Необратимость

Inochi no Arikata — Yugo Kanno

Он появился словно из ниоткуда, будто опять свалился с небес в самое пекло, действуя на Итами, как отрезвляющий холодный душ. Увидев огромную машину позади девушки, парень широко распахнул свои удивительные глаза, в которых ясно читалась растерянность. Разум Онигавары наоборот, прояснился, и, хотя она сразу же восприняла этого архангела как порождение своего воспаленного мозга, отринув возможность того, что он реален, рефлексы действовали безукоризненно. — Пригнись! — заорала на ультразвуке и, со всей силы, которая к ней внезапно пришла, оттолкнулась от раскаленной земли, буквально влетев в парня, отбросив его с линии огня за угол какого-то здания. В ту же секунду, на том месте, где они были, земля разверзлась от оглушающего огненного удара; мелкие осколки асфальта да кирпича посыпались на их головы — Итами посмотрела наверх и увидела, что арка, красиво соединяющая два здания, вот-вот рухнет. — Надо убраться отсюда, — прохрипела она, хватая спасенного за шиворот, — скорее! Сейчас нам на головы свалится эта херовина. Парень не стал сомневаться в её словах, тут же вскочил, бросившись следом, и, стоило Хаширо показаться в проеме, как прямо на них обрушилось несколько тонн бетона вперемешку с кирпичом, погнув железо как консервную банку. Машина еще несколько секунд жалобно гудела, а затем заглохла. Итами смотрела на эту картину, не в состоянии двинуть ни одной конечностью из-за невыносимой боли, сдавившей в своих тисках все тщедушное тельце. Этот марш-бросок, на который потратила все возможные резервные силы, дорого ей дался — штаны почти полностью разодрались, обнажая сочащуюся кровью плоть; колени оказались напрочь разбиты, в груди стреляло, а желудок норовил вот-вот вывернуться на изнанку. Онигавару вырвало какой-то кислотно-желтой горькой мерзостью, отчего стало хотя бы немного полегче. — Ты в порядке? — услышала рядом глупый вопрос. С огромным трудом повернув голову, девушка вновь столкнулась с этим синим океаном больших глаз, отчего захотелось либо зажмуриться, либо чуть податься вперед, чтобы в этой нирване потонуть. — Ты что, реален? — Итами, еле подняв ставшую свинцовой руку, провела кончиками пальцев по его носу, — надо же, и правда реален. Бывает же такое, хм. Парень смотрел на нее, сдвинув к переносице тонкие брови. — Ты вся в крови… — хотел прикоснуться к израненым ногам, но не решился, — тебе срочно надо в больницу. Девушка усмехнулась, поражаясь недалекости этого парня — если она появится хоть в одном хосписе, ее тут же повяжут легавые. Хотя откуда ему знать о криминальных реалиях? Он, судя по всему, не из группировок. — Ты что здесь забыл? — поморщившись, она села поближе к кирпичной стене, — разве не видел листовки о приближающемся катаклизме? Или ты не из Куробоку? Незнакомец мотнул головой, и было непонятно, на какой из вопросов он ответил. — Я искал отца. Он должен быть здесь. — Это бессмысленная затея. Тебе надо уходить отсюда как можно быстрее, иначе в живых не останешься, — только сейчас Онигавара поняла, что ее собранные в пучок волосы распустились и теперь болтаются по плечам, мешаясь. — А ты что здесь делаешь? — незнакомец проигнорировал ее слова о побеге. — Ищу своего кота, — внезапно ужасно захотелось курить, — без него мне жизнь не мила. А тебе пора выбираться. Итами возвела глаза к пронзительно-голубому небу, припоминая, где они сейчас находятся. — Видишь вон там в конце проулка канализационный люк? Спустись в него, обязательно прикрыв потом, и иди, все время заворачивая налево. Когда дойдешь до лестницы, ржаво-красной такой, то можешь вылезать, но осторожно. Осмотрись сначала через щель. — Я помогу тебе, — парень потянулся к ней, чтобы взять на руки. — Нет, оставь, — она вытерла тыльной стороной ладони разбитую губу, — я еще не нашла своего кота. — Ты спасла меня от смерти, — незнакомец серьезно посмотрел на девушку, — я не брошу тебя здесь одну. Не глупи, идем. — Если хочешь спасти меня также, как я тебя — Онигавара продублировала его взгляд, — то оставь. И, не задавая вопросов, уйди. Он долго смотрел на нее, не мигая, прежде чем тяжело подняться с асфальта. — Скажи хотя бы, как тебя зовут? Меня Томиока Гию. Поколебавшись, бандитка ответила то, что первое пришло в раскалывающуюся голову. — Итами. Просто Итами. — Итами? — на лице парня проскользнуло удивление, — «Боль»? * — Да, — несмотря на саднящие губы, Онигавара улыбнулась, — вся моя жизнь — одна сплошная боль. Когда он скрылся в подземелье, девушка кое-как достала из кармана сигареты и зажигалку, прикурила, поморщившись от жжения в трещинах на губах из-за дыма, глубоко затянулась. Нельзя было подвергать парня опасности — если бы их кто-то увидел из Дзюникидзуки, его бы точно отправили к праотцам. И зачем я сказала ему свое настоящее имя? Дура. Вдали звуки месива постепенно стихали, а Итами усмехнулась мысли о том, что впервые она так далека от эпицентра событий. И, возможно, сдохнет в этой подворотне от тысячи и одной причины, которая может тут же ее и убить. Прежде чем потерять сознание, Онигавара подумала о том, что окантовка роговицы этого парня точь-в-точь такого же цвета, как это осеннее ясное небо после дождя…

***

Будто сквозь толщу воды над Срединно-Атлантическим хребтом к сознанию пытался пробраться некий звук — непонятное бульканье, переходящее в стрекот, все увеличиваясь по громкости с каждой секундой. Лежать на дне океана так хорошо, так спокойно… Нирвана. Но что-то, какая-то невероятная сила упорно вытягивает ее со дна на поверхность, заставляя вернуться в наземный ад, где ждут боль, разочарования и страдания. Итами. — … нашел. Жива кажется. Сюда идите!.. Элис, Элис, очнись! Давай-давай, просыпайся. Кто-то настойчиво хлестал Онигавару по щекам; с трудом и диким нежеланием приоткрыв глаза, девушка сфокусировала мутный взгляд на довольном лице Руи. — Наконец-то я нашел тебя. Идем, бедолага, — рывком вскинул еле живое тело на руки, — Мы победили. Согласно разработанному Итами плану, ценой огромных потерь с обеих сторон Дзюникидзуки удалось одолеть Хаширо, даже взяли в плен Убуяшики вместе с приспешниками, однако Урокодаки, которого особенно ждали, так и не появился, поэтому говорить о полной победе еще было рано. Руи, как только все закончилось, сразу сколотил группу и бросился на поиски девушки, заглянув в каждый уголок Куробоку, в каждую трещинку, а после того, как отыскал, отправил ее к известному в городе врачу, который тайно работал на банду. — … трещина в большой берцовой кости, сломана носовая перегородка, многочисленные ушибы и ссадины, — гундосил доктор, осматривая Онигавару, — придется походить на костылях, чтобы нога спокойно зажила, и не забывать менять ватные тампоны в носу. А также показан отдых и хорошее питание — вы излишне худы для своего роста и возраста. Девушка почти не слышала его: единственное, чего страшно хотелось — это упасть на кровать и заснуть. Кибуцуджи она увидела лишь через сутки после окончания операции, в переговорном зале штаба. Тот степенно кивнул ей и произнес: — Твой план снова был безукоризненным. Отличная работа. Похвала от Кибы? Это что-то новенькое. — Слышал, ты в одиночку убила Кёджуро Ренгоку. Как тебе это удалось? — Можно я уже пойду, а? — Онигаваре было тошно вести этот формальный диалог, — я смертельно устала. Музан ухмыльнулся, вытащив из портсигара черную сигариллу. — Что, хочешь поскорее смыться, чтоб меня не видеть? Она подняла на него взгляд, полный ненависти. — Ненавидишь… — мужчина внезапно подался вперед, и поймал ее за подбородок, чтобы девушка не имела возможности отвести взгляд от этих ужасных красных глаз, — да только ведь и любишь тоже. Скажешь нет? Тогда почему твоя кожа всегда покрывается стадом мурашек, когда я провожу холодной рукой по твоему голому животу? Почему твое тело раскаляется и течёт подо мной, изнывая, когда я его трахаю? Почему ты так долго смотрела на меня, прежде чем вчера ночью отправиться в Додзё? Почему? Ответь мне, Итами. Словно молния прошила Онигавару насквозь — ей казалось, что Музан уже забыл ее настоящее имя. Слишком давно он называл так, чтобы точно помнить, когда. — Не можешь? Тогда я отвечу за тебя. Потому что ты — часть меня, а я — часть тебя, а вместе мы — единое целое. И даже смерть, которую ты с такой страстью ищешь, не разлучит нас, ибо частичка меня живет в каждой твоей клетке, в каждой мысли, в каждом нерве. Я навечно отравил тебя собой, как бы ты от этого не бежала. Всё не возьму в толк, почему я это понимаю, а ты всё никак не поймешь? Он выпустил ее подбородок и откинулся на борт бильярдного стола. — А я никак не возьму в толк, почему ты до сих не видишь, что я давно уже мертва. Ты же меня сам и убил! — Это ты-то мертва? — на лице Кибуцуджи заблуждала грустная полуулыбка, — нет, дорогая, ты как раз самая что ни на есть живая. А вот я действительно уже вечность как мертвый.

***

Перед тем, как уехать в пентхаус, Итами столкнулась с Руи, который радостно сообщил, что Музан отдал приказ выдавить из пленных всю возможную информацию, чтобы найти Урокодаки и добить Хаширо. Предложил и ей присоединиться к «веселью», на что девушка возразила, что очень устала и хочет поспать. Не особо, в общем, и соврала. Онигавара взобралась на крышу и аккуратно уселась в кресло-мешок, дербаня портсигар с подарочными сигариллами Кибуцуджи, не без удовольствия представляя, в какую ярость тот придет, обнаружив пропажу. Небо было на удивление ясное — даже сквозь огни города виднелась парочка звезд. Однако мысли ее оставались далеки от красот природы, а думала Итами о парне, с которым судьба зачем-то свела ее второй раз. Почему он оказался там в разгар боя? Неужели не слышал шум и выстрелы? Быть не может… И что это за отец такой, чтобы ради него в пекло лезть? Может, он из какой-нибудь группировки? Но тогда почему не убил меня — с моей смертью Дзюникидзуки сразу бы сильно ослабли, зачем упускать такой шанс? Нет, тут что-то не то… Чем больше Онигавара об этом думала, тем больше у нее возникало вопросов, и невозможность получить на них ответы мучила похлеще боли во всем теле. Ладно, лучше не думать — вряд ли мы еще когда-либо встретимся. Я только надеюсь, что он добрался до безопасного района целым и невредимым. И спасибо ему за то, что не хотел меня оставлять. Странное тепло разлилось в груди при воспоминании об этом; улыбнувшись, Итами вставила в уши наушники, прикурила сигариллу, откинулась назад, прикрыв глаза, полностью растворилась в волнах приятного голоса, который, сам того не подозревая, пел про нее. «Люди говорят, что свет делает из тебя гордеца, но моя растущая тень пожирает меня и становится монстром» «Я напуган, подниматься наверх — очень страшно… Никто не говорил мне, как там одиноко» «Я поднимаюсь все выше, и меня охватывает головокружение. Я поднимаюсь, поднимаюсь — и я ненавижу себя за это» Ненавижу себя…

BTS (Suga) — Interlude: Shadow