джинсовые шортики и топ и натягивала все это прямо на голое тело. Встрепенувшись, она обратно стянула шортики и шустро надела трусики. — Да, — усмехнулась Мия. — Меня теперь можно в армию отправлять — быстро одеваться я уже научилась и раздеваться тоже, — тихо добавила она и вспыхнула от смущения, вспомнив, что уже второй раз за день проявила чудеса скоростного раздевания-одевания. Первый раз я овладел Мией, когда все еще были дома. Ее полупрозрачный сарафанчик просто сводил меня с ума. Когда она поднялась наверх за зарядным для телефона, я направился следом, затащил ее в ванную и просто не смог удержать себя в штанах. Мы вылетели из комнаты и, чуть не падая, понеслись вниз по ступенькам. Успели забежать на кухню в тот момент, когда послышался звук открывающейся двери. Я плюхнулся за стол и схватил в руки лежащую на нем газету, но абсолютно не видел в ней ни слова. Мия направилась к плите, чтобы проверить мясо. Через несколько секунд вошел Ральф с полными пакетами, следом за ним вошла Хелен и удивленно уставилась на нас. — О, Макс! Вы тут, смотрю, готовите вовсю, — шуточно и совершенно двусмысленно намекнул Ральф на нашу «готовку». Вместо ответа я молча встал, продолжая держать газету, и подошел к нему, чтобы помочь с покупками. — Что-то интересное пишут? — усмехнулся брат, кивнув на газету, и я увидел, что держу ее вниз головой. — Да это я попросила Макса помочь мне очистить овощи к мясу, вот он и взял газету под очистки, — быстро нашлась Мия, увидев перевёрнутую газету у меня в руках, и поставила пакет с картошкой и другими овощами на стол. — Ну да, ну да, — хмыкнул Ральф. — Макс, а носить футболки на левую сторону — это, видимо, какая-то новая молодежная мода? — он вопросительно взглянул на меня. Я с ужасом только сейчас заметил, что в спешке напялил футболку наизнанку. Так глупо спалился. Черт! Я закатил глаза и застонал, Мия стала просто пунцовой, а Хелен и Ральф расхохоталась в голос. — Переодевайся скорее, герой-любовник, пока дед в дом не зашел, — похлопала меня по плечу Хелен, вытирая слезы в уголках глаз. — Да и Мии не стоило переодеваться. У кого есть глаза, сразу заметят перемену, — подмигнув, захохотала невестка и направилась на второй этаж. — Давай, я все-таки тебе с покупками помогу, — неуверенно предложил я брату, когда его жена скрылась за поворотом. — Да ладно тебе, Макс, — продолжая смеяться, ответил Ральф. — Я сам в состоянии принести пару пакетов из машины, тем более на улице Джон и дед, если понадобится, то они помогут. А вы продолжайте заниматься тем, чем собирались, — посмотрел брат на нас, а мы в шоке уставились на него. — Овощи вы почистить собирались, — усмехнулся он, кивнув в сторону стола, и вышел. — Фух! — выдохнула Мия и, обняв меня, уткнулась в мою грудь и тихонько засмеялась. — Я думала, у меня разрыв сердца будет, или у Ральфа с Хелен. — Кажется, все обошлось малой кровью. Хорошо, что нас не дед застукал. Я чмокнул Мию в макушку, а она закивала головой, соглашаясь со мной. — Давай свои овощи, — рассмеялся я и потянулся к пакету. — Сначала футболку переодень, конспиратор, — рассмеялась Мия в ответ. К слову, мясо тогда получилось изумительным: хорошо прожаренным, ароматным, очень нежным и мягким. За это нас неустанно хвалили за столом, особенно Ральф и Хелен, но они это делали по-особенному, с намеками, которые понимали я и Мия. Вот и во время прошлого ужина Хелен рассказывала этот забавный случай, опуская самые важные детали. Она сказала, что мы не занимались любовью, а только хотели это сделать. Я был ей за это благодарен, но и этих слов хватило, чтобы дед посмотрел на меня суровым взглядом. — Ральф бы ничего не понял, если бы некоторые «умники» не надевали футболки шиворот-навыворот и не держали газету вниз головой, стараясь прочесть там хоть строчку, — проворковала она и подмигнула мне, и все покатились со смеху. Мия улыбнулась вместе со всеми и повернула голову ко мне. Ее глаза были прямо напротив моих, наши лица были так близко друг к другу, что казалось, наши носы сейчас соприкоснутся. Я подумал, что сейчас Мия отвернется, поскольку мы находились слишком уж близко. Очевидно, она чувствовала себя неловко. Но она не отворачивалась… Мия лишь пристально смотрела на меня. Я чувствовал ее дыхание на своей коже. Внезапно белокурая соблазнительница стала покусывать нижнюю губу, так она обычно делает, когда чем-то озабочена. Я был немного и смущён, и возбужден от того, что Мия не отворачивалась и смотрела на мои губы. Ее дыхание стало немного прерывистым и горячим. Я вопросительно поднял бровь. Мия хотела, чтобы я ее поцеловал?! Я это знал и чувствовал. Боже, как же я хотел это сделать, и она была так близко… Но вместе с необузданными инстинктами суровая реальность врывалась в мое сознание и отталкивала все пылкие желания. Черт! Я опять вспоминал, как Мия лежала в постели с Роном абсолютно голая. Меня душила ревность и злость, хотелось крушить все на своем пути, лишь бы стереть эту неприятную картину из своей памяти, из своего сознания. Но как бы я не пытался, у меня плохо это получалось. И даже спустя почти пять лет я помнил неприятную картину настолько ясно, как будто это было вчера. После ужина вся семья отправилась в гостиную за исключением Хелен и Мии. Они остались в столовой, чтобы убрать со стола грязную посуду и остатки еды. Я хотел помочь, но они отправили меня к остальным. Особенно рьяно это делала, как ни странно это звучит, Хелен. Может, хотели посплетничать? Да и черт с ними! Я не стал заморачиваться и просто ушел в гостиную. Покончив с делами на кухне, Мия и Хелен присоединились к нам. Моя невестка вошла первая. Я заметил, как быстро Хелен прошла через всю гостиную, даже можно сказать, почти пробежала. Это было забавно. Она села в свободное пустое кресло с победной улыбкой на губах и посмотрела на меня так, будто выиграла гонку по спортивной ходьбе. Я не сразу понял, почему Хелен так радуется, пока не осознал, что Мии не хватило места. Твою мать! Я сидел в одном из кресел, Хелен села в свободное. Ральф с дедом расположились на одном диване, а Джон, Шон и Одри с Майком на коленях — на втором. Мии негде было присесть, а это означало… Черт! Я пристально осмотрел всех вокруг и все сразу понял, замечая заинтересованные взгляды родных. Семья опять собирается нас свести вместе? Нет уж! Хватит с меня любовных отношений. Я не выдержу еще одного предательства. Это все ради племянника и только. Хотя при чем тут родные? Я сам дурак свел с собой Мию пусть и на словах. — Братец, ты собираешься усадить Мию к себе на колени, или она так и будет стоять в дверях, как статуя свободы? — как всегда вставила пять копеек сестра. Я бросил взгляд на Мию. Она в ответ тоже уставилась на меня с таким удивлением, волнением и страстью, что у меня перехватило дыхание. Находится рядом в одной комнате — это одно, а вот держать красотку в близком контакте… — Заткнись, Одри! Без тебя разберусь, — буркнул я в ответ. Конечно, я собирался усадить Мию к себе на колени, не век же ей стоять в дверях. Но как представлю эту сладкую пытку, хочется скрыться куда-нибудь подальше. — Мия, сдался тебе Макс. Можешь садиться на колени ко мне. Я не против, — как всегда разрядил обстановку Шон, от чего все засмеялись. Я тоже не против, чтобы она сидела на коленях у Шона. В слух я этого не сказал, а только подумал, предвкушая сладкую пытку от ее прикосновений. — Хватит приударять за моей половинкой, Шон. Ишь, чего вздумал? — я протянул Мии руку. — Иди ко мне, маленькая. После моих слов она вздрогнула и, похоже, то напряжение, что появилось между нами, заметили только я и Мия. И какой черт дернул меня за язык? Даже не знаю, почему назвал Мию подобным образом — слова непроизвольно сами слетели с губ. Раньше я частенько называл свою ненаглядную именно так, но теперь наши отношения изменились — мы стали чужими друг другу людьми. Вот же ирония судьбы. Еще вчера Мия была моей невестой и собиралась стать женой, а уже сегодня она обычная женщина, которую перед родными я называю своей, хотя это не так. Я, конечно, загнул. Мия и обычная женщина? Нет, я чертовски не прав! Мия никогда не была обычной. Она всегда была особенной для меня. Я просто обязан признаться самому себе, что ничего не изменилось. Я по-прежнему мечтал прикасаться к нежной коже, ласкать податливое тело губами и руками, смотреть, как моя малышка тонет в пучине нашей страсти. Я хотел целовать Мию и чувствовать ее дивный запах тела. Я хотел зарыться, как прежде, в ее волосы и вдохнуть поглубже их аромат. Чувствовать желанное тело под собой и понимать, что она только моя женщина. Мне хотелось заключить Мию в кольцо рук и спрятать от всего плохого. Но больше всего на свете, я хотел вернуть то время, когда мы были счастливы с ней, когда она любила меня. Черт! Как же сильно мне этого хочется. Все же я надеюсь, что она хоть когда-то любила меня, пусть сейчас это прошло. Я пристально наблюдал, как Мия медленно и немного неуверенно двинулась в мою сторону, покачивая шикарными бедрами. Она сводит меня с ума даже сейчас. Казалось, у меня потекут слюни — она была такая сладкая, такая желанная и сексуальная. Мия подошла, вложила маленькую ручку в мою протянутую к ней ладонь, и опустила васильковые глаза в пол. Я замер от прикосновения к ее коже и почувствовал, как она вздрогнула в ответ. Моя девочка дрожит… Черт, Макс, не о том думаешь. Она вовсе не твоя. Я одернул себя за слабость к ней и притянул Мию за руку ближе к себе, приглашая присесть на колени. Между нами возникло напряжение. Оно было вызвано чем угодно, но только не испугом. Мия немного колебалась, поэтому топталась на месте, но потом присела, повернувшись ко мне спиной. Раньше Мия всегда садилась ко мне на колени исключительно вполоборота, чтобы обнимать за шею и блуждать нежными пальчиками в моих волосах. В такие минуты близости я мог украдкой целовать ее в щеку и волосы, а когда никто не видел, касаться губами сладких губ и нежной кожи на шее. Бывало даже, что я украдкой поглаживал Мии соски. От моих прикосновений они твердели как камешки, а она смущалась и тихо возмущалась мне на ухо, повторяя, что мы неприлично себя ведем. Я делал это специально. Мне хотелось видеть ее румянец, поскольку он был такой милый, такой симпатичный. Пока Мия не появилась в моей жизни, я и не знал, что так бывает. Обычно девушки используют косметику, чтобы их «румянец» был виден. Но все это так искусственно. Вот и в тот вечер Мия сидела у меня на коленях, пока все слушали рассказы деда Конрада. Ее упругая попка упиралась мне в пах. Это безумно меня возбуждало. Моему твердому, налившемуся члену было тесно в штанах от радости, пусть и через одежду, прикасаться к ее мягким половинкам. Я надеялся, что Мия не почувствует мое жгучее возбуждение. Хотя мне казалось в тот момент, что все присутствующие видели мою эрекцию. Скрыть сильно выпирающую плоть было тяжело под легкой тканью летних шортов. Мия просто сводила меня с ума. Я был так близок к ней, что мог чувствовать аромат апельсинового сока, который она пила во время ужина. Хотелось лишь одного — поцеловать сладкие, сочные губы, ощутить их мягкость и нежность, дышать ее дыханием, почувствовать ее язык… Мне хотелось почувствовать ее вкус, который всегда настолько хорош, как и ее запах… Я хотел Мию дико и сильно, как последнюю женщину в жизни, как первую любовь, как единственное пристанище моей страсти. Что она со мной делает? Я реально стал одержимым ею. Я еле сдержался, чтобы не закинуть Мию на плечо и не унести в спальню. Если еще не хуже: повалить ее на пол и взять при всех прямо в гостиной, так сильно я ее желал. Но я не мог этого сделать. Сколько бы я этого не хотел, как бы ни тосковал по былым временам. Я все еще помню, как подло Мия поступила со мной, как предала. И только стоило об этом подумать, я начинал ненавидеть лживую, златокудрую красотку за то, что она вызывала во мне подобные чувства. Мне хотелось сжать ее горло и ждать, пока весь воздух не выйдет из легких. Но так же сильно мне хотелось, черт бы ее побрал, целовать Мию до сбившегося дыхания, пока она, прерывая поцелуй, судорожно не станет вдыхать воздух от нехватки кислорода в легких. Мои собственные противоречивые желания поражали меня. Пока Мия неподвижно сидела у меня на коленях, я прикасался к ее оголенной талии. Куда-то же нужно было девать руки. От прикосновения к ее коже по моему телу расползались миллионы мурашек, поступая через кончики пальцев. Я почти забыл, какая нежная и бархатистая у нее кожа. Пальцы покалывало от того, что мне невероятно сильно хотелось поднять руки выше, провести ими по ребрам и коснуться идеальной груди, чуть зажав сосочек пальцами. Поэтому я молча и в полном напряжении изнывал от желания. Мы около часа просидели в такой позе. Я знал, что у Мии затекла спина, это было ожидаемо. Сидеть весь вечер, как натянутая струна, чтобы ненароком, ерзая на коленях, не дотронуться до моего возбужденного паха, было просто нереально. В моих штанах было невероятно тесно и болезненно пульсировало. Я думал, что медленно умираю. Еще чуть-чуть и я просто сдохну от сдерживаемого животного желания. Это была настоящая пытка. Даже присутствие родственников не охлаждало проснувшееся желание. Наконец-то наступил тот момент, когда пришло время укладывать ребенка спать. Я мог вздохнуть свободно и перевести дыхание, понимая, что сексуальная пытка подходит к концу. Как же сильно я заблуждался. Мия встала с моих колен, и я облегченно вздохнул, но в ту же минуту она наклонилась, поднимая Майка на руки, который играл на полу в машинки. Твою мать! Ткань ее невероятно облегающих джинсов красиво обрисовала все контуры маленькой, сексуальной попки. Мой член еще сильнее напрягся и запульсировал. Я чуть не застонал в голос, но вовремя взял себя в руки и чертыхнулся под нос. Мне казалось, что я потеряю рассудок и сию минуту кончу от этого прекрасного вида, поэтому закрыл на мгновение глаза, чтобы не рехнуться окончательно. Хорошо, что это продолжалось всего несколько секунд. Почему Мия так сильно заводит меня? Почему именно ОНА? Мия взяла сына на руки, чтобы отнести в спальню. Я тоже хотел уйти из гостиной, чтобы привести голову и тело в порядок, поэтому предложил уложить Майка спать. Да мне и хотелось это сделать. Я поправил и немного оттянул вниз футболку. Хорошо, хоть футболка длинная. Я встал с кресла, а затем быстро подошел к Мии, не заботясь о том, видно ли было кому-нибудь мое сексуальное напряжение. Я забрал ребенка к себе на руки, но через пару минут отдал обратно Мии. Пришлось идти на улицу за сумкой с вещами. Забыл даже вещи достать из машины, когда мы приехали. Я возликовал в душе, когда вышел во двор. О, боже! Свобода! Оказавшись на улице, понял, что мне именно сейчас как никогда нужен был глоток свежего воздуха. Майские ночи не совсем теплые, поэтому окунуться в ночную прохладу как бальзам на душу, чтобы охладить пыл. Я понимал: еще бы чуть-чуть, наплевал бы на все условности, закинул бы ненаглядную красотку к себе на плечо и направился бы в спальню, а там до одури отымел бы Мию по полной программе во всех позах. Знаю, отлично знаю, что она была бы не против. Возможно, она бы чуток сопротивлялась для приличия. Но кому нужны эти условности, если я и так прекрасно знаю, какая она в постели? Правильно, только для морального удовлетворения Мии, а мне бы вот физическое получить не помешало. Я немного постоял на улице, вдыхая вечернюю прохладу, а затем взял сумку и пошел обратно в дом. По пути в спальню Майка зашел с вещами в свою комнату, чтобы распаковать сумку, взять его любимую игрушку и пижаму для сна. Кто бы знал, каково было мое удивление, когда я увидел плюшевого волка, которого когда-то подарил Мии. Значит ли это, что я ей не так безразличен, раз не избавилась от моего подарка? Как знать?! Не стал заморачиваться насчет этого, просто засунул игрушку подмышку, прихватил малышу одежду для сна и пошел в комнату Майка. Когда я вошел, Мия как раз расстелила кровать, полностью раздела ребенка, затем быстро одела его в пижаму и уложила спать. Все это время я просто стоял и наблюдал, с какой ловкостью она все это проделывает. Перед тем как уйти, я рассказал Майку, откуда взялся у его мамы плюшевый волчонок, которого он так любил, затем пожелал ребенку спокойной ночи. Признаться честно, не удержался и поцеловал малыша в макушку, погладил по голове и потрепал ему волосы. Затем настала очередь Мии пожелать спокойной ночи Майку. Она подошла к кроватке и наклонилась над сыном. Он обхватил ее ручками за шею и долго держал в детских объятиях, не желая выпускать. Лучше бы я вышел в тот момент из комнаты. То, что я увидел, опять вызвало во мне бурю эмоций. Охладил пыл, называется. Мия стояла, прогнувшись в спине, и выставляла упругую попку мне на обозрение. Я знаю, она сделала это не специально, но ее поза… Черт! В моем паху все сразу раздалось в объемах и затвердело. Кончики пальцев закололо, так хотелось прикоснуться к округлой попке и погладить мягкие полушария, а после, пройдясь пальцами по влажным складочкам, запустить их в возбужденную плоть белокурой чертовки и услышать сладкий стон наслаждения. Это реально сводило с ума. Но вместо стона из уст Мии, я услышал свой собственный и чуть не провалился на месте. Черт побери! Нельзя же быть такой охренительной и соблазнительной малышкой. Еще больше я захотел Мию, когда мы ругались в коридоре. Какая же она была красивая в гневе, когда ее глаза метали молнии, а румянец на щеках придавал свежести. Сначала я забавлялся и наблюдал, как Мия бесилась, что ей придется спать со мной в одной кровати. Я, честно признаться, поначалу очень хотел этого. Хотел наблюдать, как она будет застенчиво смущаться и краснеть, как ей будет неловко передо мной. Затем я вспомнил, как она лежала разнеженная после секса с Роном, и мне эта перспектива тоже показалась не самой удачной идеей. На хрена мне вообще весь этот цирк? Добровольно устроил себе пытку. Кретин! Лишь оказавшись с Мией в тесном контакте, я понял, какую сморозил глупость, когда сказал всем, что мы опять вместе. Придется лежать всю ночь и подыхать от дикого желания. Причем, черт побери, не одну ночь. И зачем я сказал родным, что мы снова пара? Вот же идиот! Лучше бы сказал правду, что мы с Мией договорились о знакомстве «моего» сына с семьей, а она приехала вместе с ним только в качестве матери. Мне хотелось, чтобы мальчик знал свою родню, пусть и не совсем близкую. Черт! Я прямо как Одри, сразу говорю, а потом думаю. Ладно, что уж сокрушаться, нужно смириться, что назад пути нет. Выдержу как-нибудь пару дней. Мия в гневе рванула в комнату, а я остался в коридоре и осмысливал наш непродуктивный разговор. Она меня ненавидит? Ха! Это же смешно. Это я должен ее ненавидеть за предательство, а не наоборот. Так и хотелось доказать дерзкой лицемерке обратное. Наверное, поэтому я пошел вслед за ней. И зачем поперся? Что и кому хотел доказать? Да и зачем? Не знаю. Я вошел в спальню, а Мия упорхнула мыться и демонстративно закрыла дверь ванной на защелку. Можно подумать, этот маленький барьер смог бы меня остановить, если бы я решился зайти к ней и трахнуть. Ты это серьезно, Мия? Я прямо ухмыльнулся. Первым моим порывом было сделать именно так, как хотел, но после немного подумал и решил сделать иначе: просто уйти. Подавляя желание вырвать дверь с петель и взять Мию прямо в ванной, я выбежал во двор, сбрасывая на ходу с себя одежду. Обернулся волком и побежал в сторону леса. Прохладный воздух приятно лизал шерсть. Как же было хорошо снова быть в облике волка, давно я так не делал. Мое сознание пробудилось, воспоминания нахлынули волной, вспоминая быстрый бег, запах леса и полную свободу. «Мне бы не помешала сейчас охота», — подумал я тогда. Набегавшись от души, я немного выгулял своего волка и вернулся домой лишь тогда, когда мои чувства и мысли пришли в норму. Я перестал безумно желать прекрасную предательницу. Я оделся в беседке возле дома и поплелся обратно в комнату. Первое, что я услышал, когда вошел в спальню, чуть слышное сопение. Оно совсем не раздражало меня, а скорее наоборот. Это было так мягко и нежно… Мия мирно спала. Я посмотрел на кровать и усмехнулся про себя — все же нашла выход из ситуации. Возле нее валялось одеяло, которым она, видимо, укрывалась до этого. Второе одеяло, предназначенное для меня, лежало частично под телом Мии и в основном на другой половине кровати, которую дерзкая малышка условно выделила для меня. Кому рассказать, не поверят, что мелкая нахалка выделила мне местечко на моей же кровати. Наглость — второе счастье. И где Мия взяла еще одно одеяло? Я не понимал, да это было и не важно. Понимал лишь одно и понимал отчетливо: если бы захотел, то смог бы взять Мию, теплую, податливую и сонную, и она отдалась бы мне безоговорочно. Я знал и чувствовал после нашего поцелуя, что Мия хочет меня и готова принять в любое время, но просто противоречит сама себе, подавляя истинные чувства. Когда я целовал ее, то в тот момент почувствовал, а вернее мое обоняние уловило сладковатый запах возбуждения, который принадлежал только Мии. Как бы сильно мне не хотелось воспользоваться ее телом сейчас, я не осмелился бы нарушить наш хрупкий мир, который появился после долгой разлуки. Знаю, что она возненавидела бы меня за это, а потом и себя. Я стоял возле кровати и смотрел на спящую Мию. В комнате было темно, но полная луна очень хорошо освещала помещение серебристым светом, поэтому я отчетливо видел хрупкое тело, лежащее на моей постели. Мия такая красивая и соблазнительная. Ее лицо было расслабленным, даже можно сказать, безмятежным. Светлые, густые волосы рассыпались по подушке золотым каскадом, а голова будто бы в них утонула. Ее веки слегка подрагивали, как будто вот-вот откроются. Дыхание было ровным и глубоким. Красивая грудь легко и равномерно вздымалась и опускалась, когда Мия вдыхала, а затем выдыхала воздух из легких. Губы были слегка приоткрыты, и мне невероятно сильно захотелось склониться над Мией и поцеловать ее. Я хотел увидеть, как она медленно открывает глаза, обнимает меня руками за шею, сладко стонет прямо в рот, отвечая на поцелуй. Представлять, как она качает идеальными бедрами в такт со мной, выгибаясь всем телом во время секса, вовсе не хотелось, чтобы не рехнуться окончательно. Мия лежала на спине по центру кровати, слегка развалившись. Она согнула одну ногу в колене и чуть отвела ее в сторону. Одна ее рука была закинута за голову, а вторая лежала на плоском животе. Такая соблазнительная поза. Во время сна красотка откинула одеяло, видимо, было жарко. Поэтому я и увидел, что Мия спит в халатике поверх ночной сорочки, которую и сорочкой-то не назовешь. Она была сшита из сплошного гипюра и кое-где были вставки из атласа. Полы халатика разошлись в разные стороны, открывая безумные кружева на восхитительном теле, сквозь которые отлично просматривались соблазнительные соски. Под сорочкой, которая задралась на бедрах, выглядывали кружевные трусики. Они были настолько прозрачны, что ничего не скрывали от моего взора. Вот черт! Белье Мии всегда возбуждало меня до предела. Рассматривая розовую плоть через безумное кружево, я нервно сглотнул. Мой член, казалось, сейчас лопнет от напряжения. Мне нужна была разрядка, и это был далеко не бег по лесу в облике волка. Теперь меня это не спасет. Мне нужно было почувствовать под собой женщину, но не просто женщину. Твою мать! Я до одури, просто безумно хотел Мию и ее податливое тело. Хотел войти в горячую, пульсирующую от желания плоть и, наконец, получить долгожданное освобождение. Я знал, что как только воспользуюсь аппетитными формами, то перестану, как сопливый юнец, у которого спермотоксикоз, вновь и вновь хотеть завести эту женщину за угол и хорошенько оттрахать. Но вместо того, чтобы воспользоваться ситуацией, я отвернулся, а внутренний волк от отчаяния заскулил еще сильнее. Чтобы снять хоть немного напряжение в паху, я разделся и отправился в ванную. Принял ледяной душ и успокоил порыв страсти, затем вернулся обратно в комнату. Я привык спать полностью обнаженным, просто не люблю, когда что-то жмет и давит во время сна, поэтому и сегодня не стал надевать боксеры. Если Мия утром увидит меня голого, ничего страшного не произойдет, потому что она уже не раз видела меня в таком виде. Она знает мое тело так же хорошо, как и я. Знает и отлично умеет доставить мне удовольствие. Фолл, черт тебя дери, твои мозги работают не в том направлении. Я тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение под названием «Мия», и поплелся к кровати. Еще издали, а вернее стоя возле двери ванной, заметил, что моя личная белокурая соблазнительница все так же спала, лежа в том же положении. Я старался изо всех сил не смотреть в ее сторону, чтобы желание не сводило меня с ума, и я не потерял рассудок от сексуального помешательства. Я подошел к своей половине кровати, сбросил полотенце с бедер, отбросив его на кресло, и аккуратно опустился на матрас. Я не стал доставать одеяло из-под Мии, чтобы не разбудить ее, поэтому лег на него сверху и повернулся к ней лицом. Мия, видимо, сквозь сон почувствовала, что кто-то рядом, повернулась на бок и скрутилась калачиком, затем положила маленькую ладошку мне на грудь и носом уткнулась в шею. Ее горячее дыхание обожгло кожу, и по моему телу побежали мурашки. Я не знал, куда деть руку, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как обнять красивую предательницу. Она еще теснее сквозь сон прижалась ко мне и закинула стройную ножку мне на бедро. И меня будто окатило горячей волной. Мия так привычно это делала, что я невольно напрягся. А что если у нее есть любовник, который остается у нее ночевать? Наверное, именно поэтому, она так по-свойски улеглась рядом и так привычно прильнула. От таких мыслей хотелось выть. Но, несмотря на это, мое тело моментально напряглось от близости с Мией, волна желания плавно поднялась от кончиков пальцев на ногах и ударила прямо в пах, вызывая жгучий голод. Прекрасная, златокудрая искусительница продолжала мирно спать, в то время как я готов был подохнуть от сжигающего внутри меня влечения к ней и не знал, как мне погрузиться в сон и куда деть свое возбуждение. Лежать рядом с Мией и не иметь возможности ласкать ее тело, будоражило мою кровь невероятно сильно. Сексуальное напряжение кружило голову. Я старался изо всех сил, чтобы не думать об искусительнице, которая прижималась ко мне нежным телом. Думал о чем угодно, но только не о Мии. Понемногу желание угасало, и я стал впадать в сон, чему радовался как ребенок, которому купили долгожданную игрушку. Но вдруг Мия пошевелилась и сменила положение. Она повернулась ко мне спиной и аппетитным задом уперлась прямо в пах. Твою мать! Она специально это делает? Решила доконать меня окончательно? Мой член мгновенно стал жить своей жизнью: раздался в размерах и стал невероятно твердым. От нахлынувшего желания сон как рукой сняло, и я громко застонал в голос, проклиная все на свете, а соблазнительная чертовка продолжала сладко спать. Я зажмурился и старался думать на отвлеченные темы, но это не помогало и не избавляло меня от болезненной пульсации в паху. Я чуть ли не скулил от досады. Почувствовав мою эрекцию сквозь сон, Мия невольно поерзала сладкой попкой по возбужденному члену и еще теснее прижалась ко мне, томно вздыхая во сне. Я думал, что кончу от невероятно сильных, эмоциональных ощущений или просто подохну, если не трахну ее немедленно. Но понимал, что нельзя. Черт! Наплевав на все условности, я обхватил хрупкое тело огромной рукой и прижал еще ближе к себе. Головка члена уперлась прямо в ткань кружевных трусиков, прижимаясь к сочной и такой сладкой плоти. Я даже представил, как в ней горячо и влажно. Ох, как же я желал Мию! Дико, безумно, безудержно. Пару настойчивых толчков и я порвал бы эти сексуальные кружева и ворвался бы в нежное тело. Поборов желание, я лишь обнял свою ненаглядную и положил руку на пышную грудь. Лаская пальцами затвердевший от моих прикосновений сосок, я вскоре тоже уснул, предварительно накрыв себя и Мию одеялом, которое до этого лежало комом возле ее ног. Я проснулся рано и почувствовал, что остался в кровати один. Сначала даже подумал, что мне все приснилось, и никакая Мия не спала со мной в одной постели этой ночью. Стоило открыть глаза, и все стало на свои места. В комнате царил полумрак. Мия задернула шторы, скорее всего, когда уходила из комнаты, потому что я отчетливо помнил, что ночью окно было не зашторено. Я не хотел закрывать его, хотел смотреть и любоваться в лунном свете на ненаглядную белокурую красавицу, которая так давно не согревала мою постель. Было так мило с ее стороны позаботиться обо мне. Ненавижу, когда солнце светит в глаза сквозь сон. Спасибо, детка. Подушка, на которой спала Мия, еще хранила дивный запах. Я полной грудью вдохнул сладкий аромат цветов, прижимая к себе подушку, и непроизвольно застонал. Твою… Что я делаю? Вернее, что эта чертова блондинка со мной делает? Уже как наркоман, которому не хватает дозы, нюхаю подушку с ее запахом. Совсем крыша поехала. Я отбросил подушку, потянулся на кровати и, зевая, улыбнулся своим мыслям. Понял, что впервые за долгое время отлично выспался. Я чувствовал себя на удивление прекрасно и даже бодро, несмотря на то, что не удовлетворил дикое желание и спал этой ночью совсем немного. Я вспомнил, как держал хрупкое тело Мии в объятиях, когда она сладко спала и иногда что-то непонятное бормотала сквозь сон. Малышка прижималась ко мне так сильно и доверчиво, что я не смог удержаться, чтобы не коснуться нежного тела и не зарыться носом в шелк густых волос. Только после прикосновения к любимой предательнице я смог уснуть, потому что только рядом с Мией мне тепло, спокойно. Рядом с ней все как будто стало на свои места. Должен признаться, что так сладко мне не спалось уже пять, мать его, лет. Я поднялся с кровати в хорошем расположении духа, не найдя вчерашнее полотенце, захватил чистое и побрел в ванную. Наверное, Мия убрала. Принял душ, почистил зубы, затем натянул домашние шорты на обнаженное тело и спустился вниз. Я специально не надел футболку, потому что знал, что Мии нравится смотреть на меня полуголого. Она всегда любила разглядывать мышцы и кубики пресса на моем теле, водить по ним нежными пальчиками и ласкать проворным язычком. Незадача. Опять про нее думаю. Одри, Хелен и Мия были на кухне втроем. Услышав слова сестры, я закатил глаза и отвесил ей легкий подзатыльник. Началось! Вот же засранка мелкая, не может промолчать, как всегда. Я люблю Одри, но иногда из-за длинного языка и умения появляться в ненужный момент, мне хотелось ее придушить. Прямо как сейчас, когда она подкалывала, что в нашей спальне непривычно тихо. Я понимал, почему Одри так говорит, и меня это жутко бесило. Черт их побери! Если они рассчитывают, что я опять буду с Мией в полном смысле этого слова, то они ошиблись. Я не хочу быть с той, которая меня предала. Ведь если предала раз, то предаст и еще. Возможно, я пару раз пересплю с ней, чтобы снять жгучее желание и томление в паху. На данный момент мне хватало того, что я играл роль влюбленного мальчишки. Хотя чего я жалуюсь? Сам виноват, никто не тянул меня за язык. Хелен сидела на барном стуле и пила кофе. Моя сестра сидела за столом и за две щеки уплетала завтрак. Мия сидела возле Одри и просто ковырялась вилкой в тарелке, но потом оставила это занятие и принялась за кофе. Мне хотелось накричать на Мию, чтобы она взяла завтрак и доела все до последней крошки. Я заметил, как она похудела за эти годы. Раньше Мия была чуть круглее, а сейчас, особенно сзади, больше напоминала девочку-подростка, но, слава богу, не была такой же угловатой, как они. У нее по-прежнему была красивая грудь, которая идеально помещалась в мою ладонь (я проверил это ночью), плавные изгибы бедер и тонкая талия. Вместо того чтобы накормить эту непокорную женщину, я поздоровался со всеми. Только после моих слов Мия подняла на меня глаза, но зардевшись, быстро опустила их и коротко поздоровалась в ответ. Я заметил, как Мия плотоядно рассматривала меня, вернее мое тело. Да, я прекрасно знал, о чем она думала в этот момент, и чуть заметно ухмыльнулся. Ее красноречивый взгляд и дрожащие от сексуального волнения руки раскрыли все ее развратные желания. Мии хотелось вместе со мной оказаться в комнате на постели в горизонтальном положении и, обхватив меня ногами, царапая спину, стонать подо мной от неудержимого экстаза. Дьявол! Я тоже этого безумно хочу. Чтобы не искушать судьбу лишний раз, через силу я отвел от Мии взгляд и посмотрел на сестру, отвечая на очередные шуточки. Затем взял тарелку и чашку, стал накладывать себе еду и наливать кофе. Во время всей этой процедуры я чувствовал на себе пожирающий взгляд и прекрасно знал, что это Мия рассматривает меня с ног до головы, пока я стою к ней спиной. Проделав все манипуляции с завтраком, я обернулся и заметил, как она опускает васильковый и такой смущенный взгляд в чашку с кофе, слегка краснея от того, что я поймал ее глаза своими. Пока я сидел напротив Мии, не мог оторвать похотливый взгляд от желанного тела. И дернул же черт сесть именно на этот стул. Одри продолжала шутить надо мной и Мией. Мне было забавно, ведь я понимал, что для этого был не один повод. Я прекрасно помнил, как после помолвки мы с моей малышкой спали в одной постели. Вскоре мы должны были стать мужем и женой, а значит, это уже было не под запретом, раз даже дед разрешил. Я все еще помню наш феерический секс в доме моих родных, словно это было час назад. В тот вечер мы с Мией не могли сдерживать страсть. До отчаяния доводили друг друга простыми ласками и жадными требованиями губ и языка, до умоляющих просьб и рыданий. Кровь грохотала в жилах, кожа горела огнем желания, плоть пульсировала, предательская ноющая боль и пустота поселялись в теле, когда я был не в своей девочке. Мия не могла сдерживать стонов, а после и криков наслаждения, и даже мои попытки заглушить их были просто жалкими. Ее сокрушительный экстаз во время оргазма проникал в меня и лишал остатков самообладания. Я потерял контроль над собой и стал врываться в Мию сильнее, резче и глубже, от чего наша кровать предательски с глухими ударами стучала о стену спальни, а стоны просто разрывали оглушающую тишину мирно спящего дома. Естественно, на утро все подшучивали над нами. — Макс, вы слышали, что сегодня ночью был ураган? — спросила беззаботно Одри, закидывая в рот ломтик мяса. Никакого урагана не было, ночь была ясной, я это прекрасно знал, потому что мы с Мией долго сидели на качелях и рассматривали звезды. Моя ненаглядная прижималась ко мне и слегка вздрагивала от легкого ветерка. Я кутал ее в горячих объятиях. Мы сидели так до глубокой ночи. И когда Мия в очередной раз доверчиво прильнула ко мне, я накинулся на нее и с безудержной страстью жадно стал целовать желанные губы. Именно с этого поцелуя начался наш сексуальный ночной марафон. Поэтому я прекрасно понимал, на что намекает Одри, но решил включить дурака. Вот же засранка мелкая, решила меня подколоть? Хм. Посмотрим, кто кого. — Какой ураган, Одри? Мы ничего не слышали, — беззаботно ответил я сестре, наполняя чашку ароматным кофе. — Как какой? Со стонами, звериным рыком и гулкими ударами кровати о стену. Спали они! Ну-ну, — засмеялась Одри. — Ничего подобного не было, мелкая, — возмутился я наигранным голосом. — И то, о чем ты говоришь, сплошная ложь, — хмыкнул я. Конечно, все было, да еще и как было. Это был просто космос! Моя малышка, как никогда, любила меня со всей пылкостью страстной натуры. Какие только позы мы не перепробовали этой ночью. Было так улетно и чертовски здорово. Как вспомню, эх… — Ну конечно, ничего не было, — Одри закатила глаза, — только вот есть маленький нюансик. — И какой же это? — поинтересовался я. Мне хотелось услышать ответ чисто из любопытства. Знал же, что мелкая что-нибудь да выдумает. — От вашего сна, — она пальцами показала кавычки, — под спальней осыпался потолок. Я уверена, что и пол пора красить, так сильно кровать ерзала по нему, — подмигнула мне сестра, и я засмеялся в ответ. — А вибрация стен, Макс, отдавалась по всему дому, — все не унималась Одри, чем заставляла Мию краснеть, когда все другие смеялись. — Так что не надо мне втирать ля-ля про сон. Я посмотрел на свою маленькую, а она смущенно отвела глаза. Зато я не смущался ни капельки. Мне было вовсе не стыдно, что в своей жизни я встретил ту, с которой мы феерически умели ощущать себя полноценными рядом друг с другом. Складываться словно пазлы: как в постели, так и на кухне во время общих завтраков. Мы с Мией были друзьями и любовниками одновременно. И я прекрасно знал, что даже через сорок лет нам будет, чем заняться в постели, кроме секса. Я никогда еще так не ошибался, как в то утро. — Заткнись и жуй завтрак, мелкая, — сказал я сестре с улыбкой на губах. — Я уже почти доела, а вот Мия сидит, даже вилку поднять не в состоянии. Еще пару таких ночей, Макс, и пиши «пропало». Придется искать новую невесту, а то эта не выдержит, — засмеялась Одри в голос и добавила: — а теперь пойду и посплю, а то из-за урагана под названием «Секс без границ» я этой ночью так и не смогла сомкнуть глаз. Эти насмешки продолжались все утро и весь день. Меня с Мией подкалывали все, кроме моего деда и Шона. Последний так вообще не понимал, что происходит. Даже Хелен присоединилась ко всем, чего я от нее никак не ожидал. Вот же черт! Всегда дипломатичная женщина сдерживала любого, кто пытался сказать неуместную фразу в щекотливой ситуации, но не в этот раз. — Макс, я уж было подумала, что Мия от природы такая худенькая и миниатюрная, а это все ты, проказник, — наигранно пожурила она меня пальцем, — не умеешь держать себя в штанах и совсем замучил бедную девочку, — добавила и подмигнула мне. — Я не мучаю Мию, Хелен, я люблю ее, — ответил уверенным голосом невестке и, обнимая Мию за плечи, поцеловал ее в висок. — Тогда люби осторожно, а то залюбишь до смерти свою малышку, и заставь ее позавтракать. Мии как никогда нужны силы после такого неукротимого и пылкого волка, — засмеялась Хелен. Знала бы она, на что способна моя Мия в постели, тогда не говорила бы так. Но я тактично отмалчивался и лишь улыбался им в ответ. Пусть думают, что это я такой ненасытный, хотя, по сути, мы с Мией оба были такими необузданными и горячими любовниками. Ральф в то утро, когда вошел на кухню завтракать, тоже подколол меня: — Макс, если бы я знал, что ты такой необузданный волк, я бы построил вам с Мией домик отдельно, — проходя мимо, брат похлопал меня по плечу. — Буду надеяться, что ты не разорвешь свою хрупкую невесту до свадьбы, а то с такими темпами, чего доброго, Мия передумает выходить за тебя, — добавил он и подмигнул Мии, которая готова была залезть под стол от смущения и стыда и спрятаться там навсегда. И так было частенько, когда мы приезжали к моей семье в гости. Правда, после того случая мы пытались вести себя более сдержанно, хотя нам плохо это удавалось. Мы почти все время целовались и старались поймать стоны друг друга. Я укладывал Мию поперек кровати, чтобы постель не стучала о стену, но от этого она не стала меньше ерзать по полу и скрипеть на весь дом, разрывая ночную тишину. Неудивительно, что Одри теперь подкалывала меня и Мию из-за тишины. В нашей спальне, и правда, было непривычно тихо. Но не мог же я рассказать сестре, что мы с Мией лишь фиктивно пара, а на самом деле она мне посторонний человек, если ее можно назвать такой. Я вот только об одном не подумал, когда объявил, что мы опять вместе. Не подумал о том, что скажет моя семья, когда они узнают, что я живу отдельно от «сына» и «невесты». Да и плевать, позже разберусь с этим вопросом. Я позавтракал, поднялся в комнату и переоделся, а после ушел с Ральфом в кабинет обсудить кое-какие вопросы по работе. Это был первый раз за сутки, когда я смог отдохнуть и расслабиться, а не мучиться от постоянного желания завести Мию в укромный уголок и хорошенько трахнуть, как в былые времена. Пока мы обсуждали с братом рабочие вопросы, к нам в гости пожаловал Эмиль Обье собственной персоной. И, конечно же, как всегда, с ним явилась Саманта. Черт! Ну как же без нее? Я оставил Ральфа и Эмиля одних обсуждать их личные вопросы, а сам отправился на улицу. Разместился в удобном кресле на террасе и заметил, как вдалеке из леса вышли Одри, Мия и Шон с Майком на плечах. Слава богу, что Сэм в это время была в доме вместе с Хелен. Я решил не идти к ним навстречу, поэтому просто остался на крыльце, усевшись в плетёное кресло-качалку, и наблюдал, как они все ближе подходят к дому. Естественно, я смотрел только на Мию. Она шла в легком сарафане, полы которого разлетались от небольшого ветерка и открывали мне на обозрение стройные ножки. Она смотрела на Майка и улыбалась ему открытой, искренней улыбкой. Белокурые волосы Мии были заплетены в высокий хвост, поэтому не развивались на ветру как золотистый шелк. Ее сексуальная грудь легко покачивалась от ходьбы, и это невероятно будоражило мой воспаленный мозг, посылая сигналы, куда не нужно. Дьявол! Я зажмурился и перевел дыхание, потому что от одного взгляда по плавным изгибам, начинал терять контроль и хотеть Мию с непреодолимым желанием. Трое взрослых и малыш приблизились к дому. Мия вошла сразу вовнутрь, удостоив меня лишь мимолетным взглядом. Одри пошла вслед за ней. Шон снял с плеч Майка и тоже удалился в дом, а радостный ребенок подбежал ко мне и шустро забрался на колени. — Папочка, пледставляешь, Шон утил меня плавать, — воодушевленно затараторил малыш. Его обращение ко мне словно мед развивалось по слуховым рецепторам, наполняя сердце радостью. Даже не знаю почему, но мне хотелось, чтобы Майк называл меня папой. Мне безумно это нравится. — А вы были на озере? — Мы гуляли в лесу, а потом пошли на озело, — закивал малыш головой, рассказывая про прогулку. — И там Шон учил тебя плавать? — Ага. Мне понлавилось, — воодушевленно выдал Майк. — Ты научился? — заинтересованно спросил я. Мне на самом деле было интересно, что ответит ребенок. — Угу, только я естё очень плохо умею, — расстроенно произнес Майк, накручивая край моей футболки на детские пальчики. — Сынок, хочешь, в следующий раз я научу тебя не только плавать, но и нырять? Я заметил, как в глазах малыша вспыхнул озорной блеск, и понял, что он никогда не откажется от моего предложения. — Очень, папочка, — взвизгнул радостный Майк и крепко обнял меня за шею. — А ты тестно-тестно наутишь меня нылять? Шон нылял сегодня, а у меня не полутялось, — немного расстроенно добавил ребенок. Я прижал малыша крепче и погладил по голове, а затем поцеловал в детскую розовую щечку. Я уже хотел заверить Майка, что непременно научу его и плавать, и нырять, а еще возьму с собой на рыбалку и научу ловить рыбу, но мои слова оборвала обиженная чем-то Сэм. — Он не твой папа, мальчик, у тебя вообще нет папы, — пробурчала она Майку и зашагала в сторону качелей. В этот момент мне просто хотелось задушить Саманту за ее слова. Твою мать! Что на нее нашло? Моя кровь от гнева забурлила внутри и понеслась по венам с невероятной скоростью. Я гневно заскрежетал зубами и почувствовал, как ходуном заходили желваки. Как она вообще посмела сказать ребенку такое? Я встал, опустил Майка на кресло, в котором сидел до этого, и направился вслед за Сэм. Я был зол как тысяча чертей. Быстро нагнал ее и, рванув за плечо, резко развернул к себе. — Что за муха тебя укусила, Саманта? Какое ты имеешь право говорить моему ребенку, что я не его отец? — зло рыкнул я. — А он и не твой сын. Он на тебя даже не похож, — заявила она мне. Я слегка даже опешил от ее уверенности, но быстро взял себя в руки. — Ты единственный человек, Сэм, который утверждает, что Майк не похож на меня. Это даже смешно. Я скептически выгнул бровь и хмыкнул. Она хотела что-то возразить, но я грубо прервал ее, больно дернув за руку. — А теперь будь добра, закрой рот и послушай, что я тебе скажу: Майк мой сын, моя плоть и кровь. Не смей больше говорить ему обратное, или я вырву твой поганый язык. Ты меня поняла? Конечно, я врал наглым образом, но мне это было и не важно. Меня злило, что Сэм так грубо сказала об этом трехлетнему ребенку. Она выпучила глаза и лишь кивнула головой в знак согласия. Я почти оттолкнул Саманту от себя. Мне было противно находиться с ней рядом. Она так страстно пыталась завоевать мое внимание, что решила действовать через малыша Мии, вымещая на нем злость, обиду и ревность. Это было просто подло. Я развернулся и пошел назад к дому. Черт, Майк! Я оставил ребенка одного всего в слезах. Вот же болван. С этой мыслью огляделся вокруг и только сейчас понял, что Майка нет на крыльце. Я стремительно помчался в дом и вошел в тот момент, когда малыш, горько всхлипывая на плече Мии, говорил брошенные Самантой слова. Его глухие рыдания больно кольнули прямо в сердце, и мне в который раз захотелось свернуть шею пустоголовой Обье. Я бросился со всех ног к ним, заверив Майка в обратном. Мне невероятно сильно захотелось защитить этих двух дорогих мне людей, которые стояли в центре гостиной. На время я даже забыл о предательстве любимой женщины. Да разве это важно сейчас? Я обнял Мию и Майка, заключив их в кольцо своих рук, и крепко прижал к груди. Через мгновение Мия мягко выбралась из моих объятий и отдала мне на руки сына. Я даже не сразу понял, что ее нет уже в доме, так быстро она выскочила на улицу. Я не стал идти за ней следом, потому что не хотел, чтобы Майк видел ее ссору с Сэм. Я знал, что белокурая фурия этого просто так не оставит, поэтому опустился в кресло и начал успокаивать и укачивать Майка, который все еще плакал навзрыд. — Майк, не плачь. Тетя глупая и не знает, что говорит. Я твой папа. Слышишь? Эй? Я ласково трепал Майка по волосам и все время целовал его или в макушку, или в щечку, или в висок, а малыш по-прежнему всхлипывал. И я, обхватив ладонями лицо ребенка, и стер большими пальцами горькие слезы с нежных детских щечек, решил, рассказать ему о рыбалке, чтобы хоть как-то отвлечь. — Майк, хочешь, на следующих выходных мы с тобой сходим на рыбалку? Я заметил, как малыш с полными слез глазами и с неподдельным интересом посмотрел на меня. Майк кивнул головой в знак согласия и опять уткнулся в мою футболку, заливая ее слезами. Я терпеливо успокаивал его, продолжая укачивать. Он немного успокоился и, отстранившись, посмотрел на меня. — Хочу, папочка. Майк перестал плакать, но, все еще судорожно всхлипывая, крепко-крепко по-детски обнял меня за шею, подрагивая от слез всем телом. От прикосновения детских ручек под кожей побежали мурашки. Мне так сильно хотелось, чтобы Майк действительно был моим сыном, потому что малыш безоговорочно мне доверял. Именно в этот момент я решил установить отцовство, чтобы больше ни у кого не возникало никаких сомнений. Думаю, Мия не будет против. Все равно я уже всем объявил, что Майк является моим ребёнком. Так почему бы не подтвердить отцовство хотя бы на бумаге? — Сразу мы сходим с тобой в лес, сынок, и накопаем червяков, а потом возьмем удочки и пойдем на озеро. А когда наловим много рыбы, приготовим нашей маме вкусный обед, а то она у нас совсем худенькая. Ты согласен, малыш? Я гладил ребенка по спине, успокаивая. Майк почти перестал плакать и кивал в ответ. — Если ты захочешь, мы возьмем с собой Шона на рыбалку. Ты хочешь, Майк? — Отень хотю, папочка. Шон холоший, не то, что эта вледная и плотивная тетя, — уже более бодрым голосом отвечал малыш. — Вот и договорились, сыночек, — продолжая его укачивать, ответил я Майку и усмехнулся про себя, как точно он описал Сэм. — А плавать и нырять будем учиться? — Ага, — улыбнулся малыш в ответ. — Я знаю, ты станешь чемпионом. Мы будем тренироваться с тобой каждый день, — пообещал я. Пока я разговаривал с ним, к нам вся взъерошенная, словно маленький котенок, подошла Мия и забрала ребенка к себе на руки. Сказала, что вызовет такси и уедет домой с сыном. Я не хотел, чтобы она с Майком ехала на такси в город, поэтому решил, что сам отвезу их. К тому же, не хватало мне ещё допроса с пристрастием от членов семьи за подобное. Да и самому пора домой. Я забрал малыша обратно и ушел с ним во двор, а Мия отправилась собирать вещи. Пока я качал Майка на качелях, Обье уехали. Ко мне подошел Ральф и попросил зайти в дом. Я не знал, зачем ему понадобился, но он мне все объяснил. Вся семья сидела в гостиной, когда Мия спустилась к нам, собрав вещи. Слова Ральфа, которые он говорил ей перед отъездом, просто поразили меня до глубины души. Я не знал, что и думать. Она превзошла сама себя. Нет, я, конечно, знал, что она еще та бестия, но с каким рвением она защищала Майка, я был просто восхищен этой маленькой женщиной, которая цепляла струны моей души. Мия очень любит сына и порвет любого, кто сделает ему больно. Не зря я всегда называл Мию своей волчицей. Да какая она моя? Мия, может, и была волчицей в душе, да только не моя. Ведь моя бы мне не изменила. Мия, наверное, никогда моею и не была. Хотя о ней я помнил все: и хорошее, и плохое. Черт! Зачем я опять рву себя на куски, мазохист хренов?! Надо забыть обо всем, забыть о ней и жить дальше. Но как это сделать, даже не представляю. После возвращения домой я виделся с Мией и Майком почти каждый день. Исключением были дни, когда выбирался по делам или просто находил предлог, чтобы не ехать, потому что не понимал своих чувств к Мии. Когда я забирал Майка из сада, а это было почти каждый день, он просил отвезти его ко мне в квартиру. Ему нравилось бывать у меня, чего не скажешь о его маме. Мия как-то неловко ощущала себя у меня в доме и почти все время опускала глаза в пол. Это не мудрено. Скорее всего, она прекрасно помнила последнее утро в моей квартире также отчетливо, как и последнюю ночь. Я смотрел на нее и забавлялся. Прямо скромняжка целомудренная, которая при слове «секс» упадет в обморок. Хотя на самом деле она была еще та дикая кошка. Мия всегда выкрикивала мое имя во время оргазма и громко и сексуально стонала. Порой соседи косо на нас смотрели и ухмылялись, а нас это вовсе не волновало. Интересно, стонали ли Мия во время экстаза также страстно, когда занималась сексом с Роном? Наверное, да. Твою мать! Зачем я думаю об этом? Я и так знаю, что Мия всегда без остатка отдавала себя со всей страстью, на которую была способна. А способна она была на многое. И знал я это не один, к сожалению. Черт! Я выкидывал эти мысли из головы, стараясь не думать о Мии. Пытался просто забыть все, что связывало меня с ней, но у меня это всегда плохо получалось. Я подыхал от желания и невеселых мыслей, постоянно прокручивая в мозгу события пятилетней давности. Чтобы не видеть Мию в своей квартире, не теребить старые раны, я начал привозить Майка к ней домой после прогулки, сада или от себя, а затем стремительно покидал их и уезжал в свою пустующую квартиру. Но бросал не ребенка, нет, я убегал, как последний трус, от необъяснимых чувств к Мии. И так продолжалось день ото дня. А выходные, проведенные за городом, были вообще для меня сплошным испытанием. «от лица Мии» Подумать только, но прошел целый месяц после нашей случайной встречи с Максом в кафе. Я до сих пор в это мало верю, мне кажется, что это просто сон. Кажется, что проснусь, и все будет так, как раньше: никакого Макса, только я и Майк. Но, все не так. Макс рядом, и жаль, что только рядом с моим сыном. Мои любимые мужчины встречаются каждый день, а мне достаются лишь считанные минуты и долгожданные выходные, наполненные волнением и желанием быть с любимым, который для меня неприступная крепость. Наши встречи для меня стали походить на встречи в тюрьме: строго отведенное время, невозможность прикоснуться, смотришь на любимого, как будто через мутное стекло, и не понимаешь, за что тебе такое наказание. Нет, понимание, конечно, есть, но от этого легче не становится. Я понимаю, что мне нельзя видеться с Максом. Мне нельзя даже смотреть на него. Думать о нем тем более нельзя. Потому что я не могу не хотеть Макса при встрече, не могу не мечтать о его поцелуях и уж тем более не могу не представлять его в постели со мной, думая о нем. Мысли о нем слишком опасны для меня. Всю сегодняшнюю ночь я проревела, мечтая оказаться рядом с Максом, почувствовать его запах, обнять крепко-крепко. От всех этих мыслей, от тоски по нему я как будто медленно падала в пропасть. Видеть его каждый день и не иметь возможности быть рядом… Пытка! Моя жизнь превратилась в тягостные минуты ожидания. Я просыпаюсь и живу мечтой о скорейшем наступлении вечера, когда снова смогу увидеть Макса и сына вместе. Иллюзия идеальной семьи. Вот он заезжает к нам во двор, открывает заднюю дверь автомобиля, оттуда выпрыгивает сынишка и бежит в мои объятия, а Макс… Он остается на месте и просто наблюдает за нами. Так, Мия! Хватит уже жалеть себя и обвинять весь мир в несправедливости. Пора что-то изменить в своей жизни. С этой здравой мыслью я взяла телефон и выключила песню, которая уже больше получаса играла на повторе. Раздумывала, чтобы включить повеселее, уже собралась спуститься с подоконника, когда услышала оповещение в телефоне. СМС от Макса. Сердце замерло. Душа готова была пуститься в пляс. Сейчас я увижу его. Прочитав сообщение, я спрыгнула и понеслась к зеркалу. По пути пальцами расчесала волосы, перед дверью немного отдышалась и похлопала себя по щекам. Когда спустилась вниз, Макс как раз открывал заднюю дверь для Майка, который сразу же спрыгнул на землю и, увидев меня, радостно помахал рукой. Я выдавила из себя вымученную улыбку и махнула в ответ. Затем посмотрела на Макса, а сердце колотилось где-то в горле, как бешеное. Сколько приятных воспоминаний, сколько счастливых минут подарил мне этот мужчина. И даже спустя столько лет тяжело поверить, что ничего больше не повторится. Оставалось жить и тешить себя пустыми иллюзиями. — У меня холоший папочка, — издали восторженно крикнул Майк. Своими словами сын выбил воздух у меня из легких. Он даже не представляет насколько! Майк подбежал и обнял меня за ноги. — Мамочка, а мы сегодня в палке были. — И что же вы в парке делали? — потрепала я Майка по голове. — Мы на автодломе катались, а потом к папочке в лагель заеззали. Я видел там Одли. Я улыбнулась своему малышу, а он, уткнувшись подбородком мне в ноги и вскинув голову вверх, заинтересованно спросил: — Мамочка, молозеное есть? — Есть, конечно. Только давай сначала наверх, переоденься, поешь, а потом мороженое. Хорошо, любимый? — я ласково потрепала Майка по блондинистым волосам. — Холошо, — Майк тяжело вздохнул. Я наблюдала за Максом и продолжала стоять на месте, пока он медленно обходил машину, что-то из нее доставая. Обычно он привозил Майка и сразу уезжал. Что же заставило его изменить своим правилам? Макс приблизился к нам с Майком. Присел на корточки и слегка щелкнул сына по носу: — Ну что, герой? Завтра вечером поедем есть мороженое? — Майк радостно кивнул. — Тогда после работы заберу тебя из сада. — Папочка, ты узе уеззаешь? — печально спросил мой мальчик. — Нет, сын, мне с твоей мамой надо поговорить, — Макс улыбнулся Майку. Он стал медленно подниматься с корточек, не отрывая взгляда от моих голых ног в коротких джинсовых шортах. И вот он стоит в нескольких шагах от меня, притягательный и сексуальный как никогда: низко посаженные темно-синие джинсы и серая футболка, отливая его цвет глаз, смотрятся на нем просто идеально. Выглядел Макс, как обычно… ошеломляюще! Последний раз я видела его в таком виде, наверное, когда только познакомились. Какой же он красивый… Мне почему-то стало очень неловко, даже несмотря на то, что Макс видел меня ни один раз полностью обнаженной. Я попыталась оттянуть шорты вниз и тут же отдернула руки, сообразив, как глупо это выглядит. Макс поднял глаза, и я словно утонула в них. Ему тоже плохо! Я вдруг так остро почувствовала, что его тоже съедают тоска и одиночество. И именно я причина этому. От этого мне стало еще хуже. — Нам надо поговорить, — спокойно произнес Макс. Он подошел ко мне вплотную. Майк схватил меня и Макса за руку, стоял между нами и переводил взгляд с меня на него. — Пойдем в квартиру. Я постаралась ответить ему как можно беспечнее, но в голосе все равно проскользнула дрожь. Развернулась и, не выпуская из рук ладонь Майка, пошла к двери. Спиной почувствовала, как обжигающий взгляд Макса прошелся по моему телу, и в который раз пожалела, что никак не могу отучиться носить дома короткие шорты. Хотя бы когда сюда приезжает он. Мы зашли в лифт. Макс встал справа от меня, руками сжимая поручни за своей спиной. Я нервно теребила в ладонях несчастный телефон и по-прежнему держала руку Майка. Я стояла и не могла оторвать от любимого мужчины глаз, отлично понимая, что он это чувствует. Макса нисколько не смутило то, что я стою и пялюсь на него. Я прошлась взглядом по его лицу, волосам, вспоминая их на ощупь, мысленно провела пальцем по губам… Посмотрела в глаза Макса и прикусила губу, поборолась с желанием подойти ближе, прижаться к нему и утонуть в его объятиях. Прошло почти пять лет, но я до сих пор помню, насколько крепкими они бывают… головокружительными. Лифт мучительно долго поднимался, но мы все же оказались на нужном этаже. Макс пропустил нас с Майком вперед. Я открыла дверь ключом, и сын стремительно забежал в квартиру. Макс снова галантно пропустил меня вперед. Сняв шлепанцы, я сразу направилась на кухню, где по-хозяйски включила чайник и села на стул. Фолл прошел следом, облокотился плечом о дверной косяк и внимательно посмотрел мне в глаза. Несколько минут мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. Наблюдая, как темнеют глаза Макса, я поняла, что сдерживается он с большим трудом. Глядя сейчас на этого мужчину, я просто задыхалась от огромной любви, от ее удушающей силы. Мне хотелось каждый вечер встречать Макса с работы, целовать у порога, когда он будет возвращаться домой… Как же я хочу стать главной женщиной в его жизни… Единственной женщиной… Мои мысли прервал Майк, когда стремительно залетел в кухню как ураган. Он вывалил на стол игрушки и ловко забрался на стул. — Папочка, смотли какой класивый тлек мне купила мамочка. Здесь естё галаз на клыше есть, — восхищенно затараторил Майк. Он собирал трек в замысловатую конструкцию, а Макс стоял и с неподдельным интересом рассматривал новые игрушки сынишки. — Это здорово, Майк. Твой новый трек очень красивый и такой большой, — улыбнулся Макс. Он подтянул стул и сел ближе к Майку, а мое сердце предательски затрепетало от любви к этому светловолосому мужчине. — А ты поиглаешь со мной? — хитро прищурившись, заинтересованно спросил сынишка. Майк чуть склонил на бок голову, очень сильно напоминая в этот момент Макса, и посмотрел на него с надеждой и такой огромной любовью в детских глазах, что мне хотелось закричать в голос от гребанной несправедливости жизни. — Как-нибудь в другой раз, Майк. Нам сейчас нужно с твоей мамой поговорить. Макс щелкнул сына по носу и потрепал по волосам, а тот в свою очередь одобрительно закивал головой. — Беги, милый, переоденься, — прервала я их маленькую идиллию. — И не забудь игрушки убрать со стола, — напомнила, понимая, что сын собрался ретироваться в свою комнату. — Я быстло! Майк слез со стула, сгреб в охапку трек и побежал в комнату, а я стремительно поднялась и подошла к кухонному гарнитуру, отвернувшись спиной к мужчине, к которому стремилось все мое существо. — Чай или кофе? — я смущенно обернулась к Максу и застыла. Как же я соскучилась. С каждым днем мне было все тяжелее смотреть в глаза Макса и принимать тот факт, что мы отныне чужие друг другу, а Майк единственная связующая нас нить. Впервые за этот месяц мы оказались наедине, в замкнутом пространстве, не считая конечно ночи у Фоллов, но там я всегда ложилась спать раньше, поэтому практически не находилась с ним наедине. Но не сегодня… сегодня мы были один на один, и это так давит на нервы, электризует воздух, мешает дышать. — Спасибо, не стоит. Я к тебе по делу. Макс шагнул ко мне и протянул какой-то файл, взглядом скользнув по моему оголенному плечу. Я нервно поправила футболку, хотя ее фасон не предусматривал, чтобы прикрытыми были оба плеча. Под пристальным взглядом Фолла мне стало не комфортно. Он смотрел на меня, а у меня под кожей пробежал холодок, ладони кололо от непреодолимого желания броситься к нему в объятия и расцеловать все лицо, поцеловать всего его страстно… глубоко… Господи! Эти губы… Я схожу с ума. Опомнившись, я посмотрела в глаза Макса и готова была провалиться сквозь землю. Он уже несколько секунд стоит с протянутой рукой, а я пялюсь на него, подыхая от переизбытка чувств. Но даже это меня не остановило. Его взгляд возбудил меня настолько, что я почувствовала влагу между ног. Невозможно смотреть на Макса и не хотеть. Как же мне жить дальше? Я даже на секунду не могу представить себя с кем-то другим. Только его руки хочу чувствовать на своем теле, только его губы — на своих губах… Черт! Да что со мной происходит? Я никогда не была помешана на сексе, а сейчас стою и мечтаю изнасиловать этого мужчину. Никогда, Мия? Уже смешно. Черт! — Мия, — строго произнес Макс, видимо теряя самообладание под моим похотливым взглядом. Ох… как стыдно! Я довольно резко шагнула к нему и взяла у него из рук бумагу, вернее вырвала от волнения. Недоумевающе посмотрела на файл, который не заметила изначально, потом вспомнила, как Макс что-то брал из машины, и поняла, что это был именно этот документ. — Мне нужна твоя подпись. Там, в правом нижнем углу, — хрипло произнес Макс и откашлялся. Я по-прежнему не отрывала от него взгляд. Мне казалось, что мир вокруг стал уменьшаться, притягивая нас друг к другу все ближе. Хочу его! Хочу всегда быть только с ним! — Эм… — до меня, наконец, дошло, что я довольно долго молчаливо смотрю на Макса. — А что это? — Твое согласие на установление отцовства, чтобы получить новое свидетельство о рождении Майка, — спокойно ответил он. — Хочу, чтобы он был по-настоящему мне сыном пусть не по крови, но хотя бы по бумагам. Я нервно сглотнула и изумленно уставилась на Фолла. Он хочет, чтобы мой мальчик был ему… сыном хотя бы по бумагам? Я опять зависла и невидимым взглядом уставилась на заявление, которое нужно было подписать. Видимо, пауза, которую я не ощущала, затянулась. — Мия, ты же не против этого? Верно? Макс иронично изогнул бровь, в его глазах читался откровенный вызов. Видимо, весь мой вид выражал сомнение. Я часто заморгала, осознавая смысл его слов. Конечно не против! Мой любимый мужчина хочет усыновить моего сыночка и быть ему отцом? Как я могу быть против? Тем более что не я его принудила к этому, он сам захотел. Черт, Макс! Я выпрямилась и сделала шаг назад, не прерывая зрительного контакта. Необъяснимые чувства нахлынули на меня со страшной силой. Казалось, я погружаюсь в болото. Паника! Мне невероятно сильно захотелось расцеловать этого властного мужчину за такой серьезный шаг. — Нет, нет. Но… Я все еще не понимала, когда Макс успел все это провернуть, запнулась и растерянно моргала. — Но что? — недовольно спросил Макс, изогнул бровь и подошел ко мне. Он пальцами обхватил мой подбородок. Внимательно вгляделся в мои глаза. Нахмурился. Я также внимательно посмотрела на него. Он продолжал сохранять серьезный, невозмутимый вид и при этом пожирал меня глазами. — Когда ты все успел сделать так быстро? — почти прошептала вопрос, все еще не веря в произошедшее. — Недавно, есть кое-какие связи, — беспечно ответил Макс. Он убрал руку от моего лица и прошелся пальцами по волосам, от чего мышцы на руках сексуально взбугрились. Я нервно сглотнула, наблюдая за самым охренительным и притягательным мужчиной в мире. Спокойствие, Мия, только спокойствие. — Раз уж я назвал Майка своим сыном перед семьей, то почему же не оформить это на бумагу? Решил, что так будет лучше для всех. И чтобы тебе не идти в суд, нужно лишь подписать это заявление. Для них будет достаточно твоего письменного согласия, — я кивнула. В комнате повисла тишина. Я чувствовала, как кожа начинает гореть и покрываться румянцем от пристального взгляда Макса. Чтобы не смущаться еще больше, нашла ручку и быстро поставила подпись. Затем развернулась и протянула дрожащими руками Максу документ, внимательно вглядываясь в его стальные глаза. Полная невозмутимость. Даже бровью не повел. — Зачем тебе это? Честно признаться, просто не смогла удержать от вопроса, который мучил меня. Макс выгнул бровь дугой и пристально посмотрел на меня. — Зачем мне это? — повторил он за мной со странной интонацией и снова замолчал. — Ты невозможна, Мия! Просто включи мозги, — резко бросил он, но потом смягчился. Легко ему сказать. Проблема в том, что мой мозг отказывался в данный момент работать. Нет, одна мысль все-таки витала там, но она казалась мне совершенно нереальной, фантастической. — Майку нужен отец, — добавил Макс и сел на стул. — Это единственная причина? Вот я дура. Зачем задала вопрос, ответ на который знаю изначально? — А какие еще могут быть причины? — спросил он, откидываясь на спинку стула. — Не знаю… но, по-моему, это крутой шаг, учитывая нашу… историю. Я пожала плечами и отвела взгляд от Макса. — Не все наши поступки поддаются рациональному объяснению, — добавил Макс и тоже пожал плечами, легко отвечая на мой вопрос. — Понятно, — вымученно выдавила я из себя и почти незаметно улыбнулась. Прерывая наш диалог, в комнату влетел Майк. Макс, отвернувшись от меня, развернулся к нему и, подхватив на руки, посадил к себе на колени. — Переоделся, сын? — весело спросил он моего мальчика. — Да. А ты узе уеззаешь? — печально вздохнув, поинтересовался Майк и стал теребить ворот его футболки. — Да, Майк. Папе пора ехать по делам. — А мозно тебя пловодить до машины? — спросил сын с надеждой в голосе. — Естественно, герой. Если мама будет не против. Любимый мужчина улыбнулся самой сексуальной улыбкой в мире и глянул на меня, спрашивая разрешения глазами. Я положительно кивнула. Его улыбка просто сводила меня с ума. Самое ужасное, что Фолл это знал. Вряд ли он не заметил, как тяжело я стала дышать, как начали дрожать мои руки, а колени готовы были подогнуться и позволить мне упасть к нему в объятия. Фолл с Майком на руках встал и вышел из кухни. Я прихватила заявление, поплелась вслед за ними и с замиранием сердца следила за тем, как Макс в очередной раз покидает мой дом, мою жизнь… — Ты же помнишь, что завтра мы поедем есть мороженое? Находясь на улице, повторно задал Макс вопрос, который произносил до этого, и щелкнул Майка по пуговке носика. Сын, как в прошлый раз, кивнул и обнял его за шею. — Тогда пока, Майк, а теперь беги и открой для мамы дверь. Будь галантным кавалером, — подмигнул он моему мальчику. Мы с Максом смотрели вслед удаляющемуся в направлении дома сыну. Майк подбежал к двери подъезда и, открыв ее, ждал, пока я подойду. — Надеюсь, ты не возражаешь против моих встреч с ним? — тон Макса с ласкового моментально сменился на ледяной, когда он обратился ко мне. — Нет. Когда будет возможность, можешь его забирать. Тем более Майк сам этого хочет, — тихо проговорила я. Меня душили слезы от мысли, что Макс сейчас уедет, и мне снова придется всю ночь гадать, где он и с кем. От мысли, что он спит с другой женщиной, бросало в дрожь, хотелось выть волком. Фолл плотно сжал губы и кивнул, взял из моих рук документ и направился к внедорожнику. Он уже подошел к машине, когда я все-таки не выдержала и рванула к нему. — Макс! Я резко остановилась, стоило ему бросить на меня предупреждающий взгляд, чтобы не устраивала сцен. В груди кололо от невысказанных чувств, от любви и самое главное — от отчаяния. Мне было плохо! Очень плохо! Даже пять лет назад я не чувствовала себя такой разбитой и уничтоженной, как сейчас. — Прости меня… Мне тяжело без тебя. Неужели я все-таки сказала это вслух? Конечно, сказала. Мия, опомнись! — Тогда смогла, сможешь и сейчас, — резко произнес он. Макс сел в машину, завел ее и, в последний раз посмотрев на меня, выехал со двора. Я тупо уставилась на пыльную дорогу и поняла, что Макс окончательно вычеркнул меня из своей жизни. И ничего уже не будет, как прежде. Я все разрушила. Остались лишь мелкие осколки, которые уже вряд ли получится склеить… От неприятного осознания я развернулась и чуть ли не разревелась у сына на глазах, но вовремя взяла себя в руки. Будучи уже в квартире после отъезда Макса, я побрела на кухню, а Майк пошел следом за мной. — Мамочка, ты обестяла молозеное, — радостно проворковал мой малыш, явно не понимая наших недомолвок и разногласий с Максом. — Необходимо сразу покушать, Майк, а после будет мороженое, — искренне улыбнулась я сыночку. — Папочка такзе сказал. Майк тяжело вздохнул и положил подбородок на ладонь, чертовски сильно напоминая мне при этом Макса. Мия, ты забыла, чей он сын? Успокой свои гормоны. Видимо, на подсознательном уровне мой мозг отказывался верить в то, что Майк вовсе не сын Максу. — Ладно, любимый, сегодня сделаем исключение. Только папе не рассказывай, — подмигнула я сынишке, а он кивнул в ответ. — А мне сегодня Одли шоколадного зайца купила, — между прочим проворковал мой светлый лучик счастья, болтая ногами в воздухе. — Тетя Одри. Майк, к взрослым людям нужно обращаться с уважением, — пожурила я сына. — Она сама сказала, чтобы я так ее называл. На папочку дазе надулась, когда он сказал ее тетей называть. Я улыбнулась и протянула ему обещанное клубничное мороженое. — Но я знаю, что он пошутил. Он всегда так делает, — мой мальчик добавил, задумавшись: — Она класивая, ну, Одли. — Да, мой хороший. Она очень красивая, — я погладила ребенка по волосам. — Но ты у нас все лавно самая класивая и любимая. Майк произнес это с высоко поднятой головой. — Спасибо, сыночек. Я щелкнула его по носику, потрепала по щеке и улыбнулась. — Это папочка так сказал. Я согласен с ним. Ты у нас самая-самая класивая, любимая и доблая. Сердце бешено заколотилось. Я села на стул, не отрывая взгляда от сына, который решил вплотную заняться мороженым. — Так и сказал? — сдавленно переспросила я. — Да, — закивал он головой для пущей убедительности. — А знаешь, что мне естё Одли сказала? — я отрицательно покачала головой из стороны в строну. — Что у нее тозе когда-нибудь появится такой зе маленький Майк. — Конечно, появится, — потрепала я сына по волосам и улыбнулась. Я прокручивала в голове слова Майка и глупо улыбалась, не переставая гладить сына по волосам и щеке. И вот тут я поняла, что попала. За последние годы я смогла переболеть и забыть многое из той судьбоносной ночи. Но стоило Максу вернуться в мою жизнь и своей настойчивостью взорвать мою вселенную, как каждая мелочь, каждая деталь вновь вспыхнула в моей голове. Я прикрыла глаза. Черт! Еще чуть-чуть и мои ноги перестанут меня держать. Это все происходит не со мной. Это какой-то сон.