Я другая.

      Подняли нас ни свет ни заря. На часах, которые имелись в комнате Джинни, стрелка показывала на пять утра. Но как ни странно, я чувствовала себя отлично в столь раннее время. Оставив размаивающуюся Джинни в кровати, оделась и поспешила за миссис Уизли, что минутой ранее вышла из комнаты. Молли уже помешивала содержимое большой кастрюли, стоящей на плите, а мистер Уизли, сидя за столом, проверял внушительную пачку билетов из пергамента. Там были почти все из детей, за исключением Перси, Чарли и Билла. Неужели, они также, как и Джиневра, еще валяются в кровати? Озвучил мой вопрос Джордж, после чего последовал интересный для меня разговор, касающийся трансгрессии: — Они будут трансгрессировать, — ответила миссис Уизли, ставя кастрюлю на стол и раскладывая овсянку по тарелкам, да, кажется, я останусь без завтрака, я не ощущаю себя англичанкой, которая ест овсянку на завтрак и постоянно пьет чай. Но опять же, все это стереотипы. — Поэтому им можно немного поваляться в постели. — Они что, еще спят? — проворчал Фред, пододвигая к себе тарелку с кашей. — А почему, спрашивается, мы не можем трансгрессировать? — Потому что вы еще не в том возрасте и не прошли тестов, — сказала миссис Уизли. — А вы прошли тест? — спросил Гарри. — Конечно, — кивнул мистер Уизли, бережно пряча билеты в задний карман. — Кстати, Отделу магического транспорта на днях пришлось заниматься двумя людьми, которые трансгрессировали, не имея лицензии. Трансгрессия — дело тонкое, легкомысленное отношение к нему может привести к печальным последствиям. Парочка, о которой я говорил, не знала правил, и, представьте себе, их расщепило. — Как это, расщепило? — спросила я, представляя себе довольно-таки ужасную картину. Желание научиться трансгрессировать, конечно, не отпало, но теперь я к этому отнеслась более настороженно. — Полтела осталось на месте, полтела перенеслось, — пояснил мистер Уизли, щедро поливая овсянку патокой. — Естественно, они застряли. Ни туда, ни обратно. Пришлось вызывать бригаду Экстренных Магических Манипуляций. А сколько было бюрократической возни, да еще маглы, это произошло на их глазах… — Но с ними все в порядке? — испуганно спросил Гарри, будто читая мои мысли, мне было тоже интересно об этом знать. — Да, конечно, — отвечал мистер Уизли таким тоном, как будто это разумелось само собой, — но им пришлось заплатить крупный штраф. Думаю, они вряд ли еще решатся прибегнуть к трансгрессии, как бы ни спешили. С трансгрессией шутки плохи. Я знаю многих взрослых волшебников, которые вообще с ней не связываются, предпочитая метлу, — медленней, зато безопаснее. — А у Билла, Чарли и Перси есть лицензия? — задался вопросом Гарри Поттер. — Чарли проходил тест дважды, — ухмыльнулся Фред. — В первый раз он улетел на пять миль дальше, чем было задано, и сверзился на голову почтенной бабульке в супермаркете, помните? — Да, но во второй-то раз прошел успешно, — миссис Уизли вернулась на кухню в разгар веселья. — А Перси прошел тест две недели назад, — сказал Джордж. — И теперь каждое утро трансгрессирует с третьего этажа на первый.       В коридоре послышались шаги, а потом нашему взору явилась заспанная Джинни, которая успела возмутиться тому факту, что ее подняли очень рано. — Ты забыла, нам предстоит небольшая прогулка, — ответил мистер Уизли. — Прогулка? — удивился Гарри, мне вот тоже стал интересен этот момент, не хотелось тащиться в такую даль. А собственно, где будет происходить этот Чемпионат мира по Квиддичу? — Мы что, пойдем пешком? — Нет-нет, это за много миль отсюда, — улыбнулся мистер Уизли. — Нам надо будет пройти совсем недалеко. Дело в том, что большому числу волшебников очень непросто куда-нибудь добраться, не привлекая внимания маглов. Мы всегда путешествуем с большой осторожностью, а уж на такое грандиозное мероприятие, как Чемпионат мира…       Я уже успела понять одну простую вещь: в этом доме ни дня спокойствия. Завтракали мы под споры близнецов и миссис Уизли, которая нашла в их карманах какие-то изобретения в виде конфеток. Мне было даже как-то жаль Фреда и Джорджа, ведь, по их словам, они изобретали это полгода. А тут миг, и все старания уничтожены одним лишь движением палочки Молли. — Миссис Уизли, это, конечно, не мое дело, но будьте более благосклонны к своим сыновьям, — решила я заступиться за близнецов, от чего все, даже они, с удивлением взирали на меня. Рон аж чуть не поперхнулся едой. Молли замолчала, явно не ожидавшая таких слов, — Я вас уважаю, Вы, несомненно, хорошая мать, но сейчас Вы перегибаете палку. Фред и Джордж — все еще дети, им свойственно творить какие-то чудеса, они гении, умеющие изобретать, не стоит рубить талант на корню.       Закончив свою тираду, сказала, что возьму вещи и спущусь. Все до сих пор продолжали сидеть с удивленными лицами. Гермиона, привыкшая к дисциплине и поучениям, была бы солидарна с Молли. Но я не она. Я поощряю гениальность, и не важно в какой форме она выражается. Захватив все самое необходимое, включающие в себя некоторую одежду, вещи личной гигиены и уменьшенные подушку и одеяло (как сказал мистер Уизли вчера, проведем мы в походных условиях сутки точно), я направилась на кухню. Молли смотрела на меня недовольно, близнецы благодарно, а Рон и Гарри удивленно. Что ж, мальчики, привыкайте ко мне настоящей.       Пока все прощались с миссис Уизли, мы с близнецами двинулись впереди. Те не хотели прощаться с матерью, будучи в обиде на нее, я же просто не хотела видеть на себе ее осуждающий взгляд, да и с Фредом и Джорджем было как-то комфортнее находиться.  — А ты хорошо поставила ее на место, — через какое-то время улыбнулся мне самый шумный из близнецов, другой же согласился с этим утверждением. — Не вижу ничего плохого в ваших шутках, — заговорила я, — ведь вы не будете их применять на ком-то из злых побуждений, — увидев то, как те закивали, продолжила. — Но на маму не злитесь, что бы она не говорила, миссис Уизли переживает за вас и хочет только самого лучшего. Просто прячьте все свои изобретения получше. — Как же они все доедут до стадиона? Где все поместятся? Неужели маглы ничего не заметят? — тем временем Гарри Поттер решил расспросить мистера Уизли, возобновляя недавний разговор. Я невольно прислушалась, мне тоже было это интересно. — В этом-то и состояла огромная организационная работа, — вздохнул мистер Уизли. — Трудность в том, что на Чемпионат прибудут около ста тысяч волшебников и, естественно, у нас нет заколдованного места соответствующих размеров. Да, существуют места, недоступные для маглов, но представь, каково втиснуть сто тысяч волшебников в Косой переулок или на платформу девять и три четверти. Следовательно, надо было найти большую хорошую пустошь и принять всевозможные антимагловские меры предосторожности. Министерство занималось этим четыре месяца. Первым делом, разумеется, был составлен график прибытия. У кого дешевые билеты, приезжают за две недели. Какая-то часть волшебников воспользовалась магловским транспортом, но слишком много их поездов и автобусов занимать, конечно, нельзя. А волшебники, не забывай, едут со всего света. Некоторые трансгрессируют, но надо было обеспечить им безопасные места прибытия подальше от маглов. Кажется, нашли для этого удобный лес. Для тех же, кто не хочет или не может трансгрессировать, решено применить порталы. Это устройства, которые используются для перемещения волшебников в условленное время. С их помощью можно одновременно переправлять довольно большие группы. По всей Британии разбросано две сотни порталов в стратегически важных пунктах, и ближайший от нас — на вершине Стотсхед Хилл. Туда-то мы и держим путь, — мистер Уизли указал на высокий черный бугор впереди за деревней Оттери-Сент-Кэчпоул. — А что из себя представляют эти порталы? — поинтересовалась я, догоняя мистера Уизли, который уже успел обогнать близнецов. Такой вид перемещения мне тоже нравился. — Это может быть что угодно. Какие-нибудь простые, бесхитростные вещи, которые не вызвали бы у маглов желания подобрать их… Словом, на их взгляд, просто мусор.       Мы шли по темному, влажному проселку, ведущему в деревню; тишину нарушал только звук шагов. Когда уже миновали деревню, чернильный мрак сменила темная синева, скоро будет светать. На улице было холодно несмотря на то, что сейчас август, поэтому мои руки замерзли, как бы я не старалась их спрятать в рукавах кофты. Мистер Уизли постоянно посматривал на часы, скорее всего эти порталы включаются автоматически в определенное время, поэтому тут нужно не упустить ни единой минуты. Скоро начался подъем на Стотсхед Хилл, и это было самое ужасное. Дорогу из-за еще темного времени суток было плохо видно, ноги то и дело проваливались в неприметные кроличьи норы или же скользили по густой траве, мокрой от росы. Каждый вдох вызывал в легких резь, мышцы стало сводить, ещё немного, и я выбьюсь из сил. Если в начале я шла на равне с мистером Уизли, то сейчас добралась до ровной площадки на вершине последней. — Ух, — с трудом перевел дыхание мистер Уизли, снимая очки и протирая их свитером. — Что же, мы показали хорошее время — у нас в запасе еще десять минут. Теперь остается найти портал. Он небольшой… Смотрите внимательнее…  — Иди сюда, Артур! Сюда, сынок, мы нашли его! — не успели мы приступить к поискам, как на фоне синего неба у другого края вершины замаячили две длинные фигуры. — Амос! — мистер Уизли улыбнулся и зашагал к кричавшему человеку. Скоро он пожимал руку краснолицему волшебнику с жесткой каштановой бородой. В другой руке у того был старый заплесневелый башмак. — Знакомьтесь, это Амос Диггори, — представил его отец Рона. — Сотрудник Отдела по регулированию и контролю за магическими существами. А это, как я понимаю, твой сын Седрик? Седрик Диггори — статный юноша лет семнадцати — был капитаном и ловцом пуффендуйской команды по квиддичу. Снова информация поступала в мою голову. Я разглядывала высокого парня с красивыми медового цвета волосами, густыми бровями и серыми глазами. Он был красив собой. — Привет, — поздоровался со всеми Седрик. Все тоже приветствовали его, кроме Фреда и Джорджа. Они только холодно кивнули — все еще не простили Седрику поражения Гриффиндора в первом матче минувшего года, видимо. — Долго добирались, Артур? — спросил отец Седрика. — Да нет, — ответил мистер Уизли. — Мы живем вон там, за той деревней. А ты? — Нам пришлось встать в два, верно, Седрик? Жду не дождусь, когда он сдаст тест на трансгрессию… Нет, я не жалуюсь. Чемпионат мира по квиддичу! Да я не пропустил бы его за мешок галлеонов, а наши билеты примерно столько и стоят. Но мне еще повезло… — он добродушно оглядел братьев Уизли, Гарри, Гермиону и Джинни. — Это все твои, Артур? — Нет, только рыжие, — усмехнулся мистер Уизли, указывая на своих детей, а затем представил и нас. — Это Гермиона, приятельница Рона, и его друг Гарри…       Поприветствовав Седрика и его отца, я на секунду задумалась. Мешок галлеонов за один билет? Довольно-таки дорого. И зачем только Уизли меня пригласили. Я, конечно, понимаю, что им самим подарили эти билеты. Но, даже зная этот факт, чувствую теперь себя немного неуютно.       Тем временем Артур и Амос обсуждали школьный Квиддич между Пуффендуем и Гриффиндором. Седрик — неплохой ловец, по-моему мнению, хотя, следуя воспоминаниям, его таланты я видела вскользь. А еще он скромен, учитывая то, что Седрик считает свою победу лишь из-за несчастного случая, произошедшего с Гарри, когда тот слетел с метлы. Теперь понятно, почему его любит не только Пуффендуй, но и многие девушки Хогвартса. Обаятелен, красив и скромен. Мне по душе такие мальчики… — Не скромничай, Седрик, это была твоя заслуженная победа, — мило улыбнулась я Диггори. В моих планах не было льстить ему, просто высказала свое мнение, не успев закрыть рот вовремя так же, как тогда на кухне, поссорившись с миссис Уизли. Сейчас же, кажется, я поссорилась с братьями Уизли, так как те смотрели на меня обиженно. Я не на чьей стороне, и не буду подстраиваться под чужое мнение, это им следовало уяснить в первую очередь.       Время подходило к концу, поэтому все мы встали в круг, Амос Диггори держал башмак, остальные прикоснулись к вещице пальцем. Портал сработал, после чего мои ноги оторвались от земли. Невидимая сила тянула меня куда-то, ни направление, ни движение я не могла разобрать, так как все краски перед глазами смешались, я даже не могла понять, лечу я вверх ногами или же в нормальном положение. Почувствовала я лишь чужую руку, схватившую меня. — Шагай, будто по земле, — услышала я голос… Седрика? Да так, оно и было. Теперь я четко осознала, что держит меня за руку именно он. Мы, словно по ступенькам, спускались с приличной высоты на землю, рядом были мистер Уизли и отец Седрика, тогда как остальные валялись на земле. Пуффендуец, видимо, уже раньше путешествовал таким способом. — Спасибо, что не дал упасть, — поблагодарила его, когда мы уже спустились на землю. Я была рада, что не упала, представляю, какие бы у меня были после этого синяки и грязная одежда. Жаль, конечно, что мои волосы взъерошились от ветра, но это поправимо. Да уж… Теперь же я ловила странный взгляд от Рона. Что с этой семейкой не так, точнее с её отдельными членами?       Прямо перед нами стояли два измотанных и раздраженных волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо. Это были люди, которые встречали гостей, забирали использованные порталы, если волшебники переправлялись таким способом, а так же распределяли по полям, где кому поставить палатку.       За участок также нужно было заплатить, от чего мне стало еще более неловко. Платили-то Уизли за меня из своего кармана. Впрочем, Гарри тоже не платил за себя, от этого мне стало немного легче. Не одна я такая тут отличившаяся.       После того, как мы расплатились с маглом, который как только начинал что-то подозревать, ему тут же изменяли память, побрели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток. Многие смотрелись почти обычно — их хозяева явно постарались придать им магловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Но иногда попадались палатки настолько волшебные, что мне стали понятны подозрения мистера Робертса, магла, которому мы заплатили за аренду территории. На полпути встретилось роскошное сооружение из полосатого шелка, подобное дворцу в миниатюре, с живыми павлинами, разгуливающими у входа. Была даже трехэтажная палатка с несколькими башенками, а еще немного дальше — конструкция с палисадником, прудиком для купания птиц, солнечными часами и фонтаном.  — Вечно одна и та же история, — улыбнулся мистер Уизли. — Не можем не пофорсить во время массовых сборищ. Ну, наконец пришли. Вот и наше место.       Участок был на самой опушке леса. На воткнутом в землю шесте красовалась табличка: «Уизли». — Лучшего места не найти! — довольно потер руки мистер Уизли. — Спортивное поле как раз за лесом. Ближе уже некуда, — и, сбросив на землю рюкзак, прибавил, слегка волнуясь, — запомните, всякая магия запрещена. Говорю серьезно — ничего волшебного, пока мы на магловской территории в таком количестве. Палатки ставим своими руками! Это, полагаю, совсем нетрудно… Любимое занятие маглов. Ну-ка, Гарри, как, по-твоему, с чего надо начинать?       Но к несчастью, Артура, Гарри не умел ставить палатки. Однако у меня откуда-то были знания, как это сделать. В общем все вместе мы как-то поставили сооружение. Вот только оно было слишком маленьким для одиннадцати человек. Кажется, мои опасения поддерживал и Гарри. У нас, удивительно, мысли были схожи в последнее время. К счастью, я успокоилась, когда залезла внутрь. Да, магия творит чудеса. Снаружи — обычная палатка, а внутри — трехкомнатная квартира. Удивительно!       Все оставшееся время до Чемпионата мира по Квиддичу мы готовили ужин, для которого я учила мистера Уизли разводить костер, исследовали территорию, встретив немало знакомых, а также сходили за сувенирами. Необходимой вещью, которую приобрел Гарри, были омнинокли, по своей форме напоминающие бинокли, только в отличии от них могли повторить любой эпизод, замедлить ход событий. А также в них имелась бегущая строка синхронного комментария событий. Я же купила программки. Мы уже были готовы к тому моменту, когда зажглись красные и зеленые фонари, показывая дорогу к стадиону.       Я слышала шум тысяч людей, крики, смех, обрывки песен, все приближаясь к стадиону. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, от чего не могла не улыбаться и я, хотя даже не знала, что ждет меня по ту сторону леса. И вот, наконец-то, через минут двадцать пути, мы смогли выйти на противоположную сторону, оказавшись в тени гигантского стадиона, который своими размерами не мог не поражать.  — Сто тысяч мест, — сказал мистер Уизли, поймав наши завороженные взгляды. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маглы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспоминали о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси… Благослови их, Мерлин, — добавил он нежно, направляясь к ближайшему входу, уже окруженному шумной толпой колдуний и волшебников. — Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя у друзей билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице, Артур, и наверх.       Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Вся наша компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от них. Мистер Уизли вел нас все выше и выше; наконец мы поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золоченых кресел, и я, вслед за Гарри, пройдя к передним местам вместе с Уизли, взглянула вниз и увидела фантастическую картину, которую никогда не смогла бы даже вообразить.       Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три высоченных шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне глаз, было исполинское черное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления.       Места, которые мы занимали, явно были для тех, кто отвалил огромную сумму за билет. Людо Бэгмен постарался на славу, достав билеты семье Уизли, мне и Гарри. В следующие полчаса ложа постепенно наполнялась людьми; мистер Уизли пожимал руки каким-то, судя по виду, очень важным волшебникам. Перси вскакивал так часто, словно пытался усидеть на еже. Когда появился министр Магии Корнелиус Фадж, Перси отвесил такой глубокий поклон, что с него упали и разбились очки. Страшно сконфузившись, он восстановил их волшебной палочкой и дальше уже предпочитал оставаться на своем месте, бросая ревнивые взгляды на Гарри, которого Фадж приветствовал как старого друга. Им уже, скорее всего, доводилось встречаться прежде, и Фадж, пожав ему руку в отеческой манере, поинтересовался, как у него дела, и представил его окружавшим министра волшебникам.       И какое же удивление было у Малфоев, которые только подошли, когда те увидели нас. Это был Драко с факультета Слизерин, который не упускал возможности назвать меня грязнокровкой, Рона — оборванцем, а Гарри — отродьем мамаши грязнокровки, который водится с нами. Ужасный тип. Он прибыл со своим не менее надменным папашей Люциусом и матерью Нарциссой, которая, задрав нос, изображала такое лицо, как будто съела лимон. Ужасная семейка, кичащаяся своей чистокровностью.       Тут министр Магии Корнелиус Фадж посетовал мистеру Уизли на то, что ни слова не понимает из того, что говорит министр Магии из Болгарии, впрочем как и он Фаджа. Я бы могла выступить в качестве переводчика, все-таки русский и болгарский были одной языковой семьи, а значит очень схожи, да и в Болгарии изучали русский, как второй язык. Но решила не высовываться. Взгляд, который на меня направил мистер Малфой, мне жутко не понравился. Он как бы говорил: «Что здесь делает грязнокровка?».       Я решила не обращать внимание на Люциуса, полностью сконцентрировав внимание на стадионе. Людо Бэгмен, о котором мистер Уизли рассказывал в последнее время, при помощи Соноруса, заклинания усиления голоса, объявил о показе талисманов сборных. Об этом говорилось в программке, но не уточнялось, поэтому мне было очень интересно, что же преподнесут болгары.       Это оказались вейлы, танцующие народный танец своей страны, резво выплясывая и ускоряясь, в зависимости от ритма мелодии, которая их сопровождала. Даже для меня, как для девочки, это зрелище было завораживающим, что говорить о парнях и мужчинах, которых явно пленили чары вейлы. Болгары явно перестарались, выбрав такое оружие для пленения своих зрителей.       Следующие выступили Ирландцы, решив продемонстрировать необычное зрелище, завораживающее своей красотой. Следующую секунду нечто похожее на громадную зелено-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой появилась радуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. Это был дождь из золота, а трилистник составляли парящие над небом лепреконы, которые вскоре спустились и сели напротив вейл. А ирландцы — щедрый народ. — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров!       Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков. — Иванова!       Подлетел второй игрок в красной мантии.  — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам!  — Вот он, вот он! — завопил Рон, уставившись на Крама в омнинокль. Я тоже поспешила посмотреть на этого игрока, о котором Рон мне успел прожужжать все уши, пока Гарри не было в Норе. Он был черноволосым коротко стриженным, с небольшой бородкой, в довольно-таки отличной физической форме. Это все, что я смогла увидеть. Крам легко парил в воздухе, так, будто это была его стихия, и метла ему вовсе не нужна.       Дальше Людо Бэгмен объявлял имена игроков Ирландии, но я уже почему-то его слушала в пол уха. Все мое внимание было приковано к Виктору. Меня поражало то, как он быстро летал на метле, выворачивая всевозможные сальто в знак приветствия, а также его чарующая грубая красота. А дальше началась игра…       Ирландия явно выигрывала, так как в ее сборной были все сильные игроки, в сборной Болгарии этим мог похвастаться только Крам. Из-за такого неравенства последние явно проигрывали, тогда как первые все больше увеличивали пропасть между счетами.       Завораживающим было зрелище, когда Виктор с огромной скоростью полетел вниз, уводя за собой Линча, ловца ирландской команды. В какой-то момент мне стало страшно за этих двоих. — Они же разобьются! — воскликнула я, тогда как мое сердце ушло в пятки, когда до земли им оставалось совсем немного. И тут Виктор резко выходит в пике, выравниваясь и уже летя вверх. Линч же грохнулся на землю, благо с ним вроде как было все в порядке. Отдаленно слышала слова Рона, что-то про финт Вронского, тогда как мой взгляд был прикован к Виктору.       Он напряженно смотрел на других игроков, прямо как на плакатах, которыми были увешаны палатки болгар. Мне кажется, если бы он улыбался, то выглядел бы менее суровым. Я не могла никак понять, как так можно лететь вниз, не боясь разбиться.       Этот человек все больше и больше поражал меня. Оставаться в строю даже тогда, когда бланджер разбил тебе нос.       Окончился Квиддич тем, что ловец болгар поймал снитч, закончив игру на своих правах. Они бы не победили с таким большим отрывом, который становился все больше и больше с каждой минутой игры. А так, хоть ирландцы и выиграли, разница между счетами была небольшой, всего в десять очков.       Не знаю, почему Гермионе не нравилась эта игра, может потому что сама она не умела летать? Девочка, которой давалась любая из наук, но не постижима была метла. Мне понравился Квиддич, и мне бы очень хотелось когда-нибудь попробовать прокатиться на метле. Заснула я со счастливыми мыслями, думая об игре и Викторе, что парил в воздухе, будто птица. Я бы тоже хотела так парить…