Проклятое дитя

Жизнь Тэхёна после случившегося не наладилась и не вернулась в прежнее русло как река из легенд. Большинство слуг подумало, что он специально пытался себя отравить, а не благими намерениями предотвратить нежелательную беременность и остаться в живых. Более того, все лезли в душу, выспрашивая, кто же овладел его телом так жадно и властно, или же это Тэхён был на столько хорош, что его хотели брать снова и снова? Слушать такое было противно. Омега старался не слышать их, но иногда не сдерживался и пускал горькие слезы. В конечном итоге, не найдя ответа среди слуг, коллективно был сделан вывод, что их маленький омежка впервые вкусил запретный плод с высокопоставленным вельможей, а, учитывая мероприятие, которое происходило в этот день, то вполне возможно, что это был какой-то военачальник из диких племен варваров, остающиеся на хорошем счету у Императора даже после смерти первого супруга. Через пару лун, когда все раны окончательно зажили, Тэхён сам наведался к лекарю, чтобы уже точно убедиться, что он не носит дитя. Не носит. Радости не было предела и даже жить захотелось с новой силой. Дворец готовился к очередному пиршеству и на этот раз повод был весомым. У Его Величества Императора Муна день рождения и Королева Мать лично занимается организацией. Тэхёну везет и в зал его не выпускают, оставив на кухне разливать вино по кувшинам. Он только то и делает, что бегает туда-сюда, не успевая наполнять сосуды. Гости упиваются, совершенно не задумываясь о том, кто наливает им этот прекрасный напиток. Веселье ушло в ночь, а бочки, которых по расчетам смотрителя обязано было хватить с головой, заканчивались. Нужно было срочно попросить у него ключ от погреба, где и хранился весь алкоголь, и выкатить еще парочку, а лучше десяток. По этой причине уставший Тэхён засеменил в зал, где проходило пиршество. Все слуги, которые попадались по пути, на вопрос где же смотритель отмахивались коротким «в зале». Однако заглянув туда и пробежав быстрым взглядом по присутствующим, смотрителя Тэхён так и не обнаружил, потому решил оббежать зал по узким коридорам на другую сторону и осмотреть его под новым углом. Несясь со всех ног по пустым помещениям, нетерпеливый топот скрывала громкая музыка, восхищенные возгласы мужчин, наблюдающих за танцующими в данный момент танцовщиц и какие-то бесконечные разговоры. Добравшись до своей цели, Тэхён приоткрыл двери и заглянул в зал все еще в надежде найти смотрителя. Он лишь на секунду задержал взгляд на красивых танцах, а не пялился, как это делали другие слуги, находящиеся в зале, когда позади, пугающе и приторно-сладко обдало алкоголем ухо и щеку. – Понравилось, крысёныш? Тэхён резко закрыл дверь, словно был пойман на чем-то постыдном и с поличным. Обомлел и оробел на секунду, хотел повернуться и рухнуть на колени, но, как и в прошлый раз был схвачен за запястье и утащен дальше по коридору. – Ваше Высочество, – взмолился слуга, тут же пускаясь в слезы. – Прошу вас, пощадите, Ваше Высочество! Кажется, правитель и сам не знал куда идет, поэтому пройдя по запутанным коридорам ввалился в небольшое помещение, которое использовали для разделки сырого мяса и которое в данный момент пустовало. Здесь было чисто, но немного воняло. На этот раз не было игр с раздеванием и наблюдением. Император не просил вести себя тихо, а наградил такой увесистой пощечиной, что Тэхён не удержался и свалился на бревно, на котором обычно курам головы рубят. Он еще не успел опомниться, а правитель уже уложил его животом на это бревно и, потянув за ленту пояса, быстро размотал его, нетерпеливо стягивая рабочие шаровары, а те предателями так легко съехали с худеньких бедер. Роста омежке едва хватало, чтобы носочками упереться в земную твердь и попытаться соскользнуть с бревна, но у Императора были другие планы на этот счет. Он грубо хватал за ягодицы, пока откидывал в стороны дорогие ткани торжественного наряда, а когда смог более-менее свободно двигаться, задрал рубаху Тэхёна как можно выше. Хотел сразу войти, излюблено закрыв рот придворного ладонью, но тугие мышцы не пропускали, из-за чего пришлось себе подготовить наскоро путь пальцами. У омежки там только зажило, и вот опять. И вот снова его словно протыкают мечом, мучают и разрывают изнутри. Он плачет, продолжая скулить и молить о прощении и, наверное, свершается чудо, потому что в полумраке помещения помимо шлепков, рычания и скулежа, появляется человеческий голос. – Мун, неужели трахать прислугу веселее, чем находится на собственном праздновании? Голос был для Тэхёна незнаком, но то, как он легко и свободно разговаривал с Императором наталкивало мысли только об одном человеке. – Веселее, – не сбавляя темпов, сквозь зубы процедил Император крепче и сильнее прижимаясь и впиваясь пальцами в нежную кожу. Омеге стыдно до безумия, а еще больно и гадко, но что он может поделать? – Присоединиться не хочешь, Джебид? Генерал повременил с ответом, а Тэхёна испугала только одна мысль, что его могут брать двое. – Этому мальчишке и тебя многовато будет, – вынес свой вердикт Генерал, и слуга отчетливо услышал с каким довольным рыком хмыкнул Император. Несколько быстрых толчков и правитель излился в него. Мун сказал что-то Генералу, но Тэхён этого уже не слышал. Его словно поместили в чашу с водой. Вокруг прострация и понять, что происходит не реально. В голове пусто, а на закромах осталось предупреждение, что нужно убегать, но куда теперь и от кого? Пока мужчины перекидывались какими-то фразами, тяня время, чтобы Император привел себя в порядок, Тэхён набрался сил и самоотверженной смелости, чтобы слезть с бревна, на котором его только что брали и об которое он только что расцарапал нежную кожу живота. Онемевшие ноги отказались твердо стоять на земле и омега рухнул на пол, задевая пустой горшок и разбивая его о холодный каменный пол. Мужчины обернулись, безразлично взглянув на маленький, обессиленный, полуголый комочек, подтягивающий коленки и руки к груди, а затем вновь вернулись к своей беседе. Вскоре омега остался в одиночестве.

***

Тэхён очнулся только вечером следующего дня в своей постели и с забинтованной рукой и телом. Он так и пролежал на каменном полу до утра, пока мясник, вышедший на свое рабочее место не нашел его. Ощущения те же, что и в прошлый раз, как и намерения. Он вновь полез в короб с лекарствами, но за руку вовремя перехватил старший омега, сунув необходимую настойку. Тэхёну казалось, что этого мало, просил дать еще, но омега воспротивился, заверив, что и этого будет вполне достаточно. Кое-как оклемавшись к следующему утру, мальчишка со слезами на глазах приступил к своим обязанностям. Разговоры полились с новой силой, как и слухи. Теперь слуги точно убедились в том, что Тэхёну покровительствует кто-то из господ, так как берут его только на пирах. Он отмалчивался партизаном и в сердцах умолял оставить его в покое. Через месяц он вновь побежал к лекарю и вновь вернулся от него с благими вестями. Снова можно сказать, что повезло. Боги его любят, но любят ли? Прошло еще несколько лун. Старики говорили, что предстоящее лето будет изнурительным и жарким, а Император Мун видел в этом свое – пыл сражений. Готовился новый военный поход, чтобы усмирить правителя соседнего государства. За это время были крупные пиры, но на них Тэхёна уже никто не брал, хоть он и появлялся в зале и попадался на глаза правителю. Дышать можно спокойно и полной грудью, похоже, больше Император не заинтересован ни в нем, ни в его теле. В ближайшее время никаких пиров не намечалось. Пару дней назад у Тэхёна началась течка. Это нормально, говорили старшие омеги, что она бывает несколько, а то и раз в год. Им, слугам, вообще нужно радоваться, что она случается, так как с их образом жизни, тяжелой работой и постоянным приемом лекарственных трав и лечебных настоек в это время не приведут ни к чему хорошему. Возможно, это все потому, что омежка еще молод, а организм не отравлен всякими ядами у него она плюс-минус каждые четыре луны и протекает относительно спокойно, без рассказов взрослых про то, как хочется на стену лезть, как ломит тело и как внутри все пылает даже несмотря на травы. Единственный минус, который беспокоил его в такие дни, так это бессонница. Он мог толком не спать три-четыре дня, покемарить часок и все, глядеть в пустую синь. Так и в этот раз. Дворец спит, сморенный тяжелой подготовкой, ведь на рассвете его правитель отправится к границам, а Тэхён одиноко сидит на каменных ступеньках, обнимает себя руками, потирая плечи, и глядит на звезды, мечтая хоть денечек пожить так, как хочется ему, не слугой, а свободным человеком, и тут же улыбается, думая, что не сможет, ведь совершенно не знает, как жить той, другой жизнью. Уже было глубоко за полночь, когда со стороны конюшен послышалось конское ржание. Омега не обратил бы на него внимание, если бы оно не повторилось еще и еще. Откуда в его наивной голове появились такие мысли? Но там ярким пламенем вспыхнул заговор. Кто-то хочет отравить лошадей, чтобы как-то навредить Генералу или даже самому Императору! Такой самоотверженности нужно было позавидовать. Тэхён побежал в сторону конюшен, почему-то решив, что собственноручно сможет остановить предателя. Да вот только не предатель это оказался вовсе. Заглянув в конюшню, в самой глубине он увидел силуэт в темных военных одеяниях. Не видно, кто это, потому слуга и решил подобраться поближе, рассмотреть лицо, а уж потом пойти и рассказать об этом кому-то. Тихонько он подкрался поближе, спрятавшись за бочку с овсом. Выдохнул тихо, дабы успокоить сбившееся дыхание и разгулявшееся сердце и выглянул. Это снова был он. Император. Он мягко водил по гриве своего коня и что-то тихо говорил ему, заглядывая в глаза. Тэхён не мог расслышать, что именно это были за слова, но животное отвечало ему единичным ржанием. Вот такие подглядывания ни к чему хорошему по итогу Тэхёна не приводили. Спина похолодела, предвкушая ужас. Нужно скорее убираться отсюда, но, если бы было все так просто. Крадясь обратно парнишка каким-то магическим образом зацепил висевшую на балке сбрую, и та упала на пол с оглушительным лязгом. Лошади встрепенулись. – Кто здесь? – послышалось следом строгое и хлесткое, а за ним задребезжала сталь доставаемого из ножен меча. Рефлексы и желание жить вновь сработали раньше, чем Тэхён успел что-то придумать. – Простите меня, Ваше Величество, – взмолился слуга, упав на колени и ударившись лбом о руки. – Я не хотел тревожить вас, Ваше Величество, – тараторит быстро, ведь боится не успеть. – Я услышал лошадей, Ваше Величество. Подумал, что их кто-то хочет отравить! Он мог бы еще многое рассказать, но вновь зашуршала сталь, спрятавшись обратно в ножнах и словно прошлась по омежьему языку отрезав его. – Твой голос кажется мне знакомым, – выдал Император. Конечно же, это Тэхён запомнил его чересчур хорошо, а предводителю не к чему обращать внимание на какую-то песчинку. – Я ваш покорный слуга, Ваше Величество, – зачем-то отвечает, хотя его никто не спрашивал. Испугался и переволновался. – Помогаю на кухне, Ваше Величество. Император не говорил ничего какие-то пару секунд, а Тэхён продолжал сидеть в поклоне. Все внутренности дребезжали. От них словно тянулись незримые струны, за которые сейчас бессвязно дергал глухой музыкант. – Подойди ко мне, – громом раздалось в конюшне, – хочу посмотреть на тебя. Император трезв и, возможно, опасаться нечего, но у Тэхёна течка и уж лучше ему оставаться здесь, когда слабый запах его феромонов не может конкурировать с конским дерьмом, чем подходить ближе и, возможно, самостоятельно прыгать в лапы хищника. А с другой стороны, кем он себя возомнил, раз подумал, что в трезвом уме Император вновь захочет овладеть его телом? В любом случае ослушаться он не имел права. Поднявшись с колен и, даже не удосужившись смахнуть с них пыль и солому, Тэхён с низко опущенной головой подбежал к правителю, оставаясь все же на безопасном от него расстоянии. – Ближе, – потребовал Император и слуга сделал небольшой шажочек вперед. – Ближе, – более требовательно повторил он и омега, на свой страх и риск сделал полноценный шаг вперед. Правитель насмешливо хмыкнул. – Так вот в чем дело, – продолжал он. – Течный омега, вставший на защиту моей конюшни, – он подцепил пальцами подбородок и поднял чужую голову с целью заглянуть в глаза. – Веселая байка будет для моих ребят. Бой барабанов гремел в голове, силы покидали тело, а глаза невольно начали слезиться и блестеть в ночном свете звезд и луны, струившихся через щели в крыше конюшни. Тэхён не знал, что ему делать: молить о прощении, о помиловании, или просто стоять истуканом и надеяться на лучший исход? А Император молча рассматривал его лицо, щуря глаза и что-то прикидывая в голове. А затем схватил за левую руку и поднял ее вверх, аккуратно проводя пальцем по совсем недавно затянувшемуся шраму, идущего от основания большого пальца вниз через запястье и заканчивающееся на правой стороне предплечья в нижней его трети. Тэхён получил его как вознаграждение за проведенную прошлую ночь, когда, зацепив горшок, он упал на его осколок и порезал руку. – Крысёныш? – шепотом слетело с уст Императора, а омега невольно дернулся, отчего-то резко выдергивая руки и отступая на шаг назад. Испугался подобного прозвища, а мужчина натянул один уголок губ и уверенно шагнул вперед, заставляя Тэхёна лопатками упереться в ограждения стоил. – Так вот какой ты, – хмыкнул Император, приблизившись к шее и аккуратно проведя по ней носом, глубоко и шумно вдыхая усилившийся аромат. – Я думал, что выдумал тебя. Великий полководец пустил армию мурашек по телу юноши, от которых оно вновь задрожало. Страх присутствовал в этом маленьком тельце постоянно, но сейчас появилось вожделение и предвкушение чего-то, что доселе было неведомо. Если бы Тэхён мог спиной вскарабкаться по столбу вверх, он бы это сделал, но вместо этого прижался к нему максимально близко, застыв каменной статуей, тогда как Император прижался к нему всем телом и продолжал водить носом по шее. Почти сразу же подключились и руки, которые нетерпеливо, но мягко оглаживали тело и забирались под сорочку. Неделю назад среди слуг ходили слухи, что одна из фавориток Императора забеременела и в этот же день она пропала. Исчезла без следа. Поговаривали, что она испугалась проклятья и сбежала, но пару дней назад ее тело привезли на повозке во дворец. Мертвое и изувеченное. Говорили, что Император был очень зол, но сейчас Тэхён не сказал бы, что этот мужчина хоть как-то был обеспокоен недавними событиями. Дернув за руку омегу обомлевшего от новых чувств, которые полностью вытесняли страх и здравый смысл, правитель толкнул его на небольшой стог свежего сена и улегся сверху. Тэхён не ведал что вытворял он и его тело, но всех этих жадных прикосновений хотелось больше и чаще. В порыве эмоций он и сам не заметил, как руки его пустились в пляс и нежно водили по мужскому загривку оставаясь где-то на затылке, а ноги приглашающе разъезжались в разные стороны. Дыхание шумное и частое, такое же, как и у него. Где-то рядом оказался снят пояс с ножнами, сверху упали и омежья шаровары. В попу колется солома, но это блекнет с ураганом внутри. Там все мокро и изнывает от чувства неполноценности, требуя скорее его заполнить. Император точно такой же, каким и был в прошлые разы: дикий, грубый, властный. Он все так же хватает больно, сжимает и кусает, но сегодня все не кажется отвратительным и мерзким, сегодня всего этого хочется. Мышцы расслаблены, словно Тэхён напился дурмана, а из-за желания все смазано достаточно обильно и хорошо. Пальцы справились с растяжкой в минимальные сроки, уступая дорогу каменному члену, который проскользил плавно и глубоко. Это было намного лучше, чем украсть маленький кусочек сладости или сушеной хурмы со стола, а Тэхён думал, что лучше этого на свете нет ничего. Ощущения полностью поглотили его, как и сам процесс. Сегодня его брали не сзади, чтобы контролировать лишние движения. Он снова был внизу, но прекрасно видел нависшего над его телом мужчину. Сегодня Тэхён не вырывался, а наоборот подставлялся под жесткие, несдержанные удары, хватался руками за дорогие ткани богатого наряда и обвивал ногами крепкий мужской торс. Хотелось, чтобы эта сладкая пытка и благословление не заканчивалось никогда. Крепко прижимаясь к чужому телу, Тэхён старался сильно не шуметь, чтобы не быть обнаруженным, но блаженные стоны, раздающиеся прямо над ухом Императора, кажется, только раззадоривали его. Несдержанные толчки привели к скорому излитию, только вот не Императора, а Тэхёна, который напрочь забыл, что у него есть член, что он стоит таким же колом, что трется о грубую ткань мужчины и что он тоже может кончать белесой жидкостью. Раньше он не занимался рукоблудством, но, думает, что сегодня начнет. Тело затрясло в мелкой дрожи предвкушая вторую волну возбуждения, когда внутри разлилось тепло и стало так хорошо-хорошо. Хотелось ластиться как коту, но вместо этого, тяжело дыша, он глядел чистыми и невинными глазами в глаза Императора и не думал ни о чем. Мужчина опустился на локти, вновь припав к шее и тихо, но не менее жадно вдыхая помутнивший разум аромат.