Проклятое дитя

Настоящий Император является прямым и последним потомком, в чьих жилах течет кровь самого Визарда. Согласно легендам: он был настоящим человеком, великим воином и мудрым предводителем. Он защищал слабых и поступал по совести. Много лет его племя кочевало по разным землям, пока, не найдя воистину райский уголок, Визард не предложил обосновать здесь поселение и работать теперь на благо его процветания. Люди и сами устали от постоянных походов, потому приняли подобное предложение. За свои благие дела Боги наделили его даром провидения, в котором он мог узреть, что вскоре начнется засуха, которая будет длиться много лун, а вслед за ней настанут нескончаемые дожди, пререродящие эти земли. Оставлять то, что смело можно было называть своим домом, он не хотел, но и оставаться было опасно. Рассудив все возможные исходы, он созвал жителей и предложил им несколько вариантов решения, однако не те не другие не могли гарантировать стопроцентную безопасность. Уставший от кочевничества люд принял решение остаться и бороться за небольшой клочок земли всеми силами. Несколько лет они работали и выстраивали поселение, запасаясь пищей и водой на скорое запустение. Действительно. Все случилось точно так, как и виделось Визарду. Пришла засуха, опустошившая ближайшую реку и высушившая все растения и тогда, когда вода в глубоких колодцах превратилась в песок, на землю упала первая капля дождя. Жившие в запустении около ста лун (чуть больше восьми лет) жители возрадовались. Земля вновь начала плодоносить, а реки вернулись в русло. Пережили это люди только благодаря своему правителю и поклялись, что они, их потомки и потомки их потомков будут гордо следовать только за теми в чьих жилах течет его кровь, а чтобы к власти никакие самозванцы не приходили, они попросили одну колдунью, чтобы та знак отличительный сделала для распознания истинного. Колдунья та со знанием дела отнеслась. У Визарда на пояснице пятно было – языки пламени. Брат его в детстве в костер толкнул, вот и наградил отметиной. Так колдунья, используя кровь предводителя что-то вроде белого проклятья нанесла на род его, чтобы у всех младенцев, в чьих жилах кровь его течет появлялись такие отметины. И удивительно, на следующий день в доме, где жил Визард пожар случился, никто не умер, но только у троих его сыновей точно такой же знак на пояснице появился. А еще через пару дней и у внуков, при чем как у мальчиков, так и у девочек, и омег. Последующие младенцы не приобретали, а рождались с такими же знаками. Много лет проходило. Поселение Визарда разрасталось, его потомки завоёвывали все больше и больше новых земель, расширяя свои территории, пока не достигли современных размеров, превратив их в Империю. И все бы ничего, если бы кровь Визарда не осквернялась чернеющими сердцами его потомков. Чем дальше уносило время этих потомков от прародителя, тем алчнее и жаднее к власти они становились. Брат шел против брата. Сын против отца, а женщины против мужей. В борьбе за титул Императора потомки перебили друг друга, так, в конечном итоге, и получилось, что нынешний Император один одинешенек остался. Отец его поступил разумно, родив одного сына, чтобы передать ему все. Плотским утехам, конечно, придавался всегда, но шанса выносить ребенка никому больше не предоставлял, кроме как первой Королеве Матери. Даже когда она, его первая и единственная любовь, отошла в мир иной, все равно не терял самообладания. Многие женщины, которые якобы понесли от Императора, уродовали своих детей, нарочно обжигая их спинки. Да только и тут колдунья постаралась. В честь пророчества про засуху и возрождение, сделала она так, чтобы на сухой коже знак этот был бледно-розовыми, едва отличим по очертанию, а как только попадет на него капелька влаги, так тут же огненно-красным становиться. Император (а зовут его Мун) был уж очень похож на старшего сына Визарда, о которых легенды гласили. Четко следовал он за волей своего отца, расширял границы и все время с победой возвращался, а также был умным и рассудительным. Около двадцати лет назад, когда он еще безусым юнцом взошел на престол после смерти своего отца и под присмотром мачехи (второй жены покойного Императора) начал править Империей, над ней повисла страшная угроза – война с племенными варварами, чьи бесчинства все никак не удавалось погасить. Они грабили города, превращая их в призраки, и не мог им найти управу даже Генерал Ким, верой и правдой служивший всю свою жизнь покойному Императору. Тогда юный Мун сделал то, чего не получалось сделать остальным – остановил войну, не потеряв ни одного воина в походе. У вождя варваров сын был, омежка. Вот Император Мун и попросил его руки и тем самым объединиться с этими варварами. Они ведь чего хотят? Воевать и дом, куда можно возвращаться. Мун им все это даст, тем более на тот момент рядом поднималось новое государство, которое не плохо было бы присоединить к себе. Вождю оказался такой вариант по душе. Через пару лет Империю облетела замечательная новость – омега Императора ожидает ребенка. Наследник. Народ с трепетом ожидали этого события и вот, когда до появления первенца оставались считанные дни, и счастливый Император прибыл домой с очередной победой рука об руку со своим новым Генералом и славным воином Джебидом (старшим братом его супруга) Империя понесла траур. Мун нашел своего супруга около конюшен. Его буйный нрав мог обуздать только ветер и любимый конь, на котором в виду положения ездить было запрещено, потому он просто приходил, чтобы проведать старого друга, поговорить с ним о многом, особенно, когда супруг и брат отсутствовали. Он так забавно переваливался с ноги на ногу в легких тканях, когда увидел дорогих сердцу мужчин вдалеке… Кони взбушевались, отчаянно заржав, а конюшня вспыхнула как призрачный шелк. Животные ринулись на свободу, встречая на своем пути омегу. Ни Император, ни Генерал ничего не успели сделать. Когда они подбежали к лежавшему на земле телу, он был без сознания. Император Мун бежал со всех ног к лекарю, но все равно не успел – супруг уже покинул этот мир. Лекарь попытался спасти не родившегося младенца, вытащив его из чрева мертвого омеги, но тот отправился следом за отцом. Горю не было конца. Тогда-то сердце Императора начало закрываться от каждого. Он подался в войны, оставив Королеву Мать регентом на престоле и редко возвращался домой, однако живой и с победами. Как кузнец закаляет сталь, так и войны закалили его, сделали мудрее, и парой лет спустя он привез новую, молодую барышню, которую взял в жены, однако любить так, как он полюбил своего первого супруга, он не смог. В сердце остался только он. Не прошло и шести лун, как Империя вновь радовалось грядущему наследнику. Император в этот раз никуда не ездил, хоть и границы были не стабильны. Генерал Джебид заверил, что не отдаст ни клочка земли, пока Мун будет управлять всем со Столицы. Королева выносила младенца положенный срок без неприятных ситуаций. Лекарь назвал чудом такую беременность. Роды тоже начались в срок, но чуть позже уже стало ясно, что удача и чудо на этом закончились. Крови было слишком много, младенец разрывал ее изнутри и сам тонул в материнской крови. Королева не пережила эти муки, но подарила жизнь сыну, и маленькому наследнику. Народ ликовал, праздновал и оплакивал одновременно такую радость и потерю. С весточкой о таких событиях отправил Император гонца к границам, дабы повидать старинного и верного друга, и чтобы он взглянул на то, за что сражается. Прискакав быстрее ветра, Джебид поздравил отца и посочувствовал его горю. Но подойдя к покоям малыша увидели бесконечный гнев и буйство Королевы Матери, которая со свирепой яростью избивала и проклинала няньку. Она зашла навестить внука, и застало то, как няня душила невинное дитя. К сожалению, спасти младенца не удалось, а женщину, без разбирательства, казнил на месте Император генеральским мечом. Вновь траур навис над Империей. Более супругов Император себе не искал. Бесчинствовал на чужих землях, привозя красавиц и красавцев, которые потенциально могли подарить ему наследника и собрал целый гарем. Только стали происходить какие-то странности. Понесет один фаворит и тут же приключится с ним несчастье какое и потеряет наследника, а порою и собственную жизнь. А потом и вовсе гарем не смог стать сосудом для Императора, превратившись в красивых кукол для утех. Лекарь утверждал, что они все здоровы, как и здоров Император, и вероятнее всего замешана тут какая-то магия. Придя за помощью к жрецам, чтобы те, спросили у Богов, за что же он так разгневал их, Боги ответили устами жрецов, что это не их рук дело, а проклинает его кто-то из смертных с большой силой ненависти и зависти, и что ему нужно найти этого человека, иначе наследники так и будут умирать, забирая с собой и их матерей. Долгие поиски, в которые был посвящен только Генерал не увенчались успехом. Многие пали под подозрение, даже Королева Мать, но того, кто проклял Императора, так и не нашли. В горе, он искал спокойствие в вине, но под его действием превращался в монстра. Мог насильно взять прислугу, избить невиновного и даже убить его голыми руками, а потом он понемногу стал сходить с ума. Здравый смысл вернул новый поход, рукоять в руке и верный друг за спиной. Гарем отказывался дарить наследника, слуги лишали себя жизни, как только оказывалось, что те ждут кого-то, а женщины, которые были с Императором в походах оказывались убитыми чьей-то рукой на следующее утро после ночи с ним. Проклятье бесплодного Императора Муна. Такое выражение появилось в народе.

***

Тэхён не мог смотреть на то, что происходило на его глазах, потому закрывал их и отворачивался, однако крепкие руки, словно когти коршунов, сильнее впивались в плечи, а грубый, но одновременно приятный голос змеем нашептывал: «Смотри. Смотри внимательнее». Долго вот так смотреть не пришлось. Император Мун самолично избавил от этого, резко повернув все за те же тонкие плечи и больно приложив лопатками к столбу арки. – Понравилось, крысёныш? – голос все такой же манящий и приятный, но вселяющий первобытный ужас. От Императора за версту несет алкоголем, а Тэхён наслышан о бесчинствах, которые он творит в таком состоянии. – Ваше Святейшество, – шепотом взмолился мальчишка, затрусившись словно стебелек на ветру, а глаза в пол опустил, останавливаясь на белых спальных одеяниях, в которых был Император. – Прошу, помилуйте. Кто же знал, что старые чувства по первому супругу, ведущие его к тому месту, где располагались конюшни, приведут его к этому мальчишке и уж тем более омеге. Иронично? Возможно. Но внутри что-то взыграло и пробудило желание. Он подцепил пальцами подбородок и аккуратно приподнял его, заставив едва ли не силой взглянуть на себя и когда мальчишка это сделал, Император вновь повторил тот же жест, что и раньше: приставил указательный палец к пухлым губам и молчаливо попросил не шуметь. Тэхён сглотнул вязкую слюну. Крепко схватив за запястье, Император Мун повел омегу в свои покои, едва ли не через весь дворец, минуя и стражу, и прислугу, ведя его такими тропами, о которых он даже не подозревал. В императорских покоях тускло горели свечи, а плотно закрытые ставни не позволяли даже самому маленькому лучику света пробраться сюда. Император взобрался на широкую и мягкую постель и хищником взглянул на слугу. – Раздевайся, – приказал он. Тэхён вздрогнул и вновь упал на колени, ударяясь лбом о руки, в очередной раз отчаянно взмолившись. – Ты решил ослушаться моего приказа? – тон становился жёстче и страшнее, и омега понятия не имел, что же лучше: умереть сейчас или чуточку погодя. Император спустил босую ногу на холодный пол, а мальчишка резко вскочил, потянув за ленточку на сорочке. Стыдно и страшно раздеваться перед кем-то вот так, а уж тем более перед самим Императором, зная, что провинился, зная, что он не в себе, зная, что будет дальше. Опустив глаза в пол, Тэхён до безумия медленно снял с себя сорочку, почему-то пожалев, что не прихватил накидку. Она бы отсрочила его обнажение. Открылась смуглая кожа, обтянувшая ребра, которые пальцами можно было пересчитать, точенные ключицы, тонкая шея. Тэхён вновь сглотнул вязкую слюну и не слушал ничего, кроме боя собственного сердца и тяжелое, частое дыхание. Здесь уже не покричишь и не позовешь на помощь. Здесь, наверное, даже Боги не помогут. Потянув за ленточку на свободных шароварах, в которых ходили все омеги, он размотал пояс и ткань сама соскользнула с тонкой талии, плоского живота и упала вниз, к худым ногам. Сквозит – стало безумно холодно. Он в неглиже перед незнакомым мужчиной и ни закрыться, ни прикрыться. – Подойди, – послышался голос словно отовсюду. Он прозвучал не просто в комнате, он прозвучал в голове, отбиваясь от ее стенок. Мальчишка в который раз сглотнул и, переступив через собственную одежду, сделал пару мягких и неуверенных шагов вперед. Он бы еще растягивал этот короткий-длинный путь, если бы Император вновь не схватил его за запястье и не потянул его на себя, пригвождая теперь уже лопатками к мягкой кровати. Тэхён как можно сильнее зажмурил глаза, а уже через секунду вздрогнул от изучающих мягких прикосновений шершавых пальцев. Они очертили его ребра, провели по животу, опустились на маленький, аккуратный член и съехали к упругим ягодицам. С каждой секундой эти движения становились более уверенными, властными собственническими. Императору нравилось и это отчетливо ощущал омега по каменеющему возбуждению, упирающемуся в его бедро. Тело содрогалось от ласк, а порою они становились настолько грубыми, что становилось больно. Император хватал, мял, сжимал, кусал и тут же зализывал его тело, а Тэхён крепче сжимал зубы и стискивал кулаки, стараясь плакать беззвучно и не закричать в голос. А затем правитель и вовсе обезумел. Резким движением перевернул его на живот и придавил всем своим весом к постели. Только сейчас парнишка понял, что Император тоже лишен одежды. Наверное, снял ее, пока Тэхён раздевался. Его пальцы настойчиво проникли меж ягодиц и также настойчиво стали проталкиваться внутрь. Это придало смелости взмолиться в тихом скулеже и всеми силами начать упрашивать, чтобы с ним так не поступали и что он согласен на смерть, только не на это. Император сверху довольно рычал и еще больше раззадоривался. Наверное, Тэхён сам виноват, когда начал повышать громкость, заставив правителя закончить с растягиванием и крепко зажать рот своей жертве. – Заткнись, крысёныш, – рычит он на ухо, пристраиваясь сзади, – на тебя снизошло божественное благословление, – и стал придавливать бедрами к кровати. Тэхён завизжал, начал дергаться, но весь звук ушёл в руку. В него словно медленно вонзали клинок, наблюдая за тем, как он мучается. Нестерпимо больно и явно ощущается то, как все рвется внутри. Император не щадит. Уперевшись бедрами в упругие ягодицы, он тут же отстраняется и вновь, словно опробуя, медленно продвигается вперед. Не может Тэхён сказать, что в этом такого прекрасного, раз все поголовно жаждут только секса, ему его не хотелось и теперь точно не захочется, если по окончанию всего он останется в живых. Мерзко, гадко, больно и ни разу не приятно. Зад воспламеняется по мере увеличения скорости. Шлепки о голое, вспотевшее от мук тело бьют барабаном по ушным перепонкам, а слезы скопились в уголках глаз. Он больше не кричит. Кусает собственные губы до крови и молит, чтобы это «благословение» поскорее закончилось, а рука, съехавшая с его рта на горло и крепко сжимающая, поскорее лишила его жизни, чтобы душа смогла упокоиться. И Боги словно услышали его мольбу, да только восприняли не так. Император изверг семя в него, в Тэхёна, осыпая загривок, шею, плечи и спину парнишки жадными, ненасытными поцелуями. Мысль, что теперь он понесет от Императора и в скором времени все равно умрет напугала с новой силой. Он дернулся, стараясь выбраться, жалко пискнул, да только оказался схвачен за волос и грубо оттянут за него же назад. – Не смей двигаться, – прорычал сбившийся, но удовлетворенный голос. Похоже, ему сейчас хорошо, чего нельзя сказать об омеге. Сколько он вот так лежал, не двигаясь, сказать сложно, но за окнами уже началась возня, а значит слуги давно проснулись и готовились к пробуждению Императора, но вот беда, долго же они будут ждать. Сморенный оставшимся алкоголем и утомительной ночью, он слез с Тэхёна и сразу же провалился в сон. Омега не мог пошевелиться. Все еще ощущал фантомную тяжесть чужого тела, впечатывающую его в постель, удары о ягодицы и даже там, внутри, как оно все ерзает, зудит, раздирает. Следом появилась пугающая мысль, что Император должен вот-вот проснуться и тогда уже точно его не оставят в живых. Ему нужно сбежать из его покоев и спрятаться на кухне. Там его не найдут. Ноги были ватные, а зад и поясница болели так, словно его избили мокрыми розгами. Но несмотря на это слуге удалось кое-как одеться, да еще и незамеченным прибежать на кухню, прошмыгнув мимо всех «крысёнышем» и спрятаться в покоях. В небольшом коробе у них хранились все настойки, которые приносил лекарь. Тэхён выпил все, что обязано было предотвратить беременность и наверное, они помогли убить зарождавшуюся жизнь, потому что отравить организм перепуганного омежки они сумели точно. Тэхёна выворачивало целый день, безумно болело все на свете, а к вечеру у него появился озноб и лихорадка. Ночью его перенесли в самую отдаленную часть дворца, туда куда сносили всех слуг либо умирать, либо выживать, помогая им всякими травами. Невозможно сказать, каков был замысел Богов на его счет, но омежка после пары тройки дней оклемался, отлежался, очухался, одумался и с ужасом поинтересовался, не носит ли он дитя. Ответ лекаря оказался отрицательным.