Проклятое дитя

Оставив позади высокие стены Столицы, а вместе с ними и тяжелую жизнь слуги, Тэхён пропитался неимоверным воодушевлением и ложным чувством того, что все опасности пройдены. Он беспечно разглядывал округу, любуясь каждым деревом, каждым растением, каждым животным и был запредельно счастлив. Ему нравилось путешествовать в повозке, нравилось спать под открытым небом, нравилось кушать только-только приготовленную пищу на костре, нравилось ложиться тогда, когда он захочет и просыпаться тогда, когда выспится. Наверное, если бы на пути попадались патрули, он не чувствовал бы себя так распрекрасно. Его спутники такой радости не разделяли, оставаясь начеку. Путь предстоял не близкий. Было одно место, о котором Королева пока не ведала. Горная долина на юге Империи. Эти земли принадлежали варварам до присоединения. Изучили их вдоль и поперек, не оставив ни единого клочка, не принадлежащие сейчас какому-то чиновнику с огромным брюхом, однако раз «безопасное место» в которое направляются воины, сопровождая туда беременного омегу, находится в этих землях, значит имеется все же что-то, чего не замечали люди вот уже не первый год. Система скалистых и отвесных гор (не зря ведь называли эту местность Горной долиной) уходила высоко в небо и дальше, чем мог увидеть человеческий глаз. Не перелезть их, не пройти невозможно, а пещеры, пронизывающие эти скалы, были глубоки и запутаны. Они погубили не один любопытный ум, попытавшиеся добраться до Сердца этих гигантов. Ходила легенда, что скалы эти выстроил когда-то могучий дракон, защищающий свои богатства. Был он огромен и страшен. Не было от него покоя местным жителям, пока на помощь не пришел отважный воин Лагрэд, которого варвары почитали всем сердцем, рассказывая удивительные истории, в которых он обладал нечеловеческой силой и мог с легкостью разрубить своим топором даже самый прочный камень и оставить дыру в земле под ним, а про головы врагов и заговаривать не стоит – давил руками, словно гнилые фрукты. Схлестнулся Лагрэд с драконом этим. Бой шел долго и поговаривают, что даже небеса готовы были расколоться от взмахов варварского топора. В ходе битвы разгромил бравый воин Драконье Логово, разрубив земную твердь на кусочки, оставив только небольшую часть стены из скал, защищавшую его. Море, омывающее континент, помогло разбросать осколки, а вместе с ними и отдалить подальше от берега бой с драконом. Лагрэд выиграл бой и даже остался живым, сразившись потом и с другими чудищами, о которых рассказывали своим детям варвары. Но умы имперских людей, которые с раскрытым ртом слушали эти рассказы, не могли поверить в сказанное. Драконов ведь не существует (а Боги их словно есть). Однако рыболовы и моряки (тоже пытливые умы) своими глазами видели обратную сторону Драконьего Логова, с моря, и срезы его действительно были такие гладкие, словно отрублены хорошим лезвием. Подойти ближе к скалам нельзя – там возвышаются острые пики и подводные горы упавшей земной тверди, и встречаются совсем крошечные безлюдные острова – остатки Логова Дракона. А один из них, лишенный какой-либо растительности, в точности напоминает спину и голову, уходящего глубоко под воду чудища с острыми клыками. Варвары утверждают, что это и есть тот самый дракон, останки которого окаменели спустя столько лет. Легенду новые союзники рассказали, рассказали, что в пещеры смысла ходить нет, что они запутаны и не имеют выхода, но утаили то, что знающий человек может найти тропу, по которой Лагрэд в Сердце Логова добрался. Она запутана и сложна, но пройдя ее можно попасть в то место, до которого не доберется ни один прихвостень Королевы: ни по морю, ни по скалам, ни по пещерам. В это место и направляются воины. В этом месте Джебид и спрятал всех тех, кого спас от гнева Королевы и истинных верноподданных Императора, верующих в кровь Визарда. Для нее эти люди уже давно мертвы, даже Мун не в курсе, а они готовятся, чтобы однажды отплатить Королеве ее же монетой. – Ого! – с восхищением воскликнул Тэхён, с любопытством слушая истории, которые рассказывал Намджун, управляя повозкой. – А этот воин – воин Лагрэд – он был Богом? Или, может, его сыном? Или Боги преподнесли ему такой же дар, как и великому Визарду? – с нескрываемым интересом любопытствовал омега. В пути они без малого неделю. Прекрасные поля сменились страшными лесами, а тропы, по которым они ехали уже давно заросли травой и кустарниками и, кажется, забылись всеми. Покинув Столицу и отъехав от нее на приличное расстояние, Намджун и Мэй переоделись в темные наряды воинов из плотной жесткой ткани. В них будет удобнее и легче двигаться, если кто-то захочет напасть. Тэхёна тоже переодели в темно-синий костюм (опять мужской), который вновь оказался на него велик, но зато теперь можно не стеснять живот поясами и бесчисленным количеством тканей. Двигаться тоже стало легче. Оружие, висевшее на поясах спутников, смущало и пугало, но оно пряталось под серыми плащами и не так уж часто попадалось Тэхёну на глаза. Его плащ-накидка, к слову, опять же, был ему велик. За прошедшее время путешествия, они не встретили ни одного человека, наверное, по этой причине омега и думал, что все трудности позади. Исключением составил один старец, у которого Намджун и Мэй забрали лошадь. Они ее не украли. Специально оставили, когда мчали в Столицу, чтобы потом забрать. Тэхён охнул, когда узнал, что чтобы добраться вовремя им пришлось скакать на лошадях четыре дня и ночи без отдыха. Они погубили души трех пар скакунов, загнав их до смерти. Омега мог только представить, как они мчали на перегонки с ветром. С такой скоростью, с которой они движутся сейчас, в Драконье Логово они прибудут в лучшем случае через три месяца. Если их, конечно, ничто и никто не задержит в пути. – Варвары не верят в наших Богов, – продолжал рассказывать Намджун. – Они ни в каких Богов не верят. Тэхён удивленно ахнул. – Как это? А во что же они верят? С мужчиной путь намного интереснее и приятнее, нежели с женщиной. Путешествовали они, конечно, вместе, но для чего-то же они обзавелись второй лошадью. Пока повозка не спеша катилась вперед, управляемая одним из воинов, второй скакал вперед, назад, направо и налево, высматривая все в ближайшем радиусе и предотвращая опасности. Это Тэхён не видел и не знал, но едва ли не каждый день его спутники убивали стражников и ищеек, рыскавших повсюду, надежно пряча их тела туда, где только дикие звери и птицы могли найти. Намджун улыбнулся, блистая глубокими ямочками, как это он обычно делал и натянул поводья, чтобы лошадь, запряженная в повозку, немного сбавила ход и ее колеса мягко перекатились через небольшой овраг, по которому стекала грязная вода. Они держали путь к подножью Ледяных Гор. Жаль еще не тех, к которым им нужно было. – Они верят в человека, мальчик, – мягко взглянул на Тэхёна воин. – И в силу его духа. – Но ведь это Боги наделяют человека силой, – противился омега. – Ив и Го, Асхва и… – Это ты так думаешь, – перебил его Намджун, – потому что всю жизнь верил в это. А они много лун жили без этой веры, с мыслями о том, что не Боги направляют человека вершить великие дела, а сами люди. – Глупости какие, – нахмурился Тэхён. В голове не укладывалось, как это так. Как это кто-то мог не верить в Богов? Тогда, если их нет, как можно объяснить все странности, которые происходят в мире? Как Визард смог увидеть будущее, если Боги не наделяли его даром предвидения? И как..? – А их шаманы? – вспомнил Тэхён. – Ты говорил, что они могут колдовать и разговаривать с душами предков, разве это не благословение Богов? Намджун усмехнулся. – Это дар, который наследуется так же, как и метка на спине Императора. Тэхён все равно не может с этим согласиться. Он задумчиво зажевал губу, нахмурился, зачем-то пытаясь переубедить воина в том, что все, во что верят варвары – ложь. – А разве эти разговоры с предками, – задумчиво вновь заговорил омега через какое-то время, – не тоже самое, что и разговоры жрецов с Богами? Намджун беспечно пожал плечами. – Я не разговаривал ни с Богами, ни с предками, но что то, что другое выглядит жутко. Тэхён вновь замолк, говорить на эту тему больше не хотелось и настроение почему-то пропало. Он отвернулся от воина, и поудобнее уселся, облокачиваясь на стог сена, который специально собирал в небольшую кучу, и вернулся к тому занятию, которым он обычно занимался с Мэй: разглядывал то, что уносилось вдаль и оставалось позади. Изредка он тихо мурчал песни себе под нос или давал волю фантазии, придумывая целые истории, надежно складируемые в голове. Возможно, когда-нибудь он кому-то расскажет эти истории, возможно, даже ребенку, возможно, даже тому, который растет у него внутри. Наверное, Тэхён еще слишком мал, хотя многие становятся отцами и матерями в более раннем возрасте нежели он. Через несколько лун ему исполнится семнадцать, а там и рукой подать до рождения ребенка. Омега не знает, будет ли любить его, будет ли воспитывать и оберегать, как это делают другие родители, но сейчас он все еще боится и тихо ненавидит то, что поселилось в нем. Мысли остаются неизменными, пусть и больше Тэхён не говорит их вслух. Это дитя проклято и не принесет ему ничего, кроме мучительной смерти. Он не любит его и не сильно расстроится, если с ним что-то случится. Он уже все решил: родит ребенка и уйдет, не сказав никому и слова. И пусть простит его великая Асхва – он этого дитя не просил, не хотел, не ждал…