Проклятое дитя

Тэхён очнулся ночью на шестой день пребывания в варварском поселении. Разум уже полностью восстановился, а вот тело отдохнуло до такой степени, что не хотело подчиняться воли хозяина. Первой ступенью на пути возвращения контроля было раскрытие глаз. Веки никак не поддавались! Они словно слиплись и ни при каких обстоятельствах не хотели двигаться, но под гнётом настойчивости устоять не могли. Вокруг мрак, подсвечиваемый пламенем костра с цветными языками: синие, красные, зеленые, фиолетовые и даже белые. Тэхён подумал, что еще не проснулся, раз видит такие чудеса. Он лежит на широкой деревянной возвышенности на многочисленных шкурах, когда-то принадлежавших диким животным, в просторном здании со множеством интересных вещичек на стенах, полках, столах, вокруг костра и даже на потолке. Все такое необычное и хочется потрогать… Мечтательный настрой сдул ураган мыслей, пронесшийся вместе со странным ощущением тяжести и одновременной пустоты в животе. Стало тревожно. Он еще не понимал, болит ли что-то или это дискомфорт из-за затекшего тела, но рука боязно, прилагая титанический труд, поползла на живот, и Тэхён рвано выдохнул, чувствуя прилив успокоения. Он все еще на месте, значит, и ребенок все еще там? Самостоятельно найти ответ на этот вопрос он не мог, но смел предположить, что если бы малыш все же оставил его, то Тэхён бы не чувствовал себя как… беременный. Возможно, он просто привык к такому состоянию и не хотел себя расстраивать, а может и еще что-то. Придумывать он не хотел, потому с трудом поднялся на локти и внимательно осмотрелся, ища хоть кого-то рядом. Странно, но незнакомая обстановка его не пугала. Ему было тут спокойно и уютно, потому что наивная голова сразу сказала, что он не в плену. А если не там, то у варваров, а они друзья. Тэхён кое-как сел и скинул босую ногу с деревянного возвышения на такие же мягкие шкуры, которые были и на постели в качестве одеял, и резко выдохнул. Уже устал. Мышцы совсем отвыкли от работы. Сколько он проспал? Месяц? Больше? Откинув одеяло, он скептически провел рукой по животу, приглаживая к нему легкую ткань белой ночной сорочки, оценивая размеры. Тэхён смутно помнил каким он был до того, как угодил в плен, но сейчас показался в разы больше. Строить догадки долго не получилось по одной простой причине – захотелось в туалет. Миссия непосильная, но ему очень нужно было. Скинув с постели вторую ногу омега перенес на них вес тела, придерживаясь одной рукой за низ живота, а другой опираясь на кровать. Слабые ноги отказывались ходить, потому опираясь на все выступы он добрался к ближайшему углу, в котором стояла длинная палка (посох) с красивыми, вырезанными на ней узорами. Тэхён не знал, кому она принадлежала, но, наверное, раз она стоит без дела, то он может сейчас ею воспользоваться, а потом обязательно вернет на место. Шаркая босыми носами по шкурам, он медленно приближался к единственной двери, за которой слышались странные песни на неизвестном наречии, громкие разговоры, а еще вкусно пахло едой, от которой желудок жалобно завыл, напоминая, что омега уже давно не радовал его. Кряхтя, очнувшийся преодолел только половину пути, глядя под ноги и лишь изредка поднимая голову, чтобы не сбиться с пути и не угодить куда-то. Старая бабуля всплыла перед омегой словно по волшебству и с подозрительным прищуром оглядывала его. Тэхён и сам был небольшого росточка, но эта женщина с седыми длинными волосами, подобранными странным украшением с перьями и бусами, была на полголовы ниже. – Добрый день, – прохрипел Тэхён, нахмурившись. Голос страшно рычал, призывая откашлялся и неуверенно поправить себя, поскольку бабушка в лице не поменялась. – Добрый вечер..? – ее глаза еще больше сузились, превращаясь в узкие щелочки, а морщины, которые стали неразлучными спутниками, стали еще глубже. – Это ваше? – неуверенно продолжал омега, опираясь на посох и слабо кивая в его сторону головой. – Я верну… Можно… Можно я только в отхожее место схожу..? Бабуля несколько долгих секунд глядела на него, не произнося ни звука и не двигаясь, а затем ее губы слишком широко расплылись в улыбке. Она крикнула какое-то странное слово через плечо, не отрывая взгляда от мальчишки, а затем сказала целую фразу, которую Тэхён не понял, потому и не знал, как ему реагировать. И только он хотел уточнить, можно ли ему использовать палку этой бабушки, чтобы сходить по нужде, как в дверях за ее спиной появилась смуглая девица, одетая в красивое теплое платье. Бабушка снова что-то сказала на непонятном языке, и эта молодая особа скрылась так же быстро, как и появилась. Как-то Тэхёну стало не по себе. Он положил руку на низ живота и слегка опустил голову, с опаской взглянув на бабулю. Эта старушка кажется чокнутой…

***

После того, как был проведен фальшивый обряд Ясо деревня вернулась к повседневной жизни. За ворота никто не выходил, потому и оставшиеся воины никак не могли разузнать, что же творится внутри. Шу Змеем нашептывал в уши Императору, что следует разъяснить Генералу, что «его люди» – уже давно не его и что они принадлежат Императору. Джебиду не стоит забывать об этом. Мун долго отмалчивался, принимая в своей голове важное решение, а после все же согласился дождаться верного друга и переговорить с ним. Правитель не в настроении, а это значит, что и разговор выйдет не из лучших. Ясо длится сутки, так что время у них было до следующего вечера. Что касается поисков, так их никто не отменял. Мун приказал нагнать больше людей и, если понадобится, привлечь к поискам разбойников, но с одной оговоркой. Император хочет лично расправиться с омегой, которая ускользнула из-под его носа уже во второй раз! Мертвым не принимается. Вознаграждение, конечно, возросло. Шу радовался словно малое дитя, видя ярость и ненависть Императора к мальчишке и ему казалось, что ничто не остановит правителя от совершения задуманного. Джебид, Намджун, Мэй и Мэносу Зедур обосновались в доме старосты, обсуждая новый план действия и более-менее безопасный маршрут. Треть пути пройдено, но это еще не половина. Неизвестно ни состояние Тэхёна, ни его возможности, а уж тем более состояние наследника. Но в любом случае, нужно верить в лучшее и продумать все мелочи, чтобы впредь не подвергать его опасности. По горам решили больше не идти, а пройти сквозь них. Мэносу сказал, что может без проблем провести их по пещерам. Из-за дождей горные реки переполнились, а потому и некоторые ходы затопило. Пришлось спуститься и посмотреть, каково положение на данный момент. Нужно время, чтобы вода сошла, но чем дольше они будут оставаться в деревне, тем сложнее будет потом в пути. Вернулись обратно воины уже на рассвете, когда деревня мирно спала, устав веселиться ночью. Они и сами собирались передохнуть часок-другой, но не дала молоденькая девушка не первый час караулящая стратегов около угасающего огня. Она сообщила хорошие вести: омега проснулся. Намджун и Мэй переглянулись, меняясь в лице, а после взглянули на Генерала, как бы прося разрешения сорваться с места и со всех ног побежать к хижине шаманки. Джебид тяжело вздохнул и, собирая руки за спиной, дал добро коротким кивком. Воины винили себя в том, что произошло и в том, что не уберегли, потому сегодня он не будет осуждать их радость и беспокойство – потерю самообладания, которое для воинов все. В хижину шаманки заходили торопливо, но не вламывались, чтобы не напугать омегу. Думали увидеть его изнуренного и уставшего, но прогадали. Тэхён сидел, подобрав ноги по-турецки и увлечённо слушал рассказы молодых варваров (омеги и девушки), которые помогали хэварэ. В одной руке у него был надкусанный кусок жареной свинины, а в другой уже обглоданная кость, которую мальчишка еще не успел положить к остальным, копящимся в глиняной миске. Он выглядит живым и здоровым, словно и не было всех тех ужасов, которые происходили всего неделю назад. Шаманка колдовала вокруг костра, распевая песни, и внимание юноши изредка убегало к ней. Все здесь было интересно и ново. Заметил Тэхён своих спутников-охранников-проводников только тогда, когда появился Генерал. Мужчина с порога обратился к старушке, говоря на варварском языке. Фраза не была похожа на дружелюбное приветствие, и омеге даже показалось, что Джебид обругал женщину. Ничего подобного. Это у варваров язык такой грубый и лающий. Даже признание в любви звучит как угроза. Генерал просто поинтересовался о самочувствии омеги и ребенка. Бабуля прохрипела что-то в ответ, растягивая слоги дребезжащим голосом и указала на Тэхёна. Варвары-подростки, которые хорошо разговаривали на его языке и с охотой отвечали на вопросы, увидев Генерала заулыбались лучезарно, а когда он направился к беременному наперебой восхищенно начали о чем-то рассказывать ему. Мужчина кивал и слабо улыбался. Непривычно видеть улыбку на его вечно серьезном лице, пусть даже невзрачную. Омега сперва был радостен. Настроение распрекрасное, его накормили и напоили, а еще терпеливо и интересно отвечали на вопросы, которых было миллион, а тут еще и лично увидел своих защитников, о которых ему уже успели сообщить (что с ними все в порядке). Но вот перехватив взгляд Генерала Джебида заволновался. Как ему приветствовать такого важного человека? Отложив мясо и кости, он поспешил слезть с постели. Одна из рук машинально опустилась под живот, поддерживая его, тогда как вторая не могла оторваться от постели. Ноги еще слабы и держать его пока отказываются. – Извините, господин, – затравленно, даже не поднимая глаз, пробормотал Тэхён, прося прощение за то, что не мог встретить того, кому обязан жизнью, как это положено слуге. Джебид остановился в шаге от него. – Во-первых, – Тэхён невольно вздрогнул, – если ты продолжишь так ко мне обращаться, не удивляйся, если не услышишь ответа. – мужчина не был груб, и в стальном голосе слышались мягкие нотки, но омеге все равно было как-то не по себе. Он вновь вздрогнул и испуганно взглянул в темные омуты, когда вождь взял его за плечи и слегка надавил, усаживая омегу обратно на постель. – Генерал, или Генерал Джебид, ладно? Молодые варвары, которые ловко юркнули к шаманке в этот момент, насмешливо хихикали. – Да, конечно, слушаюсь, Генерал, извините, – в той же манере продолжал отвечать беременный, медленно пряча шею в плечи и опуская голову, но взгляд от воина не отрывал. Джебид положительно кивнул и на этот раз улыбнулся шире и добрее, что совсем не укладывалось в голове Тэхёна, ведь он столько слышал рассказов о суровом предводителе, о его мудрых решениях, самоотверженных битвах и жестоких расправах. Эти истории искоренили тот факт, что этот человек вообще способен улыбаться. – Во-вторых, – лишь сейчас мужчина оставил тонкие плечи в покое, выпрямляясь в полный рост и заводя руки за спину. – Забудь, что ты когда-то был слугой и перестань себя так вести. – Глаза Тэхёна мгновенно увеличились, даже взгляд поменялся, напоминая, что он действительно еще несмышлёный юноша и не готов к миссии, которая выпала на его душу. – Знаю, что ты этого не хотел, но в твоем чреве растет будущий Император. Тебе стоит соответствовать ему и его отцу. – Но ведь, – перебил омега, – я ведь просто безродный слуга, господин, – мужчина нахмурился, а Тэхён укусил себя за губу, исправляясь, – Генерал… Чтобы соответствовать, нужно родится… В ответ Джебид вновь улыбнулся и отрицательно покачал головой, не желая больше ничего разъяснять. Он взглянул через плечо, кивнув Мэй и Намджуну, что теперь и они могут поприветствовать проснувшегося, а следом неторопливой, но стойкой походкой удалился, бросив напоследок хэварэ какую-то фразу. Тэхён насупился и выпятил нижнюю губы, расставляя руки в стороны и требуя немедленно его обнять. Намджун сделал это не задумываясь, сразу же тихо шепча извинения и то, что он гордится им. Мэй откашлялась, оставаясь стоять в стороне и скупо бросила, что она рада, что с Тэхёном все хорошо. Мужчина хитро улыбнулся и сдал напарницу с потрохами, говоря, что она переживала не меньше, чем он. Женщина зачем-то все отрицала. Вспоминать воинов Императора и Господина Шу не очень хотелось, но, опуская все плохие подробности, омега с хвастовством и гордостью рассказывал, как разрезал веревки, как открыл замок, как сбежал, а потом как отчаянно сражался (пытался) против Шу и проткнул ему ногу ножом, оставленным Мэй. Рассказывал и не замечал, как руки женщины медленно сжимаются в кулаки, а желваки мужчины играют от напряжения. Они знали, что это из-за сводного брата Императора тело омеги пестрит разнообразными цветами и из-за него он боролся с Баго, но слышать подобные рассказы из уст Тэхёна – то еще испытание для самоконтроля. Это еще раз говорило о том, что миссию они от части провалили. Омега искренне удивился, когда услышал, как Мэй обращается к шаманке на варварском языке. Намджун усмехнулся и под недовольным взглядом напарницы взболтнул, что Вэй Мэй сама на половину варвар. Тэхён подумал, что в этом нет ничего удивительного. Она очень похожа на них. Выяснилось, что все то время, что бабуля пела и кидала какой-то порошок в огонь, от которого в хижине приятно пахло, она продолжала колдовать и укреплять тело омеги, чтобы и наследник мог крепнуть. Его уложили на спину и задрали сорочку до груди, оголяя все, что только можно оголить. Стало стыдно и неловко. Лежать почти голым перед незнакомыми людьми… Тэхён заерзал, стараясь как можно незаметнее натянуть одеяло на свою наготу. Намджун не оставил это без внимания, заботливо прикрывая ноги и бедра, что смутило еще больше. Старушка приставила к животу что-то похожее на воронку и прислонилась ухом к узкому ее концу, став медленно водить ею по округлости и задерживаться на несколько секунд в каждом новом месте. Вокруг воцарилась напряженная тишина. Так продолжалось, наверное, с минуту, пока шаманка не замерла, прикрывая глаза. Через несколько секунд она снова убрала воронку и неоднозначно хмыкнула, сказав после этого какую-то фразу. Воины заметно расслабились, а Намджун даже выдохнул с облегчением, проводя рукой по своим лбу и волосам, зализывая несколько выбившихся прядок назад. Кажется, и он понимал варварский язык. – Что? – протянул Тэхён, не понимая. – Что она сказала? – Что у наследника сердце воина, – пояснила Мэй. Вот вроде прозвучала фраза на его языке, а омега ее все равно не понял. Он взглянул на женщину, думая, что она продолжит объяснять, но воительница, ничего не сказав больше, развернулась и ушла. На помощь пришел Намджун. С малышом все в порядке, заверил он, опуская множество подробностей. Его сердце бьется так же быстро, как и у воина во время сражений, а это значило, что с ним все в порядке. Такой ответ омегу более, чем устроил, заставляя расплыться в счастливой улыбке и мягко огладить живот. Правильно. Если с ним все хорошо, то и с ребенком тоже. Они ведь связаны проклятьем, а этого не отнять.

***

Джебид сидел в хижине, притулившись спиной к стене. Одна нога его была выпрямлена и подставлена ближе к огню, а другая согнута в колене, на котором лежала рука. На ее запястье намотана толстая нить с блестящим металлическим амулетом в виде нескольких завивающихся потоков воздуха. Именно этот амулет и приковал внимание мужчины и погрузил его в глубокие думы. Но вошедшая Мэй оборвала повисшие в хижине мысли вождя. – Наследник жив. Его крепкое сердце бьется громко и быстро, – доложила она. – Но мы не знаем, как эта ситуация повлияла на него. Возможно, дитя родится с уродствами, а может и… – Я рад, – перебил Генерал и отрешенно улыбнулся, закусывая нижнюю губу, все еще не отрывая взгляда от амулета. Женщина нахмурилась, не понимая, чему здесь можно радоваться. – Этот омега не только вынашивает дитя Муна, но и возвращает мертвых к жизни. – Ты что пьян? – вспылила она, сразу же переходя на полуповышенные. Генерал обратил на нее свой взор. – Ни Намджун, ни я мертвыми никогда не были! А если ты намекаешь на то, что мы размякли и дали волю чувствам… – Сядь со мной. – перебил он, хлопая широкой ладонью по полу рядом. Мэй нахмурилась, собирая руки на груди. – Не заставляй меня тебе приказывать, Норджа Мэй. Мэй не нравилась ни эта просьба, ни тон голоса, который стал грубее и требовательнее, ни формулировка фразы. Лишь несколько секунд она противилась, а затем тяжело вздохнула, легко вылетая из теплой обуви и мягко ступила по соломенному покрытию. Оно приятно захрустело под ее ногами, а затем скрылось в тихом шелести шкур, на которые опустилась женщина и также прислонилась к холодной стене, подставляя ноги к теплому огню. Они просидели в тишине достаточно долго, думая о своем и вглядываясь в танцы языков пламени, пока Генерал не нарушил эту тишину. – Как там… – Твой сын? – догадалась Мэй, перебивая его. Она взглянула на мужчину и хмыкнула, ожидаемо натягивая один уголок губ. – Как сын своего отца. Славный воин. Похож на тебя. – и отвернулась, вновь вглядываясь в пламя и тихо добавляя. – Очень. – а через мгновение продолжила уже с нотками раздражения и зарождающейся злости. – Не считая того, что его сердце застилает злоба. Не думал навестить его? Уже столько времени прошло с вашей последней встречи... Джебид тяжело вздохнул, закусывая щеку изнутри. Эта женщина… Она разве не понимает, что не по своей воле он не может видеться с сыном? Но при каждой встречи не перестает давить и ковырять смертельную рану. – У него есть мать. – строго изрек мужчина. Крепче сжимая в руке амулет. Мэй истерично хохотнула. – Он ненавидит ее, и ты это знаешь. – она поднялась на ноги, взглянув на вождя сверху вниз, а затем приказным и в то же время мягкий голосом закончила. – Приди, если не хочешь потерять сына. Мэй хотела уйти, но остановилась, взглянув на свое запястье – генеральская рука крепко обхватила его, а следом аккуратно съехала на кисть, переворачивая ее ладонью кверху. – Передай ему вот это. – и положил в руку амулет, сгибая пальцы и пряча его в женском кулаке. Воительница ничего не ответила. Взглянула на причудливую вещицу и в который раз тяжело вздохнула, соглашаясь. – Ты расскажешь Императору последние новости про омегу и его сына? – уже обуваясь поинтересовалась женщина. – А не должен? – увильчиво переспросил мужчина и задорно хмыкнул, увидев недовольный взгляд воительницы. – Вы, женщины, совсем не понимаете чувств мужа, ждущего первенца. Мэй сощурилась и вновь выскочила из обуви, вернувшись на свое прежнее место, как и в прошлый раз подставляя ноги к теплу. – Так поведай мне. Генерал хмыкнул, растягивая губы в максимально широкой улыбке и кладя свою ладонь на тыл кисти женщины.