Необратимость

Толпы обдолбанных, пьяных людей раздвигал, продвигаясь к «красному углу» некто, и когда тот, наконец, вышел в свет, Итами, с трудом сфокусировав на нем взгляд, обомлела. Сразу чувствовалось, что он иной, не принадлежащий этому злачному месту и касте животных, прожигающих здесь свою жизнь. Парень, не глядя по сторонам, не обращая внимания на разврат, царящий в каждой обозримой точке пространства, шёл к своей цели, словно Архангел Михаил, спустившийся в Ад. Итами завороженно следила за его уверенными, чёткими движениями, за бесстрастным узким лицом с пронзительными синими глазами — даже сквозь вездесущий красный это было заметно — и тонкими губами. Непослушные длинные волосы смоляного оттенка, контрастирующие с белой рубашкой, были забраны в низкий хвост — так хотелось к ним прикоснуться, зарыться пальцами, притянуть к себе, выпить также, как и парнишку с необычным цветом глаз, который в полузабытии валялся сейчас рядом, уже заражённый неизлечимой болезнью, уже не такой свежий и чистый, как незнакомец. Но, в отличии от мальчика, было сразу понятно, что этого бесполезно трогать — он ни за что не будет делать то, что хотят другие и не станет никому подчиняться. Индивидуалист. Ограненный сапфир. Парень приблизился к мальчишке, уже без сережек, и, за шкирку подняв, потянул обратно на выход. Тот слабо запищал, засопротивлялся, но синеглазому было глубоко наплевать на эти потуги — только покрепче перехватил воротник и продолжил утягивать подальше от этого гадюшника. На незнакомца пытались повеситься парни и шлюхи, однако он всех отодвигал мягким, но решительным движением, прочищая себе путь к свету. Родственники что ли? Хотя вообще не похожи — ни лицом, ни характером. И кто пустил этого ноунейма сюда? Странный, однако, денёк… Прошло уже довольно много времени с тех пор, как эти двое покинули стены притона, однако тот черноволосый все никак не шёл у Итами из головы. Что-то в нем было такое… Что очень хочется, но никак не достать, даже не притронуться на секунду. То, чего так не хватало девушке в жизни — глотка свежей чистой воды.

***

— Итами… Итами! Да очнись уже наконец, тело. Словно сквозь толщу воды над Марианской впадиной пробивался чей-то голос, возвращая девушку в промозглую реальность, где её уже поджидало, потирая сухонькие крючки-ручки, наркотическое похмелье. Едва разлепив один глаз и поморгав пару раз, чтобы сбросить муть с роговицы, она увидела то, что хотела бы увидеть сейчас меньше всего. Лицо Руи. — Поднимайся, пьянь, — он грубо дёрнул её за грудки, — тебя Босс ищет. И тут Итами болезненно выворачивает какой-то кисло-горькой жижей прям на пол. — Опять обдолбалась? — хмыкнул Руи, скрестив руки на груди. — Ничему тебя жизнь не учит, — и, подождав, когда та проблюется, потянул за собой на выход. Как совсем недавно тянул парня тот синеглазый… На улице уже зарделся рассвет, а после душного и влажного притона, холодного воздуха кажется настолько много, что он опьяняет похлеще любого напитка и заставляет желудок снова исторгать собственный сок, ибо больше выплевывать нечего. Руи молча ждет, смотрит с презрением, почти также, как и Кибуцуджи. Яблочко от яблони… Как же она ненавидела этот взгляд. Пить и есть хотелось кошмарно, но особенно пить. У девушки было чувство, будто её сначала кинули под многотонный пресс, выдавив абсолютно все соки, потом иссушили в печи при 1000 градусов и, каким-то чудом ещё живую, выкинули на улицу и оставили умирать. Её спутник прекрасно был осведомлён об этом, а потому, когда они с трудом дотащились до машины, кинул ей литровую бутылку воды и бургер из какой-то дешёвой закусочной. — Хоть представляешь, что с тобой сделает Босс, если узнает, что ты опять притащилась в этот притон? — следя за дорогой, нарушил молчание Руи. — Неужели забыла, что произошло в прошлый раз? Сразу заныли совсем недавно зажившие трещины в ребрах. Не забыла. Такое сложно забыть. Музан пришёл в самую настоящую ярость, когда узнал, что после очередного скандала, Итами по привычке отправилась в «Яриман». Он точным ударом в лицо сломал нос, а когда та упала, стал запинывать ногами — чудом тогда ребра не переломал — далее жестоко изнасиловал, порвал все, что только можно было порвать. После этого Итами не могла встать с кровати неделю — Руи, которому Киба приказал следить за ней, относил на руках в туалет, где она ещё долго писала кровью. За все то время, что девушка восстанавливалась, Кибуцуджи ни разу к ней не пришёл, а после ещё долго даже не смотрел в её сторону. Тогда, закованная в четыре стены в своей голове, Итами поклялась себе больше никогда не ходить в притон. Но после нарушила собственное обещание уже как минимум дважды. Она ничего не ответила, стиснув зубы до боли. Если бы Руи хотел, то бы уже давно доложил Музану о том, где и в каком состоянии нашёл его девушку, не тратя время на разговоры. Значит, что-то нужно. И Итами даже догадывалась, что. Он резко крутанул руль в сторону, направляясь к какой-то заброшке. — Соси, — тормознув, приказал, — если не хочешь, чтобы Босс тебя уничтожил. Дрожащими от отвращения и ломки руками, стала расстегивать ремень и ширинку, доставая уже налившийся кровью орган. С Руи лучше не шутить: Левая Рука* Кибуцуджи, один из самых влиятельных людей в группировке, он был наиболее преданным псом Музана, подчиняясь только ему одному, и без колебаний выполнял любой приказ. Много раз доказывавший свою преданность, Руи заслужил доверие Кибы и ни разу его не подводил, потому только единственный был посвящён во всю кухню отношений своего Босса с Итами. Девушка с содроганием вспоминала день его посвящения, когда должны были вытатуировать на теле символ банды, однако оказалось, что у Руи чувствительная к краске кожа, и Кибуцуджи лично взял на себя роль тату-мастера, решив набить отличительный знак на левой роговице наживую, обеспечив тем самым последнюю проверку парня на преданность. И за все то время, пока Босс работал, Руи не произнёс ни слова и ни разу не дёрнулся, хотя его мелко трясло от невыносимой боли и пот лил ручьями. Только одна была у него слабость. Итами. Подавляя непрекращающуюся тошноту, она вобрала в рот стоящий колом член, помогая себе рукой. Руи по-прежнему молчал, не меняя выражение лица, однако чуть приоткрытый рот свидетельствовал о том, что он все-таки умеет что-то чувствовать. Для девушки этот тип был загадкой — неясно, из каких соображений тот прикрывал её перед Кибой, рискуя собственной головой, пусть и за подобную плату. В этом мире, наверное, не существовало ничего, что бы Руи мог не получить по щелчку пальцев. Не говоря уже о секс-услугах. Парень стал слегка подаваться вперёд бёдрами, давая понять, что надо ускориться — ничего не поделать. Девушка начала двигать головой интенсивнее, сильнее надрачивая ствол, моля Бога у себя в голове, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Наконец, Руи рвано вздохнул и излился глубоко в глотку, прижав затылок ладонью, чтобы не соскочила. Когда он отпустил, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, Итами вырвало, едва она успела открыть дверцу машины. Долго теперь не избавиться от этого горьковатого привкуса семени. — На, — кинул в неё начатой бутылочкой своей воды, которую достал из бардачка, — Скажу, что нашёл пьяную вдрабадан в сквере неподалеку. И помойся, прежде чем идти к Боссу — завёл он машину, — от тебя несёт спермой, аж глаза ест.