Необратимость

Итак, Танджиро — семнадцатилетний двоюродный племянник Гию, старший из шести детей его двоюродной сестры матери-одиночки и хронический раздолбай, вечно попадающий в какие-то передряги. То вместо подготовки к экзаменам засядет за компьютер проходить новую крутую игрульку, никак не внимая уговорам матери начать что-то делать, то деньги, откладываемые на учебу, потратит на электрогитару, которой не владеет, но «теперь-то уж точно освоит», то с плохой компанией свяжется и окажется во всем известном притоне под Итами. Томиока, естественным образом взявший над ним шефство, постоянно выручал парнишку, ругал, отпускал, но после вновь вытаскивал из очередной задницы, и так до бесконечности. Говорит, что помогает из соображений отцовско-братской любви, да жалости к безотцовщине-Танджиро, но Онигаваре причины были не столь принципиальны. «Зато теперь ясно, почему база Дзюникидзуки их не связала, — думала девушка, слушая мерное дыхание спящего парня у себя под боком, — она не отслеживает настолько дальние родственные связи. Плюс понятно теперь, почему фамилии разные и какого рода отношения их связывают, что аж один пришел вытаскивать другого из недр самого злачного места города... Как же давно это было. Словно в параллельной Вселенной и будто не со мной.» За окном шел летний дождь, а это значит, что Итами ждет бессонная ночь — многочисленные переломы с трещинами всегда реагируют на погоду тупой болью, от которой невозможно не скулить и уснуть без обезболивающих. Не в силах вынести эту ломоту в костях, она, стараясь не разбудить Гию, встала с кровати, нащупала у себя в джинсах сигареты и, набросив на плечи хозяйский халат, вышла на маленький уютный балкончик, поплотнее прикрыв за собой дверь. Знала по опыту — нужно скурить около половины пачки за раз, чтобы унять костную боль, так что времени на подумать у нее валом. Затянувшись первой раковой палочкой, бандитка погрузилась в водоворот своих мыслей. Друзья Томиока ей действительно понравились: в них не чувствовалось какой-то сверхъестественной жестокости, угрюмости, пессимистичного взгляда на жизнь; они просто жили, не особо напрягаясь от каждого шороха или скрипа, не отвоевывая что-то жизненно необходимое у судьбы, не кляли за несправедливость небеса. И их душа не кровоточила от многочисленных ран, нанесенных людьми. Итами это чувствовала — ибо эти четверо кардинально отличались от тех, кто состоял в Дзюникидзуки. Каждый из членов группировки носил свою собственную боль где-то под сердцем, пусть скрытую за семью печатями от пытливых чужих глаз, но руководящую абсолютно всеми поступками своего носителя. В противном случае они бы не имели отличительных татуировок банды, а были как Мицури, Иноске, Юширо или Сабито — обыкновенными живыми людьми. Своей обычностью, непосредственностью, внутренней легкостью последние и притягивали к себе таких, как Онигавара, потому что им подобного, увы, не досталось. Однако знакомиться с Танджиро в планы девушки не входило — она была твердо убеждена, что парнишка все запомнил и обязательно скажет о том, откуда ее знает, Гию, а тогда неизвестно, как последний отреагирует на такую безрадостную весть. Даже наигранно веселый паяц Руи, вытаскивая Итами из Яриман, всегда был немногословен и смотрел на нее презрительным ледяным взглядом. От парня такого взгляда она бы просто не вынесла. Конечно, внутри бандитки сидел прожорливый червячок сомнения, который нашептывал ей, что с Томиока не все так просто — вдруг он помнил их самую первую встречу, и в принципе знает, кто та такая, но, с другой стороны, так убедительно сыграть роль заинтересованного мужчины, кажется, просто невозможно. Эти эмоции искренние, и она готова была поставить голову на кон в пользу своих слов. К тому же, если парень действительно являлся осведомленным о принадлежности Онигавары к якудза, то ему уже предоставился миллион и один способ убрать ее с дороги, но он же этого не делал. Еще эта бабулька со странными предсказаниями... Одним словом — все слишком странно. Поджигая очередную сигарету, девушка решила просто плыть по течению. Боится ли она смерти? Извечная дилемма всей жизни. Все когда-нибудь умрут, а что-то страшнее того, что осталось в прошлом, вряд ли уже случится. Вряд ли… Едва только забрезжил рассвет, бандитка, бесшумно одевшись, осторожно выскользнула из квартиры, так и не разбудив крепко спящего парня.

***

Хорошо, однако, находиться на вершине иерархии, потому что все, кого ты топчешь, слушаются беспрекословно, без права на обжалование твоих приказов. Толковых людей для возобновления поисков в штабе, которые не развалят многострадальное здание, не хватало, поэтому пришлось привлечь народ из тех, кто уже участвовал в первом заходе. В их глазах Итами видела отражение собственных нецензурных мыслей по поводу этой операции, но никто вслух ничего не сказал — только всей гурьбой смиренно потопали к нужному месту. Энму заменил теперь Кайгаку, отличавшийся несколько более высокими показателями в поисках, поэтому Онигавара питала на его счет особые надежды. На этот раз группа захватила пять верхних этажей вместо трёх, и приходилось крайне осторожно шнырять внутри, потому что многие несущие стены дышали на ладан. Один раз одна все же не удержалась, похоронив под собой пару человек, из-за чего на несколько часов бандиты просто молча, словно грозовые тучи, ковырялись в завалах, позволяя гнетущей тишине приползти обратно на нагретое место. Итами же хотелось бить кирпичные стены кулаками от безысходности и того, как ей надоел этот унылый пейзаж да рвущие сердце воспоминания, но она каждый раз одергивала себя, потому что понимала — одно неосторожное движение, и все полетит к чертям в Тартар. Поэтому девушка просто исследовала наравне с остальными самые дальние уголки, куда могла прошмыгнуть без труда благодаря своей комплекции. «Гребаный, Музан, мать его, Кибуцуджи, — размышляла бандитка, отплевываясь от бетонной крошки, скрипевшей на зубах, — принесите мне то, не знаю, что… Сам бы попробовал здесь полазить, посмотрела бы, как он тогда запел» — и в этот момент до нее донесся пронзительный крик. — Элис-сама, Кайгаку-сэмпай, кажется, я что-то нашел… Со всех ног несясь к тому месту, где стоял, покачиваясь от радостного возбуждения, кто-то из новичков, Яхаба, кажется, Итами мельком подумала, что в отряде ищеек предвидится пополнение…

***

— Кто-нибудь может объяснить, что это? Несколько пар глаз склонились над непримечательным металлическим округлым устройством с полсантиметра в диаметре, с темной вдавленной пипкой посередине. — Эм-м-м, не имею ни малейшего понятия. — Вообще впервые вижу подобное. — И как Яхаба это нечто сумел откопать… В переговорной по случаю нахождения в старом штабе устройства слежения Киба созвал собрание, на котором предпринимались попытки понять, в чем принцип работы находки. Однако даже те, кто вроде как понимал в электронике, с недоумением таращились на железную таблетку, лишь разводя руками. — О Небеса, что за тупицы меня окружают! — со сквозящим в голосе отчаянием воскликнул Музан и упал в кресло, прикрывая глаза рукой. — Неужели никто в этом чертовом клоповнике не в состоянии объяснить мне, что нашла группа Элис? — Кибуцуджи-сама! — ворвался, словно ураган, в помещение Энму, таща за собой невыразительного низкорослого парнишку. — Вот, я нашел для Вас настоящего программиста из новеньких. Муичиро Токито — говорит, что просто бог программирования и электроники. «Бог», однако, молчал, глазея на собравшихся не менее круглыми от страха глазами, чем они на него удивленными. — Ты знаешь, как работает это устройство? — ткнул в находку когтистым пальцем Музан. Тот просеменил к столу и согнулся над таблеткой. Затем взял ее в руки, поднес к тусклому свету, повертел в руках, щурясь. После понюхал, ковырнул ногтем и попробовал на зуб, шокировав тем самым всех присутствующих. — Это совершенно инновационная технология, я о такой только читал, но никогда не видел, — проделав всевозможные махинации, заговорил Токито тихим высоким голосом, — устройство слежения, комбинирующее в себе прослушку, видеосъемку и разовое перемещение. — Перемещение? Как это? Муичиро аккуратно положил находку обратно на стол и обернулся ко всем присутствующим. — Им можно управлять удаленно. Предположим, вы подложили человеку этот жучок, который тут же начал фиксировать все, что слышит и видит, а когда вы понимаете, что ваш переносчик дошел до нужной точки, например, пришел в свой офис, вы можете заставить устройство аккуратно отцепиться и уползти туда, откуда вы хотите вести наблюдение, допустим, в угол комнаты. Он прицепляется, далее ведя только видеосъемку и записывая звук, точнее, передавая его в какое-либо интернет-хранилище данных. Но больше заставить его передвигаться вряд ли получится, потому что запас энергии для таких вещей у жучка очень мал. Грубо говоря, это, — кивнул парень на таблетку, — сочетание микроробота и устройства слежения, стоящее просто баснословных денег. В переговорной повисла гнетущая тишина — каждый переваривал только что услышанное. — Это что же получается, — в конце концов нарушил тишину Руи, — кто-то прицепил кому-то из наших этот дорогущий жучок, а когда тот пришел в старый штаб, отцепил его и присобачил в укромное место, чтобы тот все вокруг фиксировал? — Скорее всего, тот, кто притащил робота на себе, не знал о его существовании, иначе зачем тратить столько денег на новейшее многофункциональное оборудование, если верить словам Токито? — Итами потерла виски, напряженно соображая. — В таком случае, получается, человек был не в курсе того, что контактирует с одним из Хаширо? Или все-таки был, но почему-то не собирался устанавливать прослушку самостоятельно? Ничего не понимаю… — По крайней мере, теперь понятно, почему Хаширо не знали о гаражном массиве с машинами и несущих стенах — просто в штабе об этом не говорилось. — Кибуцуджи посмотрел на рассеянно глазеющего по сторонам Муичиро. — Можно ли отследить, куда передавался сигнал с жучка? Токито, встрепенувшись, немного подумал, возведя голубые глаза к потолку, после чего медленно кивнул. — Думаю, да, я бы мог попробовать, но для этого мне нужна специальная аппаратура и инструменты. В кустарных условиях вряд ли получится — слишком тонкий, сложный и слабоизученный механизм. — Хорошо. Насчет аппаратуры я, кажется, знаю человечка, который может помочь. Он работает в государственных структурах, но за ним в виде пережитка прошлого остался должок, так что не думаю, что откажет. — Музан довольно хлопнул в ладоши, отчего все вздрогнули. — Так, на сегодня все, пошли все вон, кроме Элис и Руи. Когда все удалились, глава Дзюникидзуки отдал приказ. — Съездите в Кадзоку, посетите наш бордель и узнайте, как там обстоят дела с «Полярной Звездой». Не привлекая внимания осмотрите все вокруг. Энму, Гютаро и Даки, конечно, работают, но свежий взгляд со стороны не помешает — напрягает что-то меня сгущающаяся обстановочка. Все понятно? Тогда валите. Итами не понравилось, каким долгим и тяжелым немигающим взглядом проводил ее Музан.

***

Скатались они, в итоге, зря — новостей не было, наркотик больше ни разу не засветился и не понятно, то ли потому, что их засекли, то ли потому, что Хаширо не торгуют им на одном месте из соображений осторожности. На покупателе дури след обрывался — торгаша никто не запомнил, куда тот отправился, тоже не видели. Онигавара злостно материлась всю обратную дорогу, а когда машина встала в километровой пробке в придачу ко всему прочему, с силой ударила по рулю. — Твою-то мать, что за ебучий день! — сокрушалась бандитка, не замечая, как непривычно тихий Руи пристально наблюдает за ней. — Только зря время потеряли. Что же делать? Недооценили мы Хаширо, ой недооценили… Заметив, наконец, отсутствие какой-либо обратной связи, она повернулась к спутнику, вопросительно изогнув брови. — Итами, ты последнее время какая-то странная, — сверкнув белесыми глазами, заметил тот. — У тебя все хорошо? — В смысле странная? Подручный Дьявола достал из бардачка пачку сигарет и, приоткрыв окно, закурил. — Ты стала какой-то слишком эмоциональной, но в то же время отстраненной что ли… Словно мыслями ты не здесь, а где-то в параллельной вселенной. Я уже достаточно давно тебя знаю и с тобой работаю, чтобы не обратить внимания на такие перемены. Онигавара молчала, чувствуя, как предательски задрожали колени. Прокололась. Если этот садист что-то заподозрит, а затем донесет Кибуцуджи, можно считать, что это конец. — Так, собственно, в чем дело? — нарушил молчание парень, вальяжно откидываясь на стекло. Думай, думай, думай… — Я чуть реально не сдохла пару месяцев назад, Руи. Ты думаешь, это проходит бесследно? От ее раздраженного тона у того дернулась бровь, но лицо осталось непроницаемым. — Неужели тебя так это напугало? — Причем здесь напугало? Все эти гребаные лекарства полностью нарушили мою гормональную систему, которая и так была не ахти. Оправдание звучало так себе, но Подручный вроде поверил. Или сделал вид, что поверил. — Может быть, может быть… Видимо, ты поэтому и пахнуть по-другому стала? Едва расслабившись, Онигавара опять напряглась, непонимающе уставившись на напарника. — Раньше от тебя шел аромат, м-м-м, ветивера* наверное, такой густой, чистый, сладкий… А сейчас к нему примешался какой-то другой, побочный, портящий нахрен всю гамму. Что-то похожее на корицу и, м-м-м, имбирь, вроде… Да, точно, имбирь с корицей — он вообще не сочетается с твоим и прямо-таки режет мой бедный нос. Раздражает. Откуда он вообще взялся, я не понимаю? В расширившихся глазах девушки промелькнул ужас, пока она смотрела на рассуждающего Руи, но постаралась стереть его как можно скорее — у этого чудовища, судя по всему, собачий нюх, и он спокойно сможет учуять ее страх, раз даже уловил слабый запах Гию, который, как ей казалось, давно выветрился с кожи. — Что за бред ты несешь? — максимально небрежно бросила бандитка, вцепившись в руль. — Займись лучше чем-нибудь полезным вместо того, чтобы принюхиваться к запаху моего давно не мытого тела. Тот лишь ухмыльнулся в ответ.