Необратимость

Предупреждение: SongPart и самая большая часть фанфика на данный момент, поэтому советую запастись кофе/чаем с вкусняшками На следующий день и, в общем-то, все последующие дни Кибуцуджи вел себя по-прежнему, никак не выдавая, что впервые на памяти Онигавары приоткрыл уголок плотной портьеры, скрывающей его душу в потемках, перед другим человеком, однако она все же решила попытать счастья и спросила разрешения у мужчины на двухдневный отдых перед возобновлениями поисков в бывшем штабе, надеясь, что он внутри все еще мягонький, и не прогадала — тот махнул рукой, погружаясь обратно в какие-то документы. Оставался всего день перед обещанной тусовкой у Гию, которому девушка уже сообщила, что присоединится к веселью, и обговорила место встречи, дабы не приходить в квартиру, полную незнакомых людей, одной. Встав напротив зеркальной двери шкафа, бандитка придирчиво оглядела себя. Круги под глазами все еще не ушли несмотря на то, что Итами выспалась накануне, и от этого лицо выглядело старше, чем есть на самом деле; ярко-красный цвет волос смылся, став каким-то розоватым, а поношенная одежда и вовсе оставляла желать лучшего. «Надо купить какую-нибудь косметику что ли, — задумчиво хмыкнула Онигавара, наматывая локон на палец, — да пару нормальных шмоток в придачу. А еще обновить цвет волос… И вообще, с каких это пор мне не все равно, как я выгляжу?!» С совсем недавних. И ведь действительно не все равно. Внезапно захотелось быть самой красивой для одного-единственного человека. Взяв с собой вместительный рюкзак, она заклеила татуировку и, оседлав мотоцикл, помчалась в самый большой торговый центр из всех, что существовали в городе. Там, перво-наперво заглянув в магазин косметики, с помощью консультантов подобрала себе тушь для ресниц, легкий тональный крем, да румяна с бальзамом для губ, так как те вечно были сухие и шелушились. Далее, побродив по магазинам одежды, успев растеряться от огромного выбора, Итами решила заглянуть в фудкорт перекусить, за одним понаблюдав за женщинами, кто во что одет, и примерно прикинуть, что же ей самой нравится. В большинстве своем, люди одевались в полнейшую, по меркам Онигавары, безвкусицу, но пара девушек все же зацепила взгляд, и бандитка, наконец, решила, что она купит. Выйдя из торгового центра с нежным легким бежевым пуловером свободного кроя с удлиненными рукавами, светло-голубыми драными джинсами в обтяг и в тон им кедами с высокой голенью в пакете, девушка поняла, что в ее жизни уже точно началась новая глава — и она обязана быть хотя бы немного оптимистичной. Решив, что если в штабе кто-то увидит ее обновки, то появятся вопросы, поэтому Итами направилась в пентхаус. «Как же хорошо, когда в этом мире есть свой уголок! — с наслаждением бухнулась на огромную шикарную кровать девушка, раскинув в разные стороны руки. — Главное, чтобы Кибуцуджи внезапно не нагрянул, хотя, вроде, не должен.» Мужчина гораздо реже бывал в двухуровневой квартире, пропадая почти все время в штабе. Когда-то в прошлом Онигавару это обижало, но теперь такой поворот дел даже на руку. Решив потренироваться в наведении марафета, бандитка включила найденные в интернете видеоуроки и принялась за дело. «Твою же мать, это оказалось сложнее, чем я ожидала» — обозленно сопела Итами спустя три часа, в очередной раз смывая неудавшийся макияж. Взглянув на себя в зеркало, испугалась — лицо все красное от бесконечного трения, глаза слезились из-за регулярного попадания в них туши, губы все нервно искусаны. Обнять и плакать. «Может, ну его, — мелькнула в голове шальная мысль, но, подумав, девушка упрямо качнула головой. — Нет, столько уже времени убито, да и зря что ли купила все это барахло? Надо пытаться еще, вряд ли это сложнее, чем убивать.» Итого, когда время уже перевалило за полночь, Онигавара, наконец, осталась довольна своими трудами и потащилась на крышу как следует затянуться сигаретами, дабы приглушить стресс. Глядя на огни ночного города, бандитка поразилась тому, насколько в ее глазах переменился этот неизменный пейзаж. Многомиллионник уже не казался каким-то каменным душным муравейником, испускающим мерзкий электрический, слишком яркий свет — теперь он выглядел как город, где сбываются самые смелые и недосягаемые мечты, а его огни проникали в глубину сердца, будто подсвечивая изнутри, вселяя надежду на светлое будущее. Теперь все должно быть иначе. Она не знала, откуда в ней пробудилась такая уверенность в завтрашнем дне, но в голове крепко засели слова, которые воспроизводились только голосом Гию: Я теперь всегда рядом. Ты не одна. Не одна…

***

Томиока сообщил, что народ подтянется ближе к пяти вечера, поэтому времени еще оставалось навалом и, чтобы не тратить его зря, бандитка решила заняться разработкой нового плана обыскивания бывшего штаба, но, как назло, снова ничего не лезло в голову. Сегодня Итами была особенно рассеяна и невнимательна, неизменно возвращаясь к мыслям о предстоящей встрече. Интересно, какие у него друзья? Такие, как он или вообще другие? Как обычные люди? А какие бывают обычные люди? Вряд ли они похожи на членов Дзюникидзуки… По крайней мере, я надеюсь на это. Представляю, какой будет конфуз, если среди них будет сколь-нибудь знакомое мне лицо, например из Хаширо, ха-ха… И вообще, как надо себя вести-то? Ками-сама, как же сложно… Убей меня, сегодня, кажется, самое время. Собираться она начала уже за два часа до выхода. Вполне сносно накрасилась, надела свежекупленную одежду, чуть не забыв отрезать бирки, а волосы собрала в тяжелый высокий и слегка небрежный пучок, еще вчера поняв, что заплести красиво волосы даже сложнее, чем накрасить лицо. Времени до встречи осталось по-прежнему слишком много, поэтому, убедившись, что в голову ничего толкового по разработке плана не приходит и уже вряд ли придет, Онигавара решила прогуляться по улицам города. На улице стояла очень солнечная и теплая погода, полностью соответствующая настроению девушки. Лицо с непривычки к тональному крему слегка вспотело, но она, стараясь не обращать внимания на данную мелочь, медленно шагала по тротуару, вдыхая бешеный ритм жизни мегаполиса, позволяя ему проникнуть внутрь, растечься по жилам и нервам. Это было так прекрасно — чувствовать, как по ней стекает дыхание такой долгожданной Свободы, еще чуть-чуть — и ухватит за хвост. Обязательно ухватят — они вдвоем. Люди неслись мимо со скоростью света, куда-то спеша, не видя ничего перед собой, крича в трубку, глядя куда-то в землю, и Итами хотелось притормозить каждого, чтобы заорать им в лицо: «Остановись! Просто постой и оглядись вокруг. Ты свободен, одет, обут, согрет и накормлен — многие даже этого не имеют. И вместо того, чтобы наслаждаться тем, что тебе дано по праву рождения, без надобности отвоевывать у Судьбы или других людей, ты тупо просираешь свое время, не понимая, насколько, оказывается, счастлив!» Однако, девушка отдавала себе отчет, что никто не поймет ее слов, не поверит, лишь у виска пальцем покрутят — они же никогда не были ею. И, если повезет, никогда и не будут. Упав на лавку в каком-то красивом, ухоженном сквере, бандитка вытащила сигарету и крепко затянулась, умиротворенно оглядываясь вокруг. Словно попала в оплот покоя и жизни посреди шума и суеты. По дорожкам гуляло не так много людей — лишь две женщины с детьми скрылись за деревьями, пробежал бегун, да пара старичков прошаркала мимо. Накатывала дремота. Онигавара, не в силах противиться сну, стала клевать носом, пока краем глаза не заметила какое-то странное движение. Кошелек. На тропинке валялся тугой потертый кожаный кошелек, подобные которому обычно таскают с собой старики, перевязанный веревкой. «Видимо, плохо закрывается потому что» — мимолетно подумала девушка, прежде чем на автомате подойти к нему и поднять. Приоткрыв вещь, она увидела свернутую, также крепко перевязанную толстую пачку по пять и десять тысяч йен. «Для простого человека внушительная сумма… Кто же мог обронить?» — Итами стала оглядываться по сторонам, но тропинки уже опустели, поэтому решив, что обронивший деньги быстро хватится пропажи, уселась обратно на скамейку и стала ждать, засмолив очередную сигарету. Через четверть часа из-за деревьев показалась слегка сгорбленная старушка с клюкой, передвигающаяся так быстро, как могла, судорожно вглядывающаяся в поверхность у себя под ногами. Ее голова вместе с руками слегка потряхивалась, а по морщинистым щекам текли крупные слезы. — Что-то потеряли, бабушка? — материализовалась рядом с ней Онигавара, нагибаясь к пожилой женщине. — Д-да, внучка, потеряла, старая дура, — вытерла та сухим кулачком лицо, — кошелек свой со всеми деньгами! Выпал, видать, где-то… Да где ж сейчас его отыщешь, там ведь все мои сбережения были, ой горе-то, горе. Бандитка вытащила из кармана найденную вещицу и протянула ей. — Не этот случайно? Итами никогда не видела, чтобы за какие-то доли секунды на лице человека пронеслось столько эмоций. Непонимание заменило неверие, которое стерла сильнейшая радость, а после глаза засветились неподдельной благодарностью. — Даже ни йены не тронуто… Спасибо тебе, внучка, спасибо, спасибо! — бабуля затряслась еще сильнее, чем до этого, и девушка, испугавшись, что ту хватит удар, отвела на скамейку, аккуратненько усадила, поставив рядом клюку. — Дай Аматэрасу тебе здоровья, — все приговаривала старушка, утирая уже слезы счастья, — эти деньги ведь приготовлены на спасение моего внука. Операция ему нужна серьезная, вот и пришлось дом продать да книжную лавку свою, чтобы добрать до нужной суммы. Мне ведь ничего не жалко, лишь бы мой малыш был здоровым и счастливым. — А чего же вы столько денег в простом кошельке держите, бабушка? — недоуменно взглянула на нее Онигавара. — Так это, наличными расплачивались покупатели-то, — та почесала седой затылок, — я ж вообще не разумею в этих ваших картах, безналах… Старая уже для такого стала. Девушка задумчиво посмотрела на кошелек, сжимаемый в морщинистых с пигментными пятнами руках, на веревку, его перетягивающую, и тут у нее возникла идея. — Давайте сделаем с вами так, чтобы он больше не потерялся, — Итами размотала веревку, продела ее сквозь ушки кошелька и соорудила крепкий узел, после чего повесила на шею бабули, завязав сзади. — Ну вот, теперь не потеряется, — удовлетворенно сказала, глядя на то, как кошелек скрылся в складках одежды, покоясь у пожилой женщины груди. — Эх, да ты мастерица на все руки дочка, — с нежностью погладила бабушка руку бандитки, — выручила старуху из передряги. Мало кто так бы поступил в нынешнее-то время. — Да что вы, — отмахнулась Онигавара, — мне ни к чему чужое имущество. И своего достаточно. Та помолчала немного и промолвила: — Хочется мне отблагодарить тебя, да нечем, кроме, разве что, гадания. — Гадания? — непонимающе воззрилась на нее Итами. — Да, внучка, гадание по рукам, ведь линии на ладонях — это печать самой Жизни, Мусуби. После того, как внук мой попал в больницу, я зареклась гадать людям, решив, что то — мое наказание за подглядывание за Жизнью. Но ради тебя сделаю исключение. Вытяни передо мной руки, внучка, ладонями вверх. Бандитка послушно вытянула, с любопытством наблюдая за старушкой, вглядывающейся в переплетение линий. Она так долго занималась этим делом, что Онигаваре уже захотелось курить, но тут бабуля внезапно заговорила: — Непростая у тебя судьба, дочка, ой непростая. Словно сама Жизнь решила проверить хребет твой на прочность. Много страдала незаслуженно и еще долго будешь страдать, но радует, что не сдаешься, продолжаешь бороться — продолжай и придешь к тому, чего жаждет твоя душа больше всего, а иначе, если перестанешь сопротивляться, то все усилия пропадут зря. Предпосылки для этого, увы, имеются — ждет тебя впереди большая трагедия, горе, которое еще не видывало твое сердце, но помни — и это пройдет. Самая темная ночь перед рассветом. Через судьбу твою красной нитью пройдут трое — каждый сыграет в ней ключевую роль, сделав тебя через боль мудрее и сильнее, очистив перед тобой путь к новой жизни — главное не препятствовать им. Пускай все движется своим чередом, главное — не отчаиваться. Девушка глядела на бабульку во все глаза, слыша в ушах отчего-то громкий стук сердца, не понимая смысла слов, которые та говорила. — Сильно винишь себя в ошибках прошлого, — тем временем продолжала пожилая женщина, — и берешь на себя вину за то, в чем не повинна. Отпустить этот груз надо, дочка. Он тянет на дно, где тебе не место. Загляни в синтоистский храм, принеси пожертвование, помолись. Легче станет. Но больше не кори себя попусту — прошлое на то и прошлое, чтобы уроки из него извлечь, да двигаться дальше. Ты человек добрый и светлый, с очень мощной духовной силой, которую изо всех сил подавляешь. Не губи это в себе, иначе потеряешься и уже никогда не сможешь подняться в небо. Она, наконец, выпустила похолодевшие руки из своих сухих пальцев, посмотрев Итами в глаза просветлевшим, ласковым взглядом. — Все будет хорошо, дорогая. Помни об этом и никогда не сдавайся. Я помолюсь за тебя в храме, Итами. Вздрогнув от собственного имени, Онигавара хотела спросить, откуда та его знает, но старушка уже побрела прочь из сквера, оставив девушку в растрепанных чувствах сидеть на скамейке.

***

На встречу с Гию бандитка бежала — засиделась в сквере, так глубоко погрузившись в свои мысли, что потеряла счет времени. Парень уже ждал на условленном месте, радостно подхватив девушку на руки. — Прости, я опять опоздала, — чувственно поцеловав его, прошептала в губы Итами. — Ничего, я привык, — Томиока опустил ту на землю и оглядел чуть расширившимися от удивления глазами. — Вау, Итами, ты… Ты выглядишь так, м-м-м, необычно. — Что, плохо, да? — внутри тут же все похолодело, а сердце ухнуло куда-то вниз. — Нет-нет, нисколько! — замахал руками Гию. — Наоборот, это просто бесподобно, убийственно, сногсшибательно! Бандитка с облечением опустила плечи и смущенно хихикнула, прижавшись к его боку. — Пойдем скорее, все уже на месте, — взял за руку парень, — они притащились внезапно раньше, чем ожидалось, но я не стал тебя дергать. Все терзающие голову Онигавары сомнения и страхи, притихнувшие на время, тут же вылезли из глубин сознания и радостно зашевелились в черепной коробке. Видя, как посмурнело лицо девушки, Томиока обвил одной рукой талию, произнеся: — Не напрягайся ты так, они хорошие все ребята. Шебутные, конечно, немножко, и шумные, а еще могут подшучивать над нами с тобой, но они не со зла. Так, лишь бы поприкалываться. — Подшучивать? По поводу? — Ну-у-у, понимаешь, — парень слегка смущенно взъерошил свои и без того непослушные волосы, — я их еще ни разу ни с кем не знакомил. С девушкой, я имею в виду. Поэтому ты, можно сказать, в их глазах феномен, диво дивное. — А почему решил именно со мной познакомить? Он резко остановился и привлек ее к себе, нежно поцеловав. — Потому что ты особенная, — ласково провел пальцем по выступающей скуле, — не похожая ни на кого. Поднимаясь в лифте на нужный этаж, Онигавара совсем разволновалась, хотя внешне волнение выдавал лишь румянец, перекрывший даже искусственные румяна. Гию открыл ключом дверь и пропустил девушку вперед. Веселый хохот и гам тут же смолкли, стоило входной двери отвориться. Четыре пары любопытных глаз уставились на Итами, отчего та совсем смутилась. — Ребята, это моя Итами, о которой я говорил, — пришел ей тут же на помощь Томиока, мягко толкая в спину, чтобы прошла вперед к сидящим на полу людям, — прошу любить и жаловать, но не обижать, иначе голову оторву. — О, а как пишется твое имя? — тут же отреагировала очень красивая девушка с огромными глазами на пол-лица салатового нежного оттенка. — Как «боль», но, чтобы не смущать людей, обычно я пишу его хираганой, — квази-невозмутимо ответила бандитка, усаживаясь рядом с Гию напротив, оглядев незнакомку с ног до головы. Та облачилась в шикарную юкату розового цвета с цветочным рисунком, которая больше напоминала праздничную, нежели повседневную, очень хорошо сочетающуюся с розовыми в тон волосами, окрашенными в такой же салатовый на кончиках, как и глаза. На губах девушки играла мягкая, доброжелательная улыбка, озаряющая без того милое кукольное личико. Глядя на нее, Онигавара внезапно почувствовала неприятный укол в груди, заставивший сердечную мышцу болезненно сжаться и кинуть настороженный взгляд на Томиока. — Мицури Канрожди, — представил тот красотку, — до сегодняшнего дня в одиночку разбавляла наше патриархальное общество. — Можно, просто Мицури, — довольная фразой Гию, зажмурилась девушка, а в этот момент сердце Итами вовсе остановилось. Что со мной? Почему я так реагирую на нее? Она же ничего плохого еще не сделала, а уже отчего-то хочется ее придушить. — Это Юширо, — указал парень на сидящего рядом с Канроджи недовольного парня с зеленовато-черными волосами, — защищает нашу Мицури от всего остального мира и из-за этого часто нарывается. А это, — он перевел взгляд на брюнета с затонированными в синий кончиками волос, — Иноске Хашибира, главный конкурент Юширо. Во всем. Иноске с видимым удовольствием продемонстрировал свой накачанный рельефный бицепс, который никак не вязался с его миленьким личиком и огромными, почти как у Мицури, ярко-зелеными глазами в обрамлении смоляных длинных ресниц, снисходительно осклабившись. — Еще одно пополнение в наш клуб экстремально окрашенных, — хохотнул он, кивая на яркий пучок на макушке бандитки, — красноволосых у нас еще не было. — И, наконец, Сабито, — кивнул Томиока на сидящего по другую сторону от себя спокойного парня с персиковой шевелюрой и глазами цвета ртути с синим отливом, — мой одноклассник, с которым по сей день идем рука об руку. — Приятно познакомиться, Итами-сан, — слегка склонил тот голову, одарив девушку теплой улыбкой. На правой щеке она увидела длинный рваный шрам, который, однако, не портил лицо, но сильно бросался в глаза. «Откуда, интересно, такая рана?» — мельком подумала бандитка, переводя взгляд обратно на перебившую Сабито Мицури: — Итами-чан, расскажи о себе! Просьба Онигаваре не понравилась, но, видя, с каким любопытством окружающие пожирают ее глазами, с мысленным вздохом принялась сочинять. — Да особо нечего рассказывать. Работаю фрилансером — продаю небоевое оружие, в свободное время люблю гонять на байке и помогать людям организовывать деловые переговоры. Все. — О-о-о, а можно поподробнее про фриланс бизнес? — загорелась мгновенно девушка. — Боже, да оставь ты человека в покое, — вставил Иноске, — не видишь что ли, ей неловко от твоих вопросов. Давайте лучше поиграем в Монополию, и в процессе уже познакомимся получше. — Слышь, не затыкай Мицури рот! — тут же активизировался Юширо, прострелив Хашибиру неприязненным взглядом. — Чё-ё-ё-ё?! — Так, брейк, ребята, брейк, — примирительно замахал руками Гию, — давайте и правда поиграем в Монополию, пока везут пиццу. Ты же заказал, Сабито? — на что последний утвердительно кивнул головой. Правил Итами не знала, поэтому все наперебой стали ей их объяснять, пока Томиока снова не успокоил гостей и не принялся разъяснять сам так, чтобы девушка поняла, отчего в груди разлилась нежная благодарность. Но стоило Мицури что-то вставить, как нежность испарилась без следа, а на ее место опять влезло то колючее, тяготящее чувство, названия которого она не знала. Пристально наблюдая за реакцией парня, бандитка гадала, нравится Канроджи ему или нет, потому что в ее глазах та значительно превосходила Онигавару в красоте и обаянии — она была опасной соперницей. И этот бюст… По сравнению с ним у Итами было одно большое маленькое недоразумение, которое по ошибке назвали грудями. Понимая, что откровенно пялится на Мицури, бандитка попыталась отвести глаза, пока никто не заметил, и тут стало ясно, что поддалась слабости не одна она. — Ты чего это пялишься на грудь моей девушки? — взвизгнул Юширо, отследив косой взгляд Иноске. — Захотел схлопотать? — От кого, от тебя что ли? — усмехнулся тот, скрестив на груди руки. — Хочу и пялюсь, тебе-то что? Да и вообще, чего я там не видел? После этих слов Юширо аж посерел в тон своей плотно застегнутой рубашки. — Да ты совсем обнаглел, кабанья морда! Тебе мало что ли в прошлый раз было? — Хотел задать тебе тот же вопрос, чихуахуа-чан. Мицури не твоя собственность, так что не лай почём зря. Итами недоуменно оглянулась на рядом сидящих парней. Сабито сидел со своей фирменной полуулыбкой, зажмурившись, а Томиока откровенно наслаждался происходящим, из чего она сделала вывод, что подобные перепалки — обычное дело. Канроджи, сидевшая тихо, медленно краснела, пока не взорвалась: — А ну-ка заткнулись оба!!! — нараспев рявкнула девушка так, что у Онигавары заложило уши, и ощутимо шарахнула обоих по макушкам. — Ты, — повернулась она к Иноске, — хватит пялиться на мою грудь и подначивать Юширо. А ты, — обернулась к другому, — хватит его задирать. Достали уже оба, позоритесь перед человеком. — Они с университета так, — виновато объяснил растерянной бандитке Гию, — Мицури сначала встречалась с Хашибирой, но тот занимался исключительно тренировками, не уделяя ей внимания, пока из-за границы со стажировки не вернулся Юширо и не увел ее. Они, на самом деле, друзья, просто цапаются из-за Мицури часто, потому что Иноске хочет до сих пор взять реванш, а Юширо слишком ревнивый. Эта сцена показалась Итами настолько забавной — два парня, потирая свои настрадавшиеся макушки, лежат на полу и прожигают друг друга взглядами, да красная от гнева Канроджи, дававшая подзатыльники то одному, то другому, что, решив дать волю чувствам, впервые громко и заливисто рассмеялась. Все резко замолчали, повернув к звонко смеющейся девушке головы, а затем, заразившись смешинкой, сами стали ухахатываться — и напряжение словно рассеялось. Онигавара никогда прежде так не смеялась — чисто, открыто, искренне, бесстрашно. Еще одно «впервые» в моей жизни благодаря Гию. — Ну что, — отсмеявшись, предложил Томиока, — сыграем в Монополию? Сабито, посмотри, когда там пицца уже. — Еще двадцать минут, пишут, — отозвался тот, — есть время. — Отлично. Итами, поняла правила? Отлично. Тогда погнали — я хожу первый. Бандитка довольно быстро разобралась в нюансах — это стратегическая игра, а, соответственно, ее стихия. Монополия настолько захватила всех присутствующих, что бедному Сабито пришлось открывать дверь курьеру, потому что никто даже не заметил звонка в дверь. Хотя и пришлось попотеть, но Итами удалось всех обанкротить, став победительницей. — Э-э-эй, да как так? — разочарованно протянул Иноске, глядя на доску. — Новичкам везет. Ты точно никогда не играла? — Да какая разница, кто выиграл? — тут же вставил Юширо. — Ты все равно первый вылетел. — Ой, а сам-то, — огрызнулся тот, — недалеко от меня ушел, умник. — А ну-ка! — замахнулась на них Мицури, — еще захотели? Гию, который пал жертвой Онигавары последним, не удержался и чмокнул ее при всех в висок. — Ты молодец, — шепнул на ухо, потершись кончиком носа. — В-а-а-а-а-й, посмотрите, какой Гию-кун милашка! — обратила тут же внимание розоволосая девушка. — Никогда не видела его таким ласковым и заботливым. Вот что делает любовь с людьми, — и мечтательно закатила глаза. Остальные тут же подхватили, а Итами почувствовала, как лицо заливает краска. Какая еще нафиг любовь? — Хватит смущать мою девушку, — улыбнувшись, промолвил Томиока, прижимая прохладные руки к ее пылающим щекам, которые стали еще горячее от последней фразы. Мою девушку? Что тут вообще происходит? — Ками-йо, ну какие же вы милашки! — не переставала умиляться Канроджи, — сейчас умру. — Я тебе дам «умру», — навис над ней Юширо. — Давайте поедим, а после еще по партейке, — привлек всеобщее внимание Сабито, с которым все согласились и стали радостно налегать на пиццу. Томиока выбирал самые огромные куски с наибольшим количеством начинки и подносил к Онигаваре, которая не знала, с какого бока за них взяться — чтобы наесться до отвала, ей хватило трех кусочков, после чего девушка стала активно сопротивляться попыткам парня запихнуть в нее еще хоть сколько-нибудь. — Гию, я не ем так много, — пыталась убедить его, припоминая, когда вообще последний раз ела, ибо желудок болезненно сжался от большого количества внезапно поступившей еды, провоцируя тошноту. Неожиданностью для нее было то, что больше всех уплетали Иноске и Мицури. Насчет Хашибиры Итами даже не сомневалась, по достоинству оценив его комплекцию, а вот девушка удивила — та будто соревновалась с брюнетом за звание обжоры вечера. И победила. — Ох, как же хорошо! — красотка довольно потянулась и ловко вскочила на ноги, будто не ела вовсе. — Пойду поставлю курицу в духовку. Думаю, она уже замариновалась. — Курицу? — бандитка недоуменно посмотрела на Томиока. — Ага. Они с Юширо и Иноске притащили огромную индейку на ужин. И как только дотащили? — А разве сейчас был не ужин? — Нет, это лишь перекус. Так что не волнуйся — мы еще успеем поесть, если проголодаешься. «Это вряд ли» — про себя подумала девушка, но вслух ничего не сказала. Второй раунд Монополии также завершился абсолютной победой Итами, которая на этот раз оставила далеко позади всех, кроме Сабито, который боролся за победу как лев, но все-таки уступил. — Эх, а я думал, что разгадал твою стратегию, — задумчиво посмотрел на нее парень, — опасная ты личность, с тобой явно нужно быть начеку. Ты даже не представляешь, насколько сейчас прав. — А вы все ровесники? — обведя глазами погрустневшую компанию, поинтересовалась победительница. — Не-а. Вот эти двое, — Мицури указала на Гию и Сабито, — наши сэмпаи, им по двадцать шесть, а нам троим в этом году стукнет по двадцать четыре. Мы совсем недавно университет закончили. — В котором все вы учились? — Ага. В химико-технологическом, — подхватил Томиока, — там и познакомились в музыкальном кружке. Поначалу нас было четверо — я с Сабито да Иноске с Мицури, а потом к нам присоединился и Юширо. В итоге образовался небольшой камерный оркестр, мы откололись от общей массы, стали выступать впятером. — Дааа, мы были более чем успешны, — мечтательно закатил глаза Иноске. — А потом я и Сабито закончили университет, после чего наш оркестр распался. Но мы продолжили поддерживать отношения, и когда собираемся вместе — а это бывает нечасто — обязательно вспоминаем былое. Кстати о былом, — Гию ушел в спальню и притащил оттуда два здоровенных чехла, — думаю, самое время поиграть, за одним проветрить мозги. Все одобрительно закивали, потянувшись за своими разбросанными по комнате инструментами, на которые Итами не сразу обратила внимание. — Я владею гитарой и сямисэном, — парень расчехлил их, один из которых напомнил Онигаваре биву Накиме, на которой женщина играла во время всех церемоний Дзюникидзуки, — Сабито скрипкой, Мицури сякухати и блок-флейтой, Юширо — мастер тамбурина и шейкеров, а Иноске у нас за барабанщика. — Вообще, я закончил музыкальную школу по тайко, но его так просто куда-то не притащишь, поэтому освоил еще дарбуку и цудзуми, — похвастался довольный вниманием Хашибира, продемонстрировав два последних инструмента: один напоминал перевернутую вазу, а другой песочные часы. — Ну что, давайте настроимся и начнем разогреваться с какой-нибудь попсятинки. Томиока взял в руки гитару, стал подкручивать колки, Сабито достал канифоль, чтобы натереть смычок, Канроджи также проверила флейты на работоспособность. В итоге, когда все остались довольны своими инструментами, Гию подобрал нужный лад и стал перебирать струны.

Darren Korb — In Case of Trouble

Мицури подхватила, создавая приятный, ненавязчивый фон, извлекая из блок-флейты ноты в нижнем регистре, и они оба плавно двинулись к кульминации, захватывая за собой Иноске с Юширо, которые привнесли ритмичность, и Сабито, украсившим мелодию. Внезапно Томиока перешел на фингерстайл, ловко умудряясь перебирать струны правой рукой да еще стучать по деке. Все четверо наполнили комнату звуками живой музыки, которую Итами слышала впервые. Каждый удар по струнам, каждая нота, каждый стук барабана неожиданно находили в ее душе живой отклик, она поглощала эти звуки так, словно за годы жизни оголодала по ним, хотя ни разу живую музыку не слушала. Ее сердце пело вместе с игрой ребят; Онигавара поняла, что проваливается во что-то наподобие Дзена. — Давайте что-нибудь из Наруто сыграем, — Гию поменял гитару на сямисен, сразу же на нем заиграв оптимистичную мелодию.

Naruto Shippuuden — Kakashi Obito & Rin OST

Его тут же подхватили Иноске с Юширо, после чего весело вступил Сабито, спустя время уступив главную роль Мицури. Слушая эту чисто японскую музыку, бандитка представляла себя маленькой, бегающей по деревне летним солнечным днем — беззаботная и счастливая девчонка, чьи волосы ласково треплет ветер. Она почти поглотилась этой иллюзией, созданной ее воображением — чувствовала дуновение теплого ветерка, тепло солнечных ласковых лучиков, слышала свой звонкий смех… Почему я так живо реагирую на музыку? Это же просто мелодичные звуки…

Toshiro Masuda — Guren

После Юширо с Хашибирой отдыхали, а остальные трое заиграли нечто настолько нежное, ласковое и прекрасное, что у Итами сжалось сердце — почему-то в голову пришли мысли о маме, папе, вспомнилось то странное видение, пока девушка валялась в отключке у Томиока в день нападения на штаб. Мамин запах — карамель с молоком — до сих пор стоял в носу, и так хотелось прикоснуться к ней, крепко обнять, доиграть ту сцену, вопросительным знаком повисшую в сознании. Мелодия казалась настолько знакомой, родной, что по окончании Онигавара почувствовала, как по щеке скатилась шальная слеза, которую быстро смахнула, пока кто-нибудь не увидел. — Ну что, может, перейдем к кельтам? — поинтересовался хозяин квартиры, явно бывший идейным вдохновителем в этой компашке. — Давайте нашу любимую.

Loreena McKennitt — Kecharitomene

На этот раз внезапно начал Сабито с Мицури, после чего подтянулись Иноске с Юширо, и только в конце пролога Гию вступил со своей партией. Поначалу все было умиротворенно — сякухати, гитара и скрипка не перебивали друг друга, размеренно, неторопливо играя, чинно и благородно уступая друг другу место, но в какой-то момент все поменялось — флейта стала напирать, желая переиграть, подавить скрипку, однако та не поддавалась напору; гитара же, в попытке примирить обоих, исполнила рассудительное соло, после чего сякухати, казалось, успокоилась — но нет, ее поддержкой стала дарбука, подстроившая стиль игры под свою пассию. Скрипка также стала распаляться, невзирая на уговоры гитары, и вот — туш; ни Мицури, ни Сабито не хотят уже уступать друг другу, сливаясь в двойное соло, после чего Томиока, плюнув, сдался. Лишь когда эти двое насладились своей минутой славы сполна, и скрипка пропела последнее «слово» глиссандо, он мягко закончил музыкальный спор своим солированием на низких тонах. Это звучало настолько прекрасно, что у Итами захватило дух, и она от переизбытка эмоций захлопала в ладоши. — Тебе так понравилось? — мягко улыбнулась Канроджи. — Очень. Вы потрясающе играете. — Это еще что! Сейчас мы тебе покажем настоящий мастер-класс, — подмигнул ей Гию. — Сыграем Бельтайн? — Ага, но сначала… Мицури, — обратился Сабито к растерявшейся девушке, выразительно на нее посмотрев, — курица. В ее глазах непонимание сменилось обидой, но тут же зрачки расширились от внезапной догадки, и та рванула к духовке. — Точно! И как ты все помнишь, Сабито? Тот довольно усмехнулся, невозмутимо занявшись натиранием смычка канифолью. Когда неотвратимая беда в виде подгоревшего блюда была устранена, Томиока кивнул ребятам. — Ну что, поехали? Раз-и, два-и…

Beltain — Bring To The Boil

Парень сразу взял быстрый темп, задавая ритм и тональность остальным, в консонанс с ним вступил Иноске, а затем начал солировать Сабито, переставляя пальцы на шейке скрипки так быстро, что бандитка не успевала следить за ними. Тот внезапно перевел на нее взгляд сине-серебристых глаз и весело подмигнул, не прерывая игры. В это же время вступила блок-флейта, не отставая от своих сэмпаев. Веселая музыка и быстрый темп, казалось, должны напрягать играющих, но нет — Хашибира прикрыл глаза в экстазе, а у Юширо даже лицо сделалось попроще, складка между бровей разгладилась; во взгляде остальных же сквозили пляшущие черти. Под такую музыку только танцевать в старинном пабе да пить из больших кружек скандинавское пиво. Завершил кельтскую плясовую рыжеволосый, залихватски выпустив винт смычком, и все, посмеявшись, довольно похлопали друг другу. — Ну что, поимпровизируем чутка и кушать? — предложил раскрасневшийся от игры Сабито.

Yutaka Yamada — Kriminalbeamte

— Я начну, — заявил Иноске, задавая ритм пальцами по краю дарбуки, за ним подтянулся и Юширо. Томиока подхватил, но только его друг детства хотел вступить со своей партией, как тот внезапно перешел на соло, показав Сабито язык, отчего Мицури звонко расхохоталась. Каждый по очереди начинал какую-то импровизацию, остальные развивали ее, и порой музыка приобретала совершенно неожиданный поворот, нежели казалось вначале. Итами, уже не стесняясь, залезла на диван и, подперев голову кулаком, умиротворенно прикрыла глаза, отдаваясь во власть чарующих звуков, извлекаемых профессионалами. Девушка дала себе обещание обязательно посетить как-нибудь концерт симфонического оркестра вместе с Гию. — Фууууф, я устал, — Хашибира повалился на пол, растянувшись аки звезда, — давно не играл, аж пальцы болят. — Слабак, — тут же безаппеляционно вставил Юширо, за что получил тычок в бок от Мицури. — А слабо кому-нибудь придумать на ходу песню? — хитро улыбнулась она, глядя почему-то на Гию. — Хотя бы простенькую, и спеть ее нам под свой же аккомпанемент. — Вот неугомонная, — буркнул под нос Иноске. — Хватит уже, пойдемте есть, — только начал говорить Сабито, но его перебил Томиока. — Я могу, — выдержав пристальный взгляд Канроджи, заявил он, — вот прямо сейчас и придумаю. — Ну давай, — усмехнулся рыжик, возвращаясь на место, — порази нас. Парень немного помолчал, обдумывая в голове мелодию, пару секунд подбирал нужный лад и начал играть ненавязчивую мелодию простеньким боем, кидая взгляд на Итами. — Я, конечно, не поэт, но все же…

MONATIK — Сильно

— Облака, наверняка, рисуют рожицы, Пока ты спишь, я смотрю. Тише! Осторожничаю. Улыбаешься — значит, видишь счастливое, Я рад, так рад, так радуюсь сильно, А ты сильно красивая. Сердце бандитки тут же пропустило удар, когда она внезапно поняла, что парень поет о ней. — Такая сильно красивая, Очень сильно красивая. Я рад, так рад, так радуюсь сильно, мне так сильно Всё, что слышно — это только дыхание И слышать хочу, и без, и в сознании Я ловлю себя на мысли — ты та, Вызываешь зависимость, что же так Я рад, так рад, так радуюсь сильно, А ты сильно красивая. Онигавара во все глаза смотрела на Томиока, никак не в силах поверить, что прямо сейчас на глазах создается песня, посвященная только лишь ей — одной-единственной. Сабито, не выдержав, вмешался с изящной скрипичной мелодией, и Гию позволил ему на какое-то время завладеть первенством. — Я буду думать опять — вот бы так навсегда, Как всегда, я буду думать опять, Я рад, так рад, так радуюсь сильно, А ты сильно красивая — Ну как так может быть! Томиока уже полностью развернулся к ней, глядя прямо в глаза, проникая собой в самую душу, лаская, гладя, успокаивая океаническим взглядом. Бандитка, словно загипнотизированная, не могла оторвать глаз от парня, невольно запоминая каждое слово, каждое звучание, которое тот посвятил ей. — Вот это любовь!!! — завопила по окончании песни Мицури. — Я все записала на диктофон. — Ты этого и добивалась? — прыснул Сабито. — Ага. Ты только посмотри на них — они же созданы друг для друга! Итами уже не знала, как скрыть свои пунцовые щеки, а Гию все также продолжал смотреть на нее, не отрываясь.

***

— Пока-а-а, Гию-сэмпай, Сабито-сэмпай, Итами-чан! — помахала им довольная после прощальных обнимашек Канроджи, вприпрыжку побежав догонять своих мужчин, беря обоих с разбегу под руки. — Очень душевно посидели, — промурлыкал рыжеволосый, слегка поклонившись, — был рад познакомиться, Итами-сан, а с тобой, Гию, наконец-то увидеться. — Взаимно, Сабито, — кивнул ему Томиока, крепко пожав протянутую ладонь на прощание, — счастливого пути, хорошо отдохни завтра и не пропадай надолго. Тот осталютовал парочке, после чего зашагал в противоположную от неугомонной троицы сторону. Онигавара с парнем постояли немного, глядя ему вслед, и когда Сабито исчез из поля зрения, одновременно повернувшись друг к другу, слились в объятьях. — Как тебе мои друзья? Забавные, правда? — прижавшись щекой к виску, спросил Гию. — Ага. Они очень классные. Даже не думала, что обычные люди так могут себя вести, — и тут же прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнего. Вот черт, сейчас он спросит, что же я имела в виду. Тупица… — Что? В смысле обычные люди? — словно прочитав мысли, воззрился на нее Томиока. — Э-э-э, ну-у, то есть не слишком обремененные бытовухой и разного рода проблемами. Он ласково улыбнулся, легонько потрепав девушку по голове. — Не совсем так. У всех у них есть проблемы — Сабито, например, последнее время не в ладах с начальством, а Иноске и вовсе уволили, потому что на корпоративе тот напился и полез в драку. Мицури не так давно переборола депрессию. В общем, всем хватает головной боли. — А-а-а-а, вот как, — протянула бандитка, мысленно вздыхая с облегчением. — Надеюсь, у них все наладится, потому что они достойны всего самого лучшего. — Это точно, — парень расцепил объятья и взял Итами за руку. — Ну что, идем домой? А то замерзнешь еще. Они неспеша направились в сторону дома, а в это время Онигавара в ускоренном режиме еще раз проматывала в голове эту удивительную встречу. — Почему Мицури встречается с Юширо? Они ведь совершенно разные… — То есть, ты имела в виду, что он зануда? — засмеялся Гию, слегка ущипнув ее за бедро. — У Юширо есть одна замечательная черта — он на клочки порвет за близких людей. Особенно если дело касается любимой девушки. Не каждый человек выдержит такую гиперопеку, конечно, но Мицури это нравится. Я бы даже сказал, что она остро в этом нуждается. Собственно, из-за этого Канроджи рассталась с Иноске. Ей не хватало внимания и признания своей исключительности в чужих глазах. — Вот оно что… — Итами какое-то время шла молча, задумавшись, пока не воскликнула: — А ты, оказывается, никакой уже не парень, а настоящий взрослый мужчина, — ткнула его в бок, улыбаясь, — двадцать шесть годиков, ничего же себе. — Мне почему-то казалось, что я тебе говорил свой возраст, и ты мне тоже, — тот помолчал секунду и выдал, — тебе же девятнадцать, да? Онигавара шутливо надулась. — Вообще-то двадцать один… недавно исполнилось. Гию резко остановился, глядя на бандитку округлившимися от удивления глазами. — Что? И ты молчала?! Итами, почему ты не сказала? Когда у тебя был день рождения? Откровенно говоря, она не помнила настоящую дату, поэтому, чтобы хоть как-то отсчитывать возраст, приняла за день рождения тот самый злополучный день, когда очнулась в клетке с рассеченным затылком. — Ну, в начале июня. Да какая, собственно, разница? — Как это какая? Это же очень важный праздник, один из самых важных в жизни человека! А ты говоришь, какая разница… Нужно отметить как полагается — собрать людей и… — Стоп-стоп, — замахала руками девушка. — Гию, остановись! Не нужно никого собирать. Я не справляю дни рождения. Никогда. И не собираюсь. У меня с этим днем связаны исключительно плохие воспоминания, поэтому давай закроем эту тему и больше никогда не будем ее поднимать, хорошо? Да лучше бы я вообще не рождалась. А тут еще и справлять это гребаное дерьмо. Тот долго всматривался сквозь ночные тени в ее лицо, прежде чем вздохнуть, тем самым признавая поражение. — Хорошо, как скажешь. Но… подарок подарить хотя бы позволишь? Я сам этого хочу. Бандитка усмехнулась, поражаясь его упрямству. — Ладно, черт с тобой, делай, что хочешь. Только не дари что-то объемное. «А то будет его некуда запихать, и никак потом не объяснить любопытным, откуда он взялся» — добавила про себя. — Ну хотя бы так… О, чуть не забыл сказать — ко мне завтра утром приедет мой двоюродный племянник погостить на день-другой, как раз вас познакомлю. Надеюсь, ты не против? Неприятный холодок дурного предчувствия пробежал по позвоночнику девушки. — А как зовут племянника? — Камадо Танджиро. Ему уже семнадцать, но он та еще бестолочь, поэтому… — однако Итами его уже не слушала. Родимое пятно на лбу в виде отблеска пламени, подернутые пеленой удовольствия глаза и волосы цвета красного дерева, приоткрытый нежно-розовый ротик, фамильные серьги, которые, в конце концов умыкнули… Это лицо и связанное с ним имя, одно из немногих среди тысяч других в притоне, она почему-то запомнила навсегда.