Гинекологиня

Звук будильника, выполнил свою функцию и разбудил мирно спящих людишек. Я взглянула на дисплей телефона, было 6 часов утра. Зачем мне вставать в такое время? Я вроде бы никуда не собиралась. Рядом кто-то пошевелился. В этот момент я вспомнила вчерашний вечер. Изабелла! — Не хочу на работу. — И тебе доброе утро, Изабелла. — Не помню, чтобы позволяла тебе перейти к обращению «на ты», но ладно. — За это я разрешаю тебе прогулять работу. — А что насчёт моих страдающих пациенток? — Вы правы. Этот аспект я не учла. Ну, тогда целуйте и шуруйте. Впрочем, можете еще умыться и позавтракать. — Умыться и позавтракать — не помешает. — А поцеловать? — Хватит с тебя вчерашних поцелуев. Не знаю, что на меня нашло. — Купидончик стрельнул вам в сердечко по приказу Афродитушки. — Слушай, у меня сейчас нет времени разубеждать тебя в твоих заблуждениях. — Это ты о том, что Купидон — из римской мифологии, а Афродита — из греческой? — Нет. Я в ванную. Изабелла ушла ванную. Кажется, она не в самом благостном расположении духа. Пока она умывалась, я приготовила завтрак. Она вышла с тем же хмурым видом. Мы, молча, поели. — Спасибо за завтрак. Не забудь сходить к врачу и рассказать про свой обморок. — Спасибо за то, что осталась. Всенепременнейше схожу. Изабелла поспешно вышла в коридор, обулась, накинула куртку, начала открывать дверь. — Эх, негоже русской даме по-английски уходить. Даже не обнимешь и не скажешь мне «до встречи»? -Пр…пока. Она обняла меня, поцеловала в щёчку и упорхнула вольной птицей. Я занялась домашними делами, затем пошла к врачу. С учётом результатов анализов, предыдущих осмотров и нынешнего состояния он принял решение о моей госпитализации с целью начального этапа лечения. Был понедельник, а в больничное заточение мне предстояло попасть в среду. Я созвонилась с матерью, сообщила последние вести. На работе пришлось рассказать начальнице, что в ближайшее время их лучший работник в моём лице будут отлынивать по уважительной причине. Не вдаваясь в детали, и под большим секретом я рассказала ей о своём диагнозе. О чем сразу пожалела. Её утешительные объятия были слишком крепкими и длительными. Я чудом выбралась из цепких лап начальницы и уже собралась уйти, как внезапно скорбь на ее лице сменилась каким-то озарением. Я еще только распознавала смену этих выражений, а она уже притянула меня к себе и начала целовать. Я отпрянула. — Что это было? — Ну, я подумала, если я тебя больше не увижу, то хотя бы поцелую на прощание. — А вы умеете настроить на позитивный лад. Похоронили меня уже. Еще скажите, что если выживу, то должна буду вернуть вам поцелуй. — Прости, не сдержалась. Можно будет навестить тебя в больнице? — Не стоит. — Но если что-то понадобится, звони. В любое время. — Хорошо. Спасибо. Я без зазрения совести наврала коллегам, что уезжаю в отпуск, попрощалась и покинула офис. Оставшаяся часть дня ушла на завершение разных дел. Вечером я отослала сообщение Изабелле. — «Добрый дядя Айболит заточает меня в лечебницу, аж с самого послезавтра». -«Айболит лечил зверушек. Надеюсь, с тобой всё будет в порядке». -«А разве я не заинька? Не знаю, наглость это с моей стороны или нет, но ты будешь меня навещать?» -«Посмотрим. Не могу больше отвечать». -«Ладно. Доброй ночи». На следующий день, около полудня выйдя из квартиры и спустившись по лестнице, я увидела Изабеллу. Она стояла у моего почтового ящика и пыталась там что-то достать. — Привет! Ты что воруешь газеты из моего ящика? Или счета за коммуналку? Чтобы меня выгнали из дома, и я пришла жить к тебе? Оригинальное принуждение к совместному проживанию. И тут я заметила, что её идеальное прекрасное лицо претерпело изменения. Что это? Следы бессонной ночи и… слёз? Она молчала и упорно отводила взгляд. — И почему ты не на работе? Что-то случилось? Выглядишь… — Мне во вторую смену сегодня. Мне уже пора, я опаздываю. — Постой… Но она уже поспешно спустилась и вышла из подъезда. Я подошла к ящику, достала ключ, открыла его. Там лежали конверт и фотография. На ней была изображена Изабелла, она беспечно и загадочно улыбалась. Обычный почтовый конверт, с изображением птицы, без надписи. Если бы по рисункам на конвертах можно было угадывать, какие вести внутри, то по орлу (а именно он был изображен на этом конверте) я бы подумала, что там дурные вести, которые будут клевать мне печень. Да и вид Изабеллы не предвещал ничего хорошего. Но фотография улыбающейся Изабеллы обнадёживала. Впрочем, уже читая первые строки, я поняла, что надежда была ложной.

«Соня, извини, но мы больше не можем видеться. Наше с тобой общение негативно влияет на мою личную и профессиональную жизнь. Я понимаю, что у тебя ко мне чувства, но и ты пойми меня, у меня есть муж. Я его люблю. Мы давно вместе, нас многое связывает. А ты появилась и начала переворачивать мою жизнь с ног на голову. Я не хочу обманывать ни себя, ни мужа, ни тебя. У меня есть какие-то непонятные чувства к тебе, но я не хочу в них разбираться, не хочу их иметь — и это моё право. Знаю, что у тебя сейчас сложная жизненная ситуация и очень надеюсь, что ты будешь благоразумной и стойкой, победишь свою болезнь, преодолеешь чувства ко мне. И будешь счастлива. Постарайся это сделать ради себя и ради меня. Пожалуйста, не пытайся со мной связаться. Ещё раз извини. Мне не стоило так с тобой сближаться. Это было ошибкой. Прощай.

Изабелла.» Катись к чёрту, Изабелла. Катись к чёрту!