Проклятое дитя

Жить под открытым небом оказалось не так замечательно, когда идет проливной дождь со страшными грозой и молнией. Такая неприятная погода застигла путников глубокой ночью, когда Тэхён мирно спал. День перед этим не задался, все было не так, да еще и желудок вновь решил сыграть с ним злую шутку, отвергая любую съеденную пищу. Повозка хоть и ехала так, как обычно, но омеге казалось, что ее бросало из стороны в сторону. Противно скрежетали колеса и цокал копытами конь – от этого разболелась голова. А еще эта ужасная вонь исходившая и от все того же коня, и от него самого. Все играло против. Обычно покладистый и послушный мальчик, который мужественно терпел до намеченных привалов, вел себя тихо и с упоением слушал истории с утра превратился в угрюмого, капризного омегу, нарывающуюся на грубость Мэй. Он хандрил и жаловался, что все было не так. Он не мог ни лежать, ни сидеть. Затекли ноги. Ждать привала отказался, потому женщина, с трудом держа себя в руках, сняла его с повозки и приказала идти пешком, потому что они не будут останавливаться по его прихоти. Это ненадолго успокоило. Наверное, Тэхён и вправду устал сидеть, потому что пешая прогулка около недовольной Мэй, ведущую коня за поводья, вновь сделала мир прекрасным. Прошел он так пару часов, слыша скрежет зубов воительницы. Они явно выбиваются из графика с такими выкрутасами, и дорога в Логово стала чуточку длиннее. Внимательный взор уловил вдалеке просвет, а оттуда доносился приятный звук падающей воды. Просьба проста: Тэхён хочет смыть грязь и вонь, настаивая на том, что умываться нужно каждый день, а его последний раз был целых четыре назад! Мэй просьбу отклонила. Омега разозлился. Распсиховался, поднял крик, топал ногами и даже слушать не желал, когда Мэй попыталась решить все тихо-мирно. Юноша не слушал и пустился в слезы. Он что многого просит? Всего лишь пять минуточек. Облиться водичкой и все. Намджун прискакал на крик, решив, что уже пропустил какую опасность и поспешил на помощь, а увидел лишь то, как его спутница, придавив беременного омегу к земле, насильно пыталась влить ему очередную настойку. Тэхён бойко сопротивлялся, плотно сжимая губы и резво вертя головой. Мужчина остановил это буйство, попытался предложить альтернативу, объясняя, что здесь останавливаться опасно, потому что нет возможности посмотреть не наблюдают ли лучники с вершины водопада, но сегодня Тэхёну никто был не указ. Был лишь он и его желания. Удивительно даже. Наверное, это наследник, растущий внутри него, заставляет так поступать. Откуда у слуги вообще могут быть желания? Этот бой оказался за мальчишкой. Пока Намджун и Мэй тихо, но импульсивно ругались между собой (женщина была уверена, что настойка помогла бы, мужчина говорил о ее вредности), перестраивая маршрут и точки привала, омега с упоением отирал кожу водой, не удаляясь далеко от берега, где пока еще теплое осеннее солнца словно специально прогрело воды для него. Живот становится еще больше, и он совсем не нравится Тэхёну. Обмывался он действительно не долго, но после купаний захотелось есть. Беременный сетовал на то, что умрет без горячей пищи, тем более завтрак и обед остался где-то на дороге, не пожелав оставаться в желудке. Тут как бы не упрашивал и не истерил, а устроить привал в этом месте воины отказались. Близился вечер и, если до наступления темноты они не доберутся до намеченного места, то сильно рискуют. Даже Намджун не выдержал омежьих капризов, строго прикрикнув. Вручив Тэхёну ломоть подсушенного мяса, он усадил его в повозку, приказав (не попросив) держать себя в руках. Обиженный на весь мир мальчишка укутался в свою накидку с головой и тихо бубнил что-то себе под нос, ругая всех на свете: и наследника, и Императора, и Королеву, и Мэй, и Намджуна, и Генерала, что вновь посадили его на цепь, так и не дав насладиться свободой. От мяса не отказался, в перерывах между бранью грозно впиваясь зубами в жесткий кусок. Воины вновь пошли по четко выстроенному маршруту. Остановились, когда на землю опустились сумерки и сразу принялись организовывать поздний ужин. И если они могли себе отказать в приеме пищи, то беременному никак, тем более он просил. Но и тут Тэхён заупрямился! Перехотел, наелся мясом и есть не будет. Чем агрессивнее реагировала Мэй на это поведение, тем больше заводился омежка, чувствуя подпитку для своего состояния. Женщина даже попыталась отлупить сорванца, не имея больше сил терпеть, но остановил Намджун. Как бы прискорбно это не звучало, но выбора не оставалось и ради успешного продолжения миссии пришлось вновь влить ему настойку в горло. Она не усыпила, но на тело напала неимоверная усталость. Тэхёну казалось, что все небо разом рухнуло на его хрупкие плечи. Они вновь воспользовались его покладистым состоянием. Накормили, словно младенца, с ложки, напоили, благородно подмешав в воду настойку для крепкого сна и убаюкали. Они редко останавливались на одном месте с ночлегом. Только если Тэхён не мог уснуть в движении. Но как только он проваливался в сон, воины все равно продвигались дальше. Этот раз не стал исключением. Поскольку омега уснул еще до наступления темноты, они быстро собрали немногочисленные пожитки и поспешили дальше, наверстывать то время, которое по милости кое-кого было упущено. Ночью не было видно звезд, а впереди сгущались темные тучи. Это плохо, обещался сильный дождь. Лес не укроет путников от непогоды. Все вновь упирается в Тэхёна и его положение. Нельзя допустить того, чтобы он промок до нитки и продрог до костей. Пришлось в очередной раз менять планы. В трех часах езды, совсем не по пути, но прямо у подножья Ледяных Гор находилась деревушка. Ищейки наверняка тоже там бывали в поисках предателя и оставили бумагу с его портретом, но деваться было некуда. Риск того стоил. Тэхён сонно раскрыл глаза пока еще не понимая, что его разбудило. Он не лежал в повозке – Намджун держал его на руках, накрывая своей накидкой и прижимая к груди, всячески пытаясь защитить от дождя, при этом еще и управляя конем. Они не мчали галопом, но скорость была куда быстрее нежели обычный их темп. Пару минут омега приходил в себя, никак не выдавая того, что очнулся. После трав он долго просыпался, а Мэй накануне щедро напичкала его таковыми. Юноша ощутимо вздрогнул, когда по округе прокатился оглушительный удар, словно великан ударил молотом по небу и то вот-вот расколется, а в доказательство этому оно озарилось белой трещиной. – Тише, – поспешил успокоить мужчина, – это всего лишь гром. – и запахнул свою накидку так, чтобы Тэхён скрылся под ней с головой. Плотная ткань помогала не мокнуть, но такая погода длится уже больше часа, поэтому она уже мало как защищала от воды. Одежда омеги была влажной. Ударяющиеся о тело капли даже сквозь слои тканей сопоставимы были со стрелами и местами даже было больно от их ударов, а противный ветер, гудящий в шуршащей листве, пускал по спине мерзкий холодок и миллионы мурашек. Тэхён поёжился, крепче прижимаясь к мужской груди и пряча голову в капюшон. Подтянув немного ноги к животу, он накрыл его тканью собственного плаща, создавая очередную преграду для воды, закрывая его еще и руками настолько, насколько это было возможно. Было страшно. Такого сильного дождя в Столице никогда не было. Мэй умчала на разведку. Во-первых, узнать есть ли в деревушке ищейки или стража, а во-вторых, договориться о крове на время непогоды. Повезло и с тем, и с другим. Помощь нашлась в хижине на самом краю поселения. Жил в ней старенький омега, охотно согласившийся принять гостей даже не смотря на поздний час. Тэхён не мог сказать, сколько они ехали, но к моменту прибытия воду из него можно было выжимать. Он промок до последней нитки. Было очень зябко и холодно. Губы начали окрашиваться в синеву. Намджун передал Тэхёна в руки суетящейся Мэй, которая на удивление, смогла удержать его несколько секунд, а после вновь передала мужчине, спрыгнувшему с повозки. Это всяк быстрее, чем ждать пока он это сделает самостоятельно. В теплом доме, усадив мальчишку недалеко от огня, Намджун торопливо избавлял его от мокрой одежды, раздевая догола. Тэхёна смущало то, что делал это именно он, он ведь мужчина, а Тэхён омега, но так все равно быстрее. Старик принес несколько длинных тканей, которыми Мэй промокнула влагу на теле и волосах юноши, а после накинула и укутала в сухие и теплые висевшие до этого над печью. Старенький омега сразу приметил причину, по которой так сильно суетятся путники, не удосужившись позаботиться о себе, ведь с самих вода течет ручьем. Собрата, да еще и в положении встретишь в такой глуши не часто. Потому и он со знанием дела мастерил место у печи, где Тэхён может согреться и отдохнуть, а потом и вовсе подал ароматный чай с травами и мягкую одежду из приятного хлопка. Омежью! И почти по размеру. Мальчику здесь понравилось. И он даже обрадовался непогоде. Приятной радостью стало и то, что он дал ему целую горсть сушеной хурмы, извинившись за то, что не может угостить ничем другим, Тэхён посчитал, что и этого было много. Окутанный как физическим, так и душевным теплом, он вновь уснул, сморенный переживаниями, тем более во время дождя ему всегда лучше спалось. – Вы зря пришли сюда, – заговорил старик, как только был уверен в том, что мальчишка крепко спит. – Держаться от деревень куда разумнее, в округе слишком много тех, кто ищет его. Наверное, было глупо полагать, что старенький омега может как-то противостоять двум воинам, но те все равно вытащили мечи из ножен, которые решили не скрывать и наставили их на старика. Омега по-доброму усмехнулся. – Я натворил многое за свою долгую жизнь, но не опускался до детоубийства. – Еще не поздно начать, – огрызнулась Мэй, медленными и аккуратными шагами, пробираясь к спящему омежке. Старик вновь усмехнулся. – Я вам не враг. Но если вам так будет спокойнее, то не опускайте клинки, – он прошагал в сторону стола, заваленного книгами и свитками и сел за него, сложив руки в замок перед этим жестом пригласив гостей присоединиться к нему. – Не так я представлял себе того, кто выкрал регентскую печать у самой Королевы. – вновь заговорил он, а затем перевел взгляд на Намджуна. – А вот ты похож. Намджун сощурился и неторопливо опустил меч, а после и вовсе спрятал его в ножны. Мэй встала перед Тэхёном, но оружие прятать не торопилась. Старец продолжал говорить. – На сколько важен этот омега? Или важен ребенок, что растет в нем? – Кто ты? – перебил Намджун, присаживаясь рядом за стол. Видно, что этот старик что-то знает, да и какой-то он отличающийся от здешних мест. – Не думал, что люди в подобных деревнях умеют читать и говорить так складно. – и вправду. Не все имперцы в Столице образованы, так что говорить про это место? – То как ты держишься и ведешь себя… Ты не отсюда. – Я вам не враг. – повторил старик. – Но и не союзник, – вмешалась Мэй, пойдя по примеру напарника и тоже спрятав меч и сев за стол. Омега думал пару секунд, неоднозначно улыбаясь. – Но есть у нас нечто общее, – заверил он и хитро улыбнулся, – мы неугодны Королеве, – а затем как-то тяжело и опечалено вздохнул. – Кто нынче столичный судья? – К чему ты клонишь? – вновь нетерпеливо вставила Мэй. Старик молчал недолго, опустив взгляд на собранные руки, а потом поведал историю об Ом Вадсу. Нечестном столичном судье, которому титул перешел по наследству, так что судил он исключительно в свою пользу. Рассказал свою историю. Прошло уже лет двадцать-тридцать с тех событий, омега уже точно и не помнил. Королева набирала могущество и тайно встречалась с чиновниками Столицы, отравляя умы мыслью, что хватит жить по старым устоям и полагаться на кровь Визарда, что это все должно уходить в прошлое, что потомки испорчены и нужно садить на престол нового Императора. Вадсу вначале тоже был согласен с этой мыслью, но его супруг оказался куда рассудительнее, открыв глаза и сняв чары этой вельвы. Она не родилась на земле по которой ходил Визард, не была потомком его последователей. Ее привезли как рабыню, заперев в золотую клетку и теперь эта рабыня хочет подорвать власть и веру в Императора. Как настоящий верноподданный Ом Вадсу настоял на аудиенции с Его Величеством, но Император уже был плох. Он рассказал все о подстрекательстве со стороны Королевы, а Император отреагировал так, словно уже знал об этом. Вечером Столица оплакивала смерть правителя, а ночью поместье судьи пылало адским пламенем. На его глазах убили его супруга и вырезали прислугу. Его пятилетняя дочь сгорела заживо, не сумев выбраться из-под завалов. Погиб и взрослый сын с его женой и новорожденным ребенком. Вадсу сбежал со своим вторым сыном, но тот был ранен. Он нес его на спине так долго, как только мог, но Боги не захотели, чтобы его мальчик страдал, потому забрали его. – Я сполна заплатил за все свои грехи и долго думал, почему же никак не могу воссоединиться с семьей. – заканчивал рассказ омега. – Наверное, всему виной этот мальчик. – он кротко взглянул на спящего Тэхёна, которого Намджун переложил с пола на кровать. – Я должен помочь ему избежать гнева Королевы и тем самым получить прощение за то, что когда-то давно усомнился в крови Визарда.