Необратимость

Пока девушка что есть мочи гнала обратно в штаб, старалась не думать о том, что произошло между ней и Гию в последний момент. Он хотел поцеловать ее? Так ведь? «Ты прекрасна, Итами.» Но зачем? Что парень бы этим добился? Что хотел показать, доказать? Что? «И не смей думать иначе.» Онигавара знала из редких книг, которые попадали к ней в руки, что поцелуй означает влюбленность того, кто целует, в того, кого целуют. Но как Томиока мог влюбиться в неё, даже не зная, кто она такая? «Я чувствую, что ты такая же, как и я. И мне этого достаточно.» Девушка так яростно замотала головой в надежде выкинуть из нее воспоминания, что чуть не пропустила нужный поворот. К черту Гию, к черту его слова, к черту все. Что было на концерте — осталось на концерте, а есть реальность с Кибуцуджи, Дзюникидзуки, и никуда от них не деться. В переговорную Итами залетела насквозь мокрая от пота. Музан, мрачный, как черная туча, мерил шагами просторную комнату и злобно полыхнул красными глазами, когда бандитка переступила порог. — Я сказал тебе быть здесь через пятнадцать минут, а ты приперлась в двадцать пять. Совсем отбилась от рук, но да ладно, с тобой я позже разберусь, сейчас есть дела поважнее. В Додзё сколотилась недокартель, которая уводит у нас часть Хашировских наркотиков и перепродает. Надо преподать им жёсткий урок, поэтому поезжай туда и проконтролируй, чтобы было все мало-мальски цивильно. Руи и Энму уже там, и ты сама знаешь, что произойдет, если оба войдут в раж. Так что дуй на место как можно скорее, координаты я тебе выслал на смартфон. Онигавара уже развернулась, собираясь уйти, как вдруг Кибуцуджи внезапно метнулся к ней и схватил сзади за шею, обдав ухо раскаленным дыханием. — После того, как выполнишь задание, немедленно тащи свой тощий зад ко мне. Поговорим. Поняла? Длинные ногти впились в кожу и пропороли ее насквозь; девушке пришлось кивнуть, чтобы садист разомкнул стальную хватку и дал возможность судорожно глотнуть воздуха. Мужчина брезгливо вытер руку о брюки и махнул ею, чтобы убиралась с его глаз долой.

***

Опять убивать. Опять пытать. Опять видеть, как это делает психопат Руи и еще более психически больной Энму. Удовольствие ниже среднего, но что делать — это ее жизнь, какая есть, без прикрас. Корочка льда на сердце, которую только начал растапливать Гию, снова вернула себе утерянное, ибо без отрешенности выполнять грязную работу элиты было невозможно. Руи с видимым невооруженным глазом удовольствием месил какого-то мужика, Энму вырезал глаз у связанного пленника одной рукой, а в другой держал камеру, чей бесстрастный объектив был направлен прямо бедняге в лицо. Другие из Дзюникидзуки, рангом пониже, не отставали от своих семпаев, отрезая, пиная, пытая, убивая — и все были так увлечены этим делом, что даже не заметили прихода Итами, пока она не выстрелила из своего пистолета в стену. — О, Элис, привет, — обрадовался Подручный, едва завидев девушку, — тебя как раз не хватало для комплекта. Присоединяйся! — Нашли идейного вдохновителя наебалова? — пропустив реплику напарника мимо ушей спросила Онигавара. — Так точно, вот он, — и Энму швырнул ей под ноги нечто, что сложно было уже назвать человеком, — дышит еще, но, думаю, скоро окочурится. — Идиоты… — Откуда-то из-под рёбер плеснула, нарастая, кипящая ярость. — Тупицы! Кто вам позволил превращать его в мясо? Вы что, никогда не работали с такими ситуациями? Надо было допросить его, а не забивать до смерти. Руи! — рявкнула она на парня, — Почему не проследил? Ты же знаешь, что Музан не одобрит. Совсем уже остатки мозгов пропил? — Да ладно тебе, Элис, — пошел тот на попятную, — мы уже все выяснили, что это его инициатива, никаких подводных камней, правда. Мы не могли до тебя дозвониться, а Босс велел разобраться как можно скорее, ну мы и разобрались. Кстати, где ты была? Он ловко перебросил фокус внимания с себя на нее — профессионал, не подкопаться. Итами ничего не ответила и отвесила подзатыльник стоящему рядом погрустневшему Энму. — Доложите подробно обстановку. Что конкретно рассказал этот? — и пнула бесформенную гору органики под ногами.

***

Вернулась домой Онигавара сильно за полночь, велев Руи самому отчитываться перед Кибуцуджи за самоволку. Видеть злющую морду Музана ей не хотелось, получать по кумполу от него хотелось еще меньше. Единственное, о чем мечтала — упасть на кровать и забыть обо всем. Разборки с наркодилерами ее сильно вымотали. Итами прошла в свою комнату, скинув часть вещей по дороге, отодвинула кровать, вытащила половицу и достала плюшевый телефон, завернутый в целлофановый пакет. Включив аппарат, девушка с удивлением обнаружила сорок пропущенных от Томиока. Гию мне названивал сорок раз? Зачем? Он совсем что ли рехнулся? Только Онигавара хотела ему перезвонить, как внезапно почувствовала мерзкий холодок, пробежавший вниз по позвоночнику и осевший в копчике, зудяще ноя. Это чувство посещало ее крайне редко — по пальцам одной руки можно было пересчитать, сколько. Но каждый раз оно означало только одно — угрозу смертельной опасности. Итами резко дернулась в сторону от окна в тот момент, когда оно взорвалось тысячами стеклянных осколков и рассыпалось по полу, словно состояло целиком из капель воды.