Необратимость

Итами подъехала к высотному зданию почти в центре города, где находился их с Кибуцуджи двухуровневый пентхаус, о котором знал только Руи да чипированная прислуга. Они оба нечасто бывали здесь, но, по крайней мере, в этом мире существовал хотя бы один уголок, где можно было расслабиться. Девушке всегда нравилось, что в квартире помимо крыши два этажа — если она не хотела видеть Музана или наоборот, то можно было скрыться на другом уровне и не мешать друг другу. Онигавара, не раздеваясь, достала из напольных часов вино 1814 года, и, если Киба приготовил алкоголь на случай важных переговоров, пускай убьёт её потом. Сейчас Итами нужнее.

Naruto — The Day

Поднявшись на крышу, потонула в кресле-мешке и, откупорив бутылку ножом, стала хлебать прямо из горла, глядя с высоты птичьего полёта на яркие огни ночного мегаполиса. Теперь ей ещё долго не отмыться от горького послевкусия отнятой жизни, не заглушить звук плачущей души. Каждый раз, когда убивала очередного человека, так погано становилось на сердце — хотелось на стенку лезть, и, чтобы задавить это чувство, всегда напивалась до чёртиков, зная, что потом будет хуже, но не в силах выдержать это сейчас. Ирония судьбы: будучи когда-то жертвой, в итоге стала палачом — как такое возможно? А ведь Кибуцуджи так и не сказал, зачем ему понадобились её органы семь лет назад. А вместо ответа вручил новые документы, сделанные на имя иммигрантки из Америки с японскими корнями Элис Гордон и сказал, что отныне эти инициалы — её. А шрам на затылке от удара, навсегда лишившего девушку прошлого, скрыл за татуировкой Дзюникидзуки, отрезав путь к отступлению. — Опять бухаешь? — услышала Итами за спиной глубокий голос, который узнает из тысячи. — Имею право, — демонстративно сделала большой глоток. Кибуцуджи уселся рядом в такое же кресло, смоля темно-бурую сигариллу и жестом предложил девушке другую. — Никак не можешь привыкнуть к убийствам? — спросил, прикурив ей раковую палочку. Онигавара глубоко затянулась, уставившись в пол. — Мне тоже поначалу не по себе было, — начал рассказывать Киба, глядя вдаль, — все время трясся, бывало даже блевал. Потом понял, что если не перебороть себя, то упаду к подножию банды, а отец перестанет называть меня сыном. А чтобы не трястись, существует лишь один способ — делать это постоянно. Может, тебе начать снимать кожу, как Руи? Раза два-три снимешь и уже обычный огнестрел перестанет тебя волновать. — Ну уж нет, — прыснула Итами, — ко мне потом эти освежеванные будут во сне приходить и не давать спать. Я и так плохо сплю. Как же редко она видела Музана такого — спокойного, расслабленного, домашнего даже. Который вот так просто сидит рядышком, курит, болтает беззлобно, и в такие моменты девушке кажется, будто они — обычная пара, затерявшаяся между небоскрёбов огромного города. Наверное, эти островки умиротворенности стоят того, чтобы терпеть бесконечные землетрясения, сотрясающие их жизнь и отношения. — Киба, — Итами посмотрела на его точеный нос, — а что случилось с твоим отцом? Почему ты не остался в его банде? Мужчина долго молчал, и девушка уже перестала надеяться на ответ, как вдруг он заговорил. — Отец был очень авторитарным человеком. Хотел, чтобы всегда было так, как он сказал и как он хотел. Сначала долго и упорно лепил из меня того, кто я теперь есть, а затем всю свою оставшуюся жизнь пытался подчинить себе. В итоге я просто создал собственную группировку, отделился от кровной, и в скором времени схлестнулся с ней. Мне пришлось убить отца. После этого Дзюникидзуки поглотила его банду и более мелкие группировки, которые крышевал отец, благодаря чему наша мощь возросла в разы. Так что, можно сказать, ученик превзошёл учителя. Кибуцуджи усмехнулся, отправив щелчком окурок сигариллы в свободный полет с небоскрёба. — Жалеешь? — девушка заглянула вглубь красных глаз и не увидела в них ничего. Пустота. — Нет. Бандитский мир жесток — или ты, или тебя. Даже если твой противник — родной отец. Музан властным движением притянул к себе Онигавару и они посидели под ночным бурым небом ещё какое-то время, вдыхая холодный воздух. — Идём спать. Завтра нам предстоит трудный день — нужно будет разработать план по уничтожению этих Хаширо. Уж слишком они обнаглели.

***

Пепельница уже полна окурков, но некому её вынести — в мутной от плотного табачного дыма комнате все присутствующие склонились над картой города, разрабатывая план нападения. — Итак, основное место действия — район Куробоку, наше центровое поле преступной деятельности, — Итами ткнула в юго-западный угол карты, — значит, в любом случае его отстоять мы обязаны. Хаширо все чаще посягают на наши законные владения, однако здесь концентрируется только малая их часть. Поэтому первостепенная задача — загнать козлов сюда. В Куробоку мы сумеем развернуться в полную силу и уничтожить противника. Согласно данным, которые нам предоставила Накиме, Хаширо сейчас обитают в районе Додзё, который находится прямо на западе, соответственно, вышибать будем их именно оттуда. Общий план таков. Она повернула голову, вопросительно посмотрев через спину. Кибуцуджи, стоящий чуть позади Онигавары, согласно кивнул. — Отлично, теперь переходим к деталям. Я со своей группой нападу с севера, Руи и его люди с востока, а Кокушибо со своими с запада. Выкурим их из своих нор тем, что повяжем пару наркодилеров и заставим тех связаться напрямую с боссами. Мы зажмем их с трех сторон и им ничего не останется, кроме как бежать в направлении юга, где тех уже будут поджидать основные силы Дзюникидзуки. Энму, — девушка развернулась к рядом стоящему стройному пареньку, — ты станешь нашим секретным оружием — засядешь на вот этой высотке с винтовкой, будешь отстреливать всех неугодных. Мочить гадов старайтесь в подворотнях и закоулках — даже если они как-то изучили все закутки Куробоку и будут стараться их избегать, все равно в углу добивать противника легче, чем на открытой местности. Нужно как можно быстрее снести им голову по плечи, то есть ликвидировать координаторов и управленцев; как только главарей не станет, остальные разбегутся сами. В любом случае, ударные группы будут держать связь со всеми через шифр, чтобы нас не перехватили. Все всё поняли? Руи? Кокушибо? Мужчины молча кивнули. — Тогда, если ни у кого нет возражений, приступим к разработке детального плана. Но прежде… — она повернулась к Музану, — Кибуцуджи-сама, у меня есть предложение. — Говори, — милостиво разрешил мужчина, прикуривая очередную сигариллу. — Я думаю, нам нужно любой ценой избежать больших потерь среди гражданского населения. Если помрет куча народу, то мы рискуем привлечь к себе пристальное внимание властей, потерять деньги от тех, кого мы крышуем и плюс лишиться потенциального дополнительного источника дохода, если в итоге нам удастся перехватить наркотрафик Хаширо. Да и вообще, чести нам эти смерти не сделают. — Да, ты права, — подумав, ответил Киба, — как предлагаешь убрать население из Куробоку? — Можно пустить слухи и листовки о каком-то природном катаклизме на этот день. Например, что будет землетрясение в 7-8 баллов или наводнение. Народ, если уметь, можно убедить в чем угодно, а те, кто не поверит сплетням, пойдут вслед за остальными тупо из стадного чувства. — Согласен. Кайгаку! Займись этим, — отдал приказ Музан одному из своих людей, — возьми кого потребуется и обеспечь выполнение задания за три дня. Кайгаку кивнул, тут же удалившись. — Итак, чтобы не терять время, приступим к разработке детального плана, — сказала Итами и вытащила из-под стола карту районов Куробоку и Додзё в масштабе 1:100.

***

Солнце уже давно село, а землю окутал мутный сумрак, который слегка холодил тело и заставлял замерзать сердце. Онигавара вышла на улицу подышать чем-то, кроме сигаретного дыма, охладить кипевшую голову. К счастью, план она разработала с А, В и С частью. Так было всегда — Кибуцуджи стратег, она тактик; ещё ни один ее план не давал осечку в первую очередь потому, что у него всегда имелись запасные выходы. Но все равно, какая-то необъяснимая тревога грызла девушку изнутри. Дату операции назначили через три дня, до этого она успеет прокрутить в голове тактику ещё раз и перепроверить каждый ход. Но все равно: «Бандитский мир жесток — или ты, или тебя». С этой операции Итами может и не вернуться живой. И никогда больше не увидеть того голубоглазого парня из притона, который фоном так или иначе проскальзывал в мыслях. Если выживу, обещаю себе, что найду его во что бы то ни стало. Но, все же, желание увидеть его прямо сейчас оказалось сильнее, чем ожидание — девушка вернулась в здание, направившись в компьютерную комнату, где стояли мониторы, транслирующие изображение с камер различных частей города и мощные компьютеры, в которые вбита различная зашифрованная информация, в том числе данные по всем жителям города. Человек, сидевший за мониторами, дёрнулся от скрипа двери и обернулся. — Выйди, — приказала девушка и, не дожидаясь ответа, направилась к ноутбукам, зная, что когда она сядет за стол, то его уже здесь не будет. Как же зовут того мальчика из «Яриман»? Такаки? Тамаро? Нет… Та… Танджиро! Итами открыла базу данных, ввела имя, выбрав нужную фамилию из предложенных — «Камадо». На экране появилось досье с беззаботно улыбающимся мальчиком в левом верхнем углу. 17 лет, район Бутсу-Бутсу, учится в старшей школе, хорошист, не судим, не привлекался, есть мать и четверо младших братьев, отец неизвестен. Онигавара просмотрела всех его родственников, родственников родственников, но никого похожего на того синеглазого она не нашла. Вполне приличная семья, работяги с достатком чуть выше среднего. Но кто же он тогда? И как Танджиро оказался в притоне и, как следствие, в итоге под ней? Девушка нахмурилась. Загадка на загадке, плюс не очень понятно, что эти двое делали в «Яриман» и кем друг другу приходятся. Ладно. Сначала операция Х. А потом, если вдруг повезёт, все остальное.