Дорога через пустыню к оазису.

Едва слышная музыка, разлетающаяся по всей комнате, заставляет Ванечку покачивать головой в такт, перелистывая страницы книги. Мягкий свет плывет из окон, падая на вьющиеся волосы, в ногах сопит кот, а с кухни вкусно пахнет остывающей лазаньей. В самом воздухе чувствуется спокойствие. Фаллен лениво переворачивается, ложась на спину и поднимая книгу над собой. Он знает, что пока дома никого, только кот, то его безопасности совершенно ничего не угрожает. Рудбой следил, не смыкая глаз за тем, чтобы никто даже не пытался навредить Ване. Конечно, из-за этого его свобода была скованна до размеров одного дома, но и с этим Светло смирился. Или делал вид что смирился. Всяко закатывать скандалы было бесполезно, а получать лишний раз не хотелось. В замке скрипнул ключ, заставляя вынырнуть из раздумий и Ванечка тут же слетел с дивана, поморщившись. Вывернутая нога практически полностью зажила, лишь иногда отдавала легкой болью. Не обращая внимание на такую мелочь, Фаллен закинул книжку подальше и выключил музыку. Он не знал в каком настроении вернётся Евстигнеев, поэтому настороженно вслушивался, готовый в любой момент прятаться куда по-дальше. Дверь открылась, впуская ещё одного временного жителя внутрь. — Ванечка, я купил тот корм для Гриши, что ты просил! — Ваня громко говорит, явно довольный собой. В ответ привычно получает тишину и разочарованно выдыхает. А вот Ванечка от этой веселой интонации вновь расслабился, поняв что сегодня можно и понаглеть. Он вернулся в свою привычную позицию, проигнорировав всё что Охра говорил дальше, даже когда он зашёл в комнату, взгляд остался прикованым к книге. Хорошее настроение давало полный карт-бланш. Фаллен мог вести себя  максимально капризно, посылать прямым текстом и требовать всё что вздумается. За недолгое времяпровождение в этом доме, он успел полностью изучить своего «похитителя», его привычки и поведение в целом. Рудбой был странным. В первые два дня от него буквально фонило безумием и злостью, а потом что-то щелкнуло в его голове и начались перемены. Ваня словно расцветал: постепенно болезненные синяки под глазами уходили, кожа приобретала менее мертвецкий цвет, расцарапанные руки тоже постепенно заживали. Он словно начинал дышать заново. А ещё он постоянно смотрел на Ванечку. Пялился в открытую, не пытаясь как-то скрыть свои взгляды. Иногда это был откровенно похабный взгляд, облизывающий с ног до головы, иногда счастливый, а иногда  там проскальзывало отчаяние и сожаление, словно извинялся за всё своё помешательство. Но чаще всего в глазах читалась заинтересованность и надежда, словно вера в то, что Светло — антидот, противоядие от его «болезни». Раскладывая чужой образ по полочкам, Ванечка как-то упустил момент, когда Рудбой оказался слишком близко. Он буквально стоял над ним, прожигая своим наблюдением. — Ванечка, а ты не думал что лучше мне отвечать? — Вкрадчивый голос пополз холодком по спине, заставляя невольно поёжиться. Светло понимал и отлично чувствовал скрытую угрозу. Он резко повернул голову, раздраженно цокая. Не получив в ответ никакой агрессии, начавшая закручиваться пружина резко отпустила, позволяя дышать полной грудью. Всё время с того самого дня Ванечка был наготове. Ждал что терпению Вани наступит конец, что тот сорвется и всё-таки придушит, что будет угрожать, бить или вообще поддастся своему желанию «обладать», но ничего из этого так и не случилось. Наоборот, Евстигнеев оказался довольно милым. Он постоянно рассказывал что-то, пусть и не получая ответа, выполнял любые хотелки, даже кота умудрился притащить из квартиры Светло, не особо надоедал своим присутствием. Всё это вызывало непонятность, что так раздражала, дергая нервы туда-сюда. Гриша спрыгнул с дивана, гордо уходя, Фаллен окончательно потерял любое настроение валяться. Он слез следом за котом и ушёл на кухню. Подумав пару минут над лазаньей, Ванечка зачем-то разогрел вторую порцию. Поставил на стол и фыркнул с быстро пролетевшей мысли отравить Рудбоя. Вряд-ли бы вышло, ведь в доме ничего смертельно токсичного не было, а выход на улицу был закрыт, да и у Вани чуйка развита, поймет если что-то не так будет. «Но если его задушить во сне?» — мозг подкидывал новые идеи для расправы, которые Ванечка тут же отрицал. Слишком чутко спит. «Прирезать?» Он сильнее и больше «Поджечь дом, заперев его внутри?» И как самому уйти, ещё и с котом? Не придя к решению проблемы жизни Охры, Ванечка просто насыпал корма коту  и, подхватив свою тарелку, вернулся в комнату, плюхаясь на диван и включая ноут. Интернета конечно же не было, но зато было несколько скаченных фильмов, что явно интереснее разглядывания обоев. —  Иди пожри, — Не поднимая глаз, хрипло и максимально безучастно кинул Ванечка в всё так и замеревшего на месте Евстигнеева. — Яд можешь там не искать, я забыл добавить. Ванечка очень долго молчал, наказывая Охру. Показательно игнорировал его присутствие, лишь иногда бросая редкие фразы или что-то требуя. Потому что видел как Рудбой раз за разом пытается подобраться поближе, угодить, увидеть чужую улыбку, но все его попытки с треском рушились о холодную стену. Видеть чужую обиду и потерянность долгое время было единственной радостью. Наблюдать как раз за разом Ваня тушуется под презрительным взглядом, поникая и начиная что-то невнятно мямлить, приносило некое умиротворение. Однако, однажды Светло прорвало. Он не понял после какого момента его отношение поменялось, просто постепенно чужое разочарование перестало доставлять удовольствие. Евстигнеев в тот вечер опять подошёл с каким-то глупым вопросом о Ванечкином настроении и выглядел он по настоящему заинтересованным, словно ему дейсвительно были важны чужие чувства. Это стало последней каплей. Светло долго кричал, что Охра больной уебок, что он испортил и жизнь, и психику Ванечке, что придушить бы его, да руки не поднимаются, что поведение его дурацкое вообще непонятно. Ругался, выливая всё, что накопилось, пока не почувствовал как горячие слёзы побежали по щекам. Кричал сквозь истерику, материл такими словами, каких до этого никто и не слышал. Ваня же на это просто молчал, внимательно слушал, но не шевелился вообще. Оставаясь совершенно спокойным, он дождался когда силы у парня иссякнут и так же молча прошёл мимо. — Ты теперь решил игнорировать меня уебок? — Фаллен чуть ли не зарычал, возмущенный таким поведением. То хвостиком за ним бегал, то вот в такой момент просто ушёл, не обратив внимания. Ироничная вышла ситуация, ведь по сути Охра отплатил той же монетой. Но на удивление он вернулся, не дав полноценно загнаться. Вернулся с кружкой в руках. Протянул Ванечке с легкой, совершенно искренней улыбкой. Ни намека на насмешку в его лице не было. — Сладкий чай, Ванечка, а то горло может разболеться, — Негромко проговорил, всучив в руки, чей хозяин был настолько поражён, что не смог выдавить из себя и звука. Залпом опустошил чашку и на нетвердых ногах добрался до дивана, вырубаясь мгновенно. После этого события между ними что-то изменилось. Атмосфера в доме стала более приветливой, дружелюбной. Ванечка больше не метал откровенно презрительных молний в Рудбоя. Тот же в свою очередь совсем расцвёл, ходил везде светил своей улыбочкой. Раздражал вечно-хорошим настроением.  — Совершенно согласен, господин Кот. Шляется хуй пойми где, помер надеюсь, — Разговаривая с Гришей, Ванечка вдруг обнаружил что ждёт когда Ваня вернется. Перешагивая порог, он каждый раз приносил с собой такой счастливый воздух, меняя общее настроение. Его глупые шуточки, совершенно бесполезные безделушки, что он постоянно пытался впихнуть Ванечке и этот запах, что в послелнее время становился всё отчетливее. Невозможно было определить чем конкретно пахло, но аромат мгновенно разлетался, залезая в ноздри и дурманя голову. Слегка терпкий, немного сладковатый, отдающий прохладой и в тоже время какой-то острый. Светло не мог его описать, но ему нравилось чувствовать это. А сегодня Евстигнеев куда-то пропал, не возвращаясь домой. Обычно, чаще всего, он уходил на пять-шесть часов, приходя ещё до заката, иногда и раньше, а порой вообще оставался на целый день в доме. Но этим утром соскочил ни свет, ни заря, обронил фразу что очень срочные дела и умчался. И вот время близилось к полуночи, а от него ни слуху, ни духу. Ощущая нарастающее беспокойство, Фаллен нервно гладил кота. — А схуяли я вообще за него волнуюсь? Сдохнет — сдохнет, мне же лучше, свалю отсюда наконец, — Рассуждал вслух, пытаясь вновь нацепить маску похуизма. Но выходило не очень. Наконец раздался привычный скрип и в дом ввалился Ваня. Он будто выглядел по-другому, хоть внешность и не менялась. Просто было что-то в этом взгляде, совершенно новое. — Ванечка, прогуляться хочешь? — Чужим голосом спросил Рудбой, улыбаясь Светло настолько счастливо, что казалось будто рот сейчас порвется. — Жду, пошевелись, — Не дав шанса на ответ он хлопнул за собой дверью, вновь оставляя наедине с котом. Фаллен так и стоял несколько минут, смотря на дверь, а после опомнился. Это же его шанс сбежать! Мысли в голове закрутились с невероятной скоростью, стало очень жарко, а всё помещение словно сжалось, начав давить со всех сторон. Когда Светло вышел на улицу, Ваня докуривал третью сигарету, сидя на крыльце. Лицо обдувал приятный вечерний ветерок, а звезды уже зажглись на небосклоне. Он ничего не сказал, лишь поднялся с места, затушив окурок и мотнул головой. Ванечка послушно пошёл следом, довольно сильно медля. Он не выходил на улицу как минимум полторы недели и теперь свежий воздух кружил голову, заставляя ноги заплетаться. Глазея по сторонам, впитывая в себя ощущение призрачной свободы, он даже не замечал Охру, словно и не было его рядом. Тишину нарушало лишь пение цикад, да редкие переклички птиц. Вся ночь была слишком уж нереальной. Даже дым, от Рудбоевской сигареты не портил картину, а дополнял всю эту атмосферу. Наконец Фаллен вспомнил, что он не один. Повернув голову, он мгновенно встретился с чужим взглядом. Странным взглядом, сочетавшим в себе дикий набор эмоций. Таким… завораживающим взглядом. Казалось что вся вселенная стала лишь размытым пятном на фоне этих глаз, в которых Ванечка безмолвно тонул. Не пытался найти дно, а погружался всё глубже, чувствуя всё больше. — Почему ты не сбежал? Я давал тебе шансы, — Нарушив волшебную тишину, Ваня испортил весь момент, заставив опомниться и отвести взгляд. Вопрос эхом гулял в сознании, а вот ответа на него не было. — Что-то я не заметил этих твоих шансов, — Светло пытался съязвить, но вышло неубедительно и как-то жалостливо. А ночь со своей таинственной загадкой выводила на откровения, вынимая те слова, о которых Ванечка и не думал. — Не знаю я. Хотел, но что-то держало, да даже когда Гришу ещё не принёс. Не мог я просто встать и уйти, не получалось. Ты действительно что-то сломал, но мне тут будто дышать проще стало, — Слова лились сами, не давая обдумать их. Ванечка шёл вперед на автопилоте, смотря пустым взглядом под ноги. Он рассуждал обо всем произошедшем, не замолкая. -… но это действительно было мило. Да и вообще я ждал агрессии, ждал злости, но ты вообще по-другому себя ведёшь. Это словно забота, уебищная такая, но я её чуть ли не осязаю. Я же постоянно купаюсь во внимании, а о безопасности и думать забыл., — Всё говорил и говорил, уже не замечая, что Ваня отстал, остановившись посреди дороги. — Мне даже и не хочется сбежать наверное, — Как итог выдал Фаллен, замерев и подняв голову. Глаза забегали, пытаясь найти Евстигнеева. «Значит он не слышал последнюю фразу», это осознание кольнуло неприятной обидой, но и разлилось облегчением. Значит всё в порядке, значит можно сделать вид, что ничего и не было. Но вот счастливая улыбка, которую Рудбой отчаянно пытался скрыть, давала понять что даже если он и не слышал именно те слова Ванечки, то общий смысл он уловил.