homeward bound

Мэй слышит, как позади нее открывается дверь кабины, и раздраженно выдыхает, откидываясь в кресле. С приходом Скай компания стала слишком шумной и, честно говоря, диковатой. Мэй, привыкшую к строгой дисциплине и молчанию, это выводило из себя, но провоцировать конфликт у Колсона под носом желания не было. Кажется, к новенькой он отнесся благосклонно. Единственным местом, куда Мэй могла сбежать, когда не нужно было тренироваться или есть, осталась кабина. И не дай бог эта девчонка доберется и сюда. То есть, снова доберется. Мэй могла понять, почему Скай нравилось в кабине. Мало места, незамеченным никто не подберется, чувство безопасности и контроля над ситуацией — наверное, это можно было бы записать в побочные эффекты работы агентом. После первого же задания начинаешь искать углы и норы, некомфортно чувствуешь себя на свету и на виду, под подушку кладешь оружие и ни на секунду ослабляешь бдительность. А еще — вид. Мэй никогда не могла похвастаться сентиментальностью, но облака, сейсмические водовороты, солнечные лучи и звезды, лоскутки земли или воды, изредка мелькающие между облаками — это стоило часов сидения на одном месте. Своеобразная медитация. А Мэй не нравилось, когда кто-то беспокоил ее во время медитации. Колсон осторожно протискивается между сидений и усаживается на место второго пилота. На губах привычная уже улыбка, но сейчас чуть более усталая, чем обычно. Колсон поворачивает к ней голову и Мэй вопросительно приподнимает бровь. Не переставая улыбаться, Колсон отворачивается и вздыхает.       — Они неплохо сработались. Скай быстро влилась в команду. Но я, — Колсон поудобней устраивается в кресле, — кажется, уже староват для их досуга. Мэй дергает уголком губ, не отрывая взгляда от лобового стекла. Мягко мигает приборная панель, когда Мэй бегло проверяет радары, опуская со лба на нос солнцезащитные очки. Закатное солнце переползает на левую сторону. Мэй чувствует, что Колсону хочется поговорить, но сама начинать разговор не собирается. Тишина, нередко повисающая между ними, никогда не причиняет дискомфорта. Она никогда не скажет ему, что он ей мешает, а он никогда не задержится, если почувствует это. А чувствует он всегда. Колсон вздыхает, приподнимаясь.       — Не хочется нарушать их идиллию, но твое уединение — еще меньше, — но тормозит перед тем, как выйти из кабины, цепляясь за спинку ее кресла. — Удачно они разбились, прямо по парам, да? Вопрос риторический, и едва ли Колсон ожидает, что Мэй ответит.       — Да уж. Давно не видела, чтобы кто-то смотрел на Фитца так, как смотрит Уорд. Колсон кивает, отворачиваясь было, но тут же дергается обратно, крепче сжимая подголовник.       — Погоди, что? Уорд на Фитца? Мэй морщится, потому что Колсон давит на ее кресло, оттягивая его назад. И уже жалеет, что вообще ответила.       — Только не говори, что не замечал, — понимая, что теперь Колсон точно сам не уйдет, Мэй активирует режим автопилота и поднимается с места. — Я думала, дольше всех не замечать будет Фитц, но тут ты его обскакал, — Мэй беззлобно усмехается. Сейчас в тренировочной должно быть пусто — вся команда в главном зале пытается обыграть Скай в карты. Колсон так и остается стоять в кабине, когда она выходит. Скай зовет: «Привет, агент Мэй!», приобнимая Джемму за плечи в это время. Уорд сдержанно кивает ей, отвлекаясь на секунду от разъяснения чего-то полушепотом на ухо Фитцу, который Мэй даже не замечает, поглощенный картами. Играют двое на двое. Как символично. Мэй продолжает улыбаться себе, отрабатывая удары на груше, представляя, как перевернется мир Колсона с его запретами на рабочие отношения и тем более отношения в самолете после их разговора.