Базель. День до финала. Душ на двоих.

То, что творилось между ним и Эймондом, было самым личным и самым первым. Люк жадничал каждым жестом и словом, и был не готов делить его с кем-нибудь еще. Он впервые кого-то желал и впервые этого стыдился.

— Ты просишь у меня руки Люцериса? — Брови Рейниры быстро взметнулись, тут же опустившись к переносице, и Эймонд повержено опустил подбородок.

Пьетро нервно дергает коленом, пока Логан завязывает ему шнурки – процедура, на которую они оба не согласились бы, не будучи уверенными, что их не потревожат. Но беспокоиться не о чем. Сюда теперь редко кто захаживает. “Столько дел навалилось, ты уж прости” – оправдывается как-то Скотт, которого все-таки затащили в лазарет. Наверное, Хэнк заставил ради приличия. Пьетро только кивает, понятия не имея, какие там у него могут быть дела. И Скотт больше не заходит.

Каждая мысль, попавшая ему в голову, прежде бороздит космические просторы. Марк и ложится по-дурацки – ноги на подлокотнике, висок в локте – намеренно, так думается интереснее. Не проще, не быстрее, не удобнее – интереснее. Игорь думал, тронется, услышав это в первый раз – кровь ведь к голове приливает, идеи скапливаются, не веришь, сам попробуй.