Проклятое дитя

Вот уже который день вокруг только одни желтые скалы, обедневшие и высохшие кусты колючих растений и никаких животных, за исключением хищных птиц, сопровождающих путешественников. Тэхён тяжело вздохнул, всматриваясь вдаль, где абсолютно ничего не меняется, все тот же пейзаж. Солнце садится и его последние лучи отчаянно пытаются ухватиться хоть за что-то, но бесповоротно проигрывают. По тоскливому красиво. Раньше здесь не было ничего, пока в долину не пришли сильные дожди и не принесли реку. Она проложила себе путь через эти края, рисуя и изгибаясь причудливыми узорами. Она сметала все на своем пути, образуя узкие ущелья, которые с течением времени расширялись, становясь больше и глубже, образовывая каньоны. Если взглянуть вниз, то можно увидеть зеленые лужайки, раскинувшиеся вокруг воды, наверное, и животных тоже, если бы глаз Тэхёна был такой же зоркий, как у ястреба. А здесь, наверху, одна только желтизна, пыль и колючие кусты через раз. Даже спрятаться негде, если их настигнут ищейки. – Ты остаешься? – окликнула Мэй, вырывая из потока мыслей. Тэхён обернулся, широко улыбаясь из-за чего его щеки подскочили вверх и превратили глаза в узкие щелочки. Он неторопливо отошел от обрыва и как-то неловко ударил себя руками по бедрам. Они отскочили словно на пружинах, а после спрятались за спину и сцепились в замок. Намджун усмехнулся, закидывая набитую до отказа вещами котомку в арбу. Мэй кротко взглянула на юношу. Тэхён отвел взгляд, цокнул, а после вновь закусил губы. Женщина нахмурилась и раздраженно изогнула уста в подобии улыбки. Воин улыбнулся еще шире, засовывая меч между оборотов туго замотанного пояса. – Ну, говори уже, – не выдержала воительница, раздражаясь и повышая голос. – Чего хочешь? Омега неловко взглянул под ноги, забавно наклоняя голову и заглядывая за живот, и аккуратно провел носком по земле. – Ну, как бы это сказать, – смущенно промямлил он, а затем почесал открытую шею. – Можно я пешком пока пойду? У мужчины вырвался звучный смешок, когда брови Мэй вопросительно полезли на лоб. А когда она зло взглянула на напарника, он перевернул все так, словно не смеялся только что, а чихнул, потому почесал нос пальцами и звучно втянул воздух. – О, Боги, – прорычала женщина и, не сказав ничего, зашагала вперед, продолжая монолог и вопрошая, за что ей досталось такое испытание и когда все обернулось именно так. Тэхёну в дороге скучно, потому с недавнего времени он всячески старается подшучивать над своими защитниками. С Намджуном получается скверно, так как он почему-то постоянно угадывает то, что хочет сделать или сказать омега, а вот Мэй ведется и начинает злиться еще сильнее, веселя тем самым его и воина. С появлением арбы (небольшой двухколесной тачки с высокими бортами, в которых торгаши на столичном рынке перевозят свои товары) путь стал в разы легче и быстрее. Тэхёну не приходится выжимать себя до последней капли долгими пешими прогулками. Теперь, когда он чувствовал усталость, Намджун сажал его в эту тачку и тащил вперед. Жаль только она была небольшой и лежать в ней было не удобно: если он выпрямит ноги, они упрутся в спину мужчине, потому и приходилось либо сидеть, либо полусидеть, что было гораздо удобнее. Но долго так не проедешь, все равно спина затекает и приходится разминаться. Воины еще ни разу не запретили ему идти пешком, если Тэхён этого хотел. С появлением арбы они не только догнали намеченный план, но и приобрели целых три дня в запас! Если так продолжится и дальше, то к середине первого зимнего месяца они прибудут в Драконье Логово. Теперь они вновь путешествуют ночью. Время близится к зиме и темное время суток понемногу отбирает день. Остановки на ночлег длятся всего четыре часа и то для того, чтобы воины успели вздремнуть пару часов каждый чередуя вахту. Режим сна омеги сбился. Он не мог спать всю ночь, как это было раньше. На боку лежать неудобно, на животе нельзя, единственное, что остается, так это спина, но Тэхён не покойник какой-то чтобы долго отлеживаться в одном положении. Вот так и получалось, что он спал по несколько часов в течении всех суток. Но это не все беды. В скором времени одежда обещается стать малой. Шаровары были куда свободнее в области живота, когда омега покидал деревню варваров, а сейчас могли держаться на нем даже без пояса. Еще один минус – стали отекать стопы и лодыжки из-за чего обувь-лодочки больно сдавливали конечности, заставляя омегу снимать их на время, чтоб не создавать лишний дискомфорт. Однако этой ночью появилась еще одна маленькая особенность. Тэхён очнулся также быстро, как от страшного сна тяжело и часто задышав. Что-то случилось внутри его живота, оставляя странное ощущение, которое он не мог описать. Неприятное послевкусия – единственное, что он мог сказать. Беременный сел так быстро, как только мог и торопливо принялся расчехлять одежды, под конец задирая до груди рубашку и стаскивая вниз шаровары, полностью оголяя живот. Темно хоть глаз выколи и не видно ничего, даже собственных рук перед носом. – Тэхён? – послышался взволнованный шепот Намджуна. Мужчина присел рядом на корточки. – Что случилось? Тебе что-то приснилось? Возня разбудила Мэй. Она резко села и огляделась по сторонам, крепко держа в руке нож, готовый атаковать в сию же секунду. – Нет. Не знаю. Я не понимаю. – дрожащим шепотом отвечает Тэхён едва ли не срываясь на слезы. Это странное ощущение напугало его не на шутку. Сердце клокочет громче собственных слов, а дрожащие, похолодевшие руки бегло обводят живот. Мысли мигом закрутились вокруг одной страшной: проклятое дитя вновь пускает свой яд и Тэхёну в очередной раз придется бороться со Смертью. Он еще не готов к такому, он еще не восстановил свои силы, пока еще слишком рано. Воины и сами испугались. Намджун аккуратно перехватил руки омеги, говоря тихо и приятно, пытаясь его успокоить, тогда как Мэй теплыми пальцами начала ощупывать живот. – У тебя что-то болит? – спрашивала она. Тэхён всхлипнул, отрицательно замотав головой. – А что тогда, что не так? – искренне не понимала она. Омега вновь всхлипнул и закусил дрожащую губу, стараясь не завыть в голос, когда это ощущение повторилось вновь. Теперь он мог описать его: что-то настойчиво било изнутри, оставляя после себя разлитую неприятную тяжесть. – Вот, – испуганно протараторил Тэхён, – оно опять. Мэй убрала руки от живота и потерла ими свое лицо, долго и протяжно вздыхая. – Заканчивай реветь, – строго бросила она. – Твои сопли уже и ребенку надоели, раз он начал пинать тебя. – Наследник начал двигаться? – переспросил Намджун, напряженно молчавший до этого. Мэй не смогла сдержать улыбки и быстро кивнула. Новости не просто хорошие – они замечательные. Мужчина широко улыбнулся и даже хохотнул, приобняв застывшего омегу за плечи. Воины радовались, а он все еще был скован в объятия страха. Тэхён даже и подумать не мог, что дитя внутри него может двигаться и уж тем более бить его. Он ни разу не контактировал с беременными женщинами или омегами, потому многих тонкостей этого «прекрасного» состояния не знал, а слуги о таком мало болтают, если болтают вообще. Потому не удивительно, что подобное его испугало. За эту ночь дитя толкнулось еще несколько раз, словно прося Тэхёна перестать так много думать и ложиться спать. Но до рассвета глаз сомкнуть не удалось.

***

Живой человек, только совсем крошечный растет внутри него. И это удивительно! Подумать только! А ведь когда-то и Тэхён был таким малюткой. Только жаль, что он не помнит ничего с того времени. Интересно, а это проклятое дитя понимает кто оно, где находится, что происходит вокруг? Слышит ли, когда омега обращается к нему? Что думает и отвечает? Вопросы неустанно танцевали в голове Тэхёна последующие дни. Порою он с любовью оглаживал живот и, ради интереса, спрашивал что-то мысленно у ребенка. И иногда он отвечал. Мэй невольно засматривалась мягким и тоскующим взглядом, но как только перехватывала взгляд Намджуна, тут же хмурилась и натягивала на лицо привычную маску серьезности со слегка сведенными бровями. Так случилось и в этот раз. Тэхён недавно уснул. Нормального отдыха не хватало, о чем говорили появившиеся темные круги под глазами и нескрываемый отпечаток усталости на лице. Он полусидел, подобрав ноги по-турецки, руки аккуратно придерживали живот снизу, а голова удобно запала в угол бортиков. Арба остановилась в сереющей пустоте возле большого валуна, и воительница не настойчиво потрясла юношу за плечо, в надежде разбудить. Тэхён мгновенно встрепенулся. – Привал? – сонно потер он глаза, дезориентировано взглянув на нарушительницу личного пространства. – Нет, слушай внимательно, – продолжала она, придерживая арбу, пока мужчина бережно снимал с нее их ношу. – Мы почти у храма Асхвы. На Священных Землях тебе никто не посмеет причинить вред, но все равно будь осмотрителен, понял? Тэхён несколько раз кивнул, натирая лицо руками и пытаясь вспомнить все, что ему рассказывали воины в пути, а говорили они многое. Единственный безопасный спуск в долину к реке лежит через храм Асхвы и Священные Земли. На этой территории омеги неприкасаемые и защищены Богами, считаясь небесными созданиями. Никто не смеет поднимать на них руку или обижать словом, иначе будет наказан самым жестоким образом. Это, конечно, хорошо, но что помешает недоброжелателям сообщить Королеве, чтобы она вновь бросила все силы сюда и перекрыла пути отступления? Верно, ничего. Потому Тэхёну четко сказали, чтобы он ни на что не соглашался: ни поесть, ни попить, ни переночевать, ничего. Они спустятся на дно каньона в долину, сядут в лодку и продолжат путь уже по воде. Во время небольшого привала воины вновь переоделись и на этот раз в варварские одеяния. Мэй распустила пучок темных длинных волос Намджуна, завязав их в высокий хвост и туго заплела косу, вставив в качестве украшений металлические кольца, которые омега не раз замечал у воинов этого народа. Также она немного подровняла отросшую бороду, сделав ее более похожей на варварскую. Признаться, Тэхён не узнал бы мужчину, встреть его на улице. Что касается Мэй, так она не стала надевать мужские наряды, одев походное варварское платье женщины-воительницы и сделала точно такую же прическу, как и у напарника. Тэхёна практически не преображали. Лишь поправили спутавшиеся волосы и вместо варварских рубах одели длинную омежью рясу. Он не привык в таких ходить, потому и оттянул пальцами горловину, закусив губы и жалобно взглянув. – Придется потерпеть, – на удивление мягко сказала женщина, поправляя его одежду. Она была тяжелой из грубой ткани и меховых вставок, а еще немного смущал длинный разрез, тянувшийся от самого низа (от его пят) и до верхней трети бедра. Под бесформенной рясой все равно были шаровары, но это не уняло стеснение. Есть омега отказался, съев последний кусочек сушеной хурмы, которую Мэй любезно привезла вместе с арбой в большом количестве, и запив ее водой. Они вновь выдвинулись в путь. Было любопытно увидеть храм, потому юноша оглядывался по сторонам, неторопливо шагая рядом с воинами, но перед глазами только посеревшая в сумраке желтизна и никаких построек. Впереди появилась пара воинов с короткой стрижкой и бело-серых одеяниях. Стало не по себе. Казалось, что происходит что-то значимое и существенное, потому сердце застучало с удвоенной силой. Дыхание сбилось. Наверное, ребенок тоже почувствовал дискомфорт, потому легонько пнул омегу, заставляя его прикрыть это место рукой, тогда как другая невольно вцепилась в рукав Мэй. Женщина ничего не сказав приобняла его за плечи. – Вечер добрый, путники, – обратился один из воинов храма, поднимая выпрямленную ладонь ребром и мягко кивнул головой, соприкасаясь носом с кончиками пальцев. Намджун и Мэй играя роли варваров скупо кивнули с нечитаемыми лицами. Тэхён, закусив щеки изнутри, хмуро глядел на путников и так же легко склонил голову, повторяя в мыслях лишь то, что он варвар, а им не свойственен страх и паника. – Рады приветствовать вас в храме великой Асхвы, – продолжал вещать один из незнакомцев. – Мы в этих местах впервые, – заговорил Намджун, нарочно делая свой голос грубее и мужественнее. Тэхёна пробрала дрожь от его тембра, но виду он не подал. – И надолго не задержимся. Позвольте спуститься к реке, и мы пойдем дальше с миром. Омега таким же хмурым взглядом принялся рассматривать оружие воинов. На вид обычная палка с человеческий рост, туго замотанная кожей посредине, но присмотревшись он увидел множество тонких лезвий, рвущихся на поверхность. Страшно не стало, стало вновь интересно: как они дерутся, как пользуются этими штуками и все в этом духе. – Храм открыт для посетителей в любое время, – сдержанно отвечал все тот же незнакомец. – И всегда рад приветствовать дитя Асхвы, – обратил он взор на Тэхёна. Юноша крепче стиснул зубы. Выглядел он не дружелюбно даже тогда, когда воин приятно улыбнулся и почтительно кивнул. – Я провожу вас. Следуйте за мной. Этот незнакомец мягкими, почти бесшумными шагами прошел к широкому подвесному мосту, натянутому между двумя сторонами каньона и забрал один из факелов, прикрепленных к опорам, чтобы тот освещал им путь. Сложно было держать безразличие, когда Тэхёну открылась новая картина. Между ущельем были натянуты многочисленные мосты, а в самих скалах проделаны ходы и целые помещения. В окошках сидели дети и подростки, свесив ноги и задорно смеялись. Храм Асхвы был вырезан в скале, которую обвивали вьющиеся зеленые растения. Немного поодаль стояла и сама Богиня: красивая женщина в легких тканях, держащая собранные ладони перед собой. Каменная скульптура была словно живая. – Сожалею, но вам не удастся продолжить ваш путь прямо сейчас, – оповестил воин. – Мы перекрываем реку в вечернее и ночное время, так как в устье прибывают воды и затапливают долину. Но вы можете переночевать и отправиться в путь завтра, как только выдастся возможность. Намджун хмыкнул разочарованно, продолжая толкать арбу вперед по широкому мосту. – У нас важная миссия, – настаивал он, – нет ли никаких других вариантов? – Безопасных нет, – прочитал мысли воин. Тэхён взволнованно взглянул на Мэй, которая все еще придерживала его за плечи, помогая идти. Женщина отрицательно качнула головой, веля не поддаваться панике. Похоже, что ночь придется переждать здесь. После долгих переходов, воин привёл путешественников в просторное, прохладное помещение, освещаемое многочисленными свечами. Здесь приятно пахло, что навевало успокоение. Здешние люди (проходящие мимо, или просто разговаривающие) не обращали никакого внимания на новоприбывших, продолжая заниматься своими делами. – Сестра, – окликнул незнакомец взрослую женщину, разговаривающую с молодыми омегами. – У нас гости. Женщина по-доброму улыбнулась. Сказав что-то напоследок своим собеседникам и поспешила к путникам. Здесь все были одеты в одинаковые бело-серые наряды, не отличающиеся друг от друга, так что привычного распределения на женские, мужские и омежьи наряды не было. – Добро пожаловать в храм Асхвы, – мелодичным голосом проговорила она, расставляя руки в стороны. А затем обратилась непосредственно к омеге. – Мать рада видеть тебя дома, – и сделала точно такой же жест с ладонью, как и воины при встрече. Тэхён, не меняясь в лице, слабо кивнул. Женщина улыбнулась. – Чудесно, вы как раз к ужину. Я распоряжусь, чтобы для вас поставили приборы. – И вновь обратилась к Тэхёну. – У тебя будут какие-нибудь пожелания? Омега помешкал всего секунду растерявшись, а после взглянул на Мэй, немного приподнимаясь на носочки и приближаясь к ее уху. – Что мне ей отвечать? – тихо прошептал он, прикрывая ладонью губы, чтобы уж наверняка никто не смог догадаться, о чем он говорит. Мэй с серьезным лицом взглянула на него и скупо кивнула, перехватывая инициативу в свои руки. – Микасэ говорит, что он утомился в дороге, – в голосе женщины присутствует грубоватый акцент. – И если вы не против, то он бы прилег отдохнуть. Сестра понимающе кивнула. Она указала рукой на длинный коридор, прося следовать за ней. Редко, но в храме появляются варвары, оставаясь с ночлегом. Жрецы чтят их традиции, а варвары с пониманием относятся к их вере, так что конфликтов пока еще не возникало. На этот раз легенды про уличных артистов нет. Теперь они варвары. Намджун и Мэй – воины, сопровождающие микасэ, что дословно переводится как «обещанный», в деревню на Юге Империи. Микасэ – сын-омега (или дочь), который в виду большой благодарности или нескончаемого уважения при рождении был обещан сыну другого человека – кадо («тот, кому обещано»). Зачастую это бывает сын воина, такой же храбрый и могучий как его отец. Достигнув совершеннолетия (а у варваров это четырнадцатилетние), они приезжают на своего рода смотрины. Наблюдают, оценивают микасэ и решают, брать его себе в супруги, или нет. Финалом всего служит одобрение предками в немного странной интерпретации: они должны переспать и слиться воедино. Одобрение снизойдет, если ровно через четыре месяца после этого обещанный будет носить дитя. Тогда из деревни кадо выдвигается воин, который будет в сопровождении с человеком, которого хочет забрать собой микасэ в новый дом, вести его к новой семье. Тэхён слышал и об этом обычае. Лично церемонию, конечно, не видел, но с ужасом представлял четырнадцатилетнего беременного ребенка. Ему-то самому почти семнадцать, но смириться с проделками судьбы до сих пор не может. Быть микасэ не зазорно. Это великая честь. Омега познакомился с одной девочкой, которой через два года предстоит встретиться с кадо. Она была горда этим, как и жители деревни. Женщина привела их в покои: просторное помещение с большой широкой кроватью, вазой полной фруктами, столом с кистями, бумагой, книгами и свитками под окном, небольшим трюмо с какими-то штучками и другой дребеденью. Чтобы не выдать свой восторг, Тэхён представил будто это помещение нелюбимая спальня слуг во дворце. Вышло плохо. Блеск все рано упрямо отразился в глазах. Ради приличия Сестра поинтересовалась, не нужны ли покои для воинов и ничуть не удивилась, услышав отрицательный ответ. Все же, нужно было поесть перед тем, как они подошли к храму, потому что сейчас желудок навязчиво напоминал об этой ошибке. Женщина не собиралась пока уходить, рассказывая Намджуну, что у них есть хороший лекарь, много трав и тонизирующих настоек, купальни, сад и многое другое. Предлагая воспользоваться этим всем в случае необходимости. Тэхён легонько дернул сидевшую на корточках Мэй копошащуюся в котомке за ткань на плече. Она обернулась, взглянув на юношу, а затем подставила ухо. – Я есть хочу, – прошептал омега, а следом добавил, – сильно. Воительница безысходно вздохнула. – А что на счет кухни? – влилась она в разговор. – Могу я приготовить на ней что-то для микасэ? – Наши кухарки приготовят все, что вы только пожелаете, – тактично ответила женщина. Мэй нахмурилась. – Микасэ привередлив ко всему. Он даже разговаривать не с каждым будет, – воительница как-то неоднозначно взглянула на Намджуна, нарочно делая паузу на этом, чтобы женщина поняла, что этот мальчик не разговаривает даже с тем, кому кадо доверил его жизнь на время путешествия. – Он не станет есть то, что приготовили ваши кухарки, – никак не подбирая слова выразилась она. Тэхёну стало стыдно и неловко из-за грубости своей спутницы, так что он избежал чужого взгляда вовремя отвернувшись от него спиной и плавно присев на кровать. Женщина расценила это как подтверждение слов воительницы, потому снисходительно предложила провести Мэй на кухню. Омега облегченно выдохнул, когда женщины покинули покои, прикрывая за собой двустворчатые двери, и упал на спину, раскинув руки в разные стороны. – Ты молодец, – прошептал Намжун, присаживаясь в ногах юноши и бережно снимая его обувь. Тэхён поднял голову и нахмурился, смущенно прикусив нижнюю губу. Хотел воспротивиться, сказать, что он в состоянии все делать сам, но к этому моменту воин оставил его без обуви и принялся мягко разминать гудевшие икры и грязные ступни. – Придется остаться на ночь здесь, – продолжал шептать он. – Уйдем с рассветом. Омега кивнул, смущенно жуя губу и отводя взгляд в сторону. – А почему ты шепчешь? – в такой же манере поинтересовался он. Намджун приятно улыбнулся, не прекращая массировать ноги. – Даже у стен есть уши, Тэхён. Мэй заскочила на несколько секунд, сказав что-то обычным голосом на варварском языке. Омега попытался в голове вспомнить хоть какое-то слово, но с ужасом осознал, что забыл и помнит только банальное «привет» и заученное уже, наверное, на всю жизнь «Помоги мне. У меня важное задание от вождя Джебида». Мужчина бросил ей короткую фразу, а затем сказал что-то Тэхёну, который большими глазами посмотрел на него явно ничего не понимая. – Скажи: «Омено миджибару», – тихо прошептал он. Юноша повторил. Из-за испуга вышло даже лучше, чем он ожидал, Намджун улыбнулся и кивнул. Мэй договорилась о купальне, попросив приготовить отдельную комнату для микасэ вновь сославшись на привередливость. Мол, он не позволит кому-то глазеть на свое тело. А в этих местах желание омеги – закон. Да и разве есть в этом что-то подозрительное? Многие не любят принимать ванны в компании. Потому эта небольшая сценка была разыграна для посторонних глаз и ушей, чтобы полностью соответствовать придуманной легенде. Для Тэхёна подготовили небольшую комнату с маленьким бассейном теплой воды. Всюду разбросаны лепестки цветов, даруя этому место сладкий аромат. На краю бассейна стоит широкая чаша с разнообразными настойками, гелями, маслами, порошками для более комфортного релаксирования. Тщательно все проверив, Намджун дал добро, скупо кивнув Тэхёну. Мужчина помог снять тяжелую рясу, и полез дальше раздевать, но омега тихо и капризно протянул его имя, вырывая легкий смешок. Мужчина вскинул руки вверх в немом жесте говоря, что не будет больше его смущать и даже отвернулся, присев недалеко от бассейна и позволяя уединиться и ничего не смущаться. Скинув одежду прямо на пол, омега аккуратно спустился в бассейн чувствуя, как мышцы приятно покалывают. Уже здесь, он аккуратно вытаскивал из волос украшения (маленькие кольца и бусинки, разделяющие его вьющиеся локоны на прядки), складывая их в одно место, чтобы не потерять. Волосы вновь отрасли и вновь мешались, падая на глаза. Теперь их все можно было собрать в хвост и, если так продолжится, то и в любимый пучок Мэй. Стричь она его, конечно же, отказывается, говоря, что в следующий раз заплетет ему косу и нарядит в женское платье. Шутит. А может и нет. Большой живот уже не кажется ужасным и не вызывает негативных чувств и эмоций, как это бывало раньше. Больше всего смущают шрамы от плетей на спине, ногах, шее и даже руках. Прошлая жизнь теперь ни за что не позволит ему оголяться на людях (хотя Тэхён и не собирается). Но всё же, как он объяснит своему будущему супругу (а он надеется, что такой человек все же появится, когда родится наследник и омега начнет жить своей жизнью где-то далеко-далеко от этого всего) все эти шрамы? Намджун обернулся, когда Тэхён легонько дернул его за ткань одежды на спине. – А можно что-то взять? – совсем тихо шепнул он. Мужчина не расслышал, но проследил за рукой, указавшей на чащу с разными приспособлениями, потому поменял место дислокации и присел на корточки около нее. Пока омега плавал кругами, получая неимоверное удовольствие от этого процесса, он скрупулёзно осматривал содержимое: осматривал, нюхал, втирал в тонкую кожу на запястье и даже пробовал на язык, откладывая то, что считал опасным. Из всего большого разнообразия, он выбрал лишь три: мыло, настойку, чтобы вымыть волосы и масло с вытяжкой из трав, помогающие закрепить эффект расслабления. Только они не вызвали никаких подозрений. Намывшись и натеревшись маслом, используя все в совсем небольших количествах, Тэхён надел халат из легкой ткани, а сверху уже более плотнее, мягче и теплее и в сопровождении воина, который нес его одежду, вернулся в покои. А там уже обессиленно рухнул на кровать. Есть захотелось еще сильнее. К счастью, Мэй появилась не позже получаса после их возвращения, а с ней еще несколько молодых девушек, несущие подносы с едой. Чтобы не вызывать подозрений, она приготовила то, что чаще всего Тэхён кушал в деревне варваров: суп на говяжьей косточке, странную кашу с овощами, название которой он так и не узнал и жареной на костре дичью. Есть Тэхён не начинал до тех пор, пока девушки не ушли, а потом с молниеносной скоростью высыпал кашу в суп и хорошенечко все перемешал, набирая в ложку больше чем может поместиться во роту. Женщина подавила смешок, Намджун тоже. Во время трапезы воины разговаривали о чем-то на варварском, а омега выдавал что-то нечленораздельное с набитым ртом, якобы тоже участвуя в диалоге. Ему казалось, что они выглядят очень естественно, потому никаких подозрений быть не может. Усталость наседала с каждой секундой, сковывая мышцы и давя на голову. Даже разгулявшийся на ночь ребенок не мог отрезвить, потому сразу после ужина Тэхён лег отдыхать и мгновенно провалился в сон.

***

Ничего не поменялось из-за того, что на территории храма и Священных Земель омега находится в мнимой безопасности. Воины не перестали от этого его защищать и делить ночи пополам, неся вахту и карауля покой. Тэхён проспал всю ночь, не просыпаясь – впервые за последние недели и ничего в этом такого не было, до тех пор, пока его не стали будить ранним утром. Омега не отзывался, продолжая спать. Мэй взволнованно послушала сердце (его и ребенка), подсчитав пульс и прислушавшись к дыханию – ничего не поменялось, юноша просто глубоко спал, не реагируя ни на что. Почему? Ответ пришел, как только воительница насильно раскрыла его глаза и увидела огромные зрачки. – Он что-то ел? – шепотом тараторила она. Намджун не менее взволнованно шептал в ответ, что он даже воду пил ту же, что и они. Тэхён бы и не стал брать что-то в рот втихаря, так как осведомлен обо всех опасностях. Женщина слегка приоткрыла его рот, надавив на подбородок. Приторно-сладкий запах, беспробудный сон… Есть легенда, рассказывающая о том, что бог зависти Ипхэ не один раз пытался лишить Сиджон ее ребенка (первого омегу на земле). Когда тот был маленький, Ипхэ обманом заставил его испить отравленной воды, которая лишала жизни Богов одним лишь глотком, но мальчик не умер. Он уснул сладким сном. Сиджон была в отчаянии, однако на помощь вновь пришла Асхва, заверив, что дитя проснется сразу же, как яд покинет его тело. Первый омега проспал более ста лет, а после очнулся как ни в чем не бывало. Поговаривают, что во время сна его глаза изменились с небесно-голубого на черный, и в покоях, где он отдыхал, витал приторно-сладкий аромат. Совпадение или нет, но все факты указывают на то, что Тэхён неожиданно стал героем этой легенды. Только вот не было у них ста лет в запасе, чтобы ждать, когда яд иссякнет. Омега, пришедший в храм своими ногами, ими же должен и уйти. Нести его на руках через весь храм и сетовать, что никто из никогда не спящих жрецов не заметит этого – безумство. Завяжется драка, которая наверняка плохо скажется на положении Императора. Намджун пока не видел выхода, а вот Мэй рванула к столу. Торопливо доставая бумагу и разводя чернила. – Что ты делаешь? – шикнул мужчина. – Генерал не сможет прийти – это подорвет его положение. – Я не ему пишу, – отмахнулась женщина, наскоро выводя буквы. Воин взглянул на бумагу и оторопел только от его начала: «Ваше Величество, Император Мун. Я, ваш покорный слуга, спешу сообщить, что омега, которого вы ищите, находится сейчас в…». Намджун одернул за руку из-за чего кисть черканула по листу, оставляя длинную темную полосу. – Что это значит? – рыкнул он все тем же шепотом. – Ты что делаешь? – Отпусти, – в такой же манере ответила женщина, выдергивая руку и возвращаясь к письму. Но напарник вновь схватил за плечо чуть выше локтя, не позволяя. – Не понимаешь? Его отравили. Королева наверняка уже послала кого-то убить его. – И ты решила вызвать Императора? – шепотом рычал напарник. – Рехнулась? Он убьет его! Мэй отчаянно дернула рукой, из-за чего капли чернил с кисти вновь попали на бумагу, расплываясь по ней ровными кляксами. – Он скорее сделает это с нами! – импульсивно повысила она голос, срываясь с шепота. Мужчина на мгновение замер, пытаясь самостоятельно дойти до ответа, но нарывавшийся вопрос упрямо слетел на язык: – Что ты имеешь в виду? Мэй замешкалась, нелепо и смущенно бросив многозначное «ничего». Намджун смотрел на нее строго. Точно также, как и отец когда-то, когда она сообщила ему о замужестве, женщина замялась, теряя самообладание и, опустив глаза в пол, тихо, практически одними губами прошептала: – Он знает. – Что? – моментально резануло по ушам. – Император Мун знает о наследнике, – также продолжала женщина, – о нашей миссии и о планах Джебида. – Что? – повторил Намджун более грубо и громче, зло хмуря брови и сильнее сжимая плечо напарницы. Мэй не отреагировала на боль. Больше заботило то, что воин был зол. Она утаила от него такой значимый факт, искренне признавшись, что она и сама случайно узнала об этом. Но поверил ли воин? Нет. – О да, конечно. – саркастично подкатил он глаза, одергивая руку и отступая на шаг назад. – Норджа Мэй узнала об этом случайно. – и из его уст это было унижение. – Намджун, – отчаянным шепотом пыталась исправить положение женщина. – Пиши. – грубо бросил Намджун, кивнув головой. – Я не собираюсь с тобой разговаривать. – и повернулся спиной, стремительными шагами направляясь к двустворчатым дверям не забыв прихватить с собой меч. Пар выпустить определенно нужно. Впервые за долгие три месяца путешествия Мэй проявила рвущиеся наружу чувства: дала волю слезам, которые застилали ее глаза и превращали не в великую воительницу, о которой можно слагать легенды, а в обычную отчаявшуюся и очень несчастную женщину. – Намджун, – окликнула она напарника, но он продолжал идти. – Намджун, пожалуйста. – не останавливалась она. – Джун-и! – отчаянным шепотом воскликнула она, позволив единственной слезинке скатиться по впавшей щеке. Мужчина, услышав старое обращение, теребившее душу приятной тоской и давно уснувшими чувствами, и остановился, замерев около двери. Уйти не хватало сил. Не хотелось бросать эту женщину одну и совершать ту же ошибку второй раз, пряча свои чувства далеко-далеко, в закрома памяти. Дверь открылась сама по себе, явив неожиданного гостя в час, когда солнце еще не осветило спящую землю.