Я другая.

      В апреле состоялся поход в Хогсмид, что давало возможность на еще одну встречу с Виктором. С самого утра я ждала двух часов дня, когда смогу покинуть замок и увидеть любимое лицо. Я много, что вспомнила за прошедший месяц, понимая теперь, что меня с Виктором объединяют не только этот учебный год, наполненный счастливыми общими воспоминаниями, но и прошлое.       Я не ошиблась в своем выборе, когда вверяла свое сердце ему. Виктор был очень добрым и верным другом, а теперь и любимым человеком. На памяти прошлой жизни, болгарин никогда не отказывал в помощи кому-то, всегда был отзывчив со всеми, заботился о своих друзьях — о Роалде и обо мне. Безмерно любил и уважал свою семью. Он всегда относился ко всем равно: будь то магл или маг, бедный или богатый. Виктор всегда был терпелив к своим врагам, не щадя их лишь в том случае, когда те вредили родным и близким. По характеру парень был тактичен и скромен. Он был истинным джентельменом, ни раз это доказывая. Виктор был интересным человеком. В Краме я чувствовала свою родственную душу.       И сейчас, завидев знакомую, стоящую в привычном месте для встреч — неподалеку от визжащей хижины, фигуру, я со всей скорости побежала прямо в объятия Виктора. Не было сейчас привычных поцелуев в руку — лишь его тело, так тесно прижимающиеся ко мне, его крепкие руки, обхватившие талию. Болгарин закружил меня, радуясь воссоединению после долгой паузы. — Я счастлив видеть тебя, Гермивона, — говорит он, улыбаясь широко и искренне, крепко обнимая, — У меня есть небольшое предложение. — Какое? — отстраняюсь от него, заинтересованно ждя продолжения фразы. — Скоро ведь пасхальные каникулы, — начал издалека Виктор, — И мы могли бы отправиться в Лондон на Хогвартс-экспрессе, ты как-то упоминала об этом виде транспорта для учеников Хогвартса, — уточнил Крам, получив мой кивок, — Я хотел бы провести день с тобой в столице Англии. А обратно верну нас трансгрессией. Я отпросился у директора, теперь решение только за тобой. Я буду счастлив, если ты согласишься, Гермивона. — Я буду счастлива провести время с тобой, Виктор, — его идея приходится по душе. А в голове возникает мысль о том, чтобы задержаться с Виктором до конца каникул в родном городе. Это шанс познакомить его с родителями. Жаль только пасхальные каникулы длятся меньше недели. — Я бы тоже хотела поговорить о кое-чем, но теперь думаю поменять планы. Может, мы тогда задержимся на все каникулы? У нас будет несколько дней. Я уверена, родители будут рады познакомиться с тобой. — Я почту за честь быть гостем в твоем доме, моя момиче, — ласково говорит Виктор, смотря на меня. Его черные глаза искрились счастьем, впрочем как и мои. — Но лучше напиши своим родителям о планах на каникулы. — Да, ты прав, — соглашаюсь, понимая, что Гермиона пренебрегала поездками домой во время пасхальных каникул, предпочитая семейным посиделкам библиотеку Хогвартса, а поэтому ее родители не ждут дочь. — В конце концов они даже не знают, что приеду на пасхальные каникулы. Нужно предупредить.       Держась за руки, мы пошли в Сладкое королевство, Виктору понравилось там в прошлый раз, хоть он и не был сладкоежкой. После же нас ждала лавка с письменными принадлежностями, где я собиралась прикупить чернила и новую пачку пергамента, который так невовремя уже заканчивался, так как быстро расходовался на объемные домашние работы. — Виктор, я приглашаю тебя в июле к себе в гости, — наконец-то, сказала ему то, что так давно хотела. — Я смогу освободиться только в середине месяца, — немного расстроившись, сообщает Виктор, слегка сжимая мою ладонь, — Из-за Турнира трех волшебников выпускные экзамены были перенесены на июль. Последний по зельеварению будет десятого числа. — В таком случае, я жду тебя двенадцатого у себя в гостях, — тоном, не терпящим отказов, ставлю Виктора перед фактом, зная, что он согласится. — Тогда я буду очень рад увидеть тебя у себя в гостях первого августа, — подобно мне, ставит перед фактом Виктор, улыбаясь, услышав мое «хорошо».       За разговорами мы не заметили, как дошли до магазина с самыми разными сладостями: начиная жевательными, заканчивая шоколадными. Были тут и обычные конфеты, и те, что имели какой-нибудь необычный эффект, что-то вроде того, что присутствовал в изобретениях близнецов Уизли, только менее масштабный. — Так ты любишь клубнику? — спрашивает Виктор, наблюдая за тем, что выбираю я в основном сладости с этим вкусом, на что киваю. Кажется, это заметит любой. Помнится, раньше, в той жизни, Виктор отвел меня в теплицу, в которой росла эта вкусная ягода. Мы насобирали целое ведро, отправляясь в дом. Это были прекрасные каникулы, которые мы вдвоем, включая Роалда, проводили в гостях у семьи болгарина. Это была небольшая традиция — по очереди гостить у каждого какую-то часть летних каникул. — Обожаю, — вижу, как Виктор слегка улыбается, наблюдая за мной, а потом его взгляд становится на пару секунд каким-то задумчивым, будто он что-то вспомнил. Я догадывалась, о чем он мог думать: прошлое, перечеркнутое моей смертью. По хорошему, не нужно было затрагивать эту тему, дав Виктору снова прийти в себя, но именно в этот момент что-то потянуло спросить: — Ты сказал, что у тебя есть друг, он из Дурмстранга? — хотелось хоть что-то узнать о беловолосом парнишке, что так часто был в моей жизни. — Да, он учится со мной, — кивнул Виктор, — Его зовут Роалд. — Почему он не приехал для участия в Турнире? — задаю наводящие вопросы, чтобы Крам мог понять, что я хотела бы знать конкретно. — Его кандидатура была выдвинута на поездку, но Роалд провинился перед директором. Он всегда отличался небольшой вспыльчивостью, перед самым отъездом ввязавшись в драку. За это Роалда отстранили от участия, — объяснил Крам, — Хотя все это необычно для директора, ведь для него очень важна победа, а значит пренебрегать сильным участником не стал бы. Думаю, тут в чем-то другая причина, но Роалд ни о чем таком не говорил. — Все может быль, — пожимаю плечами, доставая из бумажного пакетика мармеладное сердечко и кормя им Виктора, который явно не ожидал такого действия. — Знаешь, я тут узнала, что ты играешь на гадулке, я жду от тебя игры. — Конечно, — лишь соглашается Виктор, понимая, что ответа на вопрос «Откуда узнала?» все равно не добьется.

***

      Через неделю мы с Виктором встретились у станции Хогвартса-экспресса, парень поцеловал мою руку, после крепко обнимая и забирая из рук мою сумку. Она была не такая уж и большая, чтобы было тяжело мне ее нести самой, но такой жест со стороны Виктора очень был приятен. Схватив за руку парня, пошла впереди в поисках пустого купе, что было занятием несложным, учитывая то, что на весенние каникулы мало кто ездил домой — они были короткими и не хотелось никому тратить время на одну только дорогу. Гермиона тоже так считала, но не я. Сейчас совершенно другая ситуация: даже время в пути будет счастливым, ведь рядом был Виктор. — Никогда не ездил в поезде, — признался Крам, наблюдая за проносящимся за окном пейзажем. Наши руки лежали на столике, Виктор нежно поглаживал мои ладони: то ли ему просто нравилось это занятие, то ли он находил что-то в этом интересное. — А как добираешься ты в школу? — почему-то об этом я совершенно не помнила, поэтому заинтересовалась этим вопросом. — На санях, — отвечает Виктор, разглядывая и проводя по жизненным линиям ладоней, подобно какой-то гадалке, — Мы запрягаем собак в упряжки и едем до замка. — А собакам не тяжело? — тут же последовал новый вопрос. Виктор легко посмеялся, вновь отвечая: — На одни сани, в которые вмещается человека три-четыре, приходится десять собак. Мы используем хаски, это довольно-таки выносливая порода собак. Слышала когда-нибудь историю о Балто? — услышав мой отрицательный ответ, Виктор принялся рассказывать, снова увлекая меня своим превосходным талантом рассказчика, — В маленьком городке Аляски под названием Ном, удаленном от всего прочего мира, начала разгораться эпидемия дифтерии. Но самое страшное — вакцины не было. От болезни умерло уже несколько детей, многие были заражены, но ни по воздуху, ни по морю нельзя было достать лекарство, которое было в достатке в госпитале Анкоридже. Из-за того что до Нома было очень далеко — поездом лекарство доставили в Ненану, а от туда иного пути кроме как на собаках не было. Была снаряжена экспедиция-эстафета, состоящая из двадцати погонщиков и около ста пятидесяти собак, чтобы пронести вакцину от Ненаны до Нома, расстояние между которыми было около тысячи километров. Это, примерно, семьсот миль, — уточняет Виктор, показывая то, что неплохо разбирается в английских единицах измерения, однако, мне все-таки привычны километры, а не мили. — Буран в тот день разбушевался не на шутку, переворачивая сани и не давая собакам пробираться вперед. Был ужасный ветер, а температура достигала ужасающе низкой отметки. Последние десятки километров преодолела упряжка во главе с Балто. Из-за метели повозчик совершенно не мог разобрать дороги, доверившись собаке. Вакцина была доставлена в Ном, а дифтерия остановлена за пять дней. — Красивая история, — как завороженная, я слушала прекрасный рассказ Виктора, не сразу даже заметив, что он закончил говорить. — Да, — улыбается Виктор, соглашаясь со мной, — Вся слава досталась Балто, но была еще одна собака — Того, которая тоже везла вакцину, преодолев куда больший и страшный путь. Благодаря ей была пересечена самая изнурительная часть пробега — залив Нортон. — Гермивона, — снова заговорил Крам после недолгого молчания, когда каждый смотрел в окно, не смея нарушить приятную тишину, — Расскажи мне о своих родителях. Я…немного волнуюсь.       Никогда не привыкну к такому Виктору, который так мило смущался. Всегда, когда это происходило — Крам отводил взгляд куда-то в сторону, иногда слегка приподнимал уголки губ. — Они не страшные люди — не обидят, — нельзя не улыбаться, глядя на такого вот Виктора, — Моих родителей зовут Джейн и Роббен Грейнджер, но достаточно миссис и мистер Грейнджер. Они люди простые, поэтому, думаю, ты с легкостью найдешь с ними общий язык. Мой папа увлекается футболом, это магловский вид спорта, но, уверена, если ты расскажешь ему побольше о Квиддиче, вам будет о чем поговорить. Мама во внерабочее время занимается икебаной и рисует, предпочитает в основном научную литературу, поэтому тут у вас общих интересов меньше. Но не переживай, она очень хорошая, поэтому вы обязательно поладите. Я писала родителям, у них сложилось очень хорошее впечатление о тебе. — Я рад этому, — видно, что Виктор слегка расслабился. Так посидев еще немного, он переместился на место рядом со мной. — Не хочешь прилечь? — жестом хлопаю по ногам, предлагая Виктору лечь, он не отказывается — кладет свою голову на мои коленки. Болгарин спустя какое-то время уснул, что дало мне чуть больше воли для действий: моя рука плавным движением провела по щеке его лица. Отмечая про себя, что Виктор всегда так гладко выбривает лицо, оставляя лишь небольшой участок на подбородке. Говорит, что хочет потом отрастить бакенбарды и бороду чуть больше прежней. Думаю, что ему пойдет, впрочем как и более длинные волосы, не сбритые под самый корень. Впервые мне посчастливилось наблюдать за спящим Виктором, отмечая его умиротворенный вид. Парень обладал грубой мужской красотой, пленял мое сердце поразительно черными глазами, своей глубиной взгляда. Откинувшись головой на спинку мягкого сидения, я прикрыла глаза, думая о ранних годах своей жизни.       Теперь все сны, которые мне снились ранее были связаны воедино, мне была видна целая картина прошлой жизни, которая собралась за почти два месяца, но даже в ней были недостающие пазлы каких-то упущений. Я не помнила некоторые моменты, будь то важные или ничего не значащие, но являющиеся часть моей жизни. Но самое важное, что было неподвластно моей памяти — события, которые происходили после смерти. Я до сих пор была в неведении о том, живы ли мои родители, что было с Роалдом и Виктором после того кораблекрушения. Впрочем, и не должна была знать. Прямой способ все выяснить — это спросить у Виктора, но я просто не могла. Было подло все скрыть от него. Но я просто не могла это сделать. Я уже так давно об этом скрываю, что теперь боюсь его реакции. Я понимала всю глупость происходящего, но отчего-то не хотела решать проблему, плывя по течению и не сопротивляясь, усугубляя ситуацию больше.       Сна не было ни в одном глазу, в отличии от Виктора, меня не убаюкивал стук о рельсы, затягивающая картина быстро проносящегося пейзажа или мягкое сиденье. Вместо этого голову посещали самые разные воспоминания. Я думала о том, как каждое, проведенное в России лето мы с мальчиками бежали на ржаное поле, бегали, играя в догонялки, то, как я пряталась в колосьях от мальчишек, то, как мы втроем валялись во ржи. Но это было в детстве, в более зрелом возрасте — это были бесчисленные прогулки по территории бескрайней России: мы часто посещали разные города, выходили в люди: посещали театров, кино. Вечерами мы играли в какие-нибудь настольные игры или сидели до самого поздна в саду под раскинувшимися ветками груш. И от этих занятий каждый раз мы были отвлечены голосом моей матушки, что приглашала на ужин. Она была восхитительно красивой женщиной — не по годам выглядящей, с длинными черными волосами, вечно заплетенными в толстую косу, точеной талией и синими горящими глазами. Мария, так звали мою маму, потрясающе готовила шарлотку, всегда угощая меня, Роалда и Виктора.       Мне нравилось гостить у Крама. Солнечная Болгария была чем-то вроде курорта, где можно было поселиться рядом с пляжем и посещать море с утра до вечера. Здесь люди были более дружелюбные, а родители Виктора воспринимали тебя, как дочь, а Роалда — вторым сыном. Болгария ассоциировалась у меня с походами в булочную, где мы втроем всегда покупали много вкусной выпечки, заваривали ароматный чай и проводили дивные вечера за приятными дружескими беседами. Мы часто устраивали пикники где-нибудь неподалеку от дома Виктора. И как иногда бывало: я наслаждалась мягкой густой травой, наблюдая за полетами парней на фоне дивного чистого неба.       Норвегия, откуда был Роалд, находилась в одной широте с Сибирью и Аляской, отличаясь более мягким климатом. Довольно-таки холодные норвежские земли отличались не сильно жарким летом, кроме южных регионов, конечно. Родина Роалда ассоциировалась с чистым воздухом, горной местностью и бескрайними зелеными лесами, куда мы часто любили бегать. Лесистая местность была подобно ржаному полю, приобретая более крупный масштаб. Многочисленные озера привлекали нас в качестве вечерних посиделок, где мы не редко устраивали посиделки с ночевкой. Здесь я познакомилась с конным спортом — бескрайние поля, которые все-таки в конечном итоге ограничивались горными выступами, давали возможность прокатиться верхом на лошадях.       Я очень скучала по былым временам, понимая, что возможно уже никогда не смогу ощутить совместного времяпровождения с Роалдом и Виктором. Время прошло незаметно, поезд начал замедляться, а мне оставалось только разбудить Виктора, сообщая о том, что мы в Англии…