homeward bound

Фитц и Уорд гуляют по городу. «Отпуск» у них случается только если с миссией закончат раньше, чем прилетит самолет, или запоздает группа эвакуации, или если во время задания выдается окно в пару-тройку часов, а местность (потому что всегда есть вероятность, что их забросят в какое-нибудь необитаемое и совершенно для свиданий непригодное место) позволяет просто прогуляться, как будто не с задания, как будто не агенты, как будто без пистолета за поясом и без микрофона в ухе. Фитц натягивает капюшон поверх кепки, а нос прячет за солнечными очками — света много, а тепла почти нет. Уорд тоже в солнечных очках, заталкивает поглубже руки в карманы куртки и следит, чтобы Фитц, который как юла носится по улицам, не упал куда-нибудь. Или кого-нибудь не уронил. Фитц впервые за границей в качестве просто туриста. Они прибиваются к одной экскурсии, потом сворачивают в переулок, попадают в целый лабиринт домиков с цветочными занавесками и улочек с цветочными прилавками, и вываливаются на площадь прямо ко второй экскурсии. От нее их уводит уже Уорд — он был в Риме два или три раза и вспомнил, что за углом милое кафе. Третья экскурсия приводит их к картинной галерее, которая выглядит слишком маленькой и слишком новой, чтобы позволить оценить историю древней живописи, но они, переглянувшись, пожимают плечами и решают зайти. Времени у них полно. В помещении Фитц стаскивает капюшон, убирает дурацкую кепку и очки и становится похож на иностранного студента. Он, наверное, мало что понимает в живописи, но тишина и атмосфера заставляют держать рот уважительно приоткрытым. Уорд — не поклонник живописи и тем более не знаток. Единственное произведение искусства, на которое он хочет смотреть, уже полдня таскает его по городу. Вечно взъерошенное и вечно голодное произведение. Уорд более, чем впечатлен. Фитц останавливается у какой-то картины и задумчиво смотрит, задрав подбородок. Уорд не видит ничего особенного, но подходит к Фитцу сзади, кладет подбородок ему на макушку и обнимает поперек груди. Тоже смотрит. И ничего не находит. Картина как картина. Фитц стучит указательным пальцем по его ладони.       — Смотри, какая у них охранная система! — он указывает на тонкий провод, пробегающий над картиной и снова ныряющий в стену. — Я искал место, где его будет видно. Уорд усмехается, внезапно чувствуя жгучий прилив нежности, и крепче прижимает к себе Фитца, целуя его в висок. Ну конечно. Какие картины.