Я другая.

      На последнем из занятий по трансфигурации в ноябре, а именно двадцать девятого, профессор Макгонагалл сообщила, что все курсы гриффиндора собираются первого декабря в большом зале на четвертом этаже после обеда. В этот день третья, четвертая и пятая пары отменяются. Многих эта новость порадовала, каждый хотел прогулять уроки. И, наверное, на удивление Рона и Гарри мне тоже была по душе такая новость. Учиться — это здорово, но даже у такой заучки, как я (так называли меня многие за глаза) есть чувство усталости. На смену радости у всех пришел интерес, ведь Макгонагалл не сказала для чего хочет собрать факультет. Впрочем, через пару дней все станет известно.       Рита Скитер все-таки написала о том, что я и Гарри «встречаемся», успев облить грязью нас обоих. Но меня это мало волновало. Пусть себе пишет, что хочет. Самое главное, что я знаю, что это не правда, чужое мнение не сильно волнует, ну разве что чуть-чуть.       После посещения магической деревни мои будни снова стали однообразными: я все также посещала каждую пару, после же шла в библиотеку, не забывая сходить в Большой зал три раза на дню, чтобы покушать. Виктора я видела в последний раз в Хогсмиде. После первого испытания, он не ходил в библиотеку, приходя разве что на завтрак, обед и ужин. Невольно словила себя на мысли, что мне хотелось бы его видеть почаще, а не только в Большом зале. Иногда я поглядывала на слизеринский стол, выискивая болгарина. Расстраивалась, когда вновь не увидела на привычном месте за книгой в руках. Такое поведение меня пугало. Мы мало знакомы, а я уже ищу его в толпе! — Святочный бал традиционно проходит во время Турнира трех волшебников с самого его основания! В ночь перед Рождеством мы вместе с гостями соберемся в Большом зале, где будем веселиться, как подобает воспитанным людям! Как представители принимающей школы вы обязаны не ударить в грязь лицом и показать себя с самой лучшей стороны! Прошу отнестись к этому серьезно, потому что Святочный бал — это, конечно, прежде всего танцы! — заговорила профессор Макгонагалл, когда все уселись на скамьи. Своей речью она вызвала общий ажиотаж, но также быстро утихомирила студентов — Тихо! Дом Годрика Гриффиндора пользуется уважением волшебников всего мира вот уже десять столетий! И я не допущу, чтобы вы всего за один вечер опорочили это имя, ведя себя как плоховоспитанные, малосоображающие грубияны. Танцевать, значит дать возможность дышать! Внутри каждой девочки дремлет лебедь, который рвется наружу в свободный полет! В каждом мальчике живет гордый лев, приготовившийся к прыжку!       От таких сравнений я невольно прыснула в кулак. Особенно из-за того, что после упоминания льва профессор позвала к себе Рона Уизли. Профессор уложила его руку на свою талию, после чего завхоз Филч запустил огромный граммофон, что стоял в конце зала. Заиграла типичная мелодия для вальса, профессор Макгонагалл повела Рона, показывая ему нужные движения и приговаривая «Раз, два, три», «Раз, два, три». — Идите все сюда! — позвала нас профессор, призывая всех встать, а для сильного пола, что не желал вставать, добавила — Мальчики встаньте!       Каждый встал в пару девочка-мальчик, приступая к отработке движений. Со мной был Гарри, который не сильно был хорош в вальсе, точнее вообще не умел танцевать. Но это ничего страшного, ведь я сама его ни разу не танцевала, но имела представление о том, как нужно двигаться из воспоминаний Гермионы. Обе ноги были отдавлены, но только терпение и труд могли помочь научиться танцевать и мне, и Гарри. Изучение танца давалось с какой-то легкостью, я будто чувствовала музыку, поддаваясь ее такту, на основе чего строила танец. Это не могло не радовать! Интересно, а в прошлой жизни я умела танцевать вальс? А что-то другое? Если да, то какой вид танца мне давался? К сожалению, знать я не могла. Все воспоминания о жизни прошлой владелицы тела восстановились, а вот о себе настоящей я мало что помнила. Сны не снились уже давно, а вот интерес к жизни в теле Анастасии увеличивался с каждым днем. — Занятия танцами теперь будут приходить после пятой пары по понедельникам, — сказала профессор Макгонагалл, после чего всех отпустила. Конечно, это расписание было подстроено под старшие курсы, у которых было по пять и шесть пар в расписании. У моего курса кроме четверга было по четыре. И так получалось, что в понедельник я не могу ходить в библиотеку, так как сначала занятия с профессором Макгонагалл, потом сразу на ужин, а там и до отбоя недалеко.       Сегодня же у меня выдавалась такая возможность — почитать какие-нибудь книги, ведь часть занятий была отменена, вместо которых происходило собрание гриффиндорцев. Настроение не располагало что-то делать из домашней работы, хотя сознание понимало — завтра будет сложнее. Но это будет не сегодня. Я могла бы сходить в Выручай-комнату и потренировать трансгрессию, но каким-то шестым чувством понимала, что одной лучше не заниматься таким. Может расщепить, если что-то пойдет не так. У меня присутствовало чувство самосохранения, поэтому необходим наставник, ну или подождать до шестого курса, и в Хогвартсе научат.        В библиотеке меня ждал сюрприз в виде Виктора, который все-таки вернул привычные вечера спустя полторы недели. Мы снова здоровались, читали в тишине, а потом прощались. Вот только его взгляды оставались неизменными, хоть и были намного реже, чем раньше. Видимо, он учел мое мнение. — Ты пойдешь со мной на бал? — спросил меня в один из вечеров Виктор, прежде чем покинуть библиотеку, вопросительно глядя своими темными притягательными глазами. То, что он сказал было полной неожиданностью. — Пойду, — соглашаюсь я, искренне улыбаясь Виктору, получая в ответ такую же улыбку, которую видела впервые. Ему она шла намного больше, чем хмурое выражение лица. Немного подумав, я добавила — У меня к тебе ответное предложение. — Какое? — кажется, я заинтересовала болгарина. Скоро должен был состояться поход в Хогсмид. Я, конечно, могла бы пойти с Роном и Гарри или с подругами. Но если последних у меня не было, в отличии от Гермионы, что смогла подружиться с соседками по комнате и Джинни, то с мальчиками просто не хотелось идти. Мне не нравился Рон: я могла пообщаться с ним, но лишь как с однокурсником, но не другом. А с Гарри у нас получались разговоры по душам только наедине, как бы это странно не звучало. Ребята, скорее всего, повели бы меня в Три метлы, как в прошлый раз, мне же хотелось прогуляться много где. И почему бы не позвать Виктора? Тем более он мне симпатичен. — Не хочешь сходить со мной в Хогсмид на этой неделе? — спрашиваю я, и получаю быстрое мотание головой. Кажется, в Болгарии этот жест означал «да». У этого народа все ни как у европейцев, и Виктор позабыл об этом. А ведь я могла и не знать.       Уходила из библиотеки в приподнятом настроении, предвкушая, как пойду на бал в своем красивом платье, купленном в августе специально для этого торжества. Теперь было понятно, для чего в списках покупок к школе просили приобрести наряд. Придя в комнату, я упала на кровать, не сумев сдержать улыбку. Это вызвало интерес со стороны соседок, но я отмахнулась тем, что прочла интересную книгу. Тут же все вопросы отпали.       Следующим вечером Крам подсел ко мне, удивив тем самым. Впрочем, у меня не было возражений, стол был большим, за который мог бы вместиться еще один человек. И как это я пустила Виктора в свою зону комфорта? — Ты любишь читать? — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказала Виктору, получив краткое «да», — А ты не из говорливых. — Гово… Что? — переспрашивает Крам, кажется, услышав незнакомое сложное слово. — Ты не любишь говорить, — перефразировав, отвечаю ему, смотря в черные глаза, владелец которых был не так далеко от меня, — Какая литература тебе больше нравится? — Многая, — отвечает он, вняв мое замечание по поводу молчаливости, стал говорить чуть больше, иногда делая паузы, подбирая то или иное слово, — Мои родители очень любят читать, поэтому привили любовь к книгам и мне. В нашем доме целая комната отведена под литературу. Я люблю читать о спорте, истории и мифологии. — Ого, — удивляюсь такой искренности, а еще тому, что сейчас Виктор сказал больше, чем когда-либо, — И какая мифология привлекает тебя? — Скандинавская, — отвечает он, как-то даже раскрепощаясь теперь. Пропала его молчаливость и замкнутость, — Хочешь, я расскажу тебе какую-нибудь легенду? — было интересно послушать его, мне мало кто рассказывает что-то интересное, в основном это делаю я. Получив мое согласие, Крам продолжил,  — Ты слышала легенду о чудесных волосах Сиф? — Нет, — отвечаю я, может в прошлой жизни и знала именно эту легенду, так как училась на территории Скандинавии, но не сейчас, хотя парочка мифов известна и мне, — Расскажи.       Виктор говорил с сильным акцентом, делая часто паузы, чтобы вспомнить какое-нибудь слово, от чего мне иногда приходилось помогать, но в целом его английский был терпим. Крам был хорошим рассказчиком, думаю, если бы не мешал языковой барьер, то он рассказывал бы лучше. Я даже подумывала заговорить на русском, который Виктор знал намного лучше, чем английский. Но как объяснить откуда знаю язык? Ну хотя можно и спихнуть на ум и желание Гермионы выучить все на свете… Но я не решилась…        Виктор рассказал о том, как вероломный Локи похитил чудесные волосы Сиф, жены Тора. Разгневанный Тор чуть не задушил его, но в итоге отпустил, взяв обещание достать для нее такие же роскошные волосы, как и первые. Локи отправился под землю, в Свартальвхейм. Он упросил карлика Двалина не только сделать новые волосы для Сиф, но и изготовить дары для Одина и Фрейра в надежде смягчить гнев богов. С помощью веретена карлик получил чудесную золотую нить, из которой сделал волосы, заявив, что, очутившись на голове, они сразу же вырастут и будут как ее собственные. — Это было интересно, — говорю я, смотря на него — Спасибо за легенду! Что тебе еще интересно? Ты часто ходишь сюда и что-то читаешь… О чем? — В основном это магические науки. У меня в этом году выпускные экзамены, нужно готовиться. На корабле не так много книг. А что читаешь ты? — неожиданно поинтересовался Виктор, взглянув на меня каким-то своим особенным взглядом. — Всего понемногу, — дала какой-то расплывчатый ответ, а ведь и правда не было чего-то, что конкретно интересовало бы меня. Я не выделяла что-то из литературы, интересуясь всем, что можно, — Я читаю все, что интересует. Но я бы выделила литературу о времени и пространстве, всегда интересно почитать о перемещениях, — искренне отвечаю, так как в последнее время я и правда интересовалась в основном трансгрессией и маховиками времени. Для добычи информации даже нарушила правила, посетив запретную секцию. — Какие ты предметы сдаешь? У тебя есть уже мысли о будущей профессии? — Я хотел бы посветить себя спорту, — отвечает он, — Но родители дали совет, что лучше иметь запасную профессию. Мне кажется, можно стать сотрудником волшебной армии Болгарии. Я сдаю зельеварение, травологию, защиту от темных искусств, заклинания, трансфигурацию и артефакторику. Но, думаю, первые предметы позволят стать мне и зельеваром. — Достаточно много всего, — замечаю я, — У нас это называется — быть мракоборцем. — К чему же лежит твоя душа? — ответно спрашивает Виктор, заинтересованно поглядывая на меня. — Я пока не знаю, — честно отвечаю, даже как-то засмущавшись — Еще не думала об этом. — У тебя еще много времени, ведь ты только на четвертом курсе, — отвечает Виктор, слегка улыбаясь. — Надеюсь, что так оно и есть, — вздыхаю, слегка засматриваясь на Крама, что в полуобороте сидел напротив меня. — А как ты относишься к Квиддичу? — снова спрашивает Виктор. Он был довольно-таки интересным собеседником, с Крамом было как-то легко говорить, отвечать на вопросы, слушать ответы. — Если честно, то я не очень люблю Квиддич, — отвечаю, наблюдая за Виктором, он не кривит взгляд, как Рон или Гарри, когда слышат от меня о нелюбви к игре. Точнее, когда слышали это от Гермионы. Наши предпочтения схожи, я тоже не заинтересована в Квиддиче, — Не совсем понимаю смысл в игре. Но я была на Чемпионате мира по Квиддичу, мне понравилось то, как ты летаешь! Это чувство эйфории и свободы неповторимо, верно? — Спасибо… — улыбается Виктор. Мне кажется, или он немного смущен? — Да, этого нельзя передать словами, лишь испытать.  Почему ты там была, если тебе не нравится Квиддич? — Моим друзьям нравится этот вид спорта. Я была поставлена перед фактом, что иду с ними, — отвечаю Виктору, наигранно хмурясь.       Мы разговаривали до самого ужина, так и не открытые книги лежали в стороне. Сегодня мне показался Виктор очень интересным человеком, легким в общении и довольно открытым. Лишь на публике он был замкнутым и молчаливым, умеющим оттолкнуть кого-то лишь одним своим грозным взглядом. — Согласишься ли ты, если я однажды предложу тебе полетать? — спрашивает Виктор на последок, перед тем, как мы разойдемся. — Если ты полетишь рядом, — выставляю свое условие, уходя прочь, замечая лишь счастливое лицо болгарина.