Необратимость

— Почему уже второй раз за день я открываю глаза и вижу твою рожу? — над Итами стоял ухмыляющийся Руи, не без удовольствия выливший на неё стакан ледяной воды. — Меньше употреблять надо всякого и шароебиться. Вставай, — он протянул руку, — пора выдвигаться, учить нерадивых поставщиков уму-разуму. Девушка приняла помощь и, сев на кровать, почувствовала адскую боль в мышцах, протестовавших против любого движения. Но делать нечего — раз Кибуцуджи сказал ехать, то надо ехать. Одеться нужно как всегда просто, но внушительно — чёрная борцовка с кобурой вокруг пояса, сверху кожаная косуха, закрывающая оружие, чёрные кожаные штаны с высокими сапогами, куда заткнула по паре ножей за голенище, патроны в задний карман и на всякий случай ещё пузырёк яда в подкладку. Вот теперь можно и отправляться. — Я уже собрал людей, чтоб ты не утруждалась, — рассказал парень, пока они направлялись к бронированному внедорожнику, — байк твой пригнали, но на нем не поедешь. Не хватало, чтобы ещё по дороге тебя тормознули легавые. Спорить с Руи сил не было. — Всё взял? — спросила, уже зная ответ. — Так точно, — удовлетворённо похлопал по рюкзаку за спиной, — сюрпризов быть не должно. — Надеюсь… Укомплектовавшись в машину, они поехали в компании ещё пятерых верных псов Музана в сторону заходящего солнца, которое, словно предчувствуя нехорошее, старалось побыстрее закатиться за горизонт, позволяя вездесущей луне бесстрастно наблюдать за кошмарами ночи.

the GazettE — Babylon's Taboo

Пункт назначения — место почти в центре города, где каким-то чудом сохранился островок нищеты, а в самом его сердце — старый и давно заброшенный амбар, который облюбовали якудза и сделали местом стрелок своих самых влиятельных представителей. Выгрузившись из машины, Итами подала знак спутникам рассредоточиться, а сама с Руи направилась внутрь, дав прилично на лапу надсмотрщику, чтоб не возбухал лишний раз. Внутри стоял сумрак и сырость — освещался только маленький пятачок в центре амбара, где и проходила обычно стрелка. Онигавара с напарником вышла на свет — и, как по команде, навстречу из темноты шагнули и оппоненты. Не считая главного, их было также шестеро — мощные, высокие, бритоголовые, внушающие животный страх — как на подбор, и они все притащились сюда с явным намерением подавить противника и числом и произведённым впечатлением. Не исключено, что ещё дюжина затаилась где-то неподалеку снаружи. Не важно. — Мисс Элис Гордон, — расплылся в сальной полуухмылке их главный, окинув взглядом с ног до головы девушку, — Господин Руи, — кивнул ему. — Санеми Шинадзугава. Высокий, крепко сложенный, весь испещренный шрамами, со злобными большими чёрными глазами и щербатой ухмылкой он источал недюжинную самоуверенность и наглость. Бегло оценив обстановку, мужчина решил, что Музан над ним насмехается, прислав на переговоры щуплую молодую девушку и хмурого низкорослого парня, который больше походил на подростка. — Объясните, по какой причине начались перебои с поставками оружия? — начала беседу Итами, — они должны были приехать ещё вчера, а прибыли, в итоге, сегодня. Как это понимать? Шинадзугава вёл себя откровенно развязно, все больше напирая, почувствовав безнаказанность. Ей богу, ну что ему сделают два пиздюка, раз дебил Кибуцуджи не додумался прислать кого-нибудь повнушительнее? Даром что самая влиятельная группировка в этом жалком многомиллионнике, манал Санеми всех этих выскочек. Он кого хочешь сам за пояс заткнет, не мальчик уже. Щас папочка раздавит этих салаг и покажет им, где раки зимуют. Итами едва подавила в себе желание скривиться, когда наглец послал ей недвусмысленный знак. Ничего, пусть попоясничает. Самый неприятный побочный эффект у вседозволенности и безнаказанности — они напрочь отбивают чувство страха. Этот глупец думает, что умнее нас. Только одного не ведает — в этом городе мы знаем каждый уголок и трещинку. И он давным-давно весь под нами. Девушка внезапно судорожно закашлялась, прерывая переговоры и подавая знак тем, кто затаился в тени. Пока торгаши пытались сообразить, что происходит, их рты и носы уже закрыли со спины тряпками, пропитанными хлороформом, отчего через пару секунд пять обездвиженных тел и еще два, которых вырубили сильным ударом по затылку, валялись у ног Онигавары и Руи.

the GazettE — Dogma

— Как же — Я — Ненавижу — Хамов С каждым словом металлический носок кованого сапога Руи впивался куда-то в тело связанного Санеми, который уже напоминал отбивную. Последний удар пришёлся на жалобно хрустнувший нос. Рядом мычали привязанные вокруг столба амбалы, которых периодически поколачивали люди Музана для профилактики. — Говори, почему поставки оружия перебились, — бесцветным голосом спросила Итами у Шинадзугавы. — Тебе задали вопрос, сволочь, — схватил его за волосы Руи и дёрнул в верх окровавленную голову, — если не ответишь прямо сейчас, я не поленюсь и отрежу тебе член, после чего запихаю прямиком в наглый зад. Он может. То, что сейчас творится — любимая часть Подручного Дьявола. Парень просто обожал пытки, допросы и все, что с ними связано. Он способен на что угодно. — К на… К нам пришли… Хаширо, — видимо, пленник понял, что с ним не шутят и, прерываясь на тяжёлый, кровавый кашель, стал говорить, — заплатили… в три раза больше, чем вы… Сказали поставку… для Дзюникидзуки срочно… переправить им. Руководство согласилось и поэтому… кха-кха… ваше оружие дошло до вас позже. — Хаширо? — Руи вопросительно посмотрел на Онигавару, — это случайно не новоявленная группировка, которая торгует наркотиками и пережимает наш трафик девочек с Роппонги? Итами кивнула. Именно для того, чтобы показать этой банде их место, сейчас Дзюникидзуки масштабно закупали оружие. — Ясненько… Что ещё говорили эти Хаширо? — Н-ничего больше! Это все, что я знаю, — затараторил Санеми, когда тот угрожающе над ним навис, — мне не всю информацию сверху докладывают. Это правда все, что я могу рассказать! — Ладно, я тебе верю, — махнул рукой Руи, отчего плечи Шинадзугавы слегка опустились, — но, — опять напряглись, — это не давало тебе право с нами, наиболее приближенными к Кибуцуджи-саме людьми, так разговаривать. Итами заметила, как кончики пальцев спутника начинают нетерпеливо подергиваться, а это означало только одно — Руи хочет содрать с него наживую кожу. Его излюбленная практика, отчасти благодаря которой он так быстро и взлетел к верхам группировки, ибо те, кому посчастливилось быть лишь свидетелями этого ужасающего действия, но не участниками, несли тяжёлую славу о Руи впереди него самого. Потому невезунчики, которые попали к нему в лапы, спешили поскорее все выдать, лишь бы их быстро убили. Правда, от шкуросдирания это спасало не всегда. Итами ненавидела за этим наблюдать — тяжело было держать бесстрастное лицо и стоять в стороне, пока парень орудует охотничьим ножом, доставляя жертве невыносимые муки. И если в процессе она чудом не умирала, то садист распарывал ей живот, позволяя содержимому вывалиться. Но протестовать нельзя, показывать эмоции — тоже, ибо это тут же примут за слабость, и тогда девушка рискует потерять весь авторитет, накопленный годами. Руи в очередной раз кто-то позвонил, но на этот раз зазвучал иной рингтон. Тот тут же взял трубку и отошёл, поприветствовав Музана — последний, видимо, решил узнать, почему они так долго возятся на переговорах. Воспользовавшись моментом, Онигавара достала из-за пояса пистолет, быстро закрутила на ствол глушитель и, не целясь, выстрелила в Шинадзугаву, проделав дыру во лбу. Кем бы мужчина не был, он не заслуживает того, что с ним собирается сделать Руи. Никто не заслуживает. — Вы всё видели, куски дерьма? — обратилась она к связанным, — после того, как я вас отпущу, считаю до трех, и если хоть одна сволочь останется здесь, то я её пристрелю также, как и этого ублюдка, — Итами пнула труп Санеми, — передайте своему боссу все, что увидели и не дай боже он ещё раз нас наебет. Она дала знак, чтобы тех развязали. — Раз… Два… Три, — выстрелила в потолок, отчего сверху просыпалась какая-то муть. В амбаре кроме Дзюникидзуки никого не осталось. — Какого… — начал подошедший Руи, — какого черта ты его пристрелила?! Я же хотел насладиться! — Ну зато вместо тебя насладилась я, — девушка убрала пистолет обратно под косуху, — Плюс мысли я твои не читаю. Поехали в какую-нибудь забегаловку. Жрать хочу страшно. У неё до сих пор не получалось убивать людей из оружия не моргая, как это делал Музан…