Я другая.

      День отъезда приблизился незаметно. Легкая грусть была с самого утра: душа изнывала от того, что уже через несколько часов я буду в пути, уезжая за пределы Англии на Хогвартс-экспрессе. Последний совместный завтрак большую часть прошел в тишине, под конец было произнесено лишь несколько слов. Мама и папа просили писать и не забывать их. Вот она родительская любовь: я уезжала всего на два месяца, это несравнимо с целым учебным годом, но родители были опечалены, будто меня больше не появится в их жизни. Я их понимала: также сильно любила и уже скучала, не успев даже оказаться в Хогвартсе.       На последок мама и папа обняли меня, а после Виктора, взяв с него слово, что он приедет летом. А как иначе? За столь короткое время Джейн и Роббен прониклись какой-то особой любовью к Виктору. В тот самый момент, в родителях Гермионы я увидела образы своих. Какая-то грусть, длящаяся не больше нескольких секунд, овладела мной, от чего пришлось отвести глаза, не подавая виду, что что-то не так. Почувствовав прикосновение чужой руки на своей ладони, понимаю: я не одна.       Еще больше я в этом убедилась, будучи в поезде. Виктор — моя крепость, моя стена, с таким мужчиной точно нельзя пропасть. Когда мы шли по вагону, на пути нам встретился Малфой, резко выскочивший из купе. Он удивленно посмотрел то на меня, то на Виктора, но потом, выпрямившись, заговорил: — Удивлен, Крам, что ты все еще возишься со своей грязнокровой подружкой, — хмык последовал с его стороны, но выпад со стороны Виктора остановил его ужасную речь. — Замолчи, — сейчас мне казалось, что от моего любимого болгара веяло угрозой, но направленной не в мою сторону, от чего я чувствовала его защиту как никогда. — Еще слово, и за меня будет говорить палочка, — рука Виктора угрожающе потянулась к карману за оружием, на что Малфой нервно сглотнул, но продолжил держать спину прямой. — Будет плохо, если ты сделаешь что-то наследнику древнего рода Малфоев, — я закатила глаза на такое заявление Драко, он снова заговорил о своих великих родственниках и их всесильности. — Не кичься своей чистокровностью, — кажется, Виктору тоже это не понравилось, — Кроме нее у тебя ничего нет. Я не ниже тебя по статусу, как и мои предки, но отец всегда мне говорил, что нужно чего-то добиться в этой жизни, чтобы стать кем-то, мальчишка, — такое пренебрежительное обращение покоробило Драко, учитывая как тот скривился. Стоило заканчивать эти разборки, чтобы, не дай Бог, не дошло до дуэли. — Тебе следует извиниться перед девушкой и впредь забыть эти поганые слова, — вновь заговорил Виктор после секундной паузы. — Ни за что, — буквально выплюнул Драко, говоря по слогам, он резким движением достал свою палочку, — Не хочу уподобляться таким как ты, Крам. Я презираю грязнокровок и маглолюбцев. Вам не место в волшебном м…       Не успел Драко договорить, как был пронзен заклинанием, из-за которого не смог удержаться на ногах и осел на пол, стеклянным взглядом серых глаз смотря на нас. Судя по сведенным бровям Виктора очень задели слова Драко. Но почему же я так спокойна? Возможно, просто привыкла к нападкам Драко, принимая к сведенью весь его юношеский максимализм и неокрепший еще детский разум. Я старше, на фоне двух слившихся жизней в одну еще и опытнее. Я была выше того, чтобы отвечать Малфою на его нелепые попытки меня задеть. Но только не тогда, когда это касалось близких. — Не тебе мне говоришь что и как, мальчишка, — заговорил Виктор, кладя палочку обратно в карман и беря меня за руку, — Думаю, ты сумеешь охладить свой пыл до того, как тебя кто-то найдет или заклинание само спадет.       Пройдя в самый конец и удостоверившись, что там есть свободное купе, мы расположились на мягком сидении по левую сторону от двери. Слава Богу, что никто не прибежал на нашу перепалку: не так много людей ехало в поезде, да и всем все равно, это хорошо.        Каждый из нас молчал, переваривая произошедшее. Виктор, будучи всего на четыре года старше Малфоя, казался куда взрослее своих лет. Это было с самой нашей первой встречи: еще ребенком, он проявлял недетский характер, когда это было необходимым. Вечно хмурился и молчал, натягивая на себя маску взрослой угрюмой и нелюдимой личности. Но только действительно близкие люди знали, каким добрым, веселым и нежным Виктор может быть.       Крам слишком благороден даже в такой ситуации, чтобы сделать больно Малфою. Но проучить того никому не запрещалось. Заклинание «Корпус Ангустиамур», дословно значащее «скованное тело», не относилось к запрещенной или темной магии, но изучалось только в Дурмстранге. Хотя если посмотреть в библиотеке Хогвартса, то о нем можно найти информацию в разделе оборонительных. Тело Малфоя всего лишь обездвижено, а глаза будто во тьме — ничего не видят. Ему будет на пользу поваляться на полу час-другой. — Прости, — заговорил Виктор, прерывая мои размышления, он стушевался, сидя со слегка сгорбленной спиной. — Ты не должна была всего этого видеть. — Тебе не за что извиняться, Виктор, — мотаю головой, после чего резко встаю и перебираюсь ему на колени, обнимая родное любимое тело, — Я должна быть тебе благодарна за то, что ты заступился за меня. Спасибо. — Я хочу всегда тебя защищать, моя душа, — Виктор, нежно поцеловав меня в губы, говорил самые восхитительные слова, способные заставить трепещать сердце любой девушки. — Быть опорой для тебя, моя любовь. Ты всегда можешь мне рассказать, что творится в твоей душе. Я попытаюсь помочь тебе всегда, даже если мне будет от этого больно. — Свет очей моих, — обратилась ласково к Виктору, как когда-то обращалась моя мама к отцу. В моих глазах была бескорыстная любовь, а в душе творился неописуемый хаос, — Есть то, что я хотела бы тебе сказать, но мне так страшно, что будет потом… — Я не буду тебя торопить, просто знай, каким бы ужасным не было то, что ты скажешь, я попробую это понять и принять.       Виктор поцеловал меня в висок и прижал к себе сильнее, тогда как я буквально сгорала от снова возникших мыслей о прошлом, об обмане, который, словно снежный ком, все нарастал и нарастал, приближая меня к тому моменту, когда я погрязну в снегу своего молчания.