Я другая.

      Уже выработанная привычка рано вставать позволила мне проснуться в семь утра, что я обычно делала в Хогвартсе. По привычке мой путь лежал в ванную комнату, и только там до меня дошло — я не в школе, я дома: провожу счастливые каникулы вместе с Виктором, вижу лица родителей, а не строгий взгляд Снейпа или Макгонагалл. Это ли не счастье? Умывшись, одевшись, с хорошим настроением я веселой походкой направилась на кухню, там уже, к моему удивлению, сидели родители и о чем-то болтали с Виктором. Мама и папа, конечно, ранние пташки, но вот почему Витя так рано проснулся? Возможно, он такой же жаворонок, как я. Ему так же необходимо присутствовать на завтраке в Хогвартсе. И тут я вспомнила, что все из Дурмстранга вставали в шесть утра, если не в пять, чтобы сделать утреннюю разминку и пробежку перед завтраком. Помнится, я тоже этим занималась, учась в этой школе. А будучи в Хогвартсе, кажется, потеряла сноровку. Стоило исправляться…       Присаживаясь за стол, не могла не отметить, что Виктор пил кофе, в отличии от моих родителей, что, как и все англичане, предпочитали чай. — Доброе утро, — поприветствовала всех за столом, получив в ответ те же слова и легкую улыбку от Виктора. Будь мы одни, я бы не отказалась от утреннего поцелуя в качестве приветствия, но сейчас рядом были родители. Я думаю, они бы не оценили такой жест. Да и самой мне было бы стыдно целоваться при них с Виктором.       В голову залегли очень хорошие мысли. Я представила, как бы было здорово проснуться с Витей в одной постели, услышать от него «Доброе утро», получить необходимую на целый день дозу объятий и нежный поцелуй. Ну или возможно это было бы что-то большее, чем поцелуй… — Гермиона, ты, случаем, не заболела? — отвлек от раздумий голос мамы, — Ты вся красная. — Я хорошо себя чувствую, — убедительно ответила моей заботливой матушке, после опустив глаза на свою тарелку с завтраком. Ох, да ты слишком чувствительна. Надо же покраснеть от собственных мыслей. — Какие планы на сегодня, дети? — мама быстро перешла на другую тему, что меня несказанно порадовало. Но даже на этот вопрос я не могла дать ответ. А ведь действительно, чем мы сегодня займемся? Возможно, погуляем. Снова будем ходить по улицам Лондона? Или же это будет конкретное место? — Мы могли бы посетить Лондонский океанариум, — прервал мои раздумья Виктор, — Как ты на это смотришь, Гермивона? — Было бы здорово, — честно, такое предложение пришлось мне по вкусу: это одна из самых посещаемых достопримечательностей, которую, конечно же, посещала Гермиона, как коренной житель Англии, но лишь в дошкольном возрасте, потому воспоминания были затуманены прошедшими годами, но остались яркие эмоции от этого места. — Может быть тогда возьмем комбинированные билеты и посетим также Лондонские подземелья или музей Мадам Тюссо? — Было бы здорово, — соглашается Виктор. Кажется, нас ждет сегодня насыщенный день. — Тогда вы можете еще посетить Лондонский глаз, — предлагает папа, — Гермионе очень понравилось там в прошлой раз. К тому же это шанс увидеть город во всей красе. — Там огромные очереди, — дополняет мама, — Будет лучше, если вам позвонить и забронировать билеты, чтобы не стоять долго.

***

      Первым, что мы посетили был океанариум. Схватив Виктора за руку, как только мы получили свои билеты, я, подобно маленькой девочке, слегка подпрыгивающей походкой, повела своего принца внутрь здания. Атмосфера, творящаяся в океанариуме мне понравилась. И мы, подхватив настрой других людей, наслаждались пребыванием среди каменных стен, выстраивавшихся по периферии огромных аквариумов, рассматривали удивительно ярких рыб в толще воды. Те, будто надменные особы, не желали нас замечать, плывя в известную только себе сторону. Маленькие рыбки целой стаей проплыли по диагонали, показывая свой собранный строй, где впереди плыл неоспоримый вожак. Неожиданно вблизи стекла показался огромный скат, слегка напугав меня своим появлением, отчего я отошла на шаг назад, уперевшись в грудь Виктора. Его руки обвили меня, а теплое дыхание у самой шеи вскружило на секунду голову. — Знаешь, у меня кое-что есть, — достав из небольшого рюкзачка фотоаппарат, я попросила одного из посетителей океанариума сфотографировать нас. Кажется, получилось потрясающее фото, где я, слегка привстав на носочки, целую улыбающегося Виктора в щеку, нежно придерживая того за руку. Это наше первое совместное фото. Мне уже не терпелось напечатать его на бумаге. — Сделай и мне копию, — попросил Виктор, конечно же, я не могла ему отказать.  — Зайдем на пути домой в фотоателье.       После наш путь лежал к морским звездам. Здесь можно было потрогать этих прекрасных существ, что лежали на небольшой скалистой поверхности под водой. Морская звезда оказалась приятной и мягкой, заставив меня ойкнуть от необычных новых ощущений.       Акулы, которых мы смотрели позже, показались немного страшными, пугая своими динамичными резкими заплывами. Они огибали большие просторы, приближаясь к стеклу и также резко уплывая. — Не бойся, моя любовь, — а с тобой я и не боюсь, Виктор.       В Лондонском океанариуме также была небольшая территория отведена для одной художницы, что нательными красками раскрашивала лица детей, радуя их ликами животных или просто какой-нибудь росписью. Кажется, заметив, куда направлен мой взгляд, Виктор решительно взял за руку и повел туда. — Виктор, что подумают люди? — кажется, это единственное, что меня останавливало от того, чтобы присесть на детскую табуретку и подставить свое лицо под кисть художницы. — Нарисуйте какой-нибудь небольшой узор на щеке леди, — попросил Виктор, вняв мои слова. Небольшой рисунок не привлек бы внимание и порадовал бы меня. Таким образом, на моей щеке красовалась прекрасная бабочка в переливающихся сиреневых тонах с отливом блесток.       Ближе к обеду нас ждал Лондонский глаз. Сидя вместе с Виктором в одной кабинке, я прижималась к нему, поднимаясь на высоту птичьего полета. Если на метле я держалась за его торс, ухватившись покрепче, то сейчас в моих возможностях было только схватить Крама за руку и не отпускать.       Момент, когда мы поднялись на пик окружности, по которой прошла кабинка, в отношении земли, оказался волнительным. Мой дух захватывало каждый раз, когда я смотрела на Лондон через стекло. Виктор предложил перекочевать на свои колени, я не могла отказаться. Теперь мое волнение было по другому поводу. Было необычно сидеть на коленях Виктора, ощущать его дыхание на своей шеи, покрываясь от этого мурашками. Кровь бурлит, окрашивая мое щеки в розоватый цвет. Необычные ощущения только обостряются, заставляя тело покрыться мурашками, когда Виктор целует шею. Легкое прикосновение губ заставило дрожь пройти от груди до самых пяток.       Ты сводишь меня с ума, Виктор…        В Лондонские подземелья и музей Мадам Тюссо уже идти сил не было, поэтому мы просто пошли гулять по парку. Виктор купил мне огромную розовую вату, которую мы подобно Леди и Бродяге ели с двух сторон, встретившись на середине в сладком поцелуе.       А тем временем на площади заиграли звуки контрабаса и скрипки умелых музыкантов, приглашая смелых на танец. — Умеешь танцевать танго? — спрашивает Виктор, на что я несмело киваю, в прошлой жизни может и танцевала пару раз, но это тело — нет. — Если что, я помогу.       И Виктор, взяв меня за руку, повел в центр, начиная наш танец, который не зря приравнивают к сексу. Движения, взгляды, касания — во все партнеры вкладывают свою страсть, всего себя. Нами будто руководил сам Эрос, когда Виктор, в очередной раз закружив меня, наклоняет, охватывая своим взглядом: глаза в глаза.       Обходя Виктора, я будто падаю в его объятия, заставляя мужскую руку скользить по телу. Даже танго бывает разным, но мы понимает друг друга без слов, руководясь интуицией, танцуя не телом, а чувствами. Игра движений, будто вызов, который мы кидаем по очереди друг другу.       Верх грации, манящие движения и взгляд — залог танго. Страсть… И дикая музыка. Кажется, вокруг нас собралось немало людей. Но кого это волнует, когда сейчас твой центр — это Виктор? Танец по контуру восьмерки, во время которого незабываемые ощущения можно получать каждую секунду… Что может быть соблазнительнее? Разве что, когда ты огибаешь окружность, не касаясь земли, в объятиях Виктора.       И в завершение — плавное опускание, когда ты касаешься тыльной частью ладони земли и лишь руки любимого держат тебя от падения, превращая позу в фееричный страстный конец.       Получив аплодисменты зрителей, мы отправились дальше, наслаждаясь обществом друг друга. Сейчас, прерывисто дыша от переполняющих эмоций и дикого танца, я была счастлива как никогда.       Неожиданностью стало то, что Виктор меня поднял: и теперь я сидела у него на плечах, подобно маленькой счастливой девочке. Новые эмоции от сегодняшнего дня дали мне возможность взглянуть на Витю с совершенно другой стороны.

***

      Вечером после насыщенного дня, мы сделали с Виктором две кружечки чая и, взяв целую тарелку с пирожными, отправились на верх в мою комнату. — Ты умеешь играть в шахматы? — впрочем, вопрос был глупым. Ведь раньше мы с Виктором и Роалдом играли в эту настольную игру довольно-таки часто. Однако ради приличия получив ответ на вопрос, я достала с самого нижнего ящика эту игру детства, которая была связана не только с воспоминаниями моей русской жизни, но Гермионы Грейнджер. От чего-то с девочкой не хотели общаться ровесники, поэтому мама с папой почти каждый вечер уделяли пару часов дочери, занимая ее самыми разными играми: шахматами, шашками, монополией, лото. Были тут и увлекательные беседы, часто затрагивающие научные аспекты разных сфер человеческой жизни.       Пока я расставляла фигуры на шахматной доске, Виктор все еще стоял рядом с моим письменным столом. Кажется, его внимание занимали книги, расставленные вдоль верхней полки, висевшей сразу над столом, отчего можно было подумать, что она часть этой мебели. И я оказалась права насчет того, чем так увлечен Виктор: его рука потянулась к одной из книг, легко проведя по переплету томика. — В гостиной есть наша семейная библиотека, там куда больше книг. Ты разве там не был? — отвлекла его я, расставив, наконец-то, все фигуры по своим местам. Было интересно наблюдать за манипуляциями Виктора, тем, как он бережно обращается с книгами. — Я видел, — соглашается Крам, — Но ведь эти книги здесь стоят не просто так? Они кажутся более потрепанными, чем те, что в библиотеке. Ты их часто перечитываешь? — он, будто Шерлок Холмс, читал меня, подобно открытой книге. — Верно, — это были самые любимые книги Гермионы. Вкусы у нас были, на удивление, похожи, поэтому каждый переплет был прочитан мною по прибытию от Уизли. Парочку из этой стопки я даже взяла в Хогвартс, чтобы чувствовать домашнюю атмосферу, вновь и вновь перечитывая знакомые страницы. Сейчас в руках Виктора оказался «Грозовой перевал». Там не было никакой романтики, о чем любили читать девочки моего возраста. Я и Гермиона непогодам взрослы для этого. Там была сущая реальность — реальность с переплетом мести. — Ты читала и русскую литературу, — удивился Виктор, встретив книги в оригинале на славянском языке. Этими произведениями я дополнила стопку в августе перед самым отъездом, хотя не стоит отрицать — Гермиона была знакома с такими произведениями, как «Преступление и наказание», «Двенадцать стульев», «Собачье сердце». И опять же никакой романтики… Особое место в душе как у Гермионы, так и у меня занимали книги Ремарка и Оруэлла. — Глупость, наверное, сказал, — чуть погодя заговорил Виктор, — Учитывая, что ты знаешь русский, было бы странным, если бы ты не прочла произведения русских авторов. Откуда такой интерес к России? — Страна больших умов, — отвечаю, по-обыкновению оттягивая правду. Виктор снова уперся в меня взглядом своих черных глаз, ожидая, что я дам более развернутый ответ. Виктор сел на кровать, тем самым становясь ближе ко мне, и походил белой пешкой, тем самым оставляя мне право быть первой на обдумывание стратегии. — В этой стране рождается, на удивление, много гениев. И не только в сфере литературы, однако она затронула меня больше всего. Знать язык ради того, чтобы прочесть любимые книги в оригинале. Это ли не причина, Виктор? — Достойная причина, — соглашается Крам, — Россия и правда является родиной большинству гениальных писателей. Но почему бы не взглянуть и на другие страны? Шекспир? Величайший английский поэт и драматург. — А ты по самым верхам пошел? — хитро взглянув на Виктора, я походила ладьей, тем самым убирая с пути его пешку. Кажется, наша дискуссия продолжается не только в разговорах, но и игре. — Только я англичанка — владею нужным языком с рождения, чтобы читать Шекспира в оригинале. — Не буду спорить, Гермивона, — улыбается мне, как ребенку, Виктор, — Я о том, что каждая страна велика, в каждой когда-то рождались или родятся гении. — Есть ли у тебя любимое произведение? — меняю тему, уходя от той, где Виктор был победителем в своих суждениях. — Горе от ума, — отвечает Виктор, — По-моему, эта книга отражает всю бессмыслицу взглядов консервативного общества, что передается и их детям. Но в каждом обществе найдется свой Чацкий.       Да, кажется, аристократия английских волшебников — то самое фамусовское общество, которое никогда не поменяет взглядов насчет нечистокровных волшебниках. «Чистота крови — превыше всего» — вот их девиз, что губит медленно и мучительно. Ведь волшебникам не ведома генетика. Есть только разные мутации и семейные проклятья, которые помогают медленно, но верно загнивать великим родам. Но когда-нибудь на их учесть найдется свой Чацкий. Кто знает, может это будет мальчик-который-выжил? А может Дамблдор сделает свое дело, и его проповеди о любви к маглам станут явью? Вот только глупо идти против всего общества — ты все равно останешься в дураках. Дамблдор уже имеет этот статус среди чистокровных. — Шах и мат, — я, как маленькая девочка, улыбалась, видя, что выиграла в этой партии, — Ты же не поддался? — Было бы целым кощунством по отношению к тебе, сделай я это, — Виктор в шутку поднял руки, делая вид, что он невиновен и не при делах. Парень лег на кровать, свесив ноги на краю. Весь вид показывал его расслабленность, только слегка прикрытые глаза, смотрящие на меня, говорили, что я под его наблюдением.       Грех было не воспользоваться таким положением. Кажется, в последнее время я была раскованнее обычного, позволяя себе излишние шалости. Меня тянуло к Виктору с неведомой силой, гормоны моего подросткового тела бушевали, и ничего я не могла с этим поделать.       Позабыв о том, что родители внизу, и есть небольшая вероятность того, что они зайдут, я на коленках придвинулась ближе к Виктору и склонилась над его лицом, целуя того страстно и напористо, мои волосы, что до этого лежали неподвижно, струясь по лопаткам и почти доходя до поясницы, упали на лицо Виктора, щекотя его щеку и шеи. От чего парень взял их и снова завел мне за спину, не отрываясь от поцелуя. Его губы ласкали мои, даря новые ощущения, отличимые от наших обыденных нежных и невинных. Его рука скользнула по позвоночнику, опускаясь до уровня поясницы, заставив меня слегка вздрогнуть и переместиться на бедра Виктора. Да, так было куда удобнее.       Одной рукой упираясь в подушку, другой водя по его волосам, впустив в организм новых глоток кислорода, я снова приблизилась к Вите. Теперь настойчивого охотника играл он, впуская язык в мой рот. Такой страсти я еще не чувствовала. Какое-то необычное тянущее ощущение в животе. Такого у меня никогда не было. Это то, что значит «Я тебя хочу»? Возможно.        Теплые руки Виктора, скользящие под моей футболкой, переизбыток эмоций заставили вздрогнуть. Какой-то необузданный порыв вел меня сделать также. И я безвольно подчинилась, снимая с Виктора кофту и проводя дорожку поцелуев от самой шеи до груди. Его тело прекрасно: подтянуто, без лишнего слоя жира с намеком на мышцы. Сразу видно, что помимо утренней пробежки, он держит дополнительно свою физическую подготовку в ежовых рукавицах. Лучшим ловцом быть не просто.       Рукой шаловливо провожу по животу, исследуя свою терра инкогнита, неровное дыхание Виктора говорит о том, что он неравнодушен к моим прикосновениям. А поцелуи в районе левого уха намекают на то, что я нашла его эрогенную зону. Крам резко садится на кровати, заставляя меня обвить его торс ногами для лучшей позы. Парень продолжает свои настойчивые поцелуи, будто это последнее, что мы можем сделать перед надвигающимся апокалипсисом. Чувствую, что его тело реагирует на поцелуи и ласки. Стало как-то жарче, до тех пор, пока Виктор не отстраняется. — Не сейчас, — говорит Виктор, уходя за пределы комнаты. Надеюсь, его не заметят родители в таком состоянии, когда Крам будет спускаться в душ. Пытаясь совладать с дрожащим телом от переизбытка эмоций и ощущений, понимаю, что хотела бы продолжения. Но Виктор прав — сейчас не время и не место. В конце концов, родители могут зайти в любой момент, ну или услышать что-нибудь.