San Diego: you're like Robecca Steam

      Хосок смотрел на виллу не веряще.       Она казалась слишком большой для двоих человек. Слишком дорогой. Хосок даже не уверен, что Чонгук купил ее на чисто накопленные деньги, без всяких кредитов. Но, как гласили все чеки, собранные Гуком, он серьезно не обманывал. И стоила она немного дешевле, чем представлял себе рыжеволосый.       Чон-младший был очень взволнован тем, как реагирует на все его парень. Хоби осматривал все то ли с удивлением, то ли с огромным недопониманием, но в конце концов просто взял черноволосого за руку и крепко сжал ее в своей. — Чонгук, ты сумасшедший… — вздохнул парень, продолжая метаться взглядом по стенам их виллы, по всем милым минималистичным картинам, высокому потолку и дорогим вещам, которыми был оставлен первый этаж. — Я люблю тебя, — заключил тот, обнимая мужчину за талию, опуская голову на острое плечо, с которого съехала лямка свободной светлой майки, — тебе ведь нравится? — Я не верю своим глазам, — тот выдохнул, нахмурив свои брови, поворачивая голову к Чонгуку, пытаясь зацепиться взглядом хотя бы за пушистые волосы, которые щекочут его шею прямо сейчас. — Если мы выйдем с другой стороны, то там будет бассейн и небольшой сад, а на втором этаже есть терраса, она тебе точно приглянется.       Хосок ничего не ответив, лишь сильно сжал запястья Чонгука, буквально впиваясь ногтями тому в кожу, но сдерживает свои порывы раздраженности за такие траты. В итоге, он разворачивается в чужих руках и тут же натыкается на нежные любимые губы, на которых оставляет множество коротких, но теплых поцелуев, каждый из которых заканчивался чмоком. — Окей, тогда где мой гараж и мотоцикл в нем?       Чонгук звонко рассмеялся, отворачивая голову в сторону. Он развернул их и попятился к лестнице, чтобы подняться на верх и показать Хосоку их личную комнату, познакомить с теплой огромной кроватью, на которой они будут нежиться после прогулок по побережью. — Гараж тоже есть, не переживай, но вот мотоцикл ты выберешь сам, и мы купим его. Хотя я не считаю, что это будет безопасно. — Научишься водить, то вполне себе, раз боишься за меня. — прыстнул Хосок, аккуратно поднимаясь по ступенькам, иногда поглядывая на свой протез, который окончательно прижился, — это сталь, думаешь, меня можно сломить? — он снова развеселил Чонгука, что уже с нетерпением тянул за собой своего парня наверх.       В спальню он занес старшего уже на руках, понимая, что слишком нетерпелив. Опуская того на мягкий матрас, Гук забирается сверху, усаживаясь на чужих бедрах, наблюдая за выражением лица Хосока с полным умиротворением и любовью. — Ты такой красивый, — выдыхает Чонгук, опуская руки по обе стороны от головы Чона-старшего, — ты ведь сдерживаешь свои обещания, верно? Я могу больше, чем думаю? — Ты сейчас полетишь с этой чертовой кровати, — слегка грубо отвечает тот, но в итоге обхватывает своими руками чужое лицо, притягивая ближе к себе, заставляя сгорбиться в спине и почувствовать, насколько такая поза неудобная, — Чонгук. Придурок. — Обожаю тебя, — вторит Чон, припадая к аккуратным губам Хосока, наслаждаясь их податливостью и нежностью.

***

      Прошел чертов год.       Немного сложный в плане прохождения терапии, в плане ментального здоровья Хосока, но они с Чонгуком и родителями прошли этот сложный этап, выйдя на светлую дорогу. Хосоку намного лучше. Их отношения с Чонгуком стали крепче, что радовало еще больше. За это время Хосок все же смог устроиться на работу, чтобы не просиживать все время дома, наблюдая за тем, как ничего в нем не меняется. Он все такой же просторный и уютный, красивый, хранящий в себе все самое сокровенное, в первую очередь, их любовь.       Хосок все еще не мог поверить в то, что он перешагнул через себя и смог, наконец, открыться и своим чувствам, и принять своего брата, забыв все мерзкие проблемы прошлого, оставив их там, где должен был с самого начала. И на душе сразу стало легче, отчего теперь он чувствовал наслаждение от своей жизни.       Они, как ему и обещал Чонгук, купили мотоцикл, который безумно нравился Хосоку. Он часто выезжал на нем в город и катался, вспоминая все прелести этой экстремальной езды. Иногда Чонгук сидел вместе с ним и задыхался в шлеме, когда его Ребекка разгонялась до максимума на пустых дорогах. А затем Чонгук получил эти чертовы права, чтобы иметь возможность сидеть за рулем тоже.       Как обещал ему Чонгук, они подолгу проводили время в невероятно удобной кровати свое время, наслаждаясь друг другом за просмотрами фильмов. Чонгук обнимал его за талию, постукивал пальцами оп протезу и часто шутил, выставляя свои условия, что он заткнется лишь после того, как получит свой страстный поцелуй. Хосок практически никогда не выполнял его установки, продолжая терпеть все выходки младшего, а потом бил его по спине, когда находил такую возможность.       Они засиживались вечерами на террасе в лежаках, созерцая закаты, огни города. Иногда они видели, как люди организовывают на пляжах вечеринки и турниры по волейболу, и подолгу смеялись с них, потому что их пьяные выходки были до жути забавными. Хотя они не могли отрицать, что сами приходили на эти тусовки и проводили время в шумной веселой компании.       Они брали от жизни все и радовались тому, что они имеют такую возможность. Недавно у них получилось взять себе месячный отпуск, чтобы хорошо провести жаркий июль. Они занимались парахоукингом, что доставляло большое удовольствие мужчинам. Они могли на расстоянии вытянутой руки увидеть диких птиц, что иногда садились им на руки, облаченные в плотные перчатки. Хоть и было немного страшновато кормить их, но как же широко улыбался Чонгук, понимая, что то мясо, что он давал летающим созданиям, было съедено. Хосок наслаждался высотой, которую они брали и тем, насколько красивыми и величественными были грифы, что летали близко к ним. Чонгук буквально всегда переживал за Хосока, когда они собирались посетить пляж, чтобы постоять на серфах и половить волну. — Твой протез точно водонепроницаемый? Он ведь не станет ржаветь, верно? — каждый раз спрашивал у него Чон, на что получал лишь закат глаз и обычный ответ: «я тебе уже говорил, если не успокоишься, я тебя побью».       Они хорошо проводили время друг с другом, это было неоспоримо. Но даже несмотря на все их насыщенные приключения, Чонгуку больше всего нравилось прогуливаться по побережью, когда солнце погружалось за горизонт и окрашивало небо в насыщенные оттенки персикового, лилового и лавандового. Ему нравилось наблюдать за спокойным и расслабленным Хосоком, что следовал неторопливо за ним, всегда смеясь, когда слабые волны касаются его ступней с еле слышимым шипением пены. Это было лучшее времяпрепровождение. Особенно, когда оно заканчивалось поздним вечером дома интимными ласками.       Нельзя было исключить, когда они могли поссориться или Хосок мог сильно вспылить с ничего и питать жуткую агрессию ко всему, что как-то касалось его в данный период времени, но обычно он быстро преодолевал это. Чонгук не держал обиды на то, что его здоровье все еще не получалось привести в норму, но он любил его и всегда был рядом, даже если ему приходилось огребать. Были моменты, когда старший уезжал к родителям, оставаясь у них неделями, потому что ему хотелось прийти в себя, или когда Чонгук казался ему самым главным раздражителем в доме. Но всегда возвращался обратно, сразу в теплые объятия, которые так любил Чонгук. — Может поедем в путешествие по штатам? — один раз предложил Чонгук, понимая, что у них должна быть куча времени в этом месяце. — Ты гребаный придурок, у нас нет мотоцикла на двоих для долгих поездок, — фыркнул Хосок, уходя на кухню, чтобы снова побороться с ужасным блендером, что буквально каждый раз выводил того из себя. — Но это было бы здорово, мы могли бы съездить к твоим друзьям в Канаду? — Чонгук поплелся за тем, придерживаясь рукой за стену. — На что люди придумали самолеты, скажи мне, пожалуйста? — тот даже не посмотрел на парня, продолжая спускаться по лестнице, — Реальный придурок, на мотоцикле и в Канаду… Ты таких вещей больше говори, окей? — И каждый раз ты называешь меня придурком, Сок-ки, — вздохнул тот, обнимая бойфренда со спины, когда тот останавливается у гарнитура вместе со всеми продуктами, что достал из холодильника. — Сок-ки, это что-то новое, — усмехается тот, не обращая внимания на теплые и влажные губы парня, что целует его в загривок, опускаясь к оголенным плечам. — Не ври, я называл тебя так уже много раз, — возмущается младший и слегка сжимает бок Хосока, утыкаясь носом в затылок того, вдыхая едкий запах шампуня. — Ага, и обычно, когда тебе от меня что-то нужно, например что-то очень неприличное, о чем я даже не хочу говорить с тобой, — Хосок молчит с пару секунд, а потом заливается звонким смехом, когда Чонгук начинает безнадежно стонать, потому что его буквально раскусили. — Ты улыбаешься, не так ли? — Чонгук закрывает глаза и тянется пальцами к губам Хосока, который слегка недоумевал с того, зачем тот щупает его губы, растянутые в небольшой улыбке, — Мне нравится, когда ты улыбаешься без натяжки. — Открою тебе секрет, — вдохнул тот, заправляя блендер продуктами, — я всегда улыбаюсь с натяжкой. — Это невозможно, — тычет того под ребра младший, отстраняясь, чтобы развернуть Хосока к себе лицом, — ты, наглый обманщик, как у тебя совести хватает?       Хосок еле успевает закрыть чашу крышкой и нажать на кнопку, как оказывается прижат поясницей к гарнитуру. Он сначала смотрит на того с насмешкой, а потом лениво обнимает за шею, свешивая руки, по-настоящему счастливо улыбаясь. Чонгук опускает взгляд на его губы, и он точно может сказать, что тает оттого, насколько нежно тот улыбается ему. Так трудно различить, как Хосок улыбается, но Гук точно научился определять дерзость на чужих устах и то, как деформируются носогубные складки при натяжении. Он не может оторваться от него, зная, что Хосок не раскидывается своими чувствами и уж точно настоящими радостными улыбками. Чонгук привык к спокойному выражению лица Хоби, привык к обычной грубости его черт лица, даже научился находить среди этой строгости и мнимого недовольства находить то, что точно заставит чувствовать себя на седьмом небе.       Хосок подается вперед и оставляет на розовых губах Чона короткий поцелуй, с самодовольным выражением лица отстраняясь, оценивая проделанную работу — лицо у Чона слегка покраснело, а взгляд потерялся. Всегда, когда Хосок целовал его исподтишка, Гук начинал смущаться и теряться взглядом, не зная, куда себя деть после этого, будто бы это было особой наградой от его парня.

***

— То есть, ты хочешь сказать, что знал, что мама была беременна, и мне ничего не сказал! — кричит Чонгук, ошарашенно смотря на счастливого Хосока, который не мог перестать смеяться с выражения лица младшего. Тот казался немного грубым и обиженным, потому что сам не мог найти предлога приехать к родителям и на него свалилось серьезно много работы в последнее время. Он просто выронил телефон, стоя посередине коридора в классическом костюме, в котором должен был отправиться на конференцию. А Хосок так просто пришел к нему и сказал, что его мама сейчас была увезена в роддом. — Поздравляю Чон Чонгука с рождением сестренки, хочешь угадать, как ее назвали? — тот продолжал тихонько издеваться над Гуком, ходя вокруг и сгибаясь от приступа смеха, потому что выражение лица Чона было уж слишком уморительным. — Я тебя сейчас урою, Хосок! — тот реально ударил того в плечо, продолжая сверлить неверящим и уже наполовину грустно-счастливым взглядом. — У меня будет сестра… В смысле, какого черта?       Хосок навалился на того в очередном приступе смеха, на ощупь ища дрожащие руки младшего, — У нас будет сестренка, Чонгук, не думаешь, что нам стоит заехать к маме? — Т-так что, она уже?.. — он смотрел на Хосока самым глупым взглядом, когда он отстранился, лишь продолжая держать чужую руку в своей. — Она родила вчера утром, Чонгук, — с счастливой улыбкой пробормотал Хосок, легко целуя того в гладко выбритую щеку, — представляешь? — Маме сорок семь, она сошла с ума, это точно, — фыркнул негодующе Чонгук, а потом его настигла легкая паника, в которой он схватил Хоби за руку и умоляюще посмотрел тому в глаза, — все ведь хорошо? — Без единых повреждений, — подтвердил Хосок, — и девочка здоровая, ты не рад? — Да я ахуел… — вздохнул Чонгук, понимая, что сейчас ему стоит отменить все собрания и побыстрее найти носовой платок, — Мы сейчас же едем в роддом, иди заводи свой чертов мотоцикл, я сейчас приду. — он быстро ретировался в ванную, видимо, чтобы привести себя в порядок.       Они буквально летели через весь город, отчего Чонгук чуть не словил нервный тик. Он еле удержал букет душистых цветов и также еле удержался за Хосока, который так спокойно находился за рулем.       Отец встретил их у ресепшна, а затем они вместе двинулись к нужной палате. Он сказал, что Хилари сейчас кормила малышку, поэтому ему пришлось выйти из палаты. Чонгук, когда увидел это крохотное создание, не смог удержать своих слез. Он пихнул букет Хосоку в руки и с плачем подошел к матери и уселся на матрас, прикрыв рот ладонью. Он долго не мог понять, зачем она пошла на такие риски, но потом, с осознанием всей ситуации, успев повинить себя в этом, счастливо улыбнулся ей и поблагодарил маму за ее усилия. — Как ее зовут? — спросил Чонгук, уже с трепетом держа малышку в своих руках. Хосок в это время стоял рядом с отцом и наблюдал за этой умилительной картиной. — Селена, — ответила матушка, поправляя манжеты больничной сорочки. — Селена, такое красивое имя… Ей подходит, не так ли? — он с улыбкой посмотрел на девочку, что уже потихоньку усыпала. Хосок мило улыбнулся, опустив голову. — Но ты скажи мне, зачем ты сделала это? Если это из-за меня и Хосока… — Я сначала думала, что хочу сделать это из-за вас, — вздохнула та, кинув взгляд на старшего сына, — но потом поняла, что просто хочу еще одного ребенка. Уж слишком соскучилась по тому времени, когда вы были малютками, — она улыбнулась, забирая Селену из рук Гука, — так что прекращай нести всякую чушь, ваши отношения с Хосоком никак на это не повлияли. У вас ведь все в порядке? — Все хорошо, мама, — согласился Хосок, поправив растрепанные волосы, — сейчас тебе нужно заботиться о малышке, а не о том, как мы живем. — Я не согласен, — усмехнулся Минджун, посмотрев на рыжеволосого, — вы тоже наши дети. Нам ведь интересно, что у вас нового происходит. И да, Хилари хочет кое-что вам сказать. — Хосок-и, — та слегка посмеялась, продолжая рассматривать малышку, — мне придется забрать у тебя Чонгука, так что не ревнуй его, хорошо? — Я смог смириться с тем, что ты забрала мою кошку, но вот здесь я еще должен подумать, — он тоже посмеялся, скрестив руки на груди, — если ты хочешь, чтобы он понянчился с ней, то я хочу предупредить тебя — он полный лузер. — Ну вот и научится, не только тебе иметь такой тяжкий опыт, — отец похлопал сына по плечу, усаживаясь на выдвинутый из-за стола стул. — А мы можем вместе? — спросил аккуратно Чонгук, заламывая пальцы на руках. Хосок видел, что на его щеках оставались бриллиантовые слезы, которые продолжали капать из его наполненных счастьем глаз. — Да кто вам запрещает? — посмеялась женщина, завидев медсестру через стекло в двери их палаты, — сейчас ребенка заберут и я вас всех обниму, как сильно соскучилась по вам, вы не поверите. — Если что, то я первый! — воскликнул Хосок, когда медсестра уходила из палаты вместе с Селеной. — Нет, это не честно, Хосок! — засмеялся Чонгук, который отчаянно пытался оттянуть того за руку.       Хосок крепко обнял маму за плечи, с дерзкой улыбкой наблюдая за Чонгуком, который все еще отходил от того факта, что теперь у них появилась сестра. Он был невозможно счастлив.