Я другая.

      Меня постиг неизмеримый шок, когда я открыла глаза и увидела яркие солнечные лучи, пробирающиеся через небольшую щелочку между шторами из плотной бордовой ткани. Последнее, что я видела, это непроглядная темень на уже приличной глубине воды, куда меня постепенно затягивало. Я утонула…и, как бы не желала вспомнить все, это было единственное, что всплывало в моей голове. А сейчас мне посчастливилось находиться на самой обычной кровати в просторной комнате, мрак которой создавался за счет штор. Но я была уверена, если отодвинуть их, то помещение окажется довольно-таки светлым. Садясь на кровати, аккуратно провела по укрывающему меня белому одеялу. В этот момент мне показалось, что я у себя дома. Но что-то было не так. Я точно помню, что умерла. Тогда…я в раю? Так это такой же мир, в котором я жила…даже дом, такой же…родной. Как такое возможно?       Подойдя к окну, я все-таки открыла шторы и посмотрела на мир, что был по ту сторону стекла. Взору открылся сад, в котором я, кажется, часто играла, будучи ребенком. Но почему мне он кажется одновременно и родным, и чужим? В какой-то момент мне начало казаться, что я не умерла, а в параллельном мире. Интересно, они существуют? Я не могла умереть, ведь тогда бы я была призраком, а так вполне живая. Или же со мной все хорошо, а то, что все кажется каким-то чужим, так это осложнение от того, что чуть не утонула. В дверь легонько постучали, отвлекая меня от рассматривания комнаты. — Да, да, — дала понять, что войти можно. Может мама? — Дорогая, я услышала, что ты уже проснулась, — улыбалась мне женщина с темными вьющимися волосами. Мама? — Уже двенадцатый час, я начала волноваться. Спускайся кушать, как умоешься.       И только сейчас я поняла, что мама говорила на чистейшем английском. Выдавив из себя кивок, продолжила стоять с потрясенным лицом даже тогда, когда дверь за матерью закрылась. Это невозможно! Что вообще происходит? Я русская…моя семья русская… Я знала английский, как второй язык, поэтому понятно, почему не сразу поняла, что мать говорит на неродном мне языке. Но ведь она не может знать английского… Мама никогда не была сильна в языках.       Может ли быть такое, что я — это я, но, действительно, в параллельном мире? Мире английской озвучки. Или английской версии. Подивившись своим бредовым мыслям, я все-таки решила пойти на кухню. Я была здесь впервые или же тут жила всю жизнь. Двойственные ощущения не покидали меня. Я знала где кухня, где ванна, но не понимала, почему это знаю. Но почему не должна знать, по сути, ведь это мой дом…       Пройдя в кухню, по-совместительству и обеденный зал, я присела на один из стульев, как мне показалось, это было моим местом. И, как оказалось, так и есть. Переведя взгляд на календарь, что висел на свободной стене напротив меня, я пришла в ужас… 21 июля 1994 года. Почему сейчас середина лета? Был ведь только июнь. — Все хорошо, Гермиона? — взволнованно спросила мама, отвлекая от мыслей. — Все отлично, — я попыталась выдавить из себя улыбку, но из этого мало что вышло. Тут мое внимание переключилось на тарелку с пастой, поверх которой лежал какой-то соус, кажется томатный, а рядом кусочки мяса. — Я решила, что это будет лучше овсянки, дорогая, все-таки завтрак ты пропустила, — ответила мама, увидев, наверное, мой изучающий взгляд, направленный на еду. — Все хорошо, спасибо, — поблагодарила ее, я была рада, что это не овсянка, не люблю кашу. — Ты как всегда восхитительно готовишь, Джейн, — только сейчас я обратила внимание на отца, который сидел между мной и мамой. Джейн? Почему мою маму зовут Джейн? Ведь мою маму звали… О боже, я не помню, как звали мою матушку… Но ведь это Джейн, моя мама Джейн… Кажется то, как странно смотрели на меня родители, они догадывались, что в моей голове целая мысленная война сейчас идет, — Мам, пап, я не очень хорошо себя чувствую сегодня, я пойду, спасибо за еду! — Но ты ведь даже не поела, — заметила мама. — Пусть идет, — остановил Джейн отец, разрешив мне пойти наверх. Сейчас я была ему очень сильно благодарна. Все происходящее потихоньку сводило меня с ума, и стоило хоть немного разобраться в этом.

***

      Ничего конкретно так и не поняв, я уснула. Мне снились просторное ржаное поле, по которому я бегала вместе с какими-то мальчишками: один был с темными глазами и черными короткими волосами, другой будто противоположность — светловолосый и голубоглазый. — Настя, стой, — кричал блондин мне, я же вовсе не желала слушаться, бежала куда глаза глядят. Было весело и беззаботно. — Не догонишь! — эти слова сказала я? И мое тело оборачивается назад, тогда как ноги все продолжают бежать. Засмотревшись на бежавших за мной мальчишек, вовсе не замечаю, как спотыкаюсь и падаю в рожь. — Вот же неуклюжая, — цокает блондин, имени которого я до сих пор не знаю, но он внушает доверие, хоть и грозно качает головой, глядя на меня. Тогда как другой мальчик — тихий, и не проронив ни слова, опускается на колени передо мной, вытаскивая рожь из моих густых и непослушных волос темно-русого цвета с примесью медового, как я успела заметить. — Не падай больше, Настя, — спокойно говорит он, слегка улыбаясь мне. Проснулась я уже ближе к вечеру, на моем лице была счастливая улыбка. Давно мне не снились сны, к тому же такие приятные. Но что это значит? Кто эти люди? Эта девочка - я? Почему меня зовут Настей, я ведь Гермиона! Но подождите, почему я решила, что зовут меня Гермионой? Такие мысли напрягали. Все так странно, что ужасало. А мысли такие, будто две личности борются за тело. Будто чужие воспоминания двух людей перетаскивают меня каждый на свою сторону, словно чистый лист. А что если..? — Милая, — прервал мой поток догадок стук в дверь и голос мамы за ней. — Я уже проснулась, входи, — поспешила ответить, после чего в мою комнату зашла так похожая на меня женщина. Но погодите, похожая? А как я выгляжу? — Тут письмо от твоего друга, Рона Уизли, пришло, — ответила она, положив белый конвертик на письменный стол. Рон? Это мой друг? Кажется, да… Воспоминания с этим человеком начали приходить постепенно, как будто так и должно быть. — Спасибо, мама, я его позже прочитаю, — кивнула матери. — Я очень сильно за тебя волнуюсь, Гермиона, ты уже сутки ничего в рот не брала, — мама все также с волнением глядела на меня — Может спустишься покушать, или лучше принести сюда? — Все в порядке, я спущусь, буду через минут десять, — поспешила я успокоить Джейн (почему ее имя такое не родное для меня?), заверив, что поем, хотя в горло и крошки не лезло. Письмо было благополучно отложено к прочтению после ужина.       Кушая творог с кленовым сиропом и ягодами, я все также была задумчива, осмысливая происходящее. Родители, к счастью, уже не обращали внимание на такие странности, ну или пытались сделать вид, что не обращают. Вспоминая Рона, ко мне пришли воспоминания и о некоем Гарри Поттере. Я знала этих людей…теперь знала, но не представляла себя в роли их подружки. Словно ты знаешь о них, как о героях фильма. Ты знаешь о их жизни, но не ощущаешь себя частью этой самой жизни. Это так странно… И непонятно. Меня очень сильно пугало все это. Одно я знаю точно — буду придерживаться Рона и Гарри. В этом мире я была их лучшей подругой, общалась в основном только с ними, поэтому лучше находиться рядом, чтобы не вызывать подозрений, да и самой быть в курсе всех дел и не потеряться в этой реальности.       Задумавшись, я даже и не заметила, как поела, как поднялась в свою комнату и как уже сидела на кровати, а передо мной на коленях лежало то самое письмо от Рона. Решив теперь уже не медлить, развернула конвертик, доставая пергамент. Пергамент? Это шутка из Средневекового века? И тут же, как по волшебству, начали вспоминаться моменты, происходящие в каком-то замке, именуемом Хогвартс. Что это значит? Волшебство? Так и не начав читать письмо, я откинула его в сторону, направившись к столу, из первого ящика которого достала продолговатый деревянный предмет. Это моя волшебная палочка? Древко винограда и сердечная жила дракона, десять и три четверти… Но откуда все эти знания? Откуда появляются воспоминания, которых явно не было в моей жизни? Хотя откуда мне знать, были они или нет…       Так, зарыв пальцы рук в волосы, я и просидела, уперевшись взглядом в пол. Мне страшно, я ничего не понимаю! Вернулась к письму лишь только через полчаса или около того, пообещав себе, что в этот раз я точно прочту. «Привет, Гермиона, Извини, что не писал тебе вот уже как две недели. Как проходит твое лето? У меня все хорошо, за исключением того, что Фред и Джордж снова успели подшутить надо мной. Вся моя семья и я ждем тебя на летние каникулы погостить у нас. Ты представляешь, папа достал билеты на Чемпионат мира по Квиддичу. Играют Ирландия и Болгария. Ты тоже приглашена. Знаю, как ты не любишь эту игру, но тебе будет полезно сходить, поэтому возражения не принимаются. Игра состоится в понедельник вечером, 1 августа. Моя мама разослала магловской почтой письма твоим родителям и Дурслям. Я надеюсь, Гарри отпустят, за ним мы собрались в воскресенье. Но радует, что твои родители уже согласились. Поэтому…я, Джордж, Фред и папа придем за тобой завтра в 2 часа дня. Будь готова, а еще открой камин.

До скорой встречи, Рон.

      Вот значит как… За меня все решили. Но оно и понятно, если судить по воспоминаниям, то я и Рон хорошие друзья, родители об этом знают. А еще кажется, мне приходилось уже гостить у него и его семьи. Вот родители и посчитали, что я буду счастлива, если меня отпустят. Возможно, это будет новый бесценный опыт... И может Рон и Гарри станут мне друзьями? То есть я искренне смогу назвать их таковыми. К тому же узнаю, что такое Квиддич. Но немного волнует то, что мне из этого мира игра не нравилась. Может она действительно не интересна? Но погодите, с чего я взяла, что это игра? Может игра спортивная? Соревнования? Да, именно так, и противоборствующими сторонами выступают Ирландия и Болгария.       Сейчас же я решила почитать какие-нибудь книги на тему волшебства, чтобы быть готовой к Хогвартсу. Я думаю, такая литература у меня имеется. Как оказалось, да, книги по зельеварению, трансфигурации, истории магии и прочему находились во втором ящике стола.       По мере изучения, воспоминания снова лезли в голову, пополняя меня знаниями о мире, где я теперь живу. С этим же возникали мысли, что раньше я училась вовсе не в Хогвартсе. Однако, отогнав такие мысли, решила сменить книгу истории на трансфигурацию. Читая учебник, ко мне приходило осознание, что все это я знаю и понимаю. Может ли быть, что я уже успела изучить это ранее? Снова взяв палочку в руки, желая потренироваться в колдовстве, я также отпустила ее. Что-то остановило меня совершить волшебство. Но что? Почему я не могу колдовать? Запрет? Столько вопросов и не одного ответа. Прочитав еще одну главу, легла спать.       Все те же мальчишки, что были в моем прошлом сне, только уже подросшие, стояли напротив меня. Теперь мне уже точно было понятно, что они старше, так как хоть я себя и ощущала более взрослой, чем в прошлом сне, но не намного. И если сначала парни были одеты в обычную какую-то домашнюю одежду, то сейчас на них была темная строгая форма, состоящая из темных штанов, заправленных в тяжелые черные сапоги и серой рубашки из плотной ткани. Также мы находились не в поле, а в каком-то темном месте, было не совсем понятно, что это за помещение. Была лишь стена из кирпича, которую частично освещал навесной факел. Вдали были различимы стулья, столы. Это был учебный класс? — С днем Рожденья, Настя, — заговорил блондин, улыбаясь мне. — Это тебе, — темноволосый молчаливый мальчик что-то мне протянул. Это оказалась небольшая брошка, слегка переливающаяся от света факела. — Спасибо! — говорю я. Это такое странное ощущение, когда ты — это девочка из сна. Ты словно глядишь на себя со стороны, наблюдаешь за тем, что ты делаешь, говоришь. И опять же со стороны. — Совсем еще маленькая, — треплет меня по голове блондин, протягивая небольшую шкатулку — Потом глянешь, что там, Настя. — Хорошо, — соглашаюсь я, а потом спешу возразить словам парня. — И вовсе не маленькая, я младше вас всего на два года.       С каждым сном у меня возникало все больше и больше вопросов. Это не только сводило с ума, но и из-за большого количества информации, моя голова начинала болеть.