Необратимость

В Онигавару с левой стороны на полной скорости врезался мотоцикл, отчего стрела боли пронеслась от ноги к голове, и девушка на секунду ослепла, лишь на инстинктах удержав управление. Взглянув на таранщика, Итами встретилась с янтарными глазами, горящими от ненависти. Кёджуро Ренгоку. — Госпожа Гордон, с вами все в порядке? — ворвался в эфир голос одного из группы С. — Да, продолжайте следовать плану, — прохрипела девушка, не в силах придти в себя от пульсирующей боли. Очевидно, мотоцикл Ренгоку зажал ее ногу между своим мотоциклом и ее, поэтому в голове встал вопрос — сломал ли он кость? Но перво-наперво нужно оторваться от гада — в ближнем бою ему сложно противодействовать. Однако противник очень удачно использовал прием внезапной атаки и теперь теснил Итами в какой-то туннель под эстакадой, на которую она должна была по плану въехать и направиться в сторону Куробоку. Она не могла оторваться от Кёджуро — стоило ей наподдать скорости, как тот делал тоже самое, а развернуться ей не давали машины и стены туннеля, в который он все же ее загнал. Так, что с ногой? Пульсация постепенно утихает и превращается в нытье. Скорее всего ушиб или трещина, но не перелом — он болит по-другому. Слава небесам, не перелом… Ренгоку даже не пытается стрелять, только теснит. Почему этот гад загнал меня в эту дыру? Что после туннеля? Надо вспомнить, что там… Вспоминай, вспоминай карту, давай! Постаравшись абстрагироваться от боли и преследователя, Итами стала воспроизводить в голове план Додзё. Так, главная дорога, пересекающая центр, развилка, охватывающая эстакаду в виде бублика, река, этот самый туннель, так, и… Балочный мост. А под ним — порог, откуда с шумом вниз падает горная река. Он хочет столкнуть меня прямо в обрыв. Вот зачем ему нужно было во что бы то ни стало запихнуть меня в этот туннель. Впереди уже виднелся свет, поэтому на раздумья, как избежать верной смерти, у Онигавары оставалось немного времени. Кёджуро стал давить вбок еще напористей — явно хотел, чтобы девушка при выезде из туннеля находилась как можно ближе к краю моста. Хотела ли она жить? Да. Но зачем? Ради чего? Для чего? Итами не знала, не могла придумать причины. Но отчего-то все равно хотелось, пусть даже такой жизнью, пусть даже с Кибуцуджи, пусть в составе Дзюникидзуки, но так сильно, невыносимо хотелось… Наверное, где-то там, в глубине черной, дегтярной души еще теплилась надежда на то, что когда-нибудь она станет свободной. Обычной девушкой, каких на земле миллионы. И именно ради этого единственного лучика света где-то внизу нутра, который, несмотря на всю свою слабость, пробивается из недр всего существа, стоило попытаться остаться в живых. В тот же момент Итами резко ударила по тормозам, отчего байк встал на переднее колесо — послышалось визгливое гудение клаксонов недовольных водителей, оглушающий писк и противный запах паленой резины. Ренгоку, не ожидавший такого поворота, продолжил гнать вперед, пока не очухался и не попытался как-то развернуться, но бесполезно — ехавшие утренние машины не давали ему это сделать. Онигавара вздохнула всей грудью, задержала дыхание, после, оттолкнувшись от горящего асфальта, понеслась прямо на Кёджуро. Тот уже был на мосту и, наплевав на машины и собственную сохранность, нагло заезжал на разворот посередине дороги, пока Итами на полной скорости не въехала ему в заднее колесо, сразу же повернув свой руль вбок. Ренгоку не смог выдержать такую силу соударения, с протяжным воплем полетев вслед за рекой, которая поглотила его, не поперхнувшись, и продолжила свой тернистый путь дальше. Девушка стояла на краю моста — казалось, целую вечность смотрела в то место, где навсегда скрылась огненная голова одного из Хаширо, чувствуя внутри знакомую сосущую пустоту. Еще один человек пополнил ее личное кладбище, которое разрослось уже до неимоверных размеров. Еще один человек будет приходить к ней по ночам. И снова она отвоевала у смерти небольшой кусок времени для себя.  — …Элис! Элис, ответь, где ты?! — постепенно оцепенение отпускало разум Итами и в него вихрем через динамик в ухе ворвался непривычно звенящий голос Руи, — ты жива там? Что происходит? Элис?! Поводив языком по пересохшему нёбу, Онигавара с хрипотцой ответила: — Да жива я, жива, не ори так, Руи, я тебя очень прошу. — Слава яйцам! — вздохнул тот, но сразу же вновь заполнил эфир своим голосом, — где ты? Что вообще произошло? — Я завалила Кёджуро Ренгоку, — бесстрастно ответила Итами, смотря на техногенный пейзаж и прикидывая, как ей будет удобнее доехать до Куробоку, — скоро буду у вас, конец связи.

***

Ударные группы, значительно поредевшие, добрались-таки до Куробоку, выполнив свою главную задачу — заманили основные силы Хаширо на территорию, где правили Дзюникидзуки и где сейчас развернулась самая настоящая уличная война. К счастью, Кайгаку постарался на славу — улицы района пустовали, а те немногие местные, которые все же остались, тихо тряслись в своих жалких квартирках, даже не думая высовывать наружу носы. Лишь бы все закончилось до восхода солнца. Противный мелкий дождь пытался смыть струйки крови, которые стремились весело раскрасить серый асфальт, но он был слишком слаб, чтоб это делать, и только раздражал. Итами ненавидела такой дождь, ей больше нравился ливень с яркой грозой — в этот момент ее сковывал сладкий страх, что в любую минуту можно поджариться, а когда она чувствовала хоть какие-то эмоции, то знала, что еще пока жива. Не потеряла себя окончательно. Едва только ударные группы встретились, сразу же разъединились, бросившись в самое пекло — никто из них троих себя не щадил. Онигавара делала то единственное, что умела лучше всего, Руи в кровавом месиве наслаждался, а Кокушибо было все равно, кого и где убивать. Они друг друга стоили — добровольные смертники, на которых мелкие сошки молились, а руководство ценило на вес золота, понимая, что без них оно свалится подобно спелым грушам с дерева со своих занимаемых мест. Мотоцикл Итами после очередного столкновения с разного рода препятствиями воспламенился, из-за чего пришлось его оставить и оказаться втянутой в перестрелку наравне с остальными, с такими же шансами на смерть. Где-то недалеко целая толпа Дзюникидзуки, судя по воплям в эфире, пыталась свалить Кагаю Убуяшики, который уже оставил за собой кровавую дорожку из тел тех, кого Онигавара знала лично когда-то, но вот Урокодаки нигде не было видно. Неужели так и не появится, сволочь? Впрочем, ничего удивительного. Когда главные щадили всякую челядь? Да никогда. Взять того же Кибуцуджи. Пока его люди тут мрут, как мухи, он сидит в теплой комнатке и следит за всем на мониторах да слушает эфир, смоля дорогую кубинскую сигару. А после того, как операция завершится, Музан тут же наберёт вместо недостающих новых людей — сильных, молодых, преданных и безумно опасных. Такова война. Такова криминальная реальность. Такова жизнь. Солнце оттягивало свое возвращение на бренную землю до последнего, но ему все же пришлось подниматься в дымке кровавого марева, не в силах противостоять законам природы. Итами не любила солнечный свет — он слепил глаза и обжигал душу, потому надеялась, что либо операция завершится, либо ее убьют быстрее, чем светило полностью встанет. Разодранная нога надсадно ныла, из ран сочилась то ли кровь, то ли сукровица, девушка сильно хромала, но продолжала упрямо продвигаться вперед, туда, где сейчас происходил самый ад. Волею судьбы ее отбросило от эпицентра на периферию; гарнитура была повреждена и голоса она слышала с трудом — скорее всего, согласно плану, если Итами не выходит на связь, командование на себя должен взять Руи, который посвящён в каждую деталь операции. Наверное, это и хорошо, потому что в голове сильно шумело, а в глазах двоилось после недавно пережитой драки — на Онигавару напал один из Хаширо, а у нее больше не осталось патронов для пистолета, поэтому пришлось идти в рукопашную. Но что может сделать раненая девушка против здоровенного мужчины, который полон сил и энергии? Нападавший ударил в висок слева, когда Итами не сумела заблокировать удар и, пока она от боли на секунду потерялась в пространстве, швырнул ее на асфальт, запинывая тяжелыми сапогами. Когда уже тот хотел, наигравшись, свернуть ей шею, здоровенная черепушка разлетелась на мелкие куски, окатив девушку брызгами тёплой крови, взорвавшись будто бы изнутри — зоркий Энму со своей высотки заметил их и уничтожил Хаширо точным выстрелом в голову. Обездвиженное тело бугая плюхнулось рядом с Итами, которая уже мысленно распрощалась со своей жизнью. И в который уже раз ей опять повезло. Кое-как поднявшись с земли, едва дыша от давящей боли в многострадальных ребрах при каждом вздохе, девушка поплелась на отдаленные звуки борьбы, уже не понимая толком, зачем. Боль во всем теле, начиная с головы и заканчивая левой ногой, которая будто горела заживо в языках пламени, не давала сконцентрироваться, отбивала всякое желание соображать. Живот сводило нещадно и не только от чужих сапог. Когда Итами ела в последний раз? Она даже не помнила. Это было точно до покраски волос, так давно, будто в предыдущей вселенной. Волосы… Шапка цвета драного хомяка куда-то пропала с ее головы, и теперь шевелюра Онигавары переливалась в свете встающего солнца. «Надень на свою пустую голову, иначе тебя в качестве красной мишени первой же и пристрелят». И словно по мановению волшебной палочки сквозь шум в ушах она услышала позади рев мощного мотора. Повернув чугунную голову с залитым кровью глазом на звук, Итами увидела, как из-за угла выруливает бронированная машина с человеком на крыше, держащим на плече что-то вытянутое с забавным наконечником. Базука. Эти парни, начиная с преследования группы А, прошедшие огонь и воду войны между двумя группировками, сейчас собираются прикончить и ее на закуску, двигаясь в направлении более лакомой цели. Девушка поковыляла быстрее в надежде завернуть в какую-нибудь подворотню и увернуться от неизбежного выстрела, но куда там — против машины невозможно пойти. Стрелок подъезжал все ближе, педантично прицеливаясь ей в спину, чтоб наверняка. Вот и все. Как бы я не сопротивлялась смерти, сегодня она меня неумолимо настигла. Последнее, что Итами увидела перед собой — гора кирпичей, чье-то окровавленное тело, валявшееся неподалеку и глубоко синие, как Мировой океан, глаза. Синие глаза? За секунду до выстрела она пересеклась взглядом с парнем из притона, которого так мечтала увидеть еще хотя бы разок.