Проклятое дитя

Тэхён был безумно рад, когда на горизонте показалось небольшая изба с пристроенной рядом мастерской. Она простаивала долго в одиночестве, и никто за ней не ухаживал, потому не удивительно, что большинство досок и бревен гнили, став хрупкими и ломкими, обросли травой и мхом. Пилы и все инструменты покрылись ржавчиной и пожелтели. Охотники, которые поднимались в горы за добычей, коих в этих местах полно (омега лично увидел трех зайцев и одного оленя, пока добирался сюда), старались поддерживать избу для единичных остановок и ночлега. То там подопрут что-то, то сям подправят. Хижина совсем небольшая, да и крыша в ней проломилась, наверное, после недавнего дождя, потому пол оказался мокрым и чавкающим. Намджун пожертвовал своим плащом, сложив его в несколько раз и положив сверху на одну из котомок, в которой аккуратными стопками была сложена новенькая одежда от старика. Найдя более-менее сухой угол, усадил туда Тэхёна, приказав не выходить из избы и ни в коем случае не поддаваться любопытству, если он что-то услышит снаружи. Сам же воин будет неподалеку и постарается словить пару зайцев, чтобы накормить его. Зайцы… Их, конечно, было жалко, но во рту уже чувствовался нежный вкус их мяса. Когда бы еще он отведал таких вкусностей? Во дворце подавали разных животных, но слуг могли угостить только курицей и то всего один раз в неделю небольшим кусочком. Однажды после пира пока никто не видит Тэхён укусил кусочек ребрышка кабана. Его вкус тоже часто вспоминается. Такой сочный и жирный… Лучше бы отдавали остатки пищи после пира слугам, а не откармливали до отвала псов и прочую живность на скотном дворе. Сейчас юноша не может назвать и дня, когда бы он не ел мяса. Будь то заяц, дикая птица, рыба или порезанная и высушенная тушка кого-то покрупнее, которое взяли с собой воины как раз на случай того, если кто-то начнет говорить, что проголодался, а привал будет еще не скоро. Не жизнь, а сказка, жаль только, что с опасностями. Намджуна не было недолго, но за время его отсутствия омега слопал пару кусочков хурмы из своего мешочка. Не хотел портить аппетит, но желудок начал нестерпимо урчать, потому и пришлось его задобрить. По центру избы была вырыта небольшая яма, обложенная почерневшим камнем. Предназначена она была для огня, но сейчас ее наполняла мутная вода. Теперь по назначению ее не используешь, но Намджун нашел выход и из этой ситуации, найдя неподалеку небольшой котелок. В нем он и разжег огонь. Омегу не сильно заботило где он нашел сухих веток для него и почему дым от них почти бесцветный. Внимание привлекали красные тушки зайцев, которые были лишены голов, кожи, внутренностей и надеты на палки. Слюна начала накапливаться с молниеносной скоростью, и чтобы хоть как-то себя отвлечь, он начал разговор. – А что ты делаешь с их шкурками? – сидеть на одном месте тоже было уже невмоготу, потому омега неторопливо двинулся к воину, который удерживал руками одну из меховых шкурок над жаром. – Подсушиваю их, чтобы потом можно было использовать, – незамедлительно разъяснил спутник. Тэхён задумчиво наблюдал за его действиями, присев рядом на корточки. Вначале Намджун сушил шкурку над жаром огня, затем смазывать ее какой-то мутной водой из небольшой глиняной миски, а затем снова подсушивал. – Я тоже хочу, – заявил мальчишка с горящими глазами и даже не дождавшись положительного ответа, протянул руки в немом жесте требуя материал для работы. – А ты сможешь? – мягко улыбнулся воин, но в прихоти его ничего плохого не видел, потому и дал оставшуюся шкурку. – Только не держи слишком долго, – предупредил он. – Шерсть загорится. Тэхён широко и квадратно улыбнулся, резво кивнув. Наверное, это был первый раз, когда он делал что-то сам, занимался полезным делом. Будучи слугой, он выполнял разные поручения, не взирая на собственные желания, просто потому, что ему приказывали. Полтора месяца (если не больше) с воинами отличались тем, что Тэхёну было запрещено делать все, да еще и заниматься тем, чем он хотел и ходить туда, куда хотел. Даже во дворце было какое-никакое, но личное пространство! Омега не привык так жить, не привык к тому, что за него все делают, хотя, бесспорно, это приятно. Руки сами просятся что-то делать и вот ему наконец разрешили. Странно, но настроение стремительно полетело вверх. Он воодушевился. – А что можно будет сделать из этих шкурок? – с детской наивностью поинтересовался Тэхён. Намджун хмыкнул, поворачивая зайцев другой стороной, чтобы прожаривались равномерно, и задумался на секунду. – Из них выйдет неплохая подкладка тебе в обувку, чтобы ноги не замерзли, а если Мэй не воспротивится, то еще и муфта для рук. У тебя ручки маленькие, тонкие, не то, что у меня, так что тебе хватит одной шкурки. Тэхён бодро кивнул, промачивая заячью кожу жидкостью. – Но её все еще нет, – тихо пробурчал омега. Женщина не появилась ни тогда, когда они ели, ни тогда, когда убирали за собой. Воин высыпал угли в яму для костра и кинул туда же котелок, который зашипел, а потом успокоился и опустился на дно, приподняв слегка воду. Кости зайца мужчина благородно прикопал у одного из деревьев, притрусив листьями, словно так и было. Пробежав быстрым взглядом по хижине и убедившись в том, что ничего после себя они не оставили, Намджун кротко кивнул, тем самым сказав, что они могут выдвигаться. Их привал не длился даже часу, а показался целым днем. Усталости, как и не бывало и никакой боли в ногах и спине. Тэхён вновь полон сил да настолько, что даже доски под его ногами не выдерживают. Омега сделал всего один шаг, когда прогнившая и намокшая древесина треснула и одна из ног провалилась в подполы. Словно его и ждала. Намджун напрасно волновался, он даже не поранился, хотя немножко испугался. Не ожидал. Юноша только хотел сказать, что с ним все в порядке, когда находившийся рядом воин накрыл его рот ладонью и внимательно вслушался в пустоту. Омега не слышал ничего, а вот воин был уверен, что снаружи кто-то был. Он отпустил мальчишку, жестом приказывал ему молчать и тихо отойти назад. Вот это уже было страшно. За ним пришли? Уже? Так скоро? Догнали? Мужчина тихо и почти беззвучно вытащил меч и также тихо зашагал в сторону двери. Около нее повременил несколько секунд, вновь прислушался, а затем резко отворил сразу же нападая. Страх сковал омегу по рукам и ногам. Он прислонился спиной к стене и даже не дышал. Жизнь заплясала перед глазами, да только ничего хорошего не показала. Все самое веселое и увлекательное началось тогда, когда в ней появился наследник. Омега положил ладонь на живот, мысленно благодаря его за это, когда услышал насмешливое: – Ты был бы уже мертв, не будь это я! – это была Мэй. Сейчас как никогда слышать ее голос было приятно. Волна облегчения скатилась с макушки до пят и спала с них, оставшись на том месте где стоял мальчишка, когда он поспешил к двери. – Мэй! – радостно воскликнул он. – Ты пришла! Женщина с хмурым удивлением уставилась на него. На ней не было ран или других изъянов. Хорошо, значит, в бой она не вступала, но где же была все это время? В руках у нее уже была одна из котомок, в которую она что-то прятала. – Мэй? – переспросила она. – Да я же старше тебя более чем в два раза, мальчик! – но Тэхён не слушал ее речей. Он просто был счастлив, что она наконец пришла, потому забыв про ее сложный характер, просто и обыденно крепко обнял ее, прижимаясь к плечу, словно делал это уже не в первый раз. Если подумать, это впервые, когда он обратился к ней по имени. Намджуна он часто называл просто "Намджун" напрочь забыв о субординации, да и мужчина не был против. А с женщиной разговоры были неприятны, потому он не обращался к ней первым. – Он переживал, – словно в упрек воительнице кинул напарник. – Постоянно напоминал, что тебя нет. Омега застал ее врасплох, потому несколько секунд женщина была обескуражена, а потом мягко, но настойчиво, отодвинула от себя мальчишку, пытаясь не терять свой образ хмурой тучи. – Пришлось сильно постараться, чтобы направить ищеек и стражу по ложному пути, – важно оповестила она, – а еще замести за вами следы, – последние слова она договаривала уже в ходу. Их путь вновь возобновился. – Следы? – не унимался Тэхён в пару шагов нагнав ее. – Но мы специально шли по траве, чтобы не оставлять их. – Они появились тогда, когда Намджун взял тебя на руки, а сейчас замолчи, – сказала как отрезала. Тэхёну очень хотелось спросить, как она узнала, что часть дороги его несли и почему все же следы стали видны, но ему велено молчать, а ослушаться силенок еще не хватало. А все было просто. С омегой на руках вес воина увеличился, потому даже мягкие шаги все равно оставляли после себя след.

***

– Пора спускаться, – нервно оглядываясь по сторонам, говорил стражник, – ночью здесь не безопасно. Не понимаю, с чего вы взяли, господин, что предатель пошел именно в горы? Женщина со своим отцом… – Солгала, – перебил его спутник, внимательно осматривая лесопилку. Серость вечера постепенно сменялась темнотой, потому они подсвечивали себе дорогу факелами. – Но с чего вы взяли, господин? – не унимался стражник. – Меня огорчает то, что на службу к Императору берут даже тех, кто не отличит меч от ножа, – безразлично бросил мужчина и со скрипом отворил дверь хижины. Он отличался от стражника хотя бы тем, что не носил имперский наряд воина, а темные ткани ищеек. Лицо его было закрыто черной маской, а длинные черные волосы собраны на макушке в высокий хвост. Он медленно прошелся по скрипящим половицам, взглянул в яму для огня, а потом присел около небольшой дыры в полу. – Он здесь был, – констатировал ищейка. – Взгляни на эти доски. А еще запах. Мясом пахнет… Страж заглянул через плечо и беспечно пожал своими. – Доски как доски. Пол прогнил, и они треснули. Что в этом такого? Прошу вас, господин, давайте спускаться? – капризничал он. – Даже если здесь кто-то был, сейчас их нет и ночью пуститься на поиски не получится. Давайте вернемся к остальным, поедим. Вам вон уже мясо мерещится. А завтра возьмем лошадей, вернемся сюда и отыщем следы. Стражник своего добился.