Проклятое дитя

Подъем ранним утром, обязательный завтрак, долгий путь, привал на обед, затем шагать до наступления темноты, поздний ужин и Тэхён засыпал, не чувствуя ног, чтобы на рассвете его вновь разбудили, и подобная канитель продолжилась. Они в дороге всего два дня, а по ощущениям словно два месяца. Сейчас он жалел, что капризничал, когда путешествие было не таким тяжелым и была повозка. Если бы он только знал тогда… Новое утро началось также рано. Его разбудил Намджун, аккуратно потрусив за плечо. Мэй рядом почему-то не оказалось. – Она ушла в город, как только ты уснул, чтобы раздобыть что-то для передвижения, – объяснил воин во время завтрака. Новости, что в скором времени ходить придется не так часто безусловно порадовали, но состояние, с которым проснулся сегодня омега не позволило как-то проявить эту радость. Его одолевала слабость и тошнота, избавившие от хорошего аппетита словно буря. Вдобавок разболелась голова. Утаивать ничего Тэхён не стал, честно признался, когда мужчина поинтересовался, что с ним не так и почему не ест, но обмолвился, что это ничего и он может идти. Намджун подгонять не стал, понимая, что после недавней угрозы потери ребенка теперь нужно быть внимательным к нему и не настаивать на своем, поэтому темп задавал омега. Он честно не пользовался обернувшимися против него обстоятельствами и старался выжимать себя на максимум, однако их путь превратился в короткие перебежки с долгими перерывами. Тэхён был зол на себя, психовал и яростно разминал ноги во время таких перерывов, больно щипая себя за икры, словно наказывая, и тут же просил прощение у Намджуна и говорил, что он не специально, нарушая приказ Генерала: не извиняться по пустякам. Но ведь это не пустяк! Мужчина успокаивал, утверждая, что все в порядке и если они выберутся до сегодня из леса, то это уже будет отлично. Юноша уже не был той пушинкой, которую он с относительной легкостью поднимал в горы. Сейчас его так понести не удастся, ведь и воин после серьезных ранений и еще не полностью восстановил свои силы. Поврежденное плечо, в которое прилетела стрела, все еще ныло и побаливало. Из леса они вышли после обеда. Тэхён с горечью осознал, что если бы он так часто не останавливался, то дорога заняла бы от силы несколько часов. Впереди пустое поле, которое на следующий год будет засеяно злаками, а пока оно гуляет и покрыто высокой пожелтевшей травой. Кушать все еще не хотелось. Впихнутый с трудом завтрак не переварился и противным комом стоял в глотке. От отдыха омега тоже отказался, грубо и стервозно прикрикнув, что он только то и делает, что отдыхает и продолжил путь дальше, не переставая ругать себя в мыслях. Намджун незаметно хохотнул. Лицо Тэхёна сейчас мало чем отличалось от лица Мэй. Такое же хмурое и недовольное. Даже более того, сейчас омега полностью напоминал ее во время беременности. Такая же злая и недовольная, вечно ничего не нравилось и винила всех подряд во всем, чем угодно. Да еще и ходила так же: руки подпирают поясницу, ноги слегка расставлены в стороны и тяжелые шаги. В надежде отвлечься от злых мыслей, Тэхён завел разговор, прося воина рассказать что-то. Например, о себе. Намджуна удивил подобный вопрос, но противится он не стал, начав рассказывать о своей семье, вернее о предках. Выносливости от этого у юноши не прибавилось и их темп не изменился, продолжаясь все теми же короткими перебежками, но помогло перестать волноваться и винить себя во всех неприятностях. – Что? – выпучил глаза Тэхён. – Генерал Ким твой отец? – А что тебя так удивило? – усмехнулся Намджун. Омега может дать на этот вопрос не один ответ. Он не был уверен в том, что уже жил на этой земле, когда Генерал Ким еще руководил армией до Генерала Джебида, но неоднократно слышал от взрослых слуг об этом муже. Тэхёну он показался человеком чести и те сплетни, которые проскальзывали среди них, совсем не укладывались в голове. Он не верил, что такой человек мог убить своих детей и внуков. А тут Намджун, один из его сыновей, живее всех живых, идет рядом и посмеивается с его недоумения. Но не только это удивило, а еще и то, что Намджун принадлежал к знати и в другие времена Тэхён на него глаза не смел поднимать не то что говорить вот так беззаботно, опуская вежливость и субординацию. Казалось бы, что может быть выше этого? А то, что тетя Намджуна – мать Императора Муна и в каком-то смысле его сейчас сопровождает член королевской семьи. Да Тэхён у него в ногах ползать должен с его-то происхождением! – Подожди, а как же те слухи? – искренне не понимал омега. – Генерал Ким ведь убил своих детей, внуков и невесток! Намджун звучно цыкнул, а после сдержанно рассмеялся. – В таком случае тебя сопровождает призрак, – и выставил руки словно когти и завыл подобно приведению. Тэхён не посмеялся, потому что все еще не понимал. – Нет, ну постой, прекрати, – взявшись за руку, опустил ее мальчишка. – Это все неправда? Это все Королева сделала? – воин несколько раз кивнул, растягивая губы в неуместной улыбке. – Тогда если ты жив и жив Генерал, то и остальные тоже выжили, да? – не унимался он. – Твои братья, сестры, их семьи и дети… Тогда и твоя семья, да? А у тебя есть дети? Мужчина вновь почему-то рассмеялся как-то по странному и тактично ушел от ответа. – Откуда столько вопросов? Я же не успеваю отвечать! – и вновь посмеялся. – Раз уж так хочется поговорить, то расскажи лучше о себе. Тэхён выпрямился, вновь упираясь руками в поясницу и остановился, тяжело и глубоко дыша. Дыхание перехватило от ходьбы и разговоров, а тут еще и подобный интерес к его персоне, который неимоверное понравился. Впервые его просили рассказать о себе. Намджун указал рукой на землю, предложив присесть, но Тэхён отказался, попросив лишь воды. Несколько минут они прошли в тишине. Мужчина шел впереди, протаптывая путь сквозь траву, которая омеге была по пояс. – Я не знаю, что рассказать, – грустно оповестил Тэхён. – Неужели нет ничего интересного? – не оборачиваясь поинтересовался воин. – Что на счет твоего детства или семьи? – У меня не было ни того ни другого. – хмуро ответил юноша и вновь замолчал. Намджун решил не поднимать эту тему, но мальчишка сам продолжил, потому что выговориться хотелось. – Я не знаю сколько мне было, наверное, три года, когда столичный трактирщик привел меня помогать. Ты ведь жил в Столице раньше? Знаешь Господина Ли и его заведение ближе к окраине? Воин ответил положительно. Этот алчный мужчина всегда приветствовал его и Ханзо и устраивал радушный прием, принося кувшин вина, выражая тем самым свое почтение, когда они наведывались в его заведение. – А сколько тебе сейчас, Тэхён? – Почти семнадцать, – отмахнулся он. – Я не знаю, когда родился, так что отсчитываю года от того момента как господин забрал меня к себе. Намджун не спроста поинтересовался о возрасте. Вполне вероятно, что они пересекались раньше, ведь тогда, когда он в последний раз посещал с Ханзо это заведение Тэхёну было уже четыре, а может и пять. Он попытался вспомнить, но никакие малыши не привлекали его внимание в том месте. Или он просто не мог вспомнить. Столько воды утекло. в конце концов. – Если я расскажу тебе один секрет, ты пообещаешь, что сохранишь его в тайне? – продолжал тем временем Тэхён и, услышав положительный ответ, поведал то, что ни одна живая душа до этого не знала. – Когда-то господин так напился, что не удержался на ногах и упал на кувшины с вином. Мне тогда лет шесть, наверное, было. – омега нахмурился, пытаясь точно вспомнить возраст. – Я собирал осколки, когда он начал лупить меня и обвинять в том, что он знал, что не зря я обошелся ему почти даром, что от меня одни беды и что лучше бы он оставил меня в, – Тэхён неожиданно замолк, заставив Намджуна обеспокоенно обернуться. Юноша шел, опустив голову и неловко кусал губы, а после начал мямлить, стесняясь говорить подобное, однако набрался смелости и уже не так воодушевленно, а подавленно и тихо продолжил, – в доме любви вместе с женщинами и омегами для утех. – Подбородок прилип к груди, а перед глазами большой живот и пожелтевшая трава. – А ты ведь знаешь, да? – смущенно продолжал он. – Там все дети рождены не из большой любви. – и вновь закусил губы. – Так что думаю, что один из моих родителей из… этих. Ну, ты понял. Намджун молчал, выпятив губы и закусив щеку изнутри, стараясь вздохнуть как можно тише. Теперь понятно, почему Тэхён попросил сохранить его секрет в тайне. Дома любви не то место, где из жалости принимают детей-сирот или еще кого. Там они попросту не нужны, если, конечно, они там не рождаются. Живут лет до трех, а затем девочки или омеги могут оставаться и работать (отрабатывать). Ну или их покупают господа при деньгах и делают рабами на веки вечные. Вполне вероятно, что этот омега сын какой-то рабыни плотских утех. Да уж, лучше бы этому оставаться в тайне, нежели кто-то узнает, кто родил наследника. – А потом меня выкупил один старик, смотреть за его книгами, – более весело продолжил Тэхён, немного помолчав. – После его смерти я прислуживал Министру Ван, а потом меня и еще дюжину слуг подарили Королеве и так я попал на дворцовую кухню, а потом попался на глаза Императору и вот я здесь, – закончил он уже широко улыбаясь и расставляя руки в стороны. Намджун сдержанно посмеялся, сказав, что жизнь у него насыщенней, нежели ему казалось. От разговоров немного полегчало – перестала болеть голова и захотелось есть. И все бы ничего, но тошнота никуда не исчезла и все тем же комом давила на горло. Мужчина мог предложить только горькую траву, которую Тэхён съел утром и от которой стало только хуже, хотя должно было полегчать, а не усугубить положение. Они вновь недолго посидели. Юноша медленно попивал воду, пытаясь заставить себя поверить, что это полноценная еда. Получалось скверно. Время близилось к вечеру, когда путники оказались в нескольких метрах от главной дороги. Поскольку сумерки уже опустились на землю, она была крайне оживлена. Купцы и фермеры, живущие в пригороде и в городе, спешили домой до наступления ночи. Пришлось сидеть в траве и ждать наступления темноты, чтобы потом потратить еще несколько часов, чтобы убраться подальше от нее. Место здесь совсем не безопасное и омега даже видел стражников, идущих по этой дороге, и скачущих на конях ищеек. Значит, город совсем близко. Теперь Намджун в одной лодке с ним. Его портрет также распространился по всей Империи и теперь его тоже ищут, а все потому, что Ханзо выжил и придя в себя рассказал, что один из тех, кто помогает предателю – Ким Намджун. Племянник покойной Королевы, держащий злобу и обиду на Императора и думающий, что он тоже имеет право восседать на троне. И народ поверил. Решил, что раз Генерал Ким оказался предателем, то не удивительно, что его сын, который чудом выжил, пошел по его стопам. По этой причине он теперь отращивает бороду и усы, чтобы хоть как-то повысить шансы на неузнаваемость. Тэхён считает, что теперь он выглядит деревенским мужланом. Пока они ждали наступления темноты, омега умудрился уснуть. Не даром говорят, что сон – лучшее лекарство. Симптомы беременности не ушли по пробуждению, но немного ослабли, позволив перекусить и порадовать желудок долгожданной пищей. Перебраться на другую сторону дороги секундное дело, но ради безопасности стоило подождать несколько часов. Юноша не хотел отдыхать, потому не возражал идти ночью. Несколько часов они брели все по тому же полю, пока Намджун жестом руки не остановил его. Тэхён настороженно осмотрелся по сторонам, а воин, подобно птице, тихо засвистел. Вслушиваясь в треск цикад и прочей мелкой живности, омега напрягся, готовясь бежать по первому приказу. В ответ послушался такой же свист, и мужчина заметно расслабился. Через несколько минут они встретились с Мэй.