Проклятое дитя

«Столько, сколько себя помню», – так отвечал Тэхён, когда остальные слуги спрашивали, сколько он уже варится в этом котле и как научился оставаться незримой тенью, способной избежать наказания за малейшую провинность или чужой просчет. Самое первое воспоминание: ему года четыре, а, может, и пять и он перебирает зернышки, просыпанные какой-то неуклюжей служанкой, крупы, что смешались воедино. Он работал тогда у столичного трактирщика, чье заведение славилось среди почтенных господ. Лет в восемь, кажется, его приметил старец-мудрец и выкупил следить за своим барахлом. Жизнь с ним не продлилась долго, всего каких-то два года, а там он умер и Тэхён перешел в руки чиновника. У него он проработал до четырнадцати, а потом был преподнесён в качестве подарка с еще дюжиной слуг самой Королеве. Так он попал на дворцовую кухню. Работать было не так сложно, как в чьих-нибудь покоях, а порою можно было украсть со стола еды или сладостей, если, конечно, они были не отравлены. Жизнь в каком-то смысле даже превратилась в сказку, до тех пор, пока он не начал взрослеть, и истинная сущность не начала пробираться наружу. Тэхён – так его с детства называли служанки; родителей он не помнил, и не был уверен, что они назвали его именно так. Слуги говорили (еще там, на первом месте, в трактире), что хозяин привел его, маленького замарашку, и приказал с детства нагружать работой. У хозяина боязно было спрашивать кто он и откуда. Но вернемся к сущности. Тэхён – омега и наравне с женщинами способен подарить кому-то жизнь. Таких как он не так уж и много, особенно в деревнях и глубинках, но они есть. Поговаривают, что те, кто рожден омегой, поцелован самой Асхва – богиней жизни и плодородия. Богиня Сиджон (богиня мира и благополучия) была проклята богом зависти Ипхэ, за то, что отказалась быть его. Из-за проклятия богиня породила на свет мертворожденное дитя и была практически убита горем, но богиня Асхва сказала, что может помочь ее младенцу, но это будет уже не мальчик, но и не девочка – омега. Сиджон согласилась и богиня, поцеловав мертвого младенца в животик, дала ему новую жизнь. Так говорят легенды. Тэхёна, конечно же, в животик никто не целовал, да и к лику святых не возносил, как делали это еще пару десятков лет назад во время власти предыдущего Императора. В настоящем никто не ставит омег в приоритет. Среди слуг и в гареме Императора очень много таких и, когда они окружают тебя постоянно, начинаешь утрачивать вот это призрачное чувство «особенности». Через несколько лун после того, как Тэхёну исполнилось пятнадцать (возраст свой он считал с того момента, как хозяин таверны привел его прислуживать, прибавив к нему три года. С ума сойти! Двенадцать лет кому-то прислуживать) у него началась первая течка. Никто не объяснял ему и уж тем более не рассказывал, что такое случится с его организмом, но старшие омеги вовремя сообразили, что к чему, и дали лекарственных настоек, подавляющих все симптомы данной неприятности. Была бы беда, если бы он попался стражникам или же другим слугам. Все мужчины по природе своей являлись лидерами, доминантами, альфами и чуя феромоны течного омеги рядом, конечно, не набрасывались как голодные звери, но овладеть хрупким и изящным телом хотелось. Подобное состояние длилось всего пару дней, а с волшебными настойками, которые лекарь специально приносил слугам, все проявления удавалось подавить без какого-либо труда. Вместе с Тэхёном работала одна служанка. Говорят, что раньше она прислуживала первому супругу Императора, который погиб при трагических обстоятельствах. Он, к слову, тоже был омегой. Варваром. Но не об этом сейчас. Не сказать, что эта женщина была доброй и понимающей, но порою могла давать дельные советы. – Тэхён, подойди ко мне, – попросила она однажды перед тем, как мальчишка отправился спать. – Сядь со мной, нам нужно поговорить. Тэхён тогда подумал, что случилось что-то страшное и его выгонят или заставят куда-то перевестись, но нет. Женщина рассказала о том, о чем мальчик, конечно, догадывался, но говорить был совсем не готов. Она рассказала ему о сексе (он видел, как занимаются этим другие слуги, или напившиеся господа, при чем с раннего возраста, но все равно смущался слушать подобное) и о его последствиях. О том, что теперь он полноценный омега и может подарить жизнь новому человеку. И все, конечно же, было бы замечательно, если бы не одно «но». Над Императором висит проклятье бесплодия, и оно касается всех подданных, включая слуг. Заключается оно не в том, что они не могут забеременеть, нет. А в том, что, если такое случалось, беременная женщина или омега либо исчезали без следа, либо были найдены мертвыми. Причем эти грешные души сами накладывали на себя руки. История напугала и предостерегла одновременно. Потрясением стало и то, что через пару дней после состоявшегося разговора прямо на их кухне слуги обнаружили одну несчастную омежку, которая перерезала себе вены на руках и истекала кровью, пока не отошла в мир иной. Позже стало известно, что омега этот был благословлён Асхва и носил ребенка уже несколько месяцев как. Впредь Тэхён был осторожен со всеми, даже с женщинами, но изящность движений и манящие формы взрослеющего тела стали привлекать слуг постарше. Его пытались брать силой, но мальчишка постоянно шумел и ему на помощь кто-то да приходил, а потом он просто перестал ходить в одиночку. В день Тэхёнова шестнадцатилетия Император вернулся во дворец с военного похода с победой и приказал накрыть столы и организовать пир для всех командиров и военачальников, которые воевали с ним рука об руку. Так что дворец, а особенно кухня, работали до упада. Вечером, когда начался пир, рук, как обычно, не хватало, поэтому главная служанка (служанка-наставница) лично назначила каждому слуге обслуживать какого-то военного. Тэхён тоже выходил в зал и подливал вино малоизвестному военачальнику, находившемуся почти в конце стола, максимально далеко от Императора. Глаз на правителя он не поднимал, так как даже права на это не имел, но голос слышал: строгий, бойкий, оглушительный, командирский. Истинный лидер. От него бросало в дрожь. Пир закончился перед рассветом, когда пьяные до запределья господа покинули дворец. Император тоже направился в свои покои. Слуги же гудели, словно белки в колесе, убирая последствия великого празднования, а когда завершили, была уже предрассветная серость и на отдых оставалось что-то около часа. Все настолько утомились, что сразу же и уснули, но к Тэхёну сон никак не шел. Почему-то было достаточно сил, чтобы работать еще, но голова болела и трещала, словно в ней что-то хочет выбраться наружу. Чтобы не мешать своим собратьям навязчивой возней, он вышел из покоев слуг и решил побродить на заднем дворе. Он был огромен, но участок, где свободно могли передвигаться слуги оставался незначительным. Тэхён сидел на каменных ступенях, рассматривая звезды, когда услышал странные звуки. Интерес вспыхнул в юном разуме и подбросил занимательную идею: пойти на них и разузнать, что же является источником. Тихо крадясь, словно вор, он пробежался по дорожке в сторону парка и остановился за деревянной аркой из красного дерева, всматриваясь в даль. Ничего не видно, но звук определенно шел со стороны беседки, где частенько любила отдыхать Королева Мать. Дальше этой арки, на каменный мост, который ведет в парк, таким слугам, как он, ступать было нельзя. Но интерес оказался настолько велик, что Тэхён боязно ступил на этот мост, перебрался через него и застыл за точно такой же аркой из красного дерева, как и раньше, но на другой стороне реки. Глаза увеличились до невероятных размеров. В беседке, в сером рассвете, когда солнце вот-вот обязано озарить своими первыми лучами землю, Тэхён стал свидетелем пошлости и разврата. Там, где Королева Мать любила проводить свободное время, ее сын, сводный брат Императора, жадно брал омегу, который по воле случая прислуживал ему сегодня на пиру. Захотелось вскрикнуть от удивления и ужаса, но мальчишка вовремя закрыл рот ладонью и попятился назад, качнув головой. Нет-нет. Как он может за этим наблюдать? Тем более здесь он не должен находится. Резко повернувшись, чтобы сбежать, оставшись не пойманным, он остолбенел, увидев перед собой мужчину, возвышающегося над ним как минимум на две головы. Рефлексы сработали раньше, и Тэ почти упал на колени, в низком и самом уважительном поклоне, но мужчина подхватил его под руку и удержал на ногах. Он приставил указательный палец с дорогим перстнем из чистого золота и драгоценных камней к губам и беззвучно велел молчать, а следом, взяв юнца за плечи, повернул его в сторону похоти и разврата. – Смотри, – раздалось над самим ухом, а жар от низкого голоса обжег раковину и заставил вздрогнуть всем телом, от побежавших по спине мурашек. За его спиной сам Император.