Проклятое дитя

Шу прибыл во дворец к вечеру, надеясь получить материнскую помощь и поддержку. Но мама не пожалела его и не обработала раны, а лишь накричала и обозвала неразумным. Мун уже был в горах, а она не для того приказывала сыну мчать с границ в Ледяные Горы, чтобы нежиться в ее объятиях. Неизвестно, как отреагирует Император, если вдруг узнает, что омега, которую он брал, носит ребенка и даже история о том, как Шу избивал несостоявшегося предателя не могла утолить гнев и беспокойство матери. Сейчас во всех варварских племенах началась Вахаба – тот период, когда молодые женщины и омеги готовятся вступить в брак и продолжить варварский род. Потому без разрешения вождя ни один чужак не имеет права попасть в деревню. Королева знала, что Император вызовет Генерала Джебида, потому кто-то, кому она могла всецело доверять обязан находиться рядом, чтобы варвар не открыл глаза на происходящее Муну, ведь это могло привести к фатальным последствиям. К обеду следующего дня Шу прибыл в лагерь. Император важно просматривал свитки, когда сводный брат вошел в его палатку. – Шу? Что ты здесь делаешь? И что твоей ногой? Почему хромаешь? – засыпал вопросами мужчина. – Ваше Высочество, – уважительно склонил голову Шу, приветствуя, – получил ранения в битве за ваши границы и прибыл сразу же, как получил известия о том, что предатель Империи, выкравший печать регента, здесь. Император кивнул, указав рукой на покрывала из шкур, приглашая брата присесть. И ничего не утаивая он рассказал о том, что омега, которого преследует вся Империя, по его подозрениям, находится в поселение и что ворваться и устроить обыск он не может, ведь дал слово вождю, что будет чтить традиции. Потому срочно вызвал Генерала Джебида с передовой сюда. Если не появилось никаких осложнений к утру следующего дня он должен уже прибыть. Не забыл еще и про то, что помогают мальчишке еще какие-то воины, пробившие ему путь ценою жизней не одного десятка его подданных. Шу незаметно выдохнул с облегчением и более Императора без внимания не оставлял. Генерал Джебид действительно показался в лагере ранним утром следующего дня. Как обычно, с серьезным лицом выслушал историю и требования Императора и оправился вместе с ним, а также с Шу, к деревне. – Я благодарен тебе за то, что даже в такой час ты не нарушил свое слово, – искренне признался Генерал, когда всадники приближались к деревне. Император ничего не ответил, но по выражению лица было понятно, что он таким обстоятельствам не рад. Деревня вновь начала шуметь, а через несколько минут за ее воротами появился староста, которого варвары именуют как «Мэносу», что в переводе с их языка «признанный вождем». – Вождь Джебид, – молвил староста на родном языке, скупо опуская голову. В их краях не принято отрывать глаз от того, кто выше тебя по статусу. – Рад видеть тебя в моей деревне. Как видишь, я веду ее к процветанию. – а еще у них не нет такого понятия, как уважительное обращение. Они воины, а не свита или слуги, а все воины – братья. Джебид спрыгнул с лошади и так же скупо кивнул. – Рад видеть тебя в добром здравии Зедур, как твоя нога? – Все еще беспокоит, но, если потребуется, я могу сражаться. – О чем они говорят? – не выдержал Шу, тихо обращаясь к Императору. Он нахмурился, ведь это был тот самый воин, который руководил охотниками и не позволил ему оборвать жизнь беременного омеги. Мун как-то пытался изучить и обычаи, и язык, чтобы удивить своего первого супруга, а потом, и чтобы заполучить уважение у варварского народа, но в совершенстве все еще не овладел, понимая речь в общих чертах. – Обмениваются приветствиями, – отмахнулся Император. – Мэносу Зедур, наш Император говорит, что ты скрыл в деревне предателей, этот так? Староста почтительно кивнул. – Мы спасли этих людей, когда охотились. – честно признался Мэносу. – Император Мун не нарушил наших традиций и согласился дождаться тебя, потому, если ты дашь свое разрешение, мы не будем препятствовать обыску. – А что, если мы найдем предателей? – ломано, коверкая слова, поинтересовался Император. – Я пойду по пути Ясо, мой господин, – ответил на понятном языке староста и уважительно склонил голову, как это требовал этикет Империи. Генерал Джебид обернулся к Муну и понимающе кивнул, тем самым давая добро на обыск и позволение ступить имперцам на территорию деревни на момент Вахаба. Путешественников, которых спасли варвары в деревне не оказалось просто потому, что помогли они им несколько дней тому назад, до начала Вахаба. Ведь как они могли привести чужаков в такой священный период? И никто не спрашивал, когда именно предатели скрывались в деревне, а хитрость не считается ложью. Шу настаивал на тщательном обыске и даже сам руководил поисками, но так никого и не нашел. В конечном итоге пока никто не видел, он лицом к лицу встретился с Мэносу, и пригрозил расправой, если тот не скажет правду и не выдаст чужаков. – Не то что? – встретил его таким же тоном староста. – Получишь признание из-за того, что избивал невинного омегу с не родившимся? Посыл был понят с первого раза. Предатели все еще в деревне. Их скрывают, а потому нужно было склонить Императора на свою сторону и убедить его в том, что варвары что-то скрывают. И он был прав. Намджун, Мэй и Тэхён прятались под деревней в глубокой пещере с извитыми ходами. Вход в нее был прикрыт тяжелым камнем, который двигала если не вся деревня, то точно большая ее половина. Все время обыска трое преступников просидели здесь, а как только они ушли – выбрались на свободу. Шаманка (она же Хэварэ – «та, что разговаривает с духами») непрерывно колдовала над Тэхёном вместе с деревенскими целителями целые сутки, и если спасти жизнь омеге им удалось, то о ребенке пока было неизвестно. Хэварэ говорила, что дух этого дитя силен и он наделяет этой силой и своего отца. Все, чем она могла помочь, она уже сделала, теперь оставалось только выжидать и надеяться, что души омеги и младенца выстоят и победят своего врага. Намджун был непривычно молчалив, стараясь не расставаться с омегой надолго. Он расспросил Мэносу, прося не скупиться на подробности и узнал, что Тэхён не такой уж и слабый, каким его всегда видел мужчина. История о его отчаянном сражении до самого конца не могла не оставить равнодушным и будь этот мальчишка его сыном, Намджун был бы горд. Но это его прокол и просчет. Не стоило оставлять его одного. Если бы он только был рядом… Если бы только он был чуточку сильнее… Если бы… Хмуро наблюдая за омегой, воин мысленно просил Асхву и Баго не забирать к себе ни не в чем неповинного мальчишку, ни будущего наследника. Тэхён спал спокойно, лишь периодически бредив, а порою даже кричав во все горло, не приходя в сознание, и поворачиваясь на бок, принимая позу эмбриона, но при этом двумя руками обнимая собственный живот. Мэй тоже переживала, но не караулила у постели круглые сутки, помогая по деревне. Труд позволял ей отвлечься. В таком режиме прошло несколько дней. Воины и ищейки продолжали шарить по округе, но так и не находили никаких следов предателей. Они словно под землю провалились. Обыски продолжались – на них настаивал Шу, утверждая, что варвары лгут, ну или не договаривают правду. Единственной зацепкой стал маленький мешочек, который обнаружил один из стражников на пятый день обыска в хижине шаманки. Он клялся, что этот мешочек сняли с пояса омеги и что в нем была сушеная хурма. Это действительно было так. На этот раз со старостой разговаривал сам Император, задавая правильные вопросы. – Помимо тех путников, про которых ты рассказывал были и еще, так? – ответ положительный. – И этот мешочек принадлежит именно тому омеге, который необходим мне? – ответ неизменен. – А теперь скажи, они все еще в деревне? – на этот раз ответ отрицательный, ведь тех, кого укрывает староста и остальные жители не в, а под деревней. Шу мысленно ликовал, ведь теперь Мэносу предначертана только смерть. Ясо – не просто убийства, совершаемые вождем. Это обряд, в ходе которого воина досрочно отправляли к предкам в том случае, если этот воин совершил непозволительную оплошность (например, солгал вождю или Императору), но ввиду предыдущих заслуг не был приговорен к позорной смерти. Стоя у главного костра посреди двора, Генерал Джебид говорил что-то по-варварски и на этот раз не спеша размахивал руками, словно говорил еще на одном языке – Что он делает? – вновь поинтересовался Шу. – Я тоже вижу это впервые, – шепотом признался Император. – Это начало обряда Ясо. Джебид обращается к духам. Просит их приготовиться к принятию воина и благодарит Мэносу за верную службу. Шу и сам проникся процессом, слушая восторженные и увлечённые разъяснения Императора. Ясо воистину варварский обряд, во время которого в кругу семьи вождь вспарывает грудь живому воину, выламывает ему пару рёбер, а затем вырывает сердце. После чего выносит его на обозрение всей деревне, а следом семья погибшего выносит тело, чтобы те, кто хочет могли проститься. Хотелось бы увидеть этот варварский обряд, но Император не позволил и шагу ступить с места. Мало того, что они находятся в деревне во время Вахаба, так еще и стали причиной и свидетелями Ясо. Шу прекрасно понимал такие запреты – Император боится потерять поддержку со стороны варваров, а это, на данный момент, основная мощь его армии. Воин даже не кричал, и Мун вновь удивился, сказав, что если в этот момент приговоренный не издает ни звука, то все его грехи очистятся и его семье не нужно будет переживать о запятнанной чести. Тяжело представить, насколько больно, когда тебе вспарывают грудь, да еще и выбивают ребра. Раны, нанесенные стрелами варвара предательски заныли. Минут через пятнадцать из хижины старосты вышел Джебид, неся в руках красное сердце. К этому моменту около костра собрались жители поселения, напевая странные грустно-воинственные песни. Генерал прошел по кругу, показывая сердце, а напоследок остановился около Императора и его брата, показывая, что это действительно сердце, а не кусок мяса или иной части тела. Сразу после этого сын старосты и его друг, вынесли мертвое тело и оставили его около чужаков. Шу с трудом сдержался, чтобы не издать возглас удивления. Грудная клетка действительно была вспорота. Он видел ребра и зияющую пустоту, прикрываемую легким, где совсем недавно было сердце. Мун склонил голову, тем самым выражая почтение погибшему, а следом за ним повторили тот же жест и жители деревни. – Возобновить поиски, – приказал Император. – Если они покинули деревню несколько дней назад, то уже должны были спуститься с гор. Шу едва заметно улыбнулся и приказал военачальникам немедленно отправить отряды к подножью гор и тщательно обыскать все на наличие следов. Порадовало и то, что отношения между Генералом и Императором стали напряжённее после этого. – Джебид, – строго обратился Мун, взобравшись на коня, – я надеюсь более такого не повторится. – Разумеется, – поклонился вождь. – Я сообщу этом всем поселениями. Не переживай. – Я надеюсь, – скупо изрек Мун. – А сейчас я хочу, чтобы вы вернулись на передовую. – это касалось не только Генерала, но и Шу. Вождь согласно и сдержанно опустил голову. – Я отправлюсь сразу же, как закончу Ясо, если ты не против. Император кивнул и вывел всех стражников из деревни, оставляя варваров одних. Опустившись на одно колено, Джебид положил руку на плечо старосты и тихо произнес: – Я горжусь тобой, сын мой. Ты справился со своей задачей. И староста вдохнул полной грудью, открывая глаза. Не подавать признаков жизни и дышать через раз было сложно, но никто не заподозрил, что он на самом деле жив. – Без Норджа Мэй мы бы не справились, вождь. Её руками управляют духи, раз наяву она делает такие вещи. Джебид улыбнулся. Это же надо было так проколоться с этим мешочком! Шу застал врасплох с очередной проверкой, потому в привычное место спрятаться не удалось. Тэхён с Намджуном забрались в подполы, где места совсем мало, а Мэй – в стойле рядом. Она знала обычаи, язык и знаковую речь, которую выражают варвары не языком, а всем телом. То, что Император пояснил как "общение с духами" действительно в настоящем обряде являлось таковым, но в данный момент было обращением к ней. Джебид просил подготовить все необходимое, чтобы одурманить разум не знающих. Она сообразила сразу же. Из стоила Мэй, оставшись незамеченной, пока Генерал исполнял, отвлекая внимание и продлевая время, попала в свинарник, где с помощью молодого варвара зарезала домашнюю свинью, более-менее подходящего размера, забрав от нее сердце, кожу, ребра и мышцы. Следом так же незаметно пробралась в ближайший дом, куда и пришли вождь, староста и его родные. А дальше такая же ловкость рук, как и с ногой Тэхёна. Она создала рану, да такую, что совсем не отличить от настоящей. – Ваше Высочество? – оторвал от глубоких дум Шу. – Вас что-то беспокоит? – Нет, – заверил Император, – не могу выбросить из головы Ясо. Это так... – Жестоко? – предположил сводный брат. – Не берите в голову, они же варвары. Мун усмехнулся и согласно кивнул. Не жестокость обрядов не дает ему покоя, а то, что выглядело все слишком правдоподобно...